A Father's Sin

      Гарри не был уверен, был ли оглушительный раскат грома реальным или это просто мимолетный остаток его сна. «Сна, в котором что-то преследовало меня в лесу» — вспомнил он, но так и не увидел, что это было. Второй раскат грома отозвался эхом в общежитии, заставив окна в рамах опасно загреметь. Гарри услышал, как мраморный шарик Рона покатился по столу, в конце концов, останавливаясь, зацепившись за подсвечник. Итак… Гарри проснулся. Его глаза упорно закрывались, и он просто лежал, пытаясь игнорировать слабое копошение своих соседей по комнате, просыпающихся и скидывающих с себя простыни. Он надеялся, что если пролежит достаточно долго, то все отправятся завтракать и оставят его одного. Впрочем, такого быть не могло.       — Гарри, просыпайся! Мы проспали завтрак! — сказал Рон откуда-то неподалёку. Гарри только застонал и перевернулся, даже не потрудившись открыть глаза.       — И что? — пробормотал он сиплым со сна голосом.       — И что? Мы никогда не пропускали завтрак! И тебе всё еще нужно заставить Гермиону научить тебя тому заклинанию; у нас сегодня Трансфигурация, помнишь? — упорствовал Рон, и глаза Гарри открылись. Заклинание… Должен же быть какой-то способ выбраться из этой ситуации, разве нет? Если он будет с кем-то в паре, и этот человек наложит заклинание…       — Я не пойду на урок, — сказал Гарри, затем развернулся и сел, сожалея о том, что он не потрудился переодеться в ночное бельё. Комната была освещена только тусклым, сероватым светом, просачивающимся через размытые стёкла окон, затемнённые проливным дождём.       — Что?! Ты не можешь просто прогулять! Она снимет баллы, а у нас их не так уж и много, особенно поначалу! — отчаянно произнёс Рон, пытаясь найти свою старую пару обуви.       — Я приду на завтрак, но ничего не обещаю, — сказал Гарри, протягивая руку, чтобы поправить свои очки. Очки? Гарри задумался, поправив положение очков, удерживая их за оправу. Когда он снова поднял глаза, Рон больше не смотрел на него нетерпеливо, но теперь его взгляд выражал беспокойство.       — Ты в порядке? — спросил он, и комнату резко и коротко осветило вспышкой близлежащей молнии. Гарри не ответил, но перевёл взгляд на пол, наблюдая за тенью от капелек дождя на холодном каменном полу. — О чём Гермиона хотела с тобой поговорить? — внезапно спросил Рон, и Гарри вздрогнул, притянув одно колено к груди.       — Я не могу… не сейчас, — сказал Гарри, качая головой.       — Всё так плохо? — тихо спросил Рон, губы его слегка скривились.       — Да, — прошептал Гарри, а затем резко встал с кровати, поправляя свою помятую одежду. — Давай на завтрак, хорошо? — спросил он и попытался радостно улыбнуться. Он был уверен, что это нисколько не убедительно, но Рон всё равно улыбнулся в ответ.       — Тогда пошли на завтрак, — сказал Рон, и они вместе направились к лестнице.       Гермиона ждала их внизу, в Общей комнате, тревожно переминаясь с ноги на ногу возле портрета. Её глаза всё ещё были немного красными и опухшими, но она отлично скрывала это весёлой улыбкой, когда они спускались по лестнице.       — Утро, Миона! — радостно сказал Рон, и она закатила глаза на такое сокращение.       — Доброе утро, Рон, — сказала она, когда он проходил через проход рядом с ней. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на Гарри, её глаза были полны беспокойства и раскаяния. — Как поживаешь, Гарри? — тихо спросила она, а он только пожал плечами в ответ, остановившись у двери. — Послушай, мне очень жаль… — начала она, но Гарри быстро покачал головой.       — Нет, тебе не за что извиняться. Это хорошо, что ты сказала мне об этом. Тебе потребовалось много сил, чтобы сделать это, — сказал Гарри и одарил её маленькой искренней улыбкой. Он знал, что ей, должно быть, было трудно сообщить ему эту новость, зная, насколько сильно она повлияет на него. Она сказала ему правду прямо в лицо, и тогда он понял, что она, без сомнения, его настоящий друг.       — Спасибо, Гарри, — сказала она, легонько улыбаясь. Разве не она должна была его утешать? Гермиона задумалась. Гарри кивнул и прошёл вперёд, его взгляд всё ещё был устремлён в пол. Трио продолжило путь в Большой зал в тишине, за исключением постоянного завывания ветра снаружи и прерывистых раскатов грома. Было довольно жутко — бродить по тусклым серым залам с развешенными по стенам факелами, мерцающими почасово обновляющимися заклинаниями, а не огнём. Гарри чувствовал, как всё плывёт у него перед глазами, как его чувства медленно притупляются, пока ему не показалось, что он смотрит на всё через грязное стекло. К тому времени, как они достигли Большого зала, его взгляд стал тусклым и рассеянным, а его разум был блаженно пуст.       — …сказал, что будет собирать их сегодня, — сказал кто-то, и Гарри передёрнуло, только-только осознав, что они уже сидят за столом, и что каким-то образом ему удалось съесть уже половину завтрака, даже не заметив этого. Гермиона смотрела на него, как будто ожидала ответа, а Рон наклонился, деловито копаясь в своей школьной сумке.       — Извини… Что ты сказала? — спросил Гарри, положив вилку на стол. Его желудку, похоже, не особо понравилась еда этим утром, и Гарри неприятно замутило.       — Я просто спросила, сделал ли ты домашнее задание по Чарам, профессор Флитвик сказал, что он соберёт его сегодня, — повторила она, затем наклонила голову и прикончила последний кусочек своего завтрака.       — Да… Я закончил его перед тренировкой по квиддичу, — сказал Гарри, несколько раз моргнув, пытаясь очистить свой разум. Мысли не хотели формироваться должным образом, как если бы его мозг всё ещё не до конца проснулся или отказывался думать из-за страха разбудить внутренних демонов Гарри. Однако это не остановило дрожь, вызванную страхом при упоминании урока. — Гермиона, Макгонагалл сказал, что мы будем делать сегодня? — спросил он, и её взгляд мгновенно впился в него.       — Не беспокойся, Гарри. Сегодня она просто прочитает нам лекции, вот почему она сказала нам тренироваться самостоятельно. Если она передумает, я обещаю что-нибудь сделать, отвлечь её или… что-нибудь ещё, — заверила Гермиона, отставив стакан сока, который она держала в руке. Рон странно смотрел на них двоих, но не сказал ни слова.       — Всё в порядке… Думаю, в таком случае я приду, — пробормотал Гарри, и лицо Рона загорелось благодарной улыбкой. — Нам лучше поторопиться.

***

      «Я не должен был говорить ни слова, я просто должен был назначить ему месяц отработок…» — снова подумал Северус, идя по коридорам Подземелий к своему классу. Если это было возможно, то сейчас его взгляд был темнее, чем когда-либо. Каково было его оправдание перед мальчиком? Уважение к его матери? Действительно, возможно, это было частью причины, но он не стал бы обманывать себя, полагая, что это была вся правда. Нет, истинная причина, по которой он потрудился раскрыть свой самый тёмный секрет сыну своего врага, может быть выражена одним словом. Вина. Чувство вины и жалкая попытка облегчить боль, которую навеяло воспоминание об этом. Чувство вины снова и снова заставляло его не спать, глядя в темноту своей комнаты, и снова и снова видеть её лицо. Лицо его друга-школьных-времён, перекорёженное от страха, глаза, с расширившимися от ужаса зрачками, когда Лили осознала свою дальнейшую судьбу.       — Нет, — сердито зарычал Снейп, стиснув зубы так сильно, что челюстные мышцы начали неприятно дёргаться. Он не позволит этим воспоминаниям всплыть снова. Разве пятнадцати лет было недостаточно, чтобы уничтожить его вину? Разве он не должен быть в состоянии спать по ночам, без её лица, преследующего его в кошмарах, без этого идиотского ребёнка, напоминающего ему о ней каждый чёртов раз, когда он открывал глаза? Да, рассказать обо всём её сыну было жалкой попыткой загладить вину перед Лили, доказать, что он ежеминутно сожалел об этом. Это должно было заставить его почувствовать себя лучше, освободить его от чувства вины и раскаяния, которые затягивали его во тьму. О да, на самом деле, за целую жизнь у него накопилось много чего, в чём он был повинен. Неужели для него это слишком — просить прощения за одну единственную вещь? За что-то, что он пытался компенсировать с того самого ужасного дня?       Когда Снейп захлопнул дверь, зайдя в свой класс, он увидел ту самую фигуру и понял, что лучше бы этого не было. Пока он был в Хогвартсе, пока его имя было у всех на устах и в газетах, или даже пока он просто был жив, Северус знал, что он никогда не будет свободен от боли и вины. Да и как он мог быть, с этими преследующими его зелёными глазами, наблюдающими за ним через её сына?

***

      Гарри потребовалась вся его сила воли, чтобы открыть дверь. В тот самый момент, когда он увидел её, он замер на месте. На самом деле, Гарри был уверен, что чуть не рухнул из-за того, что его ноги внезапно ослабли. А потом был дверной проём… зияющий, как чёрная дыра, которая вот-вот сожрёт его. Это чувство смутно напомнило ему его второй курс, когда он шёл в Тайную Комнату. То же самое было и сегодня. Стоя перед дверью, зная, что внутри ждёт нечто ужасное. В конце концов, Гарри шагнул вперёд, сжимая свою сумку до белых костяшек пальцев. Затем он направился к дальнюю часть комнаты, чтобы вернуть льва обратно на стол, а затем медленно подошёл к отведённому ему столу, сосредоточившись на каждом своём шаге. Он сел между Роном и Гермионой, плотно обхватив себя вокруг груди, и начал дожидаться Снейпа. Профессор никогда не опаздывал, но чем больше проходило времени, тем сильнее Рон должен был прижимать руку ко рту, чтобы удержаться от болтовни. К счастью, Гермиона была права насчёт Трансфигурации. Макгонагалл заставила их делать заметки о том, как закончить накладывать чары Гламура, и даже не потрудилась их продемонстрировать. На этот раз всё прошло просто отлично.       И вдруг двери распахнулись и захлопнулись с такой силой, что загремели котлы на столах. Гарри замер, и его отчаянно работавшие до этого шестерёнки внезапно остановились. Его глаза были широко раскрыты и смотрели на вихрь чёрной ткани, в то время как Мастер Зелий направлялся к своему столу. Как только он дошёл до классной доски, то повернулся к классу, оглядев ребят.       — Записывайте, — категорически проговорил он и начал строчить список ингредиентов на доске, встав спиной к классу. Гарри сидел неподвижно, боясь пошевелиться или даже вдохнуть. Мышцы на щеках болели от того, как крепко Гарри стиснул зубы, но он едва ли это заметил. Всё, чего он хотел, это чтобы урок закончился и чтобы Снейп полностью проигнорировал его. Но больше всего на свете он хотел скатиться под стол и исчезнуть. Почему он вообще пришёл сюда? Он должен был оставаться в общежитии, под одеялом и лежать там до окончания школы. Может, он ещё сможет спокойно уйти… Острый локоть, впившийся в рёбра, вытянул Гарри из его мыслей, и он повернулся, чтобы увидеть, как Гермиона отчаянно указывает на свои заметки. Он даже не потрудился достать перо и пергамент. Максимально тихо Гарри выхватил вещи из сумки, не отводят глаз от доски, как будто Снейп напал бы на него, если бы повернулся. Но Снейп не обернулся, и Гарри начал строчить свои заметки, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на аккуратном копировании слов с доски, но на этом всё. А затем Снейп всё же обернулся, и Гарри поставил кляксу на своих заметках, изо всех сил пытаясь замедлить своё сердцебиение. То, что тяжёлый тёмный взгляд обратился к нему, вызвало поток изображений-вспышек — пленение его матери, признание Снейпа об её изнасиловании, Гермиона, опустившая голову на руки, неохотно разрушающая его мир. Одно слово, которое когда-то было для него так заветно, что он даже не мог здраво мыслить, любая мысль, даже отдалённо связанная с ним, заставляла его грудь сжиматься, угрожая раздавить лёгкие и остановить сердце. Теперь его разум боролся с этим словом, как с какой-то ужасной болезнью, нечто, что может выскочить и уничтожить его, если он осмелится приблизиться. Этот человек был его… Нет, его разум не мог даже признать эту правду. После стольких лет нежелания ничего более, кроме семьи, и отчаянного желания назвать кого-нибудь словом «мама» и… другим словом. А сейчас… Теперь он не мог вынести этого, не мог даже попытаться, не задохнувшись. — Ваше домашнее задание на сегодня — написать параграф по каждому из этих ингредиентов, описав, где их можно найти и для чего они наиболее часто используются. Я ожидаю, что Вы будете тщательными в своей работе, — сказал Снейп, наполовину повернувшись к классу со скрещенными руками на груди. Перо Гарри царапало слова за голосом профессора, но его другие слова, те что он недавно произнёс, всплыли в его памяти. «Я выбрал твою мать». Гарри медленно и глубоко вдохнул, сосредоточившись на том, чтобы перо снова зашевелилось. скрип-скрип-скрип — Полагаю, теперь… — зазвучал его голос снова. — вам дали домашнее задание, — продолжил Снейп, слегка ухмыляясь, пока каждый из его студентов лихорадочно копался в своих ранцах. Один студент, однако, оставался совершенно неподвижным, глядя на своё перо глазами пойманного оленёнка. Ухмылка Снейпа расплылась ещё сильнее, и его глаза мрачно сверкнули. Он медленно поплыл между столами, бесшумно передвигаясь и скользнул прямо перед окаменевшим студентом. Ох, как же он надеялся, что гриффиндорец совершил что-нибудь наказуемое, тогда его желания сбудутся. — Что-то случилось, мистер Поттер? Или Вы забыли, что я задал Вам три фута по зелью «Вечного огня»? — плавно произнёс он, наслаждаясь тем, как рука мальчика вздрогнула от удивления, и резкая вертикальная строчка осталась на пергаменте.       — Я… не сделал, профессор, — заикнулся Гарри, его голос слегка задрожал. Он совершенно забыл об эссе, да он даже и не начинал. Медленно он поднял голову, изо всех сил стараясь не менять выражение лица перед профессором.       — Очень жаль, мистер Поттер, — протянул Снейп, хотя он был немного удивлён выражением лица мальчика. Поттер никогда не был так напуган им, нервничал, да, но никогда не дрожал от страха. Снейп списал это на результат разговора предыдущей ночи и сильнее растянул ухмылку. — Я полагаю, Вы считаете себя слишком «особенным», чтобы беспокоиться о своём домашнем задании, — сказал Снейп, затем возвёл взгляд к потолку, клацнув челюстью. — Интересно, что бы Ваши родители подумали о Вас? — спросил он, и несколько слизеринцев громко захихикали. Все воспоминания о вине блаженно исчезли, и Снейп снова посмотрел вниз, наслаждаясь видом знаменитого «Поттера», дрожащего от ужаса.       Внезапно раздался громкий «бам», когда Гарри опрокинул стул и на полной скорости помчался к двери. Он слышал, как Снейп закричал ему вслед, когда он выбежал в коридор, и громкий смех всех слизеринцев, находящихся в классе. Он не мог этого вынести, не мог находиться в той комнате, смотреть ему в лицо и знать, кто он такой. Его ботинки громко стукали о камень, когда он бежал, поднимаясь по лестнице из Подземелий, перепрыгивая через две ступеньки. Он должен был просто остаться в постели… «Надо было пропустить урок», — повторил он про себя. Практически вылетев с лестничной клетки, он резко развернулся, не обращая внимания на испуганные взгляды студентов в холле. Пусть пялятся, в этом не было ничего нового. Сейчас существовала одна единственная вещь, которая была для него в новинку, но, возможно, скоро она превратится в отвратительную ненависть или, что ещё хуже, страх.       С разбегу открыв парадные двери, Гарри выбежал наружу и не остановился, пока не оказался достаточно далеко от замка, стоя теперь под дождём… с хлюпающими ботинками. Он тяжело опустился вниз, не обращая внимания на проливной дождь, который барабанил по его лицу и «затопил» его очки. Молнии вспыхивали в небе и скрывались внизу, в тёмных просторах Запретного леса. Подтянув колени к груди, Гарри задрожал, уставившись вниз на миниатюрные брызги капель дождя, попадавшие на камни. Это был хороший день для дождя, порочного ветра и пронизывающего холода.       — Арри? — спросил грузный голос, и мальчик удивлённо поднял глаза, чтобы увидеть Хагрида, стоящего рядом с ним, в его пальто из молескина, помеченное каплями дождя.       — Привет, Хагрид, — пробормотал он, поднимая руку, чтобы вытереть воду с лица.       — Разве у тя не урок прямо счас? — спросил Хагрид, отступая на шаг или два.       — Да, — ответил Гарри, и Хагрид глубоко вздохнул, поправляя пальто. Наклонившись, Хагрид положил одну массивную руку на плечо Гарри и ободряюще сжал его, улыбаясь, когда тот снова поднял голову.       — Пчему б тебе не зайти ко мне на чай? Ты заболеешь, сидя здеся, — сказал он, и через мгновение Гарри кивнул, медленно поднимаясь с камней.       — Да, это было бы здорово. Спасибо, Хагрид, — произнёс Гарри, и они направились вниз по дорожке, пробираясь сквозь жгучий дождь.       Огонь громко разгорелся, когда Хагрид бросил ещё одно бревно в камин, подталкивая его ржавой кочергой. Гарри, сложа руки, смотрел на искры, отражающиеся в линзах его очков, когда он уставился на свой чай, снова задумавшись. Хагрид не задавал никаких вопросов, а просто налил ему чаю и накрыл тёплым одеялом. «Такая уютная тишина», — подумал Гарри. Только ритмичный шум ветра и дождя, и тихое потрескивание поленьев.       — Я когда-нить рассказывал о том, как меня почти шо съел перитий? — внезапно пробасил Хагрид, поудобнее устраиваясь в кресле напротив Гарри. Вздрогнув, Гарри взглянул наверх.       — Нет, не думаю. Так, что произошло? — спросил Гарри, обхватив руками чайную кружку, чтобы согреть их. Может быть, дружеский голос поможет ему отвлечься.       — Это случилось пару лет назад, прям в этом вот лесу вот. Никада в жизни я не был так напуган, как в тот день, разве шо када меня увезли в Азкабан. Но эт совсем другое дело. Так и вот, мы с Клыком вышли на охоту, выслеживали одно чудовище за другим, когда из ниоткуда вылез этот перитий, парящий меж деревьев, как какой-то гигантский стервятник, — начал Хагрид, останавливаясь, чтобы отпить из своей кружки.       — Что такое перитий? — спросил Гарри, ни разу в жизни ещё не слышав о таком существе.       — Дык, большая птицеподобная животинка, золотая такая, с острющими копытами и ядовитыми рожками, и полон рот острых клыков. Злобные твари, они нападают на всё, что им тока придётся по зубам. Ну так вот, выскочил из ниоткуда, а я только и успел убраться подальше. Клык побежал домой, трусишка. Дык, я тоже побежал, так быстро, как тока смог, тока шоб живым вернуться. Но эта штучка очь хотела мной перекусить и погналась за мной, да. Вот-а, она загнала меня и встала у меня на пути-то и смотрит на меня глазами-то своими, такими голодными, красными, — Хагрид замолчал, дрожь сотрясла его большое тело. — Ты, это, извини, — пробормотал он. — Ну, в общем, я глянул-то за неё, а там в кустах другой зверь стоит, смотрит на нас, да как будто забавляется. Я видел его раньше — он прятался в тени или бегал меж деревьев… Никада не видел ничвой подобного. Всё, шо я понял, это то, шо это испугало меня, может быть, так же сильно, как и перитий, хотя именно эта пташка и собиралась съесть меня. У него глаза, каких я никада не видел; чёрные, как уголь, но сверкающие зелёным, когда на них падает свет.       — И что это был за зверь? — спросил Гарри, полностью погрузившись в историю.       — Лев, но такой, которого ты никада не увидишь ни в каком зверинце. Вишь ли, во-первых, у нас не должно быть львов здесь, слишком далёко на севере для них. Во-вторых, этот лев чёрный, а наскока я знаю, они не должны быть такого цвета. Также он такой огромный, как ни один зверь, которво-то я когда-нить видел. Когда я сидел тама, наблюдая за львом и перитием, я был уверен, что помру от чиво б то ни было, а если выживу, то никада не забуду случившивося. Тот лев выпрыгнул из кустиков-то, и сбил перития как Хогвартс-экспресс. Придавил его к земле, значит, а затем зажал его шею челюстями своими и быстро так — «щёлк» ими и глазом не моргнул. А затем он посмотрел на меня, облизывая свои зубки — жемчужные они у него прям, — и отступил в тень, как будто он ничего и не сделал вовсе, — закончил Хагрид, недоверчиво качая головой. Гарри уставился на него, чуть не забыв про чашку, которую держал у своего рта. Лев? Может, это тот, что из пророчества?       — Это произошло где-то поблизости? — спросил Гарри, а затем быстро допил чай.       — Ага. Видел парочку раз, но чёй-то в последнее время его не видно. Хатя, не сомневаюсь, он всёй щё там, всёй щё заставляет задумываца об этом, вспоминать, — сказал Хагрид и подавил дрожь.       — Хагрид, спасибо, что пригласил меня к себе и рассказал об этом, — сказал Гарри, поставив свою пустую чашку на стол.       — В любое время, Арри. Счас тебе лучше вернуца, скоро начнут сирвиравать столы к ужину, — сказал Хагрид, вставая со стула и громко потягиваясь. Гарри тоже встал, аккуратно повесил одеяло на спинку стула и направился к двери.       — Пока, Хагрид! — сказал он, и полу-великан помахал в ответ, прежде чем закрыть за Гарри дверь. Идя под дождём, гриффиндорец чувствовал себя на удивление хорошо. «Хагрид знает, как нужно успокаивать, — подумал Гарри с улыбкой. Но эта часть со львом ворочалась в глубине его разума, и Гарри точно знал, что вечером ему придётся поделиться этой историей с Роном и Гермионой. — Лучше об этом, чем о чём-то ещё», — мрачно подумал он.       Гарри снова почувствовал себя самим собой, когда вошёл в главный холл. Вокруг было не так уж много людей, так как большинство уже отправилось в Большой зал на ужин. Гарри понял, что очень голоден, а затем осмотрел свою промокшую одежду. Сначала ему придётся переодеться. На обратном пути к Башне Гриффиндора коридоры были почти пусты, поэтому Гарри ускорил шаг, а потом и побежал, желая поскорее выбраться из мокрой одежды. Подбежав к одному из поворотов, Гарри услышал громкий звук, похожий на закрывание двери. Замедлив шаг, он начал раздражаться громким хлюпаньем ботинок, появляющимся от каждого его шага. Затем что-то чёрное внезапно появилось в конце коридора, и Гарри мгновенно почувствовал, как снова отключились его мысли, и он опять сжался в чистом ужасе. Это был Снейп.       Даже не осознавая этого, Гарри нырнул за ближайшую статую, отчаянно молясь о том, чтобы Снейп не увидел его. Последнее, чего он хотел, это чтобы Снейп загнал его в угол в пустом коридоре, где было совершенно некуда бежать. Изо всех сил пытаясь успокоить своё паническое дыхание, Гарри прижался спиной между статуей и стеной, внимательно вслушиваясь в звук шагов. Однако он ничего не услышал, так как Снейп редко когда шумел. Он был именно таким — способным внезапно появиться из ниоткуда, как будто он действительно был просто тенью. Прошла минута, потом ещё одна. Стоя совершенно неподвижно, Гарри зажал глаза, всё ещё прислушиваясь даже к самому мягкому шороху. Он ничего не слышал. Прошла ещё минута, Снейпа уже давно должен был уйти. Почти дрожа, Гарри открыл глаза и медленно отошел от статуи, осмелившись выглянуть в коридор.       — Вечер добрый, мистер Поттер, — прорычал глубокий грозный голос, и Гарри в ужасе уставился на фигуру, прислонившуюся к статуе. — Я считаю, что нам нужно немного поболтать.