Виктима

***

Каждое утро Юнги теперь начиналось c того, что он лежал с закрытыми глазами и ждал. Каждое утро он просыпался и прислушивался, стараясь различить тихие шаги, направляющиеся в его комнату. Каждое его утро проходило примерно так: *** — Юнги, ты спишь? — шепотом спрашивал Чимин. — Неа, — тихо отвечал Юнги. — Ты ещё не открывал глаза? — доносился уже ближе голос Чимина, почти у самого лица. — Нет, ещё не открывал, — улыбался Юнги, уже зная, что последует за его ответом. Чимин наклонялся и нежно касался его губ своими пухлыми мягкими губами, дарил один поцелуй, а потом со словами: — Доброе утро, Юнги… он уходил, и только тогда Юнги открывал глаза. *** Теперь каждое утро для него было действительно добрым, а каждый день был наполнен красками, которые ему мог дать лишь Чимин. — Юнги, знаешь, ты… — однажды сказал Джин, когда у них выдалась свободная минутка, пока не было посетителей. — Ты как будто другой, не такой хмурый, как раньше. Стал высыпаться? — Нет, хён, просто я стал жить. Нормально жить, вот и всё, — улыбаясь ответил Юнги. Джин примерно догадывался, в чём, или, точнее, в ком была причина этой нормальной жизни, но он считал тактичным промолчать, всё-таки это была личная жизнь Юнги. Ему просто было радостно, что Юнги больше не был похож на хмурую серую тучу, что он стал более весёлым, а глаза у него светились от какой-то одной ему известной радости. Прошло уже около месяца с того дня, как Чимина выписали. Юнги продолжал работать в кафе, а Чимин три недели провалялся дома, так как ему выдали больничный. Каждый день, пока он был дома, а Юнги работал допоздна, Чимин старался приготовить что-нибудь вкусное на ужин, и они вместе ужинали, смотрели что-то по телевизору, а потом ложились спать. Это была какая-то приятная рутина, уютная, как, собственно, и всё, что окружало Чимина, думал Юнги. Первое время после выписки Чимин всё ещё просил, чтобы Юнги спал вместе с ним, но потом он, видимо, наконец смирился с утратой того плюшевого монстра, и всё реже они спали в одной кровати. Юнги считал — это хорошо, что Чимин наконец отвык от своей привычки, но в то же время теперь ему было немного неуютно спать одному. Он уже привык к теплу от рук Чимина, но сказать ему об этом у него не хватало смелости, поэтому он просто молчал. В один из дней, спустя неделю после выхода на учебу, Чимин заглянул в кафе вместе с Тэхёном. — Привет, Юнги, — улыбнулся Чимин. — Привет, Джин. Как сегодня работа? — Нормально, — отозвался Джин, улыбнувшись в ответ. — Мы с Тэ пришли перекусить, у нас скоро пары, мы ненадолго, — проговорил Чимин и потянул Тэхёна за свой любимый столик у панорамного окна. Юнги наблюдал из-за прилавка за тем, как Чимин и Тэ что-то оживленно обсуждали. Потом Тэхён отвлекся, проверяя сообщение, которое только что пришло ему на телефон. Он резко побледнел, но казалось, что Чимин этого не заметил, он продолжал что-то рассказывать ему и улыбаться. По лицу Тэхёна было видно, что он ничего не слышит, его заботило только то, что он прочитал в сообщении. И снова видение… — Нет… — прошептал Юнги. «Он не должен узнать, нельзя вмешиваться…» — Юнги, спасибо за ланч, я пошел, — проговорил Чимин, широко улыбнувшись и даже не замечая того, что Тэхён просто безвольно плелся за ним, всё ещё пялясь в телефон и что-то печатая. Казалось, что у него тряслись руки. «Чимин этого не перенесет… Но у меня нет выбора» Юнги ушел с работы немного раньше, и когда пришел домой, то просто сел на диван в гостиной и принялся ждать возвращения Чимина. Было около пяти вечера. Он сидел на диване, поджав под себя ноги и смотря на свои немного подрагивающие пальцы. «А ты сам это перенесешь?» — спрашивал себя Юнги. Он не знал. Потому что боль Чимина — его боль. А для Чимина это будет поистине страшной новостью. Которую Юнги ему, конечно же, расскажет, но это будет уже тогда, когда бездыханное тело Тэхёна, избитое его же братом, заберут на носилках и увезут в морг. — Юнги-и, — громко позвал Чимин, открывая входную дверь. — Я знаю, что ты дома, мне сказал Джин. Во всем его виде сейчас была радость, лёгкость, и Юнги предстояло разрушить это его настроение. — Хён, ты чего? — обеспокоенно спросил Чимин, садясь вплотную к Юнги и приложив руку к его лбу. — Ты заболел? Тебе нехорошо? — Н-нет, всё нормально… — выдавил из себя Юнги и попытался улыбнуться. Чимин уже видел этот его взгляд. Сожаление. Печаль. Безысходность. В самый первый день, когда он только встретил Юнги, он видел у него этот самый взгляд и вымученную улыбку. — Кто на этот раз? — тихо спросил Чимин, прищурившись. Он чувствовал, что Юнги что-то скрывает от него. — Юнги, чьё это видение? Он не мог держать это в тайне. Он целый день одёргивал себя от порывов просто позвонить Чимину и сказать, чтобы он не отпускал Тэхёна домой сегодня. Чтобы взял его с собой. Но если убежишь один раз, будешь убегать всю жизнь. — Я… я не могу сказать. Пока не могу. — Юнги уставился на свои руки, а затем зажмурился. — Юнги, скажи мне! — настойчиво просил Чимин. — Это кто-то, кого я знаю? Джин? Что-то с Джином? — Нет… — тихо ответил Юнги, покачав головой. Догадаться было уже не сложно. Боясь даже думать об этом, Чимин всё же решился спросить: — Это… Тэ? Юнги медленно поднял глаза, блестевшие от набежавших слёз и жгучего чувства вины перед Чимином и его другом. — Это Тэхён, да? — срывающимся голосом спросил Чимин. — Его ты видел? Юнги не мог ответить, он просто кивнул и сглотнул подступающий к горлу ком, не в силах больше скрывать это от Чимина. И куда только делось его былое равнодушие ко всем тем, чьи смерти он до сих пор видел? Испарилось. Чимин испарил это чувство. Чимин тут же выбежал из квартиры, на ходу набирая номер Тэхёна. «Аппарат абонента…» — Тэхён… — бормотал Чимин, забегая в метро. До дома Тэхёна было ехать три станции. Чимин чуть не выл каждый раз, когда двери вагона метро с дичайшей медлительностью закрывались и открывались, когда поезд долго не отъезжал со станции. У него уже блестели слёзы на глазах из-за страха и боли. Он боялся не успеть. Наконец его станция. Чимин вылетел из вагона, как только двери начали открываться, затем понёсся через всю станцию к выходу в город и ринулся за угол входа в метро к ближайшему дому. Там и жил Тэхён, в двухкомнатной квартире со своим братом, который много пил и на которого периодически накатывали приступы ярости. За малейшую провинность или вообще без повода он избивал Тэхёна, и иногда тому приходилось даже пропускать занятия, чтобы не пугать своих одногруппников разбитым лицом. Чимин просил его, много раз просил съехать оттуда, но Тэхён говорил, что не может бросить своего единственного брата, единственную родню. Тэхён надеялся, что его брат образумится, что у них всё будет нормально. Видимо, зря надеялся. Чимин знал коды от домофонной двери и от двери в квартиру, и, дрожащими пальцами набирая цифры на дисплее, он надеялся, что их не сменили. Дверь открылась, Чимин ринулся на пятый этаж, перешагивая через две ступеньки. Открывшаяся дверь квартиры с силой ударилась о стену, и по подъезду разнесся грохот. Чимин зашёл внутрь и застыл в прихожей. Прислушавшись, он расслышал со стороны кухни приглушённые стоны. — Тэхён! — резко закричал Чимин и забежал в кухню. На полу кухни лежал окровавленный, избитый до полусмерти его друг. Тэхён уставился в потолок невидящим взглядом, пытаясь вдохнуть, но получались какие-то всхлипы. — Эй, эй, Тэхён, посмотри на меня… — Чимин опустился на пол около него и обхватил руками лицо. — Тэхён… Слёзы застилали глаза, но Чимин быстро смахнул их — сейчас не время, сейчас нужно спасать Тэ. Лицо Тэхёна пострадало не так сильно, а вот тело превратилось в один сплошной синяк — сквозь полурасстегнутую рубашку были видны свежие кровоподтеки и ссадины. Казалось странным, что он до сих пор не потерял сознание. Поняв, что Тэхён не может ничего ответить, Чимин вызвал скорую и затем просто взял его руку в свою и принялся успокаивать. — Не волнуйся, все будет хорошо, Тэ… Только дождись, скоро приедут врачи, они тебя вылечат и всё будет хорошо, я заберу тебя к себе домой… Внезапно Тэхён закатил глаза и замер, его рука безвольно повисла в руке Чимина. — Нет, нет! Тэхён, не отключайся, скорая едет, подожди немного! — Чимин принялся хлопать его по щекам. — Не надо, нет… Звонок домофона прорезал оглушительную тишину квартиры, Чимин быстро открыл дверь, и вскоре врачи уже вовсю суетились над умирающим Тэхёном. Сердце его остановилось, но врачам удалось быстро его запустить, затем они уложили Тэ на носилки, и Чимин вместе с врачами в машине скорой помощи отправился в больницу. Там Тэхёна быстро отвезли в операционную, а Чимин сел на скамейку в коридоре рядом со входом и просто ждал. Ждал, когда выйдет врач и вынесет вердикт. Чимин не знал точно, сколько времени он провёл около оперблока, на часы он не смотрел, он мысленно твердил только одно: «Он выживет, он выживет!», но до конца в это не верил. На слёзы сил не было, ему было слишком страшно и больно за Тэ, он боялся больше никогда его не увидеть. — Вы прибыли вместе с пациентом Ким Тэхёном? — К Чимину подошел пожилой врач в хирургической форме. — Д-да, я вместе с ним, — кивнул Чимин и встал со своего кресла. — Он в порядке, он выживет? — Операция прошла хорошо, по факту — у него были переломы пяти ребер, повреждена печень и правое легкое. Мы приняли все необходимые меры, однако… — Врач вздохнул. — Он впал в кому. Возможно, это от болевого шока, потому что следы от ударов говорят о том, что били его нещадно, просто куда придётся. Он много натерпелся, бедняга… А кем вы приходитесь пациенту? — Я друг, меня зовут Пак Чимин. — А есть ли родственники у пациента? — Его единственный родственник — его брат, и он же его и избил, так что… Наверное, у него нет родственников. — В любом случае, — мягко улыбнулся врач, — он жив, и прогнозы хорошие, в скором времени он должен очнуться. Как только будут изменения в его состоянии, мы вас обязательно оповестим. Чимин кивнул и побрёл к выходу из больницы. Он шёл, не видя дороги, просто ноги сами вели его домой. Он дошёл до метро, доехал до своей станции и, добравшись до квартиры, зашел, тихо прикрыв входную дверь. Затем, прислонившись к ней спиной, он сполз вниз по ней и уселся на пол, обхватив колени руками. Юнги так и сидел на диване в гостиной и ждал, когда вернётся Чимин. Увидев его лицо, он испугался — никаких эмоций не было, оно было серым и пустым. «Значит, умер…» — подумал Юнги. — Чимин… — начал он. — Уходи, — тихо проговорил Чимин. — Чимин, я… Я хотел сказать, но я не мог, этого нельзя было делать… — Он в коме. Он не умер, Юнги. Но ещё бы минута… — Чимин тяжело вздохнул. — Ещё бы минута… — Прости. — Уходи. — Чимин поднял пустой взгляд на Юнги. — Ты предал меня. — Я не предавал тебя!.. — Ты меня предал! Я мог потерять своего лучшего друга! Если бы ты сказал мне, я бы придумал, как изменить ситуацию, я бы… Он почти что умер у меня на руках, хорошо, что врачи приехали так быстро! Он в коме, он не умер! Но зато чуть не умер я! Так что, уходи… Уходи, Юнги… Я не могу тебя больше видеть… Чимин закрыл лицо руками и коротко всхлипывал. Юнги хотел подойти к нему и утешить, но в то же время он чувствовал, что он действительно был виноват. Чимин не злился бы на него, если бы Юнги был обычным парнем, если бы его не посещали эти видения — некого было бы винить в смерти Тэхёна, кроме его собственного брата. Но так как Юнги знал о том, что случится, он мог это предотвратить, но не сделал этого. Он понимал, что если его спасти, то его также, как когда-то Чимина, будет преследовать злой рок, пока не настигнет его. Сейчас Юнги надеялся, что кома отвратит от него этот рок, что это посчитается за клиническую смерть, и он очнется и сможет жить дальше. Юнги встал с дивана, двинулся в свою комнату, достал из шкафа сумку, покидал в неё свои вещи и вышел из квартиры. Была уже ночь, девять часов вечера. Юнги не знал, куда ему сейчас податься. Он брел по уже почти пустым улицам, пытаясь сообразить, где бы ему переночевать. Дорога привела его к кафе. Но спать в кафе он определенно точно не мог… Тогда он просто нашел лавочку в одном из дворов рядом с ним и решил сегодня перекантоваться здесь. Этот район был тихий, вряд ли на него здесь нападут или обворуют. Насильников он не боялся, ему не привыкать, а воровать было нечего, больших денег у него никогда и не водилось. На улице было достаточно тепло — всё-таки весна, середина мая. Он не боялся замерзнуть, поэтому, положив сумку под голову, Юнги улегся на лавку, скрестив руки на груди и уставившись в ночное небо. Красиво… Он давно не любовался ночным небом, последний раз он смотрел на звезды, когда поступил в универ и праздновал свое поступление вместе с однокурсниками. Они тогда напились в каком-то парке и уснули кто где. Юнги хмыкнул. Тогда он по-другому видел небо — непроглядно чёрным, с едва-едва заметными искорками, а сейчас он с упоением наслаждался видом далеких и таких ярких звёзд на ночном небе с редкими облаками, иногда перекрывающими свет луны. В последний раз он видел такое яркое небо. Потому что больше Чимин его не поцелует, не подарит ему краски. Потому что он не заслужил. Потому что предатель. Он будет скучать по этому, по живому цвету, по улыбкам Чимина. И, как бы ни эгоистично это было, по кровати, на которой он спал как на облаке. Он будет скучать.

***

Юнги не хотел открывать глаза. Прислушиваясь, он ожидал услышать тихие шаги, шепот, который его разбудит, но ничего не было. Он слышал только недалекий шум дороги и гудящих машин, где-то лаяла собака, обычная городская суета. Он боялся открывать глаза. А может, это просто шутка? Может Чимин пошутил, и сейчас он подбежит к нему, закроет глаза ладошками, и скажет: — Испугался, хён? и засмеется своим звонким смехом, а потом чмокнет в губы, быстро, еле уловимо, но этого будет достаточно, чтобы вернуть краски в его жизнь. Юнги медленно открыл глаза. Слабая ухмылка появилась на его лице. Бледно-голубое. Почти серое. Крохотная, почти незаметная слезинка скатилась по виску вниз к уху. — Возвращайся к реальности, Юнги, — сказал он сам себе. — Ты слишком долго наслаждался жизнью.