Король гламура, король Подземелья

— А теперь потрудись объяснить, дорогуша, зачем ты переключила таймер моего спящего режима с восьми утра аж на полдень. Я не успел кучу дел переделать! — Я п-просто хотела немного поспать. Прости. Пожив немного бок о бок с Меттатоном во дворце, Альфис была вынуждена признать, что в его постоянном внимании, как и в нехватке оного, есть свои минусы. Если Азгор позволял ей работать в свободном режиме, в результате чего она порой весь день валялась в пижаме и ела йогурты и чипсы, то Меттатон её чуть ли не за руку отводил в лабораторию, а вечером забирал обратно, обязательно расспрашивая, чем она занималась. Будучи точным механизмом и умея просыпаться по таймеру, робот неизменно будил её в восемь утра и только в выходные позволял дрыхнуть сколько угодно. Конечно, он делал это не ради того, чтобы заставить ящерку превратиться в трудоголика. Объяснялось его поведение просто: после нелёгкого прошлого в нём пробудились ответственность и желание сделать что-то очень полезное для Королевства. А поскольку главными «мозгами» была Альфис, то многое валилось на неё. Санс помогал нечасто. Меттатон даже ворчал: — Интересно, ко всем интеллектуалам в комплекте идёт лень? Почему два самых образованных монстра в моей команде жутко любят повалять дурака? Ох, ладно, Альфи, хотя бы ты не подведи меня. Как бы там ни было, но отвыкшая от недосыпов ящерка в конце концов не выдержала и переключила Меттатону таймер. Тот как-то не обрадовался. — Альфи, дорогуша, я всё понимаю, но мы должны что-то сделать. — М-меттатон… Я, конечно, извиняюсь, но я при тебе и так работаю в три раза больше, чем при Азгоре… Если не больше. П-послушай. Дай мне пару недель свободного режима. И я тебе предоставлю большой отчёт. В любой форме. Х-хоть с танцевальным сопровождением. — С танцевальным, пожалуй, не стоит. Я тогда не сосредоточусь на самой информации. Хм. Я бы согласился, но я тебя слишком хорошо знаю. Я дам тебе две недели, ты две недели будешь смотреть аниме, во второй половине последнего дня ты рванёшь переделывать всё сразу, половину сделаешь наспех, до утра будешь ваять отчёт, успеешь за секунду до моего прихода, а я потом буду разбирать каракули, которые даже мне будет едва-едва возможно прочитать из-за твоей спешки. Я прав? — робот посмотрел на учёную с лёгкой усмешкой. — Б-блин. Ну Меттатон! — Сокращаю на пару часов время научной работы ежедневно. Но не более. Пойми меня правильно. Взгляни на меня. Я король, я главный потребитель роскоши и привилегий — и то я не поплёвываю в потолок на троне. — К-кажется, я только что придумала тактику… Завтра жди меня в три. Окончательно разберёмся хотя бы с Флауи. В три Альфис не пришла. Меттатон прождал её в тронном зале полчаса, даже успел полить цветы, а затем отправился на поиски. Нашёл в лаборатории. Альфис спала за столом крепким сном. Робот протянул было руку, чтобы потормошить её, но затем, подумав, просто вытащил из-под её головы бумаги с записями и вчитался. — Господи… По-моему, кроме танцевального курса ей стоит преподать уроки каллиграфии. Найти хорошего учителя — и… Ах, по крайней мере, ей не помешает хотя бы чистописание на уровне младшей школы. Однако, вдумавшись в текст, Меттатон перестал придираться к почерку. Из конспектов учёной следовало, что она вознамерилась попытаться объединить решение двух проблем в одно: обезвредить Флауи и открыть путь к разрушению барьера одним махом. — Ах вот что это за новая тактика… Или она имела в виду то, что опять собирается писать всю ночь, чтобы освободить время на аниме и всё равно уснуть? «Решимость не относится к исчерпаемым ресурсам и способна к восстановлению — этим объясняется то, что это качество является неотъемлемым элементом человеческих душ независимо от обстоятельств. Анализы, взятые из Флауи, показывают, что он, как и люди, постоянно вырабатывает Решимость при её расходовании. Способность к воспроизведению оценивается как высокая, поэтому Флауи может использоваться как постоянный источник Решимости безопасно для него самого. Расход при попытках взять анализы: две пары перчаток, три шприца, два пластыря, пять капсул». «Вот поганец», — подумал Меттатон, читая дальше. «Для разрушения барьера требуется сила семи человеческих душ. К сожалению, анализ прошлых исследований и текущие эксперименты с Решимостью показывают, что последняя не может заменить силу вообще. Это лишь составляющая. Таким образом, одно накопление Решимости в нужном количестве проблему ещё не решает. В той или иной концентрации в человеческих душах присутствуют также такие составляющие, как Доброта, Справедливость, Храбрость, Терпение, Честность и Настойчивость, при этом одно качество из названных является ведущим и определяет в целом свойства души и поведение человека. Важно отметить, что Решимость позволяет людям, в отличие от монстров, обращать эти качества как в добро, так и во зло, например, Справедливость в Мстительность, а Храбрость в Безрассудство и Наглость. Она выступает не только как «стержень», но и как «регулятор». Альфис пошевелилась. Меттатон взглянул на неё, выжидая, встанет она или нет, но ящерка, невнятно что-то пробормотав, снова затихла. Меттатон поднялся, разложил кровать-куб, осторожно перенёс учёную туда, а сам вернулся к чтению. «Расчёты показывают, что Доброта, Справедливость, Храбрость, Терпение, Честность и Настойчивость, в отличие от Решимости, имеют лимит и при постоянном разрушительном воздействии рано или поздно угасают. Это не убивает душу как таковую, но лишает человека жизненных сил, ослабляет его сопротивление и в случае угрозы может привести его тело к смерти. Надо полагать, что шесть собранных душ стали результатом именно такого расклада. Лишь души, имеющие Решимость в качестве ведущего качества, не обладают лимитом, а значит, являются сильнейшими. Стало быть, в рамках лабораторных разработок, без наличия живых людей, которым можно было бы создать подходящие для их качеств условия, следует стремиться к воссозданию устойчивого аналога душ Решимости во избежание излишних потерь, а также трат времени и материалов». Врубаться было немного трудно, но Меттатон старательно вдумывался. Кое-что он уже знал. Так, Альфис уже рассказывала ему про «разноцветность» и неодинаковость людских «сердец», про ошибочность и бесполезность прошлых экспериментов, объясняла на пальцах какую-то теорию… Более или менее Меттатон мог разобраться в том, что читал. «Души монстров в качестве основы не годятся. Известно, что одна человеческая душа по силе равна душам почти всех обитателей Подземелья. Это огромная мощь. Ни один монстр не выдержит подобного усиления, даже если оно будет проводиться постепенно. Не говоря уже о том, что добавление Решимости превращает их в амальгаметов. Однако есть мысль использовать Флауи. Поскольку он не монстр и выдерживает огромное количество Решимости, возможно, имеет смысл вживить в него добытые из монстров Настойчивость, Доброту, Храбрость, Честность, Справедливость и Терпение. Судя по всему, он должен будет начать вырабатывать их в достаточном количестве, а кроме того, это может решить проблему с его бесчувственностью и навсегда избавить Подземелье от маньяка. Так мы получим аналог одной души Решимости. Лишь аналог. И лишь одной. Но хоть что-то. Гарантировать стопроцентный результат нельзя, кроме того, подобное стоит проводить лишь с большими мерами предосторожности, однако попытаться стоит». На этом записи заканчивались. Меттатон задумался и несколько раз прошёлся туда-сюда по верхнему этажу лаборатории. Мысли в общем-то были дельные. Но в то же время опасные. Если сделать Флауи ещё сильнее?.. Альфис ведь сама написала, что Решимость позволяет обращать человеческие качества во зло. А если принимать во внимание то, что Флауи так укоренился во «вредительском» мировоззрении… Уж не получит ли Подземелье ещё более страшную угрозу, чем прежде? Меттатон вздохнул и начал тормошить ящерку. — А… Что… Ох. Это ты, Меттатон. П-прости, я уснула… Там мои задумки, и… — Я прочитал. И извини, Альфи… Я вынужден отказать тебе. Могу прямо здесь подписать королевскую резолюцию: «Запрещаю». Только не Флауи. Не он. Не после всего. — Но что же тогда делать?.. Н-нам нужен аналог, я разработала схему, но нам б-больше не с чем работать! — заволновалась Альфис. — Не меч же использовать! Я н-не хочу тревожить прах Андайн, память о ней, и вообще… — На секунду у меня мелькнула мысль попробовать модифицировать мою душу, но это ещё хуже. Пусть металл и не расплывётся… но кто знает, как это на мне отразится. — И думать забудь. Над т-тобой я точно не буду экспериментировать. Если бы в П-подземелье упал хоть один человек… М-меттатон… П-прости… я так старалась, я столько сидела, но я ничего не могу придумать! Я б-бесполезная, я жалкая, я н-ничего не умела и не умею, я… — ящерка затряслась и начала плакать. Меттатон опустился на колени и нежно обнял её, поглаживая по спине и слегка потираясь щекой о её плечо. — Тсс. Альфи. Ты не бесполезная и не жалкая. Ты проделала огромную работу. Ты очень аналитична, и я прекрасно вижу, как сильно ты хотела помочь мне и другим. Преодолевая собственную лень и страхи. Не плачь, дорогуша. Это не ты ничего не умеешь, это я… Ох, дорогуша, ты же знаешь, как тяжело мне бывает вовремя остановиться и не требовать слишком многого. И я… требовал. Ладно, ты… Ты была права, когда просила о передышке. Я дам её тебе. Отдохнёшь, проветришь голову… Всё будет хорошо, ладно? Меттатон легонько поцеловал Альфис в лоб, та начала улыбаться сквозь всхлипы. Меттатон улыбнулся ей в ответ и за руку повёл во дворец. — А з-знаешь… Я… Ты как-то… Изменился для меня? Ну, в смысле… Я всё ещё привыкаю к тому, что ты мой начальник, да ещё самый высший, в роли короля. Ты и смотришься более твёрдым и, эм… мужественным? — Вжился в роль. Наверное, — усмехнулся Меттатон. — Не будем об этом. Когда они вдвоём достигли дворца и собирались уже разойтись по разным комнатам, их догнал Напстаблук. Он нёс с собой мобильный телефон — грязный, затасканный, слегка побитый, на вид вряд ли работающий. Меттатон узнал МТТ-смартфон. — Ох, приветик. Блуки, где ты это взял и зачем ты это мне принёс? — Я нашёл это на земле… Точнее… Случайно наткнулся в кустах, когда хотел туда прилечь и побыть мусором… Я думаю, кто-то потерял это… Надо вернуть… — Ну… Судя по всему, телефон потерян давно, и я уверен, что его владелец давно купил себе новый. Тем более… Если монстр в состоянии позволить себе МТТ-смартфон этой модели, значит, он может раскошелиться и на второй. — Но всё же… Надо вернуть… — И как ты предлагаешь вычислить владельца? — Починить его… и посмотреть в контактах… Даже если он купил новый… Два телефона, наверное, лучше одного?.. — Ох, д-дайте его сюда. Я п-посмотрю, можно ли что-нибудь сделать, — вмешалась Альфис, забрала телефон и ушла. Меттатон пожал плечами, сделал кузену знак следовать за ним и отправился к себе. Он хотел немного расслабиться вместе с братом и заодно обсудить сюжет нового шоу. «Феникс» отгремел на ура, на сайте МТТ-компании висела куча просьб от зрителей снять сиквел, и Меттатон, подумав, решил, что может придумать ещё одного «Феникса», не испортив качество. Детали обсудили, сценарий написали, Напстаблук заночевал с кузеном и наутро хотел было улететь к себе в Вотерфолл, чтобы там в одиночку поработать над саундтреком, но не успели они даже попрощаться друг с другом, как в комнату влетела Альфис. — Н-напстаблук, ты хоть д-д-догадываешься, чей телефон ты нашёл? — И тебе доброе утро, дорогуша. Дай угадаю: ты жаждала получить отпуск и выспаться, но опять просидела всю ночь. Когда же я тебя приучу спать по ночам… — Н-не зря просидела! Вы не поверите! Я п-починила телефон… Я там такое нашла!!! — Эм… Я надеюсь, это хотя бы приличное? — поинтересовался Меттатон. — Ну… Если считать механо-расчленёнку п-приличной… — Что?.. — В-вот, смотри!!! Альфис всунула Меттатону в руки телефон. Напстаблук пристроился рядом, и оба они взялись просматривать содержимое гаджета. Меттатон ахнул. Память была наглухо забита его фотографиями. Причём явно сделанными исподтишка. От того, как он шарился по дому Азгора в поисках его любимой вещи (а Меттатон точно помнил, что в этот момент был один!) до кадров, где Флауи с садистской физиономией разрывает его на части. Робот увидел, как выглядел в те минуты со стороны, посмотрел на своё перекошенное от боли, страха и отчаяния лицо… Ему сделалось дурно. — Это ещё что такое?.. Что это за… папарацци? — Загляни в смс-переписку. Меттатон открыл смс. Напстаблук отстранился, деликатно не желая читать чужие сообщения и тихо роняя слёзы от таких фотографий кузена, а вот робот вчитался… и ему сделалось дурно ещё больше. Переписка шла с одним-единственным абонентом. И из диалога Меттатон очень скоро понял, что абонентом был Фриск, а владельцем телефона — Флауи. Флауи фотографировал всё, что произошло с незадачливым королём Подземелья, и отправлял это Фриску. А тот в ответ присылал комментарии, впечатления и советы. — Блуки… а… где ты нашёл этот телефон? Что это были за кусты? — Ну… не совсем кусты… Скорее, что-то вроде хвороста… в Сноудине. — Дай угадаю: где-то рядом с больницей, где лежал Санс. — Если честно, я не знаю, где там больница… — Предположим, что там. Значит, Флауи выронил или успел спрятать там телефон, когда на него напала Маффет. Вероятно, хотел сфотографировать смерть Санса, но не срослось… Альфи-и-и-и-с, дорогуша-а-а-а… А давай мы его просто усыпим и всё? Напстаблук передёрнулся. Тон кузена нельзя было назвать добрым. Альфис поёжилась. — У-у-усыпить? — Да. Быстро, гуманно, нужный препарат найдёшь. И никаких проблем. — Б-боюсь, по отношению к П-папирусу это ни разу не гуманно… Я п-понимаю, ты злишься… — Злюсь? О, я и раньше злился, но меня утешало то, что этот сорняк мучается в тюрьме в своей капсуле с одним очком здоровья. А теперь я узнаю, что он мало того, что маньяк, так ещё и долбаный извращенец! Всё сфотографировал. Позирование перед зеркалом, пытки и издевательства в Вотерфолле… Странно, что тут нет моих фоток из душа. Только этого не хватает для полного набора. Возмутительно! Но зато я теперь удивляюсь не тому, что человек убил трёх монстров… Я удивляюсь тому, как человек всех не переубивал, если Флауи — его напарник! А в переписке не объясняется, почему они поступили так, а не иначе… Только… Аааргх. Они воспринимают мою жизнь, как игрушку! Нет, я, конечно, люблю играть драматические роли, но не так же!!! Меттатон сгорал от гнева и мерил комнату широкими шагами — взъерошенный со сна, растрёпанный, в пижаме, с горящим сердитым блеском розовым глазом. Альфис пару раз тянулась к нему, чтобы остановить, но не решалась даже прикоснуться. — Я тут подумал… — вдруг раздался голос Напстаблука. К нему обернулись, Меттатон приостановился, и призрак продолжил говорить. — Помнишь, ты мне рассказывал, что вы с Сансом звонили человеку?.. А Флауи переписывался с ним и даже слал фото… И я предположил… Это только гипотеза… Если мы можем связаться с Поверхностью, почему бы нам не попробовать отправить им видеосообщение? Смотрите, у нас ведь при желании даже их телепередачи можно поймать… А если направить телесигнал в обратную сторону?.. Меттатон, давай запишем ролик… Ты сможешь убедительно сказать людям, что нам нужна свобода и что мы не будем никого обижать и ни с кем воевать… Альфис могла бы помочь… Наверное, людям легче будет придумать, как решить проблему с семью душами… Ведь их так много… И они… Люди. Меттатон даже плюхнулся обратно на свою кровать. — Блу… Ты гений! Ты — гений! — он притянул к себе кузена, обнял и расцеловал. — Как же я раньше не догадался! Вот он — выход короля-телеведущего! Точно! Ведь это же… Господи, Блуки, какой же я идиот! — И я т-тоже идиотка… Возилась с ненужными теориями, хотя м-могла бы поступить проще… — Так. К чёрту вторую часть «Феникса». С ней ещё сто раз разобраться успеем. Пора быть фениксом на деле. Я придумаю такой ролик!.. Но… Альфис. С Флауи пора что-то делать. Серьёзно. Он уже которую неделю играет роль комнатного цветочка Папируса и плюётся словесным ядом во всех, кто не Папирус. Санс на нём каламбуры отрабатывает, но вечно так продолжаться не может. Хотя нет, подожди. Вот Санс этим пусть и занимается. Он сумеет отыграться за всё и при этом не ранить брата. Если только лениться не будет. А ты… Альфи, ты же не сильно обидишься, если твой отпуск немного отложится? — П-по такому случаю нет. Я займусь телесигналом. — Отлично. Так, Блуки. Сейчас приводим себя в порядок, завтракаем и садимся за работу над роликом. Безотлагательно. — Я т-тогда посплю пока после бессонной ночи… И сразу потом. Альфис удалилась. Меттатон повертел в руках телефон. — Что ж, дорогуша… Жди сюрприза. Очень большого сюрприза. Рано или поздно придёт пора платить по счетам. Ну и кто теперь идиот, дорогуша Флауи? Альфис занялась настройкой так скоро, как только смогла. Она потратила не один час, чтобы выяснить, при каких условиях удаётся поймать человеческую волну, добилась высокого качества звука и изображения, а затем приступила к исследованию, как направить нечто похожее обратно на Поверхность. Флауи узнал обо всех этих приготовлениях. — Признаться, вы удивили меня. Я уж думал, вы так и будете по старинке ждать падающих людей. Но это куда интереснее! Чёрт, мне интересно, что у вас из этого выйдет. Я не стал бы мешать, даже если бы мог. Хе-хе-хе. Но вы задолжали мне «спасибо»! Если бы вы не спёрли мой телефон… — Который ты спёр из МТТ-магазина, — уточнил Санс. — Да не важно. В любом случае, всё это благодаря мне. Хей, Меттатон, как тебе фоточки? Достаточно эстетичные? Хватает ли драматичности? — Лучше молчи, пока я правда не приказал тебя усыпить. — Не надо никого усыплять! — вмешался Папирус. — Так нельзя! Санс рассказывал мне что-то о вживлении качеств… Альфис исследовала это! Там было что-то о доброте… Давайте я пожертвую ему доброты? Не для экспериментов! Просто чтобы помочь! Я слышал, вы боитесь, что от этого станет хуже, но пожалуйста! Я готов взять ответственность! — Я подумаю над этим, дорогуша. И потом мы вместе обсудим это с Альфис. Так или иначе, но после долгих обсуждений и споров было разрешено ввести во Флауи доброту. Но и только. После этого ему полагалось длительное лабораторное наблюдение, поскольку верить цветку на слово никто не собирался — даже Папирус. Заниматься этим экспериментом, а также отслеживать состояние Флауи было поручено Сансу. Скелет точно не стал бы сентиментальничать в случае чего. Конечно, доброта должна была улучшить поведение цветка, а в случае провала предполагалась как наиболее безобидный порок, но всё равно следовало держать ухо востро. Отправив скелетов заниматься этим, Меттатон вернулся к записи ролика. Главным образом его озадачивало не столько само исполнение, сколько то, какие слова подобрать. Ведь обращение к людям подразумевало множество сложностей. «Если бы я был человеком, о чём бы я задумался, увидев такое? — размышлял Меттатон. — Ну, прежде всего — а с чего вдруг я должен оказывать помощь неизвестной, почти забытой и потенциально опасной расе? Значит, нужно убедить их, что мы любим людей и хотим сотрудничать. Но тогда у них возникнет вопрос… Куда подевались те шестеро, что пропали здесь? Можно было бы что-нибудь придумать, но там тот мальчишка, и он точно расскажет, что мы убили их. Тогда надо как-то аргументированно оправдать их смерть. Значит, возможно, имеет смысл сделать вставку с историей Азгора и его семьи. Хотя… Хм. Было бы неплохо не просто продемонстрировать себя, а отснять Подземелье вообще. Дескать, мы не дикие звери, у нас всё хорошо с культурой и технологиями и прочее… Хм. Это уже не ролик. Это уже получается мини-фильм. Но да пусть так. Тем лучше». Меттатон взялся за работу. Он лично обшарил дома Азгора и Ториэль, нашёл там фотографии счастливого семейства Дриимурров, облазил исторические архивы, перекопал прессу… Даже обнаружил видеокассеты, где были полноценные семейные видеозаписи без «чёрного экрана». Найдя достаточно материалов для «исторического» визуального ряда, Меттатон стал готовить текст. Первоначально он думал произнести его самостоятельно, но Альфис отговорила: — У т-тебя голос роботический. П-прежде чем они увидят тебя в лицо… Не стоит. Будет смотреться искусственно. Подумав немного, Меттатон попросил Шайрен прочитать текст. Рыбка долго репетировала, выбирая нужные интонации и темп, и вот наконец-то первая часть фильма была отснята. Под фотографии, фрагменты документов и видео, где Чара и Азриэль весело барахтались в траве, полился голос певицы: — Много лет назад Землёй правили две расы: люди и монстры. Но однажды между ними вспыхнула война. Монстры были надолго заперты в Подземелье под горой Эботт. Лишённые надежды на спасение, они стали осваиваться в своей тюрьме. Однажды в Подземелье упал человек. Её звали Чара. Король и королева, Азгор и Ториэль, удочерили её и приняли, как родную. Подземный мир был полон надежд, но однажды Чара смертельно заболела. Никто из монстров не смог её вылечить. Перед смертью Чара пожелала увидеть золотые цветы из своей деревни. И тогда, когда она умерла, принц Азриэль поглотил её душу и пересёк барьер. Только так он мог исполнить её желание. Он принёс тело любимой приёмной сестры на место, но люди решили, что это он убил её. Они набросились на него. Не став причинять им вреда, Азриэль вернулся в Подземелье вместе с телом девочки. Придя домой, он умер и рассыпался в прах. Так король и королева потеряли сразу двоих детей. Родительское горе было страшно велико. Убитый несчастьем король в сердцах поклялся, что раздобудет семь человеческих душ и разрушит барьер. Потом он пожалел о принятом решении, но не мог нарушить данное слово. Эта клятва стоила ему остатков семейного счастья. Его жена удалилась в Руины, туда, куда падали люди, чтобы остановить их и спасти. Но люди упрямо уходили дальше, и ей не удавалось их уберечь. Люди хотели уйти, а монстры хотели освободиться. Дальше Меттатон решил вставить фрагменты видеозаписей с камер Альфис. На экране появился Фриск. В том числе в самые тяжёлые и трагичные моменты его путешествия. — Мы собрали шесть душ, но с седьмой всё вышло куда сложнее. Последним в Подземелье упал вот этот мальчик. Он смог найти к монстрам подход. Многие монстры стали его друзьями… Но, пощадив и согрев одних, он не пожалел других. Он покинул Подземелье, убив королеву, что с самого начала хотела его защитить… короля… и главу Королевской Стражи. Королевство осиротело. Вместо Азгора и Ториэль Подземельем начал править Меттатон. Единственная и лучшая среди монстров телезвезда. Меттатон — робот, но у него есть настоящая душа. Благодаря ей он не просто механизм — он самостоятельная личность с разумом, чувствами и переживаниями. И вот теперь Меттатон возник в кадре сам. Он появился чуть издали и подошёл к камере, начиная говорить ещё на ходу. — Как видите, люди, мы честны с вами. Наши сердца открыты для вас. Мы не утаиваем от вас ничего. Ни своих достижений, ни своих ошибок. И мы… устали от вражды. Мы не хотим больше с вами воевать. Мы хотим жить в мире. Придя к власти, я, король Меттатон, установил новую политику. Ни один человек, что упадёт к нам сюда, не пострадает. Его примут, как дорогого гостя. Но… Ждать, пока сюда упадёт ещё семеро людей, что каким-то образом помогут нам освободиться, очень долго. И поэтому мы решили попросить у вас помощи. Вас много, и ваши силы велики. Вам под силу найти способ освободить нас. Мы будем глубоко благодарны вам за поддержку и понимание. Не бойтесь нас. Да, мы владеем магией, да, у нас было сложное прошлое, но теперь всё, что мы сделаем, будет только во благо. Взгляните на меня. Я во многом с виду похож на человека. И монстры находят это красивым и привлекательным. Здесь много жителей, которые обожают меня и прислушиваются к моему мнению. А я… Я всегда был любителем человеческой культуры. Я смотрел ваши фильмы и слушал вашу музыку, какая только попадала сюда… Я мечтал стать одной из ваших звёзд, пусть это и звучит амбициозно. Обстоятельства сложились так, что вместо этого я стал королём… Но от этого вы не стали интересовать меня меньше. И к тому же… Нам есть чем заинтересовать вас. Мы не первобытное общество. У нас развитая культура, и мы охотно поделимся ею с вами. Далее следовали кадры из жизни Подземелья. Съёмки с уроков в школе, как у малышей, так и у старшеклассников, фрагменты различных культурных мероприятий и шоу самого Меттатона, демонстрация лабораторного оборудования и ряда интересных изобретений (Меттатон тщательно отобрал те, что не могли быть расценены как угрожающие)… Многое, многое другое. Монстры показывали на камеру всё самое лучшее, что у них было, причём после долгих репетиций под руководством Меттатона делали всё это максимально бодро и оптимистично. Эта заключительная часть видео выглядела наиболее привлекательной. Когда видео было полностью смонтировано, отредактировано, а Напстаблук наложил везде подходящую музыку, Меттатон вдруг спохватился и уже безо всякой обработки «приклеил» к фильму короткий «хвостик». — Маленький постскриптум. Чтобы попасть к нам, необязательно падать с высоты. Гораздо предпочтительнее будет, если вы придёте с другой стороны. Там тоже есть вход, где мало того, что не надо падать, так вы ещё и попадёте прямиком в королевский дворец. То есть сразу ко мне. После этого Меттатон принёс видео Альфис. Та как раз закончила работу с настройкой сигнала. — Я н-научилась перебивать их трансляции нашим сигналом. Несколько раз создавала помехи. У тебя вышло очень большое видео… Н-но я постараюсь, чтобы оно было воспроизведено целиком. Сразу за один заход или х-хотя бы по частям. Меттатон пристально наблюдал за процессом. Альфис поймала телеволну и направила встречный сигнал. Судя по её показателям, ей удалось перебить вещание телеканала. За эфирное время вскоре пришлось бороться (людям было вовсе не выгодно, чтобы какое-то левое кино прерывало их передачи, в которые вообще-то деньги были вложены), но фильм Меттатона не прерывался. Альфис подготовилась основательно. Ролик был воспроизведён полностью. — Осталось ждать, п-пока кто-то появится, — вздохнула Альфис. — Слушай, Меттатон. А если… Н-нет, конечно, честность — это хорошо, человек бы в случае чего выдал нашу ложь, но… Что, если люди придут не спасти нас, а… Д-добить? — Я думал об этом, — серьёзно отозвался Меттатон. — Как минимум во дворце теперь будет находиться Стража в штатском. А в остальном… Поверь, я думал об этом. У меня есть план на этот случай. Я всё продумал. Я не позволю себе больше облажаться. А теперь… остаётся ждать. В дверь постучали, в проёме показалась голова Санса. — Простите, что прерываю, но у нас проблемки. Флауи сбежал.