Виктима

***

— Итак, пациент Пак Чимин, двадцать один год, остановка сердца и клиническая… смерть. — Врач с удивлением посмотрела на Чимина, лежащего на постели и вежливо улыбающегося ей. — Вы Пак Чимин? — нахмурившись спросила она. — Да, — кивнул Чимин. — Эм… Да уж. — Врач была как будто в замешательстве. Потому что Чимин выглядел не так, как обычно выглядят люди, перенёсшие клиническую смерть. Он казался практически здоровым — единственное, что он всё ещё был очень бледным. Но глаза его блестели, и говорил он внятно и чётко, в общем — выглядел так, как будто он перенёс обычную простуду, а не остановку сердца. — Так, — сказала врач, резко захлопнув его карту с историей болезни. — Анализы у вас практически в норме, но вам придется остаться в больнице ещё на неделю, чтобы мы могли понаблюдать за вашим состоянием, ну и для предотвращения… рецидива. В вашем случае возможна повторная остановка сердца, так что… — Врач повернулась к Юнги, сидящему около постели Чимина. — А вы кем ему приходитесь? — Эм… — замялся Юнги. — Мы живем вместе, — с улыбкой ответил за него Чимин. — Ага, ясно, и как вас зовут? — спросила врач, снова обращаясь к Юнги. — Мин Юнги, — коротко ответил он. — Что ж, было бы неплохо, если бы вы, Мин Юнги, находились с ним рядом до конца выписки, чтобы следить за его состоянием. У вас есть такая возможность? — Да, да, — закивал он, — конечно. — Отлично, — улыбнулась врач. Она снова повернулась к Чимину. — Через час к вам придет медсестра, чтобы взять кровь на анализ и снять ЭКГ, так что ожидайте. Врач кивнула им обоим и вышла из палаты, и Юнги шумно выдохнул. — Остановка сердца, — пробормотал он. Взяв Чимина за руку, он принялся водить большим пальцем по тыльной стороне его руки. — Остановка сердца… — еще тише повторил он. — Чимин… — Он резко поднял глаза на него. — У меня чуть у самого сердце не остановилось, ты хоть понимаешь, как я блять испугался? Его голос немного хрипел от напряжения, он говорил тихо и слегка прищурившись, отчего у Чимина что-то ёкнуло где-то внутри… Ведь Юнги действительно так сильно волновался за него. — Хён… Юнги не дослушал, он забрался на кровать Чимина и лёг вплотную к нему, благо, ширина больничной кровати позволяла это сделать. Юнги обхватил Чимина руками, положил голову на его плечо и зажмурился, а Чимин почувствовал на плече горячие мокрые капли, пропитывающие его больничную рубашку. — Юнги, ну ты чего… — Не смотри на меня, — пробормотал Юнги, сильнее вжавшись в его плечо, чтобы скрыть свою минутную слабость. — Перестань, ну? Всё ведь хорошо, я жив… — А вот я — нет! — Он резко поднял голову, и Чимин увидел красные от слёз, лихорадочно горящие глаза Юнги. — Я думал, что помру там, пока смотрел на то, как тебя реанимируют! А когда врач уже объявлял время смерти, ты хоть представляешь, что со мной было? Я… — Он с силой выдохнул и потерянно уставился в пространство. — Всё, о чем я мог думать — это что я не уберёг тебя. Не смог спасти. И я действительно не смог. — Юнги… — тихо сказал Чимин. — Успокойся, всё хорошо. Я жив, и ты бы не умер тоже, я уверен. — Умер бы, не сомневайся, — пробормотал Юнги, снова уткнувшись в его плечо. — Знаешь, из всех тех людей, чьи смерти я видел, твоя смерть мне с самого начала показалась противоестественной. Вообще, сама по себе смерть — это противоестественно, но твоя была какой-то особенно неправильной. Ты единственный, о ком я плакал. Я никогда, никогда не оплакивал ни одну смерть, которую видел в видениях. Кроме твоей. Внезапно Юнги снова поднял голову, и, потянувшись к Чимину, он закрыл глаза и накрыл его губы своими губами. — Я хочу больше, чем два пьяных поцелуя и объятия во сне, — тихо пробормотал он, практически не отрываясь от поцелуя. — Юнги… Но тот не дал ему договорить. Он мягко водил губами по его пухлым губам, немного дрожащим и всё ещё бледным. Он открыл глаза, чтобы посмотреть, как Чимин реагирует, и внезапно резко отпрянул от него, озираясь по сторонам. — Что такое? — спросил Чимин. — Цвета… — прошептал Юнги, водя взглядом по лицу Чимина — он видел, как губы его немного раскраснелись от поцелуя, как появился легкий румянец на его бледном лице, видел глубокий карий цвет его глаз и насыщенный коньячный оттенок его тёмных волос под бликами солнечных лучей, падающих через щели между приоткрытыми шторками жалюзи. — Я вижу цвета! Вижу оттенки!.. — Что? — удивился Чимин. — Я вижу оттенки! Я говорил тебе, — взволнованно бормотал Юнги. — После своего сердечного приступа тогда, в детстве, я не различаю оттенки и блеклые цвета. Мир для меня выцвел. Но сейчас… Часто дыша от волнения, Юнги снова приблизился к лицу Чимина, в глазах которого застыл вопрос, а губы были приоткрыты на вдохе. Юнги почувствовал его теплое дыхание на своей щеке. — Можно?.. — Он решил спросить разрешения на этот раз. Потому что сейчас он хотел проверить теорию, которая только что пришла ему на ум. Чимин только кивнул, его глаза были немного напуганными, но при этом в них было любопытство. Он тоже хотел узнать… Юнги мягко накрыл своими губами его губы, он целовал нежно, медленно, с открытыми глазами, наблюдая за тем, как краски на лице Чимина приобретали всё более насыщенный оттенок. Чимин вернул цвет в серый мир Юнги. Он уже давно смирился с серостью своего мира. С тем, что солнечный день для него казался пасмурным, синий цвет неба — бледно голубым, а ночь была чересчур непроглядной, как будто он всегда ходил в темных очках, от которых никак не мог избавиться. И вот он, Чимин, снова давал ему то, что никто и никогда не смог бы дать. Он постоянно что-то дарил ему — тепло, уют, заботу, даже дом, в котором Юнги мог спать спокойно и в безопасности. И сейчас Чимин вернул цвет в его жизнь. Есть что-нибудь, что Чимин ещё не успел ему подарить? Казалось, в мире больше не осталось таких вещей. Он даже позволил Юнги поцеловать себя, чтобы просто проверить безумную теорию, которая, кстати, подтвердилась — от прикосновения к губам Чимина он действительно стал видеть все цвета, которые доступны обычным людям, но вот уже двенадцать лет не были доступны для Юнги. Он всё ещё держал глаза открытыми, продолжая этот медленный и долгий поцелуй, периодически прерываясь на пару секунд, чтобы перевести дыхание. — Ты не устал? — тихо спросил Юнги. Чимин только отрицательно помотал головой, и Юнги снова принялся целовать его, с чуть большим напором, но так же плавно и мягко, потому что не хотел утомлять Чимина — ему нужен был отдых, полный покой… Прибор для измерения пульса запищал чуть чаще, и Юнги ухмыльнулся от этого, а Чимин просто не замечал этот писк, он лежал неподвижно, подставив своё лицо рукам и губам Юнги, и тот по писку понял, что всё-таки Чимин ему отвечает, наверное… Он вгляделся в выражение его лица и не нашел в нём страха или неприязни. Чимин просто ждал. А Юнги только это и было нужно. — Кхм, — послышалось смущенное покашливание. Юнги резко отпрянул от Чимина, чуть не свалившись с кровати. — Я, мы… — начал оправдываться он, но медсестра пресекла его попытки, подняв руку. — Меня это не касается, — смущенно пробормотала она. — Я здесь только, чтобы взять анализы. С покрасневшим от смущения лицом медсестра подошла к Чимину и завернула рукав его рубашки, чтобы взять кровь из вены. А Юнги с не менее покрасневшим лицом, — что было для него в новинку, потому что обычно он был слишком бледным, чтобы кто-то мог подумать, что он может покраснеть, — пересел на стул рядом с больничной кроватью и взял Чимина за свободную руку. Как ни странно, Чимин не выглядел смущенным, у него был легкий румянец, но не было того смущенного выражения лица, которое было у Юнги или у медсестры. «Может, он просто не осознал еще, ЧТО мы только что делали?..»