A Father's Sin

      Завтрак на следующее утро не был в приоритете, поэтому был съеден быстро и без обычного растягивания удовольствия. К тому времени, когда Гарри, Рон и Гермиона опустошили свои тарелки, никто не мог с уверенностью вспомнить, что на них было подано. Ведь единственная действительно важная вещь, которую нужно было сделать в то утро — так это выяснить значение воспоминаний из думосброса и дать Гермионе недостающие кусочки мозаики. После завтрака она довольно-таки быстро перехватила Гарри, хотя он заметил, что она всё ещё странно ведёт себя по отношению к нему.       — Ты должен был остаться, чтобы посмотреть, что ещё Снейп хранил в думосбросе… — пробормотала Гермиона в раздумьях, опираясь локтем на стол. Рон закатил глаза, а Гарри сердито скрестил руки на груди.       — Я не думаю, что хотел бы увидеть, что ещё у него там было. Может быть, это вообще не имело никакого отношения к «Детям Змей»… — сказал Гарри, и Гермиона одарила его взглядом, который ясно давал понять, что у неё есть сомнения на счёт его умственных способностей.       — Но это напрямую связанно с этим, Гарри. Ты ведь не давал думосбросу никакой команды, не так ли? — спросила она, скрестив руки на столе перед собой.       — Нет…       — Видишь? Если не приказать обратное, думосброс покажет самое последнее из доступных воспоминаний. И ты сказал, что Снейп был в ярости, когда ты упомянул «Детей Змей», и что место из этих воспоминаний было похоже на ту комнату, которую ты видел через льва… Если это расстроило его так сильно, то вполне имело смысл то, что он использовал думосброс, — сказала она, озлобленная тем фактом, что она, очевидно, была единственной из них троих, кто хоть что-нибудь знал о думосбросах.       — Ну, это всё равно ни о чём нам не говорит, — пробормотал Рон, поглядывая на Гарри. Гермиона издала отвратительный звук и нахмурила брови, прижимая ладони к столешнице.       — Да это же всё меняет! Снейп, очевидно, что-то знает о «Детях Змей», и есть только один способ узнать, что именно. Гарри, ты должен прокрасться туда сегодня вечером и сказать думосбросу, чтобы он показал тебе воспоминания Снейпа о «Детях Змей», — сказала Гермиона, не оставляя места для возражений. Гарри в замешательстве уставился на неё, кинув на Рона умоляющий взгляд.       — Почему именно Гарри? — предположил Рон.       — Потому что он лучше прячется, чем мы, а я лучше выдумываю истории. Он может пойти сегодня вечером, после того, как мы потренируемся в сами-знаете-чём, — сказала она, и Гарри уронил голову на стол. Ещё одна ночь смертельного напряжения и погружения в сознание его самого нелюбимого человека. Безусловно, Гарри так же, как и Гермиона, хотел узнать, что скрывал Снейп, но что-то во вторжении в его воспоминания испугало его. В конце концов, Снейп был Пожирателем смерти. Кто знает, какие ужасы таятся в самых тёмных уголках его разума? Убийства, пытки, беззаконие, Волдеморт… И Гарри совсем не нравились открывшиеся возможности.

***

      В тот день директор Дамблдор сидел в своём кабинете, перечитывая любопытное письмо, которое пришло ему двумя днями ранее. Нервно сидя за столом напротив директора, автор этого письма выглядела так, как будто она предпочла бы быть где угодно, но не здесь. Она была старухой, одетой в простые серые одежды и пурпурную шаль. Её лицо было добрым и морщинистым от многолетних улыбок и смеха, а в её глазах был юношеский блеск, который заставлял вспоминать о доброй бабушке или няне. Сейчас же она скручивала носовой платок на коленях, глядя на стол Дамблдора, как будто ища там спасения.       — Успокойтесь, Миссис Темплтон. У Вас нет никаких проблем, если Вы об этом беспокоитесь, — предположил Дамблдор, хотя его голосу не хватало большей части своего обычного убеждения. Директор всё ещё смотрел на письмо, как будто не мог полностью понять смысл написанного.       — Дело не в этом, профессор. Я просто… Я просто не хочу, чтобы ему было больно. Я помню, как читала в новостях о том, что Министерство… Я никому не говорила об этом из-за них. Я не могла, не зная, что они могут сделать…. — сказала она, в её глазах сверкали слёзы, когда она наконец подняла взгляд. Дамблдор положил письмо на стол, поправляя очки на переносице.       — Я понимаю. Это было мудро с Вашей стороны. Полагаю, Вы рассказали мне это из-за недавних событий, освещаемых в новостях? — спросил он, и она кивнула, всё ещё выкручивая носовой платок.       — Здесь что-нибудь произошло? Я имею в виду, что-нибудь в этом роде…? — начала она с испуганным выражением на лице. Ткань натянулась у неё на пальцах, а маленькие цветочки, вышитые на ней, деформировались.       — К счастью, нет. Всё, кажется, нормально, хотя я не могу точно сказать, останется ли всё так и дальше, — сказал он, замолчав после этого, чтобы аккуратно помассировать висок, плотно закрыв при этом глаза, — Я рад, что Вы рассказали мне всё это, хотя я могу честно сказать, что не уверен, что с этим делать.       — Вы должны ему помочь! Он не… — воскликнула она, в панике наклонившись вперёд. Дамблдор взмахнул руками, чтобы она успокоилась, и она немного отпрянула, прижимая скрученную ткань к груди.       — Успокойтесь, миссис Темплтон. Я не оставлю его, хотя и не уверен, что я именно тот человек, который сможет помочь ему в этом… — сказал он, и она откинулась на спинку стула, понимающе кивнув. Дамблдор вздохнул и тоже облокотился на спинку своего кресла, сделав глоток из чашки с чаем, находившейся на краю его стола. — Теперь я хочу, чтобы Вы ещё раз рассказали мне всё с самого начала. Я хочу услышать всё слово в слово.       — Да, профессор.

***

      «Первая тренировка по квиддичу в этом году выдалась не очень весёлой», — подумал Гарри, поскольку практика закончилась, и даже Рон оказался в команде. Гарри, как и ожидалось, стал капитаном команды, а Рон был назначен новым вратарём Гриффиндора. Гарри лениво кружил над полем, наблюдая за тем, как остальная часть команды (а именно Фред и Джордж) похлопывала Рона по спине, когда они уходили с поля. Он тренировался в течение лета, и оказался исключительным вратарём. Гарри надеялся, что в этом году у них будет сильная команда, но только если они смогут найти хорошего ловца, когда будут проводить новый набор в команду.       Опустившись пониже, Гарри краем глаза заметил что-то, заинтересовавшее его. Когда он присмотрелся, увидел мальчика, стоявшего в одиночестве и наблюдавшего за ним из-за деревьев. Гарри стало любопытно, и он подлетел поближе, достаточно близко, чтобы разглядеть лицо мальчика. Он был примерно одного возраста с Гарри, одетый в богатые фиолетовые одежды без каких-либо значков факультетов или эмблем школ. Сначала мальчик показался ему знакомым, и Гарри потребовалось всего лишь мгновение, чтобы понять, что он очень похож на Драко Малфоя. Наиболее существенным отличием был тёмно-каштановый цвет волос, хотя они были всё также зализаны назад, как и у Малфоя младшего. Ещё в глаза бросилась странная отметина на его щеке — небольшая змея, расположенная чуть пониже правой скулы . Что-то в этой татуировке послало холодок по позвоночнику Гарри, но он продолжил опускаться и дальше, осторожно наблюдая за мальчиком.       — Я не могу войти, — сказал он, и Гарри остановился после того, как вновь приблизился. Он держал достаточное расстояние между ними, но его рука бессознательно потянулась к палочке.       — Что ты сказал? — спросил Гарри, и мальчик улыбнулся, и от этого татуировка стала ещё ярче выделяться на его бледной коже.       — Я сказал, что я не могу войти. Защитные заклинания меня не пускают, — повторил он, и Гарри вздрогнул, почувствовав, как потянуло его шрам. Мальчик излучал силу; что-то тёмное и ужасно знакомое. С каждой секундой его сила ощущалась всё сильней, и Гарри вдруг осознал, что его мысли становятся всё более туманными и никак не хотят собираться в кучу.       — Кто ты такой? — сердито прошипел он, прижимая руку ко лбу. Странный глухой рев поднялся в глубине его сознания; белый шум, который начинал затруднять слышимость его собственных мыслей.       — Сын твоего врага, — ответил он, и его губы скривились в поистине малфоевской ухмылке. Затем парень развернулся и резко бросился вглубь леса, так что было видно только развевающуюся за ним мантию.       — Гарри! С тобой всё в порядке?! — спросил Рон, стоя рядом с Гарри и перекинув метлу через плечо. Только тогда Гарри понял, что он стоит на земле, всё ещё глядя на то место за деревьями, где исчез таинственный мальчик.       — Что? Да, всё нормально… Ты видел это? — спросил Гарри, опираясь плечом на свою метлу.       — Видел что? Я обернулся и увидел, что ты просто стоишь и смотришь на деревья… — сказал Рон, широко раскрыв глаза от беспокойства.       — Мне просто показалось, что я кого-то видел, — пробормотал Гарри, бросив последний взгляд на деревья. Ему это всё показалось? Разочарованно качая головой, Гарри повернулся и кивнул Рону, поправляя очки. — Давай вернёмся до темноты, — Рон неохотно кивнул, и они молча начали медленно идти через поле.       Рон продолжал обеспокоенно смотреть на него, но Гарри не сказал ни слова. Его мысли были всё ещё немного расплывчатыми, и он продолжал задаваться вопросом о том, что же он там видел. Татуировка особенно мучила его мысли. Мог ли это быть один из так называемых «Детей Змей»? Определённо так и есть. И Гарри понял, что должен рассказать об этом Дамблдору. Наверняка директор хотел бы знать, если один из них подберётся так близко к школе.       — Гарри, ты идёшь? — спросил Рон, когда они добрались до главного зала. Рон начал двигаться в направлении башни Гриффиндора, но Гарри остановился у двери, не следуя за ним.       — Нет, Рон. Я должен поговорить с Дамблдором. Увидимся за ужином, хорошо? — спросил Гарри, и Рон кивнул, обеспокоенно наблюдая за ним.       — Хорошо, увидимся там, — сказал Рон, и потом неохотно повернулся и направился вниз по коридору. Гарри смотрел, как он идёт, а затем повернулся к лестнице и начал медленно подниматься по ней. Его взгляд расфокусировался, когда он шагал по ступенькам почти что механически. В какой-то момент мимо него прошла женщина в сером одеянии, но он не поднял глаз, пока не очутился перед каменной горгульей. Однако, прежде чем он успел произнести хоть слово, кто-то заговорил с ним.       — Добрый вечер, Гарри. Ты хорошо сегодня потренировался? — спросил чей-то голос, и Гарри повернулся, чтобы увидеть, что директор Дамблдор стоит чуть поодаль, выглядя особенно усталым.       — Всё было хорошо, наверное, но без полноценной команды очень сложно, — ответил Гарри, смаргивая дымку и вырываясь из лёгкого оцепенения. Дамблдор кивнул, и подошёл к горгулье.       — Ванильная ириска, — сказал Дамблдор и жестом попросил Гарри следовать за ним. После того, как директор с трудом уселся в кресле за своим столом, он положил голову на ладонь и слегка потёр глаза другой рукой. Только один раз Гарри видел директора настолько напряжённым, чтобы что-то так сильно отягощало его разум, а ведь это было только после возвращения Волдеморта. Что бы ни беспокоило директора сейчас, это было чем-то очень плохим, и Гарри этого просто не выносил.       — Директор, с вами всё в порядке? — спросил Гарри, и Дамблдор посмотрел на него. Через мгновение его лицо осветила лёгкая улыбка.       — Да, спасибо тебе, Гарри, — сказал он, гордясь заботой своего ученика. — Так вот. Какой же была причина, по которой ты стоял перед моей горгульей? — спросил он, и Гарри кивнул, опустив взгляд.       — Я видел кое-кого… Рядом с лесом сразу после тренировки, — сказал Гарри. Глаза Дамблдора мгновенно расширились, и он быстро выпрямился на стуле.       — Ты кого-то видел? — подсказал он. Гарри нервно помялся, удивлённый внезапным интересом директора.       — Да… Это был мальчик примерно моего возраста. Он был немного похож на Драко, только у него были каштановые волосы и татуировка в виде змеи на щеке, — сказал он. Директор медленно моргнул, слегка сдвинув брови.       — Он разговаривал с тобой о чём-нибудь? — спросил директор.       — Он просто сказал, что не может войти из-за защитных заклинаний. Я спросил его, кто он такой, и он ответил, что он сын моего врага, прежде чем исчезнуть в лесу, — сказал Гарри, не глядя Дамблдору в глаза. Он помнил, какое влияние оказал на него мальчик — какую тёмную ауру он излучал. Нервно почесывая затылок, Гарри начал перебирать метлу в своих руках, чтобы занять себя. Дамблдор выглядел довольно встревоженным, его глаза были расфокусированы, когда он думал о том, что сказал Гарри.       — Была ли его сила знакома тебе? Может быть, как… — начал Дамблдор, и Гарри оживился, удивлённый тем, что директор знал об ауре мальчика.       — Как у Волдеморта? — мягко предложил Гарри, и Дамблдора мгновенно пронзил его взглядом.       — Да. К примеру, — сказал он, но Гарри точно знал по его выражению лица, что Волдеморт был как-то причастен к тому, что беспокоило директора. Понимая это, он подумал, что может задать вопрос по этому поводу.       — Думаете, он может быть одним из «Детей Змей»? — спросил Гарри и стал свидетелем того, как Дамблдор слегка вздрогнул; его пальцы сжались, и глаза плотно закрылись. Затем он глубоко вздохнул, тяжело откинувшись на спинку стула.       — Да, Гарри. Он был одним из «Детей Змей»… Не могу поверить, что кто-то посмел подойти так близко к школе… — Дамблдор задумчиво отвёл взгляд, перебирая пальцами свою белоснежную бороду. — Думаю, мне лучше рассказать тебе о них, Гарри… Так будет безопаснее, если ты вновь столкнёшься с ними.       — Хорошо, сэр, — сказал Гарри, когда Дамблдор замолчал, выглядя более несчастным, чем Гарри когда-либо видел. Откашлявшись, директор начал рассказ голосом, лишённым привычного приветствия.       — Как ты знаешь, — начал он. — Волдеморт рассматривает маглов и маглорождённых с величайшей ненавистью. Он убивал их при каждом удобном случае, но даже если он понимал тщетность своих усилий, их было слишком много, чтобы просто убить, — хотя он смотрел на свой стол, когда говорил, его взгляд был остекленелым и затуманенным, как будто Дамблдор блуждал сейчас где-то в глубинах своей памяти. — Поэтому он придумал план, который послужит ему для очистки Волшебного мира и обеспечит его контроль над ним. Он приказал Пожирателям смерти выходить на улицы и похищать маглорождённых волшебниц и… насиловать их, — сказал он, и Гарри резко вдохнул, а в его голове замелькали образы из думосброса. Дамблдор подождал минуту, изучая ужасную реакцию Гарри, прежде чем продолжить. — Через связь, которую он создал со своими Пожирателями смерти, он гарантировал, что часть его силы будет передана каждому ребёнку, рождённому от этого преступления, и что каждый будет нести на себе Чёрную метку. Они известны как «Дети Змей». Волдеморт может легко контролировать их через силу, которую они разделяют, и теперь, когда он воскрес, он призывает их, — Дамблдор остановился, снова наблюдая за своим молодым студентом. Гарри боролся с различными эмоциями; в основном с горькой, кипящей ненавистью и только подступившим отвращением к Тёмному Лорду. Также были смятение и страх, сильно встрепенувшиеся, когда ему на ум пришла хрустальная лилия, стоящая на его прикроватном столике.       — Их сорок, — сказал Гарри через мгновение, глядя на сжатые кулаки, упёршиеся в его колени. Дамблдор посмотрел на него, слегка приоткрыв рот от удивления.       — Больше нет, — сказал Дамблдор тихим голосом, и тогда Гарри осознал, что ему многое не говорили, и, вероятно, никогда не расскажут. — Откуда тебе это известно? — спросил Дамблдор.       — Я случайно просмотрел одну из фигурок Сн… профессора Снейпа. Я видел, как Волдеморт мучил Пожирателей смерти, потому что их было бы всего около сорока, — сказал Гарри, и он мог поклясться, что Дамблдор выглядел облегчённым, а затем снова опечалился, когда начал пояснять.       — Да… Пожиратели смерти известны своей жестокостью… На самом деле, многие из женщин не спаслись, многие умерли, — сказал Дамблдор, и Гарри видел, как глаза старого волшебника наполнились глубоким раскаянием. — Я молюсь, чтобы ты никогда не узнал масштабов этого насилия, Гарри. Ничто не может сравниться с тем, что Пожиратели смерти делали по команде Волдеморта, даже со всем тем, что видели мои старые глаза на протяжении многих лет, — сказал он, и Гарри заметил, как вспышки острой боли вспыхнули в его глазах, когда он говорил об этом, но они исчезли, когда он откинулся в своём кресле, глубоко вздыхая. — Я извиняюсь, Гарри, мне не следовало говорить таких вещей, но я знал многих женщин, которые умерли, ведь большинство из них были моими бывшими студентами. Тем не менее, я говорю это тебе в тщетной надежде на то, что ты оставишь это дело. «Дети Змей» имеют потенциал быть такими же жестокими, как и Волдеморт, и я сомневаюсь, что даже ты смог бы противостоять их совместным усилиям, Гарри.       — Сколько их всего…? — спросил Гарри неуверенно, сетуя на то, что лёгкий оттенок страха покрасил его голос. Если то, что сказал Дамблдор, правда, то сейчас где-то в округе бегает несколько дюжин Полутёмных Лордов, и эта мысль была ему не особо приятна.       — Мы не знаем точно, невозможно было уследить за ними всеми. Волдеморт позаботился о том, чтобы женщины никогда не видели лиц своих нападавших, и даже сам Тёмный Лорд не знал наверняка, какой Пожиратель Смерти какую женщину себе взял. Это была защита от шпионов, так что никакие имена не могли быть даны даже под Веритасерумом. Амулеты поглощения памяти также использовались на многих женщинах, и в результате они сами не знали, что воспитывают ребёнка от Пожирателя смерти, а не от своего собственного мужа. Только теперь оставшиеся «Дети Змей» начали раскрывать себя, отвечая на убийственный призыв Волдеморта. Четыре семьи, предположительно воспитывающие «Детей Змей», уже были убиты. Неизвестно, сколько ещё их будет.       — Так это, должно быть, был сын Люциуса Малфоя… — прошептал Гарри, разрываясь между шоком от всего, что ему сказали, и отвращением при мысли о ещё одном Малфое.       — Скорее всего, — ответил Дамблдор, а затем его выражение лица стало напоминать смертельную серьёзность. — Гарри, пока этот вопрос не будет решён, я хочу, чтобы ты не покидал территорию школы, даже не ходил в Хогсмид, — сказал он, и Гарри уставился на него в шоке. Он открыл рот, чтобы возразить, но старый волшебник оборвал его взмахом руки. — Никаких «но», Гарри. Их жизни посвящены Волдеморту, а он одержим твоей смертью. Если кто-то уже смог подойти к тебе, то в скором времени их будет ещё больше. Защитные заклинания могут защитить тебя здесь, но ничто не остановит их, если ты выйдешь за границу. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что ни единожды не покинешь территорию школы, — сказал Дамблдор, его голос был низким и ясным. Его взгляд был холодным, твёрдым и сосредоточенным, не дрогнув ни разу, глядя на потрясённого Гарри.       — Я обещаю, профессор Дамблдор, — сказал он, делая всё возможное, чтобы посмотреть старому волшебнику в глаза. Директор улыбнулся и кивнул, откинувшись на спинку стола.       — Благодарю тебя, Гарри. Ты успокоил сердце старика.

***

      Гарри неловко заёрзал, пытаясь примостить длинный пушистый хвост позади него туда, где он должен был быть должным образом. Через минуту-другую поисков он как-то странно растянулся в кресле, закинув ноги на подлокотник. Напротив него Гермиона и Рон всё ещё сидели с закрытыми глазами, и Гарри пришлось задушить смех при виде двух высоких, заострённых ушей, торчащих из рыжего беспорядка волос Рона. «Хотя, не мне над этим смеяться», — подумал Гарри. Не было никаких сомнений, что Гарри добился наибольшего прогресса в их группе — обе его руки теперь были лапами, и он то и дело кусал язык острыми зубами, которые образовались у него во рту. Он был шокирован тем, как быстро он прогрессировал, но списал этот факт на обучение Анимагии его отца; может быть, это семейное.       — Клянусь… С каждым разом это кажется мне всё чудесатее и чудесатее… — проворчал Рон, открывая янтарные глаза, и Гарри слегка улыбнулся, а его хвост качнулся вперёд-назад, свисая со спинки стула. Гарри решил, что ему вроде как нравится этот хвост. Было очень странно иметь ещё одну конечность, но он был удивлён тем, насколько легко было её контролировать.       — У тебя есть уши, Рон, — сказал Гарри, и Рон мгновенно усмехнулся, подняв свои пушистые руки, чтобы потрогать свои дополнения треугольной формы.       — Вау… Что бы сказала моя мама? — усмехнулся Рон, и Гарри засмеялся. — У тебя есть хвост! — воскликнул Рон. — Круто! Надеюсь, у меня тоже получится! — Гарри снова шевельнул хвостом, ярко улыбаясь.       — Судя по твоим ушам, Рон, у тебя, скорее всего, всё получится, — сказала Гермиона, открыв глаза и дёргая носом вместе с маленькими кошачьими усами, которые там трансфигурировались. — И, вероятно, у меня тоже, — добавила она, осматривая мягкие подушечки, видимые только на её ладонях.       — Это будет так здорово…. Только представь, как мы будем гоняться за миссис Норрис по коридорам глубокой ночью… — сказал Рон, и его лицо приняло мечтательное выражение. Вздохнув, Гарри положил голову на подлокотник кресла, уставившись на потолок. На мгновение он вспомнил, что говорил ему Сириус, рассказывая о приключениях Мародёров, освещённых только лунным светом. Олень, оборотень, крыса и собака, мчащиеся через ночной лес, не думая ни о чём на свете. «Может быть, нужно связаться с Люпином?» — подумал Гарри, поскольку есть вероятность, что он был волком из пророчества.       — Гарри, передай мне, пожалуйста, вон ту книгу, — попросила Гермиона, и Гарри бросил на неё озорной взгляд, поднимая лапы в воздух.       — Я бы с радостью, да были бы у меня нормальные пальцы, — пробормотал он, поигрывая жемчужными когтями в свете огня. Гермиона покраснела, пока Рон отсмеивался.       — Прости, Гарри…. — пробормотала она, и Гарри засмеялся; это было уж совсем весело.       Вскоре после этого они преобразились обратно, а затем некоторое время обсуждали пророчество, надеясь найти что-нибудь, что они пропустили, или что-то, что они могли бы связать с тем, что сказал Дамблдор. Рон и Гермиона были потрясены, когда Гарри рассказал им о своём разговоре с директором, а Гермиона выглядела особенно бледной. Гарри с немалым беспокойством отметил, что она с любопытством наблюдала за ним, хотя он не смел спросить её, почему. В целом, они всё ещё интересовались «Детьми Змей», и, несмотря на бесполезные протесты Гарри, ребята решили, что он снова спустится в Подземелья. Вскоре Гарри обнаружил, что он дремлет в огромном кресле, и карта Мародёров лежит у него на коленях всё то время, что он ждал, пока одна упрямая точка покинет свой кабинет.       Дело было около полуночи, когда Гарри, наконец, начал свой путь, пока Рон взывал его к тому, чтобы он не попался кошке Филча, что было, возможно, худшей шуткой, которую Рон когда-либо произносил. Ребята согласились дождаться его возвращения, на случай, если его поймают или обнаружат что-то, что не могло подождать до утра.       Гарри ненавидел пробираться; он понял это, когда спустился к Подземелья во второй раз. Это правда, что у него был странный талант, но бросить вызов гневу Филча и Снейпа — это не сидеть за чашечкой чая у Дамблдора. В конце концов, неприятности чаще сами находили его, так что не было никакой необходимости искать их самому. Гарри замер, когда он увидел точку на карте, движущуюся в его направлении, и он быстро прижался к соседней стене, стиснув зубы, пытаясь замедлить дыхание. Он никогда не был так благодарен за плащ-невидимку, как тогда, когда он прижался к грубой каменной решётке за его спиной, пока, дико мерцая, желтоватый свет фонаря не начал неуклонно расти на противоположной стене. Это был Филч. Гарри слышал размеренные шаги, когда смотритель медленно вышел из соседнего коридора, а миссис Норрис следовала за ним плавной походкой. Кошка замерла, как только она завернула за угол, свет фонарей ярко отражался в её уже неземных глазах. Она смотрела прямо на него, её усы дрожали в знакомом замешательстве. Филч замолчал через мгновение, обернувшись к кошке с грубоватой, искривлённой улыбкой.       — Там ничего нет, моя милая. Давай-давай, — сказал он, и кошачьи уши задергались от грубого голоса. Филч продолжил идти, лампа гипнотически качалась вперёд-назад, и Гарри изо всех сил пытался сдержать дыхание, когда мужчина проходил мимо. Кошачьи глаза не отрывались от него ни на секунду, пока она пробегала мимо, издавая один длинный, злобный «мяу», когда они находились на расстоянии всего лишь в несколько шагов друг от друга. Казалось, Филчу и миссис Норрис потребовались годы, чтобы добраться до следующего поворота, но свет всё же неуклонно угасал за углом. Гарри со свистом выдохнул и поднёс руку к груди; его сердце билось очень быстро. Гарри с облегчением согнулся пополам, а потом снова продолжил свой путь по коридору. Он уже был рядом с Подземельями и чувствовал прохладные колыхания воздуха, идущие из открывающейся перед ним тьмы.       Мучительно медленно спускаясь по ступенькам, Гарри останавливался каждые несколько шагов, чтобы зажечь свою палочку и проверить карту, которая, к счастью, утверждала, что Снейп не было нигде поблизости с лестницей или его кабинетом. Тем не менее, Гарри не мог успокоить бессознательный страх, который поднимался как волна каждый раз, когда он издавал малейший звук. Он чуть не заплакал от облегчения, когда, наконец, добрался до двери в кабинет Снейпа. Дверь из тёмного, почти багрового, дуба переливалась в мягком свете, пролитом из его палочки.       — Венефикус, — прошептал Гарри и так тихо, как только мог, повернул ледяную дверную ручку, потому что петли двери нуждались в хорошей смазке. Быстро захлопнув за собой дверь, Гарри прижался спиной к деревянной двери и оглядел комнату, словно убеждаясь, что карта, крепко сжатая в его руке, говорит правду. Комната была такой же, как и накануне вечером, за исключением кучи пергаментов на столе, которая теперь была значительно меньше. Гарри отчаянно хотел, чтобы всё это закончилось, поэтому он быстро бросился к шкафу, позволив капюшону своего плаща упасть на плечи. Осторожно открыв дверцы, Гарри сделал глубокий вдох и наклонился внутрь, опасливо ощупывал содержимое Омута памяти. Честно говоря, он действительно не хотел знать, что знал Снейп о «Детях Змей». В конце концов, Дамблдор рассказал ему о них почти всё. Действительно ли это стоило того, чтобы быть здесь, рискуя очками своего факультета, чтобы попытаться разгадать какое-то нелепое пророчество? Чем больше Гарри думал об этом, тем больше он хотел просто развернуться и забыть обо всём. Но затем он вспомнил хрустальную лилию на тумбочке и то, как его мать утаскивали куда-то под крики верных слуг Волдеморта, и его решимость мгновенно возобновилась. Оглядываясь на думосброс, теперь взбивающийся, как гроза, Гарри откашлялся и задал команду: Покажи мне мою маму, — сказал он, и облачное содержимое мини-бассейна начало рьяно кружиться, переходя от светлого к тёмному. Гарри наклонился вперёд и посмотрел внутрь; и прежде чем он понял это, он уже полностью окунулся в воспоминания.       Он был в Хогвартсе, стоял в коридоре среди суетливых студентов. Затем он увидел её, стоящую у ближайшей стены среди группы молодых гриффиндорцев. Ей было всего тринадцать или четырнадцать лет, она тоже была одета в классическую школьную мантию и знакомые цвета. Сначала он узнал её рыжие волосы, а затем пару зелёных глаз, которые в точности соответствовали той паре, которую видел каждый раз, когда смотрел в зеркало. Гарри подошёл ближе, и его рот широко раскрылся, когда он посмотрел на свою мать, улыбающуюся, смеющуюся и полную жизни. Фотографии в его колдоальбоме были ничем по сравнению с этим, учитывая то, что сейчас она была намного моложе. Это была она. Живая. Через мгновение она сказала что-то своим друзьям и начала идти по направлению к Гарри, её глаза остановились на чём-то прямо позади него. Обернувшись, чтобы узнать, что там, Гарри чуть не спотыкнулся, когда увидел фигуру, стоящую прямо за ним. Мальчик его возраста, высокий, с длинными чёрными волосами и неестественно бледной кожей. Глаза были черны, как уголь, но дружелюбно загорелись, когда Лили подошла ближе, а его рот искривился в смутной улыбке. Осознание мгновенно осенило Гарри — это был Снейп.       — Привет, Северус, как сегодня прошло ЗОТИ? — спросила она, поудобнее перехватив пару книг по Чарам, крепко прижатых к её груди. Снейп слегка пожал плечами, скользнув взглядом дальше по коридору, где собралась группа мальчиков-гриффиндорцев.       — Довольно хорошо, хотя я должен предупредить, что учитель очень любит демонстрации, — сказал он, скривив рот в забавной улыбке.       — Я буду иметь это в виду. Мы же всё ещё идём делать домашнее задание по Трансфигурации сегодня вечером, да? — спросила она, выжидающе смотря на него.       — Конечно, если только Поттер и его славные товарищи не убьют меня раньше, — пробормотал Снейп, с отвращением закатив глаза.       — Ну правда, вы двое никогда не откажетесь от этого? Вы же с самого первого дня готовы друг другу глотки перегрызть, и я до сих пор не понимаю, почему! — разошлась Лили, а Снейп заёрзал.       — Вселенская тайная, — мрачно пробормотал он.       Лили нахмурилась, перекладывая книги, чтобы поставить одну руку на бедро.       — Действительно тайна. Да и ты ведь не невинная дева. Ты ведь тоже испытывал свою долю шуток на Джеймсе. Его волосы всё ещё немного переливаются зелёным, — сказала она, хотя её губы слегка изогнулись в улыбке. Снейп поворчал, но, когда он взглянув в коридор, его собственный рот скривился в полуулыбке.       — Тогда, одно очко в пользу Слизерина, — сказал он, и Лили в смятении покачала головой, повернувшись по направлению, которому ней нужно было идти дальше по коридору.       — Вы двое безнадёжны. Увидимся вечером, хорошо? — сказала она, и Снейп кивнул. Она кивнула в ответ и продолжила свой путь, а взгляд Снейпа снова устремился на определённую группу гриффиндорцев, глаза которых сверкали от злобы.       Затем локация изменилась, люди исчезли в небытие, а стены изогнулись и поплыли. Гарри всё ещё думал о том, что его мать была в дружеских отношениях со Снейпом, когда следующее воспоминание наконец сфокусировалось, и Гарри застыл на месте. Это была всё та же комната, которую он видел через льва и в думосбросе раньше.       Он стоял в задней части комнаты, смотря вперёд мимо рядов людей в плащах на надвигающуюся фигуру Тёмного Лорда. Он выглядел необычайно довольным в этом воспоминании; его красные глаза то и дело вспыхивали, а его зубы были стиснуты в каком-то хищническом удовлетворении, когда он оглядывал комнату, и его глаза перескакивали от одной фигуры к другой. Только на двух людях не было масок; одна являлась молодым Питером Петтигрю, а другая была какими-то парнем, которого Гарри не узнал. Внезапно, как и раньше, несколько Пожирателей смерти начали аппарировать в комнату, недалеко от того места, где стоял Гарри. Первый крепко держал светловолосую женщину, и хотя она была неподвижна, её глаза с величайшим ужасом бегали по комнате. Гарри проглотил комок, образовавшийся в горле, когда понял, какова скоро будет её судьба. От одной этой мысли у него скрутило живот, но он наблюдал за происходящим, как очарованный этим, так и ужасающийся. Второй Пожиратель смерти сжимал горло другой женщины, чьи глаза были плотно закрыты. Тёмный Лорд поднялся и медленно направился к женщинам, а его красные глаза недобро вспыхивали. Затем появились ещё два Пожирателя смерти, и Гарри упал на землю с резким вздохом. У них была его мать. Они оба крепко держали её руки, когда она дико извивалась, выгибая и скручивая тело, пытаясь напасть на своих похитителей. Тёмный Лорд лукаво усмехнулся, заворожённо наблюдая, как появляются всё новые Пожиратели смерти, каждый из которых был со своей неподвижной жертвой. Его мать была единственной, кто дрался, единственной, кто хрипло кричал и брыкался всем телом. Гарри почувствовал, что его дыхание учащается от страха, когда он смотрел на неё, его фокус размылся по краям, когда солёные слёзы полились из глаз. По призыву Тёмного Лорда, единственный Пожиратель смерти поднялся из рядов, молча шагая позади него.       — Почему она ещё шевелится? — спросил Тёмный Лорд двух Пожирателей смерти, сдерживающих мать Гарри.       — Она боролась с Империусом, Господин, — объяснил один из них, и его лицо в маске наклонилось вниз. — У нас не было времени попробовать наложить ещё одно заклинание.       Тёмный Лорд торжественно кивнул, а затем продолжил идти перед другими пленницами, его глаза бегали по ним вверх-вниз, а ноздри яростно раздувались. Пожиратель смерти, которому Волдеморт ранее приказал поднять и идти за ним, теперь приблизился к борющейся женщине, крепко держа палочку в руке в перчатке. Он поднес её к ней и прошептал: «Серенус!»       Мгновенно она перестала брыкаться, веки её опустились, конечности ослабли, хотя она всё ещё слабо дёргала руками.       — Это та, которую ты выбрал? — спросил Волдеморт, повернувшись к стоящему позади него Пожирателю смерти. Он медленно кивнул, и Волдеморт злобно улыбнулся, и со взмахом его руки ещё четыре Пожирателя смерти поднялись из рядов, каждый из которых приблизился и занял место перед одной из женщин. — Тогда приступим, и я хочу ещё раз предупредить вас, что все они должны выжить, — прошипел Волдеморт, и Пожиратели смерти взяли женщин из рук своих похитителей и начали тащить их к задней части комнаты. Троих женщин тащили насильно, а одну просто перекинули через плечо. Только мать Гарри держали с достоинством. Пожиратель смерти нёс её на руках, хотя и немного небрежно, положа на сгиб локтя, пока следовал за своими товарищами по тёмной лестнице в задней части комнаты.       Гарри не хотел знать, что будет дальше, он не хотел слышать, как будет кричать его мать, как он слышал это от других женщин в последний раз, когда он осмелился заглянуть в думосброс. Больше всего на свете он хотел, чтобы воспоминания закончились, чтобы он смог вернуться в гриффиндорскую гостиную, не увидев на лице матери чистой ярости и ужаса, или больного блеска в глазах Тёмного Лорда. Гарри чуть не закричал, когда рука опустилась на его плечо, и комната перед ним начала кружиться и исчезать. Медленно мигая, Гарри изо всех сил пытался отдышаться, тяжело прислонившись к шкафу. Только тогда он понял, что кто-то зажёг свечи, и что в комнате он больше не один. Медленно обернувшись, Гарри боялся самого худшего. А потом увидел кого, кто стоял прямо перед ним… профессор Снейп собственной персоной.