A Father's Sin

      Гарри не шелохнулся. Он не дрогнул ни единым мускулом, не моргнул ни одним глазом, и даже малейший вздох не наполнил его лёгкие воздухом, когда он смотрел на одетую в чёрное фигуру. Снейп небрежно прислонился к статуе, скрестив руки на груди, и с насмешкой, достаточно жёсткой, чтобы смочь покоробить даже взрослого мужчину, смотрел Гарри прямо в глаза.       — Вам придётся кое-что объяснить мне, Поттер, — зарычал Снейп, и Гарри дёрнулся от шока, втягивая позабытый вздох. Снейп холодно смотрел на него, стоя так же неподвижно, как и минуту назад. Гарри дрожал, не зная, было ли это вызвано холодом его промокшей одежды или ледяным взглядом Снейпа. — Ну, разве Вы не собираетесь рассказать мне, почему прячетесь за этой статуей, когда как должны быть в Большом зале? — прорычал Северус, хотя его глаза блестели от удовольствия из-за того, что он мог мучить мальчика. Гарри сделал ещё один глубокий вдох, осмелившись поднять взгляд с пола. Нет смысла лгать, не так ли?       — Я просто… прячусь от вас, профессор, — сказал Гарри, стараясь говорить относительно спокойно.       — Это совершенно очевидно, — рявкнул Снейп, и Гарри съёжился, чувствуя, как рушится последний кусочек его слабой решимости. — Что я хочу знать, так это почему. И не смейте утверждать, что это из-за того, что я сказал Вам прошлой ночью. Что-то ещё произошло, не так ли? — просил профессор, хотя это гораздо больше походило на констатацию факта, чем на вопрос.       — Да, — ответил Гарри, слабо кивнув. Он снова прижался спиной к стене, используя её как опору, чтобы не упасть. Снейп сделал шаг ближе, возвышаясь над ним, мерцающий свет от соседнего факела погружал половину его лица в тень.       — Ну? Вы расскажете мне всё добровольно, или мне придётся тащить Вас в свой кабинет и силой заталкивать Веритасерум Вам в глотку? Сразу после чего назначить недельную отработку и вычесть половину очков у Вашего факультета, — снова прорычал Снейп, его чёрные глаза вспыхнули предупреждением. Гарри запнулся на мгновение, бросив короткий взгляд на статую, а затем снова на Снейпа.       Он понял, что должен сказать ему. Как бы отчаянно Гарри ни хотел сохранить это в тайне, запихнуть в самые дальние уголки своего разума, он знал, что должен рассказать ему. В конце концов, гриффиндорцы должны быть храбрыми, не так ли? Но опять же, Сортировочная шляпа настойчиво хотела поместить его в Слизерин… Теперь-то, конечно, не было сомнений в аргументации по этому вопросу. Но, более того, это просто было правильно, то, что сделал бы Джеймс Поттер. Гарри слегка съёжился от этой мысли, снова повернув глаза к статуе. «Просто скажи это, Гарри», — сказал он сам себе, делая несколько глубоких вдохов. Снейп ждал.       — Я узнал кое-что ещё… после того, как поговорил с Вами, — Гарри начал бороться и почти преуспел в том, чтобы сохранить голос спокойным и нормальным. Рот Снейпа искривился в ухмылке, довольный тем, что ему это удалось. — Гермиона произнесла заклинание, которое мы изучали на Трансфигурации, и мы вроде как узнали, что… что… — заикнулся Гарри на последнем слове, остальные застряли у него в горле. — «Чёрт побери, Гарри, просто покончи с этим!» — подумал он и сделал ещё один вдох.       — Что что? — резко рыкнул Снейп, нетерпеливо постукивая ногой.       — Что Вы мой отец!!! Понятно?! — закричал Гарри, уткнувшись лбом в ладони. Вот и всё. Он сказал это. Истина открылась, пройдя через всю глотку, а Гарри не дрогнул от страха и не развалился на куски. Очко в пользу Гриффиндора.       Снейп молчал, застыв в своей позе, за исключением его глаз, которые были широко открыты от шока.       — Что? — спросил Снейп, его голос был низким, но ничего более не выражающим.       — Вы меня слышали, — прошептал Гарри, не в силах оторвать взгляд от выражения лица Снейпа. Мускул на щеке профессора слегка дёрнулся, выдавая вихрь мыслей, бушующих внутри. Затем дёрнулся глаз, и брови начали опускаться вниз, губы скривились от сильно стиснутых зубов. Чёрные глаза потемнели, наполняясь ненавистью и яростью, непохожей ни на что виденное Гарри раньше.       — Ты смеешь… — зашипел Снейп, и Гарри прижался к статуе, наблюдая за выражением лица своего профессора, как будто это была бомба замедленного действия. Низкий рокот поднимался глубоко в горле, постепенно усиливаясь. — Ты посмел… — повторил он, его голос был низким и гортанным. — Ты хоть представляешь, сколько ночей я не спал, мучимый воспоминаниями о том, что сделал с твоей матерью?! — начал он, его голос раздавался, как раскат грома. — Как в течение пятнадцати лет я видел её лицо каждый раз, когда закрывал глаза, и слышал, как она кричит, умоляя отпустить её?! Каждый раз, когда я вижу тебя, она встаёт у меня перед глазами!!! — закричал он, его широко раскрытые глаза были черны и полны ярости. — В твоих глазах, мальчик, я вижу свой ад. И ты смеешь мучить меня! Из уважения к ней, я говорю тебе правду, выкапывая воспоминания, которые должны быть оставлены там, где они есть. А ты… У тебя хватает наглости бросать мои слова мне в лицо! — взревел Снейп, удерживая побелевшие дрожащие кулаки по швам. Внезапно он обернулся, повернувшись спиной к перепуганному мальчику. — Пожалуй, хорошо, что Ваших родителей нет в живых, Поттер, — опасно зарычал Северус. — Им было бы противно называть Вас своим сыном, — прошипел он, затем обернулся, намереваясь отправить щенка на отработку на всю его оставшуюся жалкую жизнь, но остановился…       Мальчик исчез.

***

      Гарри упал на колени, находясь в каком-то тёмном туннеле, последние слова Снейпа эхом раздавались у него в голове. Его сердце быстро колотилось, а в ушах громко звенело от внезапного перехода от злобного крика к безмолвной тишине. Как именно ему посчастливилось спрятаться за этим выступом, он никогда не поймёт, но Гарри был уверен, что поблагодарит за это каждую звёздочку на небе. Всего в нескольких футах от себя он услышал, как Снейп кричит его имя, а каблуки его ботинок царапают обветренный камень. Прислонившись спиной к неровной стене туннеля, Гарри подтянул колени к груди и закрыл глаза, не видя смысла держать их открытыми в кромешной темноте. Крики прекратились через мгновение, и Гарри услышал, как Снейп засуетился где-то поблизости, скорее всего, ища секретный проход.       Внезапно поднявшись на ноги, Гарри вытащил палочку из мантии и прошептал заклинание, чтобы зажечь слабый огонёк. «Если Снейпу всё же удастся открыть проход, то я заранее отказываюсь его видеть», — подумал он и направился дальше по туннелю. Тусклый свет прогнал только некоторые тени, идущие спереди, бликами отражаясь от воды, стекающей по стенам. Через несколько минут ходьбы он услышал приглушенный раскат грома, и Гарри стало понятно, что ливень всё ещё идёт во всю.       Стиснув зубы, когда какая-то эмоция попыталась подняться в его груди, гриффиндорец продолжил свой путь, изредка спотыкаясь о каменистый пол. Он всё ещё слышал яростный голос Снейпа, чёрные глаза которого, Гарри точно знал, пылали невообразимой ненавистью. — «Почему ты зовёшь его «Снейп»? — спросил голос у него в голове. — Разве ты не должен звать его «папочкой»?» — насмехался голос, и Гарри гулко зарычал, а его пальцы онемели от своей же яростной хватки на палочке.       — Заткнись, — прошипел он, быстрее идя по туннелю. Гарри снова чуть не споткнулся, едва успев ухватиться за стену. Сделав остановку, он изо всех сил пытался отдышаться, борясь с разом сжавшимся сердцем. — «Я сказал правду, так ведь? Разве недостаточно того, что я должен был произнести это вслух, признаться в этом, глядя ему в глаза?» — спросил он себя, передёрнув плечами и снова направляясь дальше по туннелю. Он рассказал самую горькую правду, которую когда-либо знал, а на него накричали за это, обвинив в какой-то чепухе. Снейп… ох, простите, его отец действительно верит, что он может сделать что-то подобное? Взять историю, которая так явно причиняла человеку боль, и превратить её в ложь для развлечения? Ненавидел ли он его настолько сильно? Казалось, так и есть, и мысль о том, что Снейп ненавидит его так сильно, теперь для Гарри была ещё более странной и болезненной, чем когда-либо. Парень остановился в раздумьях, нахмурив брови. Зато… теперь у него самого было полное право ненавидеть его в ответ, не так ли? В конце концов, он был внебрачным ребёнком, случайностью, даже если Снейп этого и не признавал. — Хватит! — зарычал Гарри, качая головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Он вышел в Хогсмид и бродил там некоторое время, пытаясь очистить свой разум. Может быть, он даже зайдёт на почту и отправит письмо Сириусу — тот давно ему не писал. Гарри резко остановился, стиснув зубы. Нет, он не будет думать об этом. Он не будет думать об этом! Но эта мысль всё же возникла у него в голове, вылезая из глубины его сознания и как капля яда разъедая его мысли, пока не поднялась на поверхность.       Что Сириус подумает о нём теперь..?

***

      Снейп едва-едва удерживал себя от того, чтобы не проклясть каждую попавшуюся ему на пути к директорскому кабинету душу, пугая тем не менее множество учеников. Директор назначил ему встречу после ужина, видимо, что-то насчёт «Детей Змей». В данный момент Снейп был не в настроении обсуждать эту тему, он был слишком зол на отродье Поттера, чтобы быть достаточно связно мыслить для должного планирования. — «Забудь об отработке, Северус, — подумал профессор, бросая смертоносный взгляд на проходящего мимо хаффлпаффца. — Ты обязательно придумаешь какой-нибудь способ исключить это отродье из школы, — тогда, по крайней мере, ему больше никогда не придётся смотреть в эти глаза, никогда не придётся видеть её, как он видел каждый раз, когда смотрел на мальчика. Но что более важно, он хотел отомстить. Поттер, вероятнее всего, просто насмехался над ним, ударив под дых, надавив на самую болезненную точку, что заставило его разум пошатнуться от новой порции боли, не ощущаемой вот уже пятнадцать лет. Никто не причинял ему такой боли, никому даже близко не удалось приблизиться к той боли, которую он похоронил так глубоко в себе. И чтобы посмеяться над ним, мальчишка бросил ему это в лицо как какую-то шутку после того, как Северус из уважения к его матери выкапывал свои воспоминания. — Сам виноват, — рыча, напомнил он себе, подходя к двери директора. — Это ты сказал ему, что изнасиловал его мать, чего ты ожидал? Что паренёк выдаст это как что-то несущественное? Что он не сможет вернуться и не будет преследовать тебя? Ты глупец, Северус… глупец…» — мрачно подумал он, а затем выпрямился, сразу сделав себе непроницаемое выражение лица. Он тихо постучал в дверь, молясь, чтобы встреча прошла быстро.       — Входи, Северус, — отозвался Дамблдор, его голос звучал особенно усталым. Профессор поднял бровь и шагнул в комнату. Директор сидел за столом, потирая лоб. Какое-то письмо лежало перед ним, слегка помятое после прочтения и перечитывания бесчисленное количество раз. — Присаживайся, Северус. Не хочешь чаю? — спросил он, показывая на стул напротив стола.       — Нет, спасибо, Альбус, — категорично ответил Снейп, занимая предложенное место. — Вы что-то обнаружили? Нашли какие-то упоминания о «Детях Змей»? — спросил он, и Дамблдор кивнул, повернувшись к нему лицом.       — Женщина по имени миссис Темплтон прислала мне это письмо несколько дней назад, а потом сама пришла навестить меня. Выявились довольно шокирующие обстоятельства, касающиеся одного из учеников этой школы, — сказал Дамблдор, затем глубоко вздохнул и сложил руки на столе. Снейп поднял вторую бровь, с любопытством наблюдая за ним.       — Ты же не имеешь в виду… что один из них здесь, в школе? — недоверчиво спросил он. К его удивлению, Дамблдор кивнул, глядя на него поверх своих очков-полумесяцев.       — Да, один из наших учеников — «Дитя Змей». Миссис Темплтон была няней у этого студента. Я позвал тебя сюда в надежде, что ты сможете пролить свет на ситуацию, так как ты видели большинство женщин, которых похищали. Я надеялся, что ты докажешь, что дорогая миссис Темплтон ошибается, — сказал Дамблдор очень низким и усталым голосом. Что-то серьёзно беспокоило его, и Северус почти забыл о своей ярости, теперь очень занятый данным фактом. Дамблдор никогда не расстраивался, если на то не было веской причины.       — Какого студента подозревают в этом? — спросил он, быстро пробегаясь по списку всех похищенных женщин. Тем не менее, как и пять лет назад, ни одна из фамилий женщин не соответствовала фамилии ни одного студента, за очевидным исключением. Не было никакой возможности, чтобы он позволил кому-то проскользнуть незамеченным, и эта Темплтон, вероятно, была просто старой сумасшедшей.       — Гарри Поттера, — ответил Дамблдор, и Северус замер, уставившись на какую-то точку на дальней стене.       — Я… Мне кажется, я не правильно тебя расслышал, Альбус. Не мог бы ты повторить? — попросил Снейп, сморгнув несколько раз. Конечно, он сказал не «Поттер», это было просто невозможно…       — Считается, что Гарри Поттер — «Дитя Змей», Северус, настолько нелепо, насколько это может показаться, — повторил Дамблдор, прислонившись лбом к сложенным рукам. Он смотрел на стол, не отрывая глаз от письма. — Миссис Темплтон работала на Лили Поттер в последний месяц её беременности, а потом ещё несколько месяцев после. До тех пор, пока не были наложены чары Фиделиуса, — продолжил директор, а затем тяжело вздохнул. — Всё, что она мне рассказала, идеально подходит, Северус, но я не могу в это поверить… Я просто не могу, — сказал он, качая головой. Северус молчал, широко распахнув глаза и уставившись на директора, как будто никогда в жизни прежде не видел этого человека. Это была какая-то тщательно продуманная шутка? Он задумался. Говорил ли Поттер с Дамблдором об их маленьком разговоре и каким-то образом убедил его присоединиться к розыгрышу? Но Альбус никогда бы не сделал этого, зная, насколько болезненным был предмет обсуждения, даже если бы он не знал непосредственной причины.       — Это невозможно, — усмехнулся Северус, отворачивая голову, хотя слова были произнесены без его обычной убеждённости. — Какие у неё были доказательства? Или она просто умоляла поверить ей? — остро проговорил Снейп, ухитрившись изогнуть губы в усмешке.       — Миссис Темплтон ни в чём меня не умоляла, Северус. Она пришла ко мне из-за недавних событий, описанных в газетах, когда многие семьи были убиты, и все подозрения о «Детях Змей» всколыхнулись вновь. Она хотела, чтобы я защитил Гарри от Министерства, на случай, если им придёт в голову закончить работу, которую они начали много лет назад, — сказал Дамблдор, затем тяжело откинулся на спинку стула. — Она утверждала, что помогала с рождением ребёнка, так как Джеймс в то время был на задании. Я и сам это помню, — добавил Дамблдор, его глаза вспыхнули намёком на боль. — Миссис Темплтон поведала мне, что Лили сообщила ей очень тревожные новости. Она сказала, что Лили сообщила ей о том, что её изнасиловал Пожиратель Смерти, и ей было слишком стыдно рассказывать об этом Джеймсу. Сначала я ей не поверил, но… — Дамблдор снова покачал головой, резко наклонился вперёд и прижал письмо к столу ладонью.       — Но? — спросил Северус, едва сумев сохранить спокойствие в голосе и в выражении своего лица. Однако он был каким угодно, но только не спокойным. — «Пусть это будет неправдой…, — отчаянно думал он, повторяя эту мысль снова и снова. — Боже, пожалуйста… не позволяй этому быть правдой…»       — Она знала о Метке Змей. Миссис Темплтон сказала, что увидела её на лбу Гарри сразу после его рождения. Только поэтому Лили рассказала ей об этом, она не хотела, чтобы кто-нибудь ещё прознал, — продолжил Дамблдор, неловко сложив руки на столе. Затем выражение его лица стало серьёзным, и он поднял глаза от стола. — Северус, Лили Поттер была захвачена Пожирателями Смерти? — спросил он, его глаза были холодными и жёсткими, как зимний день.       Северус почувствовал, как будто что-то треснуло, как будто стена, встроенная глубоко внутри его сознании надкололась прямо по центру. Сам по себе Круциатус был ничем по сравнению с обжигающей болью, которая обвила свои щупальца вокруг сердца Северуса, сжимая его грудь так сильно, что он позабыл, как дышать. Разноцветные мушки танцевали у него перед глазами, но профессор яростно моргнул и зажмурился, не заботясь о том, какое впечатление произвёл этим на Дамблдора.       — Поттер не… — начал он, но прервался, и он замолчал, всё ещё крепко зажмурившись.       — Гарри не сын Джеймса, если только ты не докажешь, что миссис Темплтон не права, — ответил Дамблдор, и Северус судорожно глубоко вдохнул. — Северус, ты в порядке? — спросил Дамблдор, его голос дрожал от беспокойства. Северус слегка покачал головой, крепко сжав челюсть. «Поттер не сын Джеймса…» — повторил Снейп в уме, изо всех сил стараясь придать связности своим мыслям.       — Как она это замаскировала? — спросил он, не в силах полностью скрыть эмоции, пробивающиеся в его голоса.       — Гламур. Лили была исключительным специалистом в чарах Гламура, я никогда не видел никого лучше неё, — ответил директор, а затем продолжил:       — Северус, я знаю, что это болезненная тема для тебя… но я должен знать. Об этом нужно рассказать Гарри и предпринять надлежащие шаги, если это правда, — закончил он, и Северус наклонился вперёд в кресле, склонил голову и его пальцы легли на затылок.       — Он уже знает, Альбус, — сказал он и услышал, как мужчина издал удивлённый вздох.       — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Дамблдор, и Снейп коротко и сухо рассмеялся.       — Он сказал, что научился этому на Трансфигурации… Ну, конечно же, чары Гламура… Вероятнее всего, то самое Ревелио, которое Минерва так любит… — Снейп снова сухо рассмеялся. — Господи, я глупец… просто чёртов дурень… — пробормотал он, качая головой.       — Северус, пожалуйста… О чём ты? Мне нужно, чтобы ты рассказал всё, что знаешь… — сказал Альбус, хотя его голос и был довольно мягким, в нём сквозило беспокойств, директор никогда не видел Мастера Зелий, ведущего себя даже отдалённо подобным образом.       — Да, Лили была захвачена, — ответил профессор, крепче вцепившись пальцами в волосы. «Это чистая правда, не так ли?» — подумал он, делая ещё один дрожащий вдох. Ему было плохо, он сомневался, что сможет высидеть здесь, даже если очень сильно захочет. Всё должно было быть не так, Лили не должна была рожать ребенка от Пожирателя Смерти, она не должна была жить с этой болью, с этим ужасом. Она должна была вернуться к успокоившему её мужу, а затем продолжить жить дальше. Было ли ей настолько больно? Северус задумался. Она чуть не умерла от боли, когда увидела эту отметину на лице своего ребёнка? Когда она поймёт, откуда она, испугается ли её муж? Нет, для неё это было, вероятно, хуже всего, он не сомневался в этом ни на секунду. Снова возникла мысль, дразнящая его: «Он не сын Джеймса…»       — Ты её видел? Почему не сказал об этом раньше? — спросил Дамблдор, хотя его голос был слабым и усталым, ведь его подозрения подтвердились.       — Потому что это я её изнасиловал, — признался Северус, сделав несколько быстрых вдохов сквозь стиснутые зубы. «Поттер мой… Боже… Он мой сын», — наконец-то признался он и услышал, как Альбус резко вздохнул и чашка с чаем ударилась о стол с внезапным звоном. Прямо сейчас Северус хотел просто взять и умереть. Когда эта мысль пронзила его разум, медленно разрывая его изнутри, профессору ещё больше захотелось свернуться калачиком и не дышать.       — Северус… её взял ты?! — Альбус запнулся от удивления, и Северус боролся сам с собой, чтобы не дрожать, чтобы во всё горло в ярости не закричать: «Да!» Он должен был уйти отсюда, он не мог больше терпеть допросов, не мог сидеть здесь под сверлящим взглядом Альбуса.       — Боже, Альбус… Он мой сын… Он. Мой. Сын, — отрывисто прошептал Снейп, изо всех сил пытаясь вбить эту непонятную фразу себе в голову и разрушить стену боли и страха, которая поднялась при этой мысли. Но он не мог заставить себя принять это, поверить, что он причинил Лили гораздо больше боли, что всего несколько минут прошло с тех пор, как он накричал на своего сына в коридоре, после того, как мальчик признал, возможно, самое болезненное в его жизни. — Какой же ты олух, Северус, болван и дурень… — снова сказал он вам себе и резко встал со стула, направляясь к двери. — Я буду у себя в комнате, Альбус, — ровно произнёс Северус, а затем направился к двери, отчаянно желая вернуться в свои Подземелья.       — Северус! — он услышал оклик директора, но только пошёл быстрее, практически сбежав вниз по винтовой лестнице. Он снова услышал своё имя и продолжал игнорировать это, изо всех сил стараясь прогнать из головы все мысли, кроме одной — о месте назначения. Коридоры были почти пусты, и любой студент, который оказывался в поле зрения, практически нырял в укрытие, как только видел профессора. Перед каждым поворотом Снейп чувствовал, как страх сжимает его сердце, страх, что он увидит знакомые зелёные глаза, сверкающие от ужаса. Северус не знал, что бы сделал, если бы увидел сейчас мальчика, застыл бы на месте или просто проигнорировал его, или может даже прикрикнул ему, чтобы проваливал с дороги. Смятение было движущей силой каждой его мысли, смешанной с болью, когда лицо Лили, искажённое агонией, появилось у него перед глазами. А потом и лицо Поттера, переполненное священным ужасом, но твёрдое в своей решимости, выкрикивающее правду во всю глотку. «Пожалуй, хорошо, что Ваших родителей нет в живых, Поттер, — Снейп вспомнил, как рычал:       — Им было бы противно называть Вас своим сыном».       — Шевелись! — взревел профессор на слизеринца, который просто стоял в коридоре. Его комнаты находились чуть дальше по коридору. — «Только вот гораздо дальше, чем хотелось бы, — подумал он. — Гораздо дальше, чем что? Облегчение? Пока ты не сломаешься и не разрушишь всё на своём пути? Чертовски хорошо, что ты не можешь бежать, Северус», — Его мысли продолжали течь в таком русле, и он знал, что это правда. Он не мог спрятаться от своих мыслей, не мог спрятаться от Лили, от её криков, от слов Альбуса и от своих собственных. Когда он влетел за угол последнего коридора, другая мысль начала повторяться в его голове, снова и снова, дразня и одновременно разрушая весь его привычный мир.       «Гарри Поттер — мой сын…»

***

      «Хогсмид почти пуст», — понял Гарри, стоя у кондитерской. Это не было удивительно, учитывая барабанящий дождь, смывающий грязь с улицы, а для полного комфорта ещё и молния вспыхнула довольно близко. Также было темно, облака закрывали лунный свет, и только тусклое свечение лилось с витрин магазинов. Гарри это, правда, не волновало, и он начал бродить по улицам, крепко кутаясь в насквозь промокшую мантию. До сих пор ему встретился только один человек, и то это был старик с зонтиком, полностью погружённый в промокшую газету. Дорога его представляла из себя гигантскую лужу, а камни-ступеньки возле лавочек были заляпаны следами грязи. Гарри оставил свой собственный след в этой грязи, его ботинки издавали ритмичный засасывающий звук каждый раз, когда он поднимал ногу из грязи. Снова вспыхнула молния, и окна ближайшего магазинчика загремели в рамках, а Гарри заметил странную тень поблизости. Слегка повернувшись, Гарри увидел мальчика примерно его возраста, прислонившегося к стене магазина, его короткие каштановые волосы были красиво зачёсаны дождём. То, что заставило Гарри резко повернуться и продолжить идти, было тем, что он заметил на щеке мальчика. Метка Змей. Мальчик не последовал за ним, и примерно через квартал Гарри снова начал замедляться, вспоминая предупреждение Дамблдора об уходе со школьной территории.       «Думаю, ему было бы всё равно, если бы он знал, что я один из них», — пробормотал он про себя, крепко обхватив себя руками от холода. Гарри знал, что несмотря ни на что должен вернуться и поговорить с Дамблдором обо всей этой ситуации. Но… он не мог. Он слишком любил Дамблдора и не хотел видеть, как его лицо исказится от страха, шока и, возможно, отвращения. Он не хотел, чтобы мужчина думал о нём как о чём-то меньшем, чем «Гарри Поттер, мальчик, который выжил». Остановившись, Гарри опустил голову и уставился на сырую землю, мокрая грязь прилипла к его ботинкам. Была ли его слава единственной причиной, по которой Дамблдор так сильно любил его? Или потому, что он победил Тёмного Лорда? Всего за день до этого Гарри посмеялся бы над этой идеей, но теперь он не был так уверен. Ни для кого не было секретом, что Дамблдор любил его… Джеймса, но была ли это истинная причина? Как к отцу, так и к сыну? Нахмурившись, Гарри снова начал бессмысленно брести по улице, почти столкнувшись с фигурой, оказавшейся впереди него.       — Ну надо же. Неужели это сам Гарри Поттер, выползший из своей норки? — посмеялся над ним знакомый голос, и Гарри замер. Он медленно поднял глаза и оказался лицом к лицу с мальчиком, которого видел возле поля для квиддича.       — Ты! — воскликнул Гарри, а затем отступил на несколько шагов. Мальчик покачал головой, предупреждающе пригрозив пальцем.       — Не-а. Неужели ты хочешь попытаться сбежать от нас? Лорд Волдеморт хочет отомстить, и мы поможем нашему хозяину, — сказал он, и Гарри остановился. «Мы?» — подумал он и медленно обернулся. Позади него стояли ещё трое ребят, у каждого из которых имелся рисунок маленькой змеи на лице. — Теперь-то ты понял? — мальчик рассмеялся, и Гарри повернулся к нему лицом и нахмурил брови.       — Кто сказал, что я собираюсь пытаться убежать? — спросил Гарри, изогнув рот в полуулыбке. Мальчик в замешательстве посмотрел на него, потом нахмурился. Гарри не стал ждать его последующих слов, а молниеносно бросился влево, плавно проскользнув между двумя ближайшими магазинами.       — За ним, вы, придурки! — закричал парень на своих товарищей, и Гарри продолжал бежать мимо зданий. Он уже почти добежал до деревьев, дико шлёпая по грязной земле. Позади него раздался громкий всплеск, но Гарри продолжил бежать, изо всех сил пытаясь увеличить скорость. Почему он был таким идиотом? «Надо было просто-напросто послушаться Дамблдора», — укорил себя он. Где-то сверху опять вспыхнула молния, и Гарри увидел впереди себя деревья, совсем близко. Он побежал быстрее по более твёрдой земле, быстро вытащив палочку из-за пояса и сжимая её, как спасательный круг.       Позади него его преследователи тоже ускорили бег, их оживлённые крики заглушал вой ветра и непрерывный гром. «Что бы я сейчас только не отдал за свою мантию-невидимку… — подумал он и помчался мимо первого дерева. В лесу было гораздо темнее, чем он ожидал, земля еле-еле освещалась редкими вспышками молний. Гарри не мог раскрыть своё местоположение и использовать палочку, чтобы осветить путь, поэтому он замедлился, изменив курс на девяносто градусов. — Надеюсь, они будут достаточно шумными, чтобы не услышать меня, и продолжат бежать прямо, а не свернут в сторону».       Гарри продолжал бежать, пока его ноги не превратились в желе, и он был вынужден остановиться, чтобы восстановить дыхание. Он прислонился к дереву, уперев руки в колени. «Ну и денёк сегодня выдался… — подумал он. — Я сбежал с Зельеварения, накричал на профессора Снейпа, а теперь меня преследуют «Дети Змей». Может быть, я увижу льва Хагрида, пока буду здесь?» — подумал он и выпрямился, готовясь побеждать снова. Он застыл, глядя на тёмный лес впереди. С последней вспышкой молнии ему показалось, что он что-то увидел там, в чаще деревьев. Гарри молча ждал, крепче сжимая палочку. Что-то двигалось рядом с ним, и молния снова свернула.       Всего в четырех футах от него он увидел их, молнии отражались бликами на их бледных лицах. Они стояли совершенно неподвижно в темноте, жадно глядя на него. Казалось, они даже не дышали и стояли там, в темноте как призраки или как мертвые, воскресшие из могил, чтобы занять место живых. Когда молния вспыхнула снова, Гарри увидел, что их собралось гораздо больше, и по крайней мере шестеро человек теперь наблюдали за ним из-за деревьев. «Заклинания бесполезны», — понял он, потому что у каждого из них была палочка, держащаяся в твёрдо поднятой руке. Гарри крепче прижался к дереву, в страхе наблюдая, как они приближаются с каждой вспышкой молнии, как будто двигались только в темноте. Что-то хрустнуло где-то рядом, и Гарри вздрогнул от удивления, когда сквозь дождь, капающий по восковой коже, увидел бледное лицо, выглядывающее из-за дерева. Гарри медленно отошёл от дерева позади него, прижимая палочку к груди. Он должен был что-то сделать, прежде чем они решат атаковать… Но что? Снова вспыхнула молния, и он увидел дюжину пар расширенных глаз, которые приближались ещё ближе. Теперь было явно видно, как они двигались, и у Гарри появилась идея. Рискованная, да, но это было хоть что-то… Но прежде чем он успел что-либо предпринять, внезапно вспыхнула искра света, и одна из фигур прошептала ужасное слово…       — Круцио, — повторили все за ним, и Гарри упал на землю, крича и извиваясь в агонии. Как будто на мгновение все побелело, и каждый нерв прошибло жгучей болью. Он стиснул зубы, пытаясь побороть боль, не обращая внимания на огонь, пронизывающий каждую его клеточку. Казалось, это длилось целую вечность, боль, волна за волной, прижимающая его к земле, заставляя цепляясь за комочки мокрой травы. Затем всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Борясь с резко подступившим воздухом, Гарри поднялся на колени, задыхаясь и пытаясь разобраться в том месиве, в которое превратились его мозги. Сейчас, он должен был сделать это прямо сейчас, иначе не доживёт до утра… Это должно сработать…       — Люмос Солем!!! — взревел Гарри, указывая палочкой прямо на «Детей Змей». На мгновение он крепко закрыл глаза, слушая крики боли каждого из них, поскольку они были ослеплены ярким светом. Затем он встал и побежал так быстро, как только мог, отчаянно борясь с болью, всё ещё пробегающей по его мышцам. Они не задержатся надолго, он только выиграл себе немного времени. Может, ему удастся спрятаться? Гарри задумался и остановился, увидев поблизости густой кустарник. Он быстро нырнул за него, прижав колени к груди из-за новой вспышки боли. «Что делать? Что делать?! Думай, Гарри… Думай!» — приказывал он себе, сердито стуча кулаком по коленке. «Ладно, что я о них знаю?» — спросил он себя, стиснув зубы. «Хорош, они повинуются Волдеморту, но это не очень-то помогло. Сделать себе такую же татуировку — это бесполезная идея». Они преследовали именно его, потому что он был врагом Волдеморта, потому что он был «Гарри Поттером». Он резко остановился, перестав стучать по колену и широко распахнув глаза, когда ему в голову пришла ещё одна безумная идея. Да, они преследовали его, потому что он был Гарри Поттером, потому что они знали его и то, как он выглядит. Или, если точнее, они знали, как он выглядит под чарами, которые его мама наложила на него. «Чёрт побери, что за заклинание мы записывали сегодня на уроке?!» — судорожно спросил он себя, стуча ладонью по лбу. Затем он вспомнил и взмолился всем известным Богам, чтобы это сработало. Повернув палочку, указывая ей на себя, Гарри откашлялся и сел прямее, очищая разум. — Перзона Терминус! — произнёс он, пытаясь сказать это точно так же, как сказала Макгонагалл. Сначала Гарри был уверен, что ничего не вышло. Не было ни мгновенной вспышки света, ни громкого звука, ни гротескного раздирания плоти. Но потом он почувствовал странное ощущение, смутное покалывание на коже. С каждой секундой оно становилось всё сильнее, а затем Гарри услышал высокий, почти металлический звон. — «Быстрее, — подумал он. — Если меня найдут, я умру… Боже, они убьют меня!» А потом раздался громкий треск, похожий на звук разбитого стекла. Яркая вспышка молнии пронзила небо, и Гарри увидел. Миллиард маленьких бликов отраженного света, внезапно улетевших от него в темноту. Получилось.       Гарри быстро поднялся на ноги, не останавливаясь, чтобы осмотреть себя. Практически сорвав с себя гриффиндорский галстук, он засунул его глубоко в карман. Затем Гарри наклонился, зачерпнул горсть грязи и беспорядочно налепил её на герб Гриффиндора на плече своей мантии. Ну, вот. Если заклинание действительно сработало, то у них не будет ничего, что связывало бы его с их жертвой. Крепко сжимая палочку, Гарри направился обратно из леса, изо всех сил стараясь идти достаточно медленно, чтобы не вызывать подозрений. Он больше не видел «Детей Змей» и через несколько минут ускорился, стараясь избегать многочисленных корней и кустарников, покрывающих лесную подстилку.       Когда Гарри достиг края леса, он понял, что не чувствует никакой разницы. Также, протянув руку, чтобы убрать прядь длинных чёрных волос с лица, он заметил, что его очки исчезли. Так-то он не возражал против очков, но больше не останавливался, чтобы обследовать себя. «По крайней мере, я точно знаю, что заклинание сработало», — подумал он и побежал обратно в городок.       Тихо проскользнув между двумя зданиями, Гарри чуть не развернулся и не рванул в другую сторону, когда выглянул из-за угла. Там, посередине улицы стоял тот мальчик, сын Малфоя, и смотрел на дождь. Глубоко вздохнув, гриффиндорец собрался с духом и целенаправленно пошёл к кондитерской в конце квартала.       — Эй, ты! — крикнул парень, когда Гарри проходил мимо него, потом он слегка повернулся и холодно посмотрел на того, кто его окрикнул, надеясь, что тот решит оставить его в покое. — Остальные уже поймали Поттера? — спросил он, и Гарри на мгновение замолчал, вспомнив, что у него самого была Метка Змей.       — Нет, они всё ещё ищут, — мрачно ответил он, делая вид, что раздражён этим. Паренёк купился, слегка кивнув, прежде чем развернуться, чтобы осмотреть улицу. Гарри чуть не вскрикнул от облегчения и направился обратно по улице к кондитерской.       Туда он прибыл через минуту, с благодарностью обнаружив, что владелец магазина дремлет за прилавком. Тогда Гарри быстро прошёл мимо, отчаянно желая снова оказаться в тёмном туннеле. Не успел он опомниться, как спустился в темноту, следуя за светом своей палочки. Его мышцы начали ныть, последствия Круциатуса взяли своё, потому что теперь в его крови уже не было такого количества адреналина. Гарри изо всех сил пытался продолжать идти, с трудом доковыляв до конца туннеля. Наконец он добрался до него, упав на колени у стены. Парень едва ли мог сделать что-то большее из-за прилива крови, набатом стучавшей в голове, и жестокой пульсации, которая заставляла его мышцы странно дёргаться. Гарри понял, что не может сдвинуться с места , изо всех сил стараясь удержаться на коленях. Прислонившись боком к стене, он закрыл глаза, мужественно пытаясь подняться, но преуспев лишь в том, чтобы ещё больше развалиться на земле. Наконец, смилостивившись перед болью в голове и конечностях, Гарри свернулся калачиком на холодной полу, прижав колени к груди, и его сознание провалилось в кромешную тьму.