Жизненные вопросы

      Двое в одном отсеке... Да, снова. А что тут такого? Это же Праймы! Им только повод дай порассуждать на какую-нибудь тему — все орны напролёт будут только и делать, что беседовать друг с другом. А ведь тема для разговора у них имелась. Если, честно, темы всегда у них имелись, но сегодня...       Автоботы только-только прибыли с Аниматроса. Им удалось выиграть битву с Кнутом, заполучить второй Кибер-ключ планеты и отразить атаку десептиконов, не допустив захват ими ценного артефакта. К тому же в команде автоботов снова пополнение — аниматросец Снэрл, который вопреки буйному темпераменту своего народа оказался довольно дружелюбен. По крайней мере, он сблизился с Мегальвом, который, ещё будучи Оверхолом, предпочитал держаться в команде немного обособлено.       Сейчас же, пока автоботы вместе с детьми проводят экскурсию по базе для нового товарища, Праймы вновь уединились в звукоизолированном помещении. Нет, вы, конечно, не подумайте! В этот раз они действительно удалились туда для разговора, который они умудрились случайно начать ещё в коридоре при всей команде.       — Эх, жаль, что Кнут не присоединился к нам, — расстроено произнёс тогда Бад, когда они только прибыли на территорию базы с новым Кибер-ключом. — Это было бы круто: дружить с настоящим огнедышащим драконом! — с нескрываемым детским восторгом воскликнул он после короткой паузы.       — Сомневаюсь, что вы оба поладили бы, — мягко ответил своим грубоватым голосом Мегалев, шагая рядом со Снэрлом.       — Вот с Лори они поладили, — весело откликнулся Лихач, бросив короткий ободряющий взгляд на идущую следом за мальчишками девушку.       — Конечно, она же миледи, — подмигнул бывшему сопернику Оверрайд.       Жёлтый автобот перевёл на него своё внимание и, встретившись с задорной ухмылкой, не удержался. Раздалось тихое хихиканье, которое подхватил уже и лидер Велоцитрона.       — Эй, я всё слышу! — вспыхнула праведным возмущением Лори, тем самым заткнув обоих гонщиков.       Она-то не виновата, что Кнут вдруг решил с ней пофлиртовать! Подумать только. Он — лидер Аниматроса, огромный грозный трансформер, который принимает форму трёхголового огнедышащего дракона и держит в страхе и подчинении всю планету. А она — маленькая беззащитная белковая форма жизни с планеты Земля. И он с ней заигрывал всё то время, пока они не вернулись сюда. Немыслимо!       — Кнуту нужно время, чтобы прийти к окончательному решению, к какой стороне примкнуть, — без задней мысли отстранённо рассудил Оптимус.       Он пребывал в глубинах своих размышлений, касаемо совершенно другого вопроса. Ответ он адресовал юному Баду, полагая, что такого объяснения мальчику будет достаточно. Наверное, так и было бы. Никто бы не стал заострять внимания на этой теме и как-то дальше её развивать. Однако здесь была команда автоботов почти в полном составе. И хранитель времени тоже. Шагал рядышком. Плечом к плечу.       — Возможно, он просто не желает делать этот выбор, — негромко возразил он.       Так же отстранённо, как и собрат. Будто тоже думал сейчас о чём-то своём. О чём-то совершенно далёком от поднятой сейчас темы.       — Но Аниматрос уже замешан в нашей войне, выбор Кнута, как лидера планеты, рано или поздно будет сделан, — отмахнулся младший Прайм.       Он вспомнил, как ещё в начале войны после исхода их конфликт затрагивал кибертронские колонии. Одну за другой. Как мехи, которые пытались всеми силами сохранить нейтралитет, рано или поздно склонялись к ногам десептиконов или, будучи ими полностью разорёнными, примыкали к автоботам. В любом случае, война есть война. Куда бы ни попадали враждующие между собой стороны, всё вокруг превращалось в руины. Столько колоний... Столько миров они уже погубили...       — Война между автоботами и десептиконами — дело кибертронцев. Аниматрос имеет полное право не вмешиваться в неё, — сухо возразил Вектор Прайм.       Он не сразу заметил, что его последователь пришёл в расстроенное расположение духа. Уловил только короткую вспышку раздражения, после того как произнёс последние слова. Именно тогда он полностью вынырнул из своих размышлений и переключил всё своё внимание на собеседника.       — Мегатрону налить на их право, он может втянуть их против воли, — не сдержанно бросил Оптимус, остановившись посреди коридора и повернувшись к одному из Первых Тринадцати.       Вся делегация трансформеров вместе с детьми тоже остановилась, пристально наблюдая за развернувшейся сейчас перед ними дискуссией. Все молчали.       — Эм, налить? — непонимающе переспросил Бад, переводя взгляд с одного Прайма на другого. — Трансформеры, что, могут писать?       Всё внимание команды, кроме детей, тут же переключилось на любопытного мальчишку. Даже Праймы растерянно отвлеклись друг от друга. Возникла неловкая пауза.       — Эм... Нет, Бад, имеется ввиду испачкаться окислившимся загрязнённым ржавчиной энергоном, который содержится в давно дезакти... мёртвых телах трансформеров, — быстро выкрутился Лихач, выпалив первое, что пришло в процессор.       — Фууу... — скривившись, брезгливо протянул Бад.       Лори и Коби лишь поморщились. Жидкость в телах мёртвых — это явно что-то противное и ужасное. Тем более у трансформеров. Праймы переглянулись.       — Хочешь это обсудить? — спросил Вектор Прайм, делая шаг вперёд.       — Хочу, — заявил Оптимус, возобновляя путь.       И теперь они здесь, в переговорном отсеке. Сидят друг напротив друга и обсуждают вопрос выбора в период активной фазы военного конфликта.       Хранитель времени и пространства судил об этой сложной теме со своей колокольни: сквозь призму собственного опыта ведения боевых действий в древности, воспоминания о которых несколько стёрлись, и личного наблюдения из-за завесы времён за конфликтами, коих насчитывалось не мало, но воспоминания о них также были не первой свежести. Лидер автоботов тоже судил со своей колокольни: сквозь призму своего колоссального опыта в этом паршивом деле, воспоминания о котором он с радостью бы стёр к шлакову Юникрону в порт! Выкинуть их из процессора. Заархивировать и забросить их в самый тёмный уголок памяти. Но в силу незавершённости военного конфликта он не мог этого сделать. Эх, а жаль.       — Хочешь сказать, что все колонии были вовлечены в межфракционный конфликт? — задал очевидный вопрос Вектор Прайм, после полуциклового обсуждения смысла выбора и его наличия в любых, даже самых безвыходных ситуациях.       Он-то хоть и смутно, но помнил, сколько много планет, их спутников и астероидов в своё время были заселены участниками проектов по развитию кибертронских наук, исследованию космического пространства и созданию межвидовых связей. И это ещё в древние времена! А сколько ещё колоний могло возникнуть после того, как Первые ушли с главенствующей роли? Тут можно только предполагать.       — Не все, — коротко ответил Оптимус, подперев шлем манипулятором.       — Значит, кому-то удалось сохранить нейтралитет, — логично заключил хранитель времени и пространства, копируя позу собрата.       — Нет, — скучающим тоном произнёс лидер автоботов, лениво клацая кончиками пальцев по металлической поверхности узкой полки-стола. — Мегатрон, просто не знает об их существовании.       — В смысле? — искренне удивился Вектор Прайм, оторвав шлем от манипулятора.       Как можно не знать о существовании колоний, которые создавались ворнами? Кибертрон специально развивался в направлении расширения колонизации по всей Вселенной. Ибо только там, за пределами родной планеты трансформерам удавалось находить множество других и порой самых неожиданных источников энергии. Именно там, за пределами Галактики были неизведанные просторы для развития и совершенствования. Всех их, детей Праймуса тянуло к далёким звёздам. Каждый зажжённый с самого бэтства мечтал покорять бесконечные просторы космоса. Это рвение... Праймус вкладывал его в каждую искорку. Оно не могло исчезнуть бесследно. Кибертронцы не могли потерять связь со всеми колониями.       Оптимус шумно провентилировался, перестав барабанить пальцами по столу. Нить внутри мягко всколыхнулась, резко вздёрнувшись. Неприятные воспоминания — догадался хранитель времени, опуская манипулятор на стол, и приготовился внимательно слушать.       — Когда мы покидали Кибертрон, нам пришлось сдать позиции в Айяконе, — нехотя начал лидер автоботов, опустив взгляд на свою ладонь. — Полностью эвакуировать Архив не представлялось возможным, но и оставлять его десептиконам нам было категорически нельзя. Времени оставалось мало, а решать нужно было быстро.       Опустив второй манипулятор, и сцепив собственные пальцы, он шумно провентилировался.       — Оптимус, — насторожено отозвался Вектор Прайм, предполагая, что могло стать с содержимым архива. — Что ты наделал?       Да, с Альфа Трионом у него складывались сугубо деловые отношения после того, как у них в своё время не получилось выстроить более крепкие межличностные связи. Но Архив... Это же дело всей его жизни! Хранитель истории так трепетно собирал информацию. Каждую крупицу, каждый мелкий, но очень важный факт. Он записывал всё. Анализировал, перезаписывал, формировал компактный электронный носитель, сортировал... Ворны трудной кропотливой работы! И что теперь? Что теперь?!       — Я постарался сохранить самую ценную информацию, — не поднимая взгляда, честно ответил Оптимус. — Малую часть мы смогли эвакуировать.       — Те датапады в твоей кварте... — догадался хранитель времени и пространства, тоже сцепив пальцы перед собой на столе.       — Да, — подтвердил лидер автоботов, медленно подняв взгляд на фейсплейт собеседника, и встретился с пристальным вниманием алой оптики. — Ещё часть я смог запечатать редким древним шифром, которому обучил меня Альфа Трион, и все носители спрятал в комплексе Всеискры.       По связи прошелестело приятным удивлением, которое резко дополнилось одобрением. Оптимус прекрасно понимал, что Первые сделали многое для дальнейшего развития кибертронцев. И сообщать сейчас одному из них, что все их труды были отправлены Юникрону в порт, ему не очень-то хотелось. Да, он сделал на тот момент всё, что мог, чтобы ценная информация не попала врагам и не была полностью утрачена. Но он знал, что этого было недостаточно. И при всём уважении к Альфа Триону, ему сейчас было очень некомфортно сообщать о своих беспощадных действиях его брату.       — А что с остальным? — уловив настрой лидера автоботов, осторожно спросил Вектор Прайм.       — Уничтожена, — потушив оптику и опустив шлем, нехотя и с великим сожалением ответил Оптимус.       Повисла напряжённая пауза. По связи ярко резануло досадой, в которую плавно стала вплетаться печаль и... Оптимус активировал оптику и поднял взгляд на своего предшественника. По его холодному отстранённому выражению чуть приопущенного фейсплейта трудно было распознать его состояние. Однако нить, их связывающая, очень чётко об этом сообщала. Он даже никак не пытался это скрыть другими эмоциями, как это иногда бывало. ...чувство утраты. Лидер автоботов прекрасно знал, что его наставника, главного архивариуса уже давно нет актив. Знал, предположительно, где и когда тот погас. И тот факт, что труды всей его жизни были утрачены... Да, пусть часть из них сохранилась, но всё же...       Красный манипулятор сам собой потянулся к серым ладоням. Чёрные пальцы осторожно коснулись их, накрывая сверху в утешающем жесте. Вектор Прайм приподнял шлем, активируя оптику. Её ровный алый свет приковывал взгляд, и Оптимус не удержался, позволив себе на клик утонуть в глубине её сияния.       Нить плавно всколыхнулась, тихонечко смахивая возникшее наваждение. Он понял, что его жест поддержки был принят, ощутив тепло чуть развернувшихся электромагнитных полей. Пальцы под красным манипулятором расцепились. Одна ладонь, плавно вынырнув из-под низа, мягко накрыла чёрную сверху.       — Сведения о количестве колоний и их местоположении утрачены окончательно, — тихо произнёс Оптимус, осторожно продолжая поднятую тему. — Только так их можно было спасти от разорения десептиконами.       — Обрезать все концы и забыть об их существовании... — понимающе почти шёпотом изрёк хранитель времени и пространства.       — Но многим из них всё же не повезло, — констатировал факт лидер автоботов, вспомнив ужасающие кадры разграбленных пустынных руин.       — Неужели не было других вариантов? — с затаённой мизерной надеждой поинтересовался Вектор Прайм, всколыхнув тонким чувством их связь.       — Был, — сухо ответил Оптимус, медленно перевернув свою ладонь в плену тёплых серых пальцев. — Сдаться.       — Это не вариант, — фыркнув воздухозаборниками, отмахнулся один из Первых Тринадцати, высвобождая свой манипулятор из-под самого низа.       — Согласен, — коротко произнёс младший Прайм, проследив краем оптики траекторию движения выскользнувшего манипулятора, который замер совсем рядом.       — Но у Аниматроса же есть возможность выбора? — с более или менее твёрдой надеждой спросил хранитель времени, позволяя переплестись чёрным пальцам с его.       — Есть, — уверенно ответил лидер автоботов, поглаживая большим пальцем серый запястный шарнир. — Целых два варианта.       — Я не об этом, — отмахнулся Вектор Прайм, глубоко провентилировавшись. — Кнут — сильный лидер. При всём своём желании он способен отстоять нейтралитет своей планеты. К тому же...       — К тому же его больше привлекают десептиконы, — отстранённо прервал его Оптимус, накрыв серую ладонь на своей чёрной вторым манипулятором.       Он внимательно смотрел на предшественника, нежно поглаживая его зажатую кисть. Вновь шум его глубокой вентиляции. Пальцы легонько дрогнули, стоило лишь пустить по ним слабый-слабый едва ощутимый ток.       — Не сказал бы, что... — начал Вектор Прайм, но резко прервался, опустив взгляд на их ладони. — Что ты делаешь?       Ток он всё же уловил чувствительными сенсорами на своём манипуляторе. Но убирать его он явно не спешил, ибо нить всколыхнулась слабой игривой заинтересованностью, что лишь подтверждало ответное желание продолжить.       — А ты как думаешь? — как ни в чём не бывало, произнёс лидер автоботов.       Уже в открытую приподняв над столом их манипуляторы, он на мгновение залюбовался контрастным видом. Красивая серая кисть с плавными линиями и округлыми формами на фоне угловато-квадратных чёрных. Их так и хотелось приласкать, помассировать, попробовать на вкус. Да, именно так. Поднести к губам, оставить лёгкий поцелуй, провести глоссой по стыкам. Шлак. Если так дальше пойдёт, то он скоро начнёт фонить на них. Прям, как смущённый неопытный юнлинг, который подтекает при просмотре в тайне ото всех холо-кристаллов с развлекательными интерфейс-материалами для мехов постарше.       Всколыхнув их связь игривыми импульсами, Оптимус плавными нежными движениями провёл большими пальцами по внешней стороне серой ладони. Остальными же пальцами он зажал её сильнее и пустил продолжительный сладкий разряд, сбивая вентцикл собрата. Раздалось шумное стравливание отработанного воздуха из систем, чем-то отдалённо похожее на тихий беззвучных стон.       — Соблазнить меня решил? — хрипловатым полушёпотом проворковал Вектор Прайм.       Его оптика... Яркая алая оптика неотрывно была прикована к их ладоням. Эти простые манипуляции его завораживали. Так сильно завораживали, что Первородная искра сжалась в сладком томлении в своём ложементе, стоило только лидеру автоботов поднести его кисть к синим губам. Он высунул кончик глоссы и коснулся серых пальцев. Провёл легонько по фаланговым стыкам. Сбросил слабый-слабый разряд, вызвав ещё один тихий полувыдох-полустон.       Оптимус приподнял взгляд на фейсплейт предшественника и сам едва не застонал от одного только представшего его взору вида. Всё ещё серьёзное выражение лицевой сильно контрастировало с ярким сиянием оптики с немного участившейся тактовой частотой мерцания. Это было великолепно. Настолько прекрасно, что лидер автоботов сам не уловил того момента, когда вобрал два серых пальца в топливоприёмник.       — Угу, — промычал он, сжимая губными пластинами погруженные наполовину пальцы, добавляя стимулирующей вибрации.       По связи вспыхнула волна удовольствия. Вентцикл, споткнувшись, заработал в более форсированном режиме, а красная оптика, погаснув на пару нанокликов, вновь вспыхнула своим невозможным сиянием. Хранитель времени и пространства шумно сглотнул выступивший антифриз, позволяя расползтись собственному фону по отсеку.       — Паршивец, — весело фыркнул он, когда Оптимус, вобрав оба пальца до основания, пустил глоссой серию разрядов.       Тихо, едва слышно простонав, Вектор Прайм медленно поддался вперёд. Кончики его пальцев щекотнули нёбную пластину ответным слабым разрядом, сорвав у лидера автоботов короткое приглушённое мычание. Они зацепились за верхнюю дентапластину и плавно, аккуратно потянули на себя синий шлем.       Поддавшись движению, младший Прайм бросил короткий взгляд на мелькнувший между серых губных пластин кончик глоссы. Когда в следующий наноклик он вновь поднял его на яркие огоньки алой оптики, то снова в ней утонул. Она, помутневшая от возбуждения, излучающая нежную страсть, манила. Звала сгинуть в её глубинах. Подчиняла. И сопротивляться было бесполезно.       Пальцы, перепачканные скользким антифризом, легко покинули топливоприёмник. Одно движение, одно мгновение и серые губы накрывают его синие. Лёгкое движение. Плавное касание. Иллюзия остановившегося времени. Это чувство... Трепет, по отношению к происходящему моменту. Нежность и тепло, которое хотелось подарить ему. Ему, одному из Первых Тринадцати. Казалось, этот миг будет настолько длинным, что будет сравним с вечностью. Как тогда... Тогда, когда он впервые коснулся этих сладких, невыносимо прекрасных губ. Прямо здесь, на этом же самом месте ровно тринадцать орнов назад. Целая ротация, как они перешагнули грань, возвращаться к которой никому из них абсолютно не хотелось.       И сейчас они снова слились в нежном поцелуе. Только на этот раз Оптимус получал ответ. Вернее это он отвечает. Ведь это он же сейчас спровоцировал предшественника.       Первородная искра мягко вспыхнула в тёплом чувстве. Лидер автоботов ощутил это, как и яркое желание убрать препятствие между ими корпусами. Стол ужасно мешал их близости — с этим он согласен полностью. Но они почему-то не спешили его покидать.       Юркая глосса ласково прошлась по синей губной пластине, с тонким намёком впустить её. И те приглашающе распахнулись. Поцелуй из целомудренного плавно перетёк в глубокий и страстный.       Белый манипулятор потянулся вверх к синему шлему. Серая ладонь нежно огладила пластины возле аудиодатчика и скользнула ниже, пройдясь ещё влажными пальцами по шейной проводке. Оптимус застонал.       Не разрывая контакта, они оба медленно встали и попытались в таком неудобном положении выбраться из-за стола, но не получилось. Они прервались на полклика, чтобы обойти этот шлаков стол, да чтоб он сломался, и, став друг напротив друга, застыли в считанных долях расстояния. Грудная броня ритмично вздымалась, что у одного, что у другого. Линзы возбуждённо мерцали. Оба чётко ощущали желание друг друга, но сближаться не торопились — любовались.       Лидер автоботов только-только разомкнул губы, чтобы окликнуть предшественника, но тот прервал его. И не так, как бывало раньше посреди титула. Даже имя его произнести не дал. Оборвал на первом слоге. Он резко шагнул вперёд, тут же заворачивая в собственные электромагнитные поля, и прильнул в новом более напористом поцелуе.       Оптимус застонал, отступая на шаг назад. Потом ещё на шаг, позволяя прижать себя к стене. Пластинки спинной брони тихо звянькнули о металлическую поверхность, и он позволил себе растаять в процессоросносной ласке, что ему сейчас так щедро дарили.       Манипуляторы сами против воли потянулись по уже знакомому маршруту: боковая брюшная броня, пластины на внешней стороне бедра, боковая спинная, стойки... Каждый дюйм пройдённый касанием чёрных пальцев сопровождался лёгкими разрядами, провоцируя мелкую дрожь бело-розового корпуса. В ответ его касались чуткие серые ладони, не упуская ни единый стык без внимания. Оптимус льнул к собрату, подставлялся под ласку, чуть встопорщивал броню, позволяя шаловливым пальцам проникать глубже и щекотать там. Он плавился в умелых манипуляторах и уже ощущал, как увлажнились внутри порты, когда тёплая ладонь мягко легла на синий паховый щиток. Она чувственно потёрлась об него, пустив дразнящий разряд. Лидер автоботов тихо застонал в поцелуй, и Вектор Прайм чуть отстранился от него, в следующий наноклик прижавшись шлем к шлему.       Раздалась серия знакомых щелчков. Спутать их с чем-то было абсолютно невозможно. Этот звук был уникален по своей природе, по крайней мере, Оптимус был в этом уверен. Ибо он узнал бы его из тысячи.       Внутри зародилось сладкое тёплое чувство, лёгкой волной прошедшее от самых глубин искры и до тонкой нити связи. В ответ пришёл мягкий импульс блаженства — хранитель времени и пространства учуял его эмоциональное состояние. Он плавно скользнул ладонью, по красному манипулятору от локтевого шарнира до запястного, и мягко отстранив его от себя, направил вниз. Нить зазвенела тонкой трелью предвкушения. Чёрные пальцы, шевельнувшись, задели окантовку приёмного порта. Влажно.       — Я уже полностью готов, — томно прошептал Вектор Прайм, игриво ткнувшись фейсплейтом, сталкивая их носовые выступы.       Лидер автоботов, шумно стравив воздух на влажные губные пластины предшественника, осторожно обвёл подтекающий смазкой вход и медленно ввёл два пальца во внутрь. Неглубоко, но достаточно жарко. Его сводила с процессора интимность момента, кидало в жар от открытости слов, от смеси их совместных чувств. Это невыносимо.       — Я хотел бы... — таким же тихим шёпотом начал младший Прайм, но неуверенно замолк.       Его чёрные пальцы, аккуратно покинув порт, скользнули выше. Они мягко ткнулись в заглушку ячейки, где прятался стержень коннектора, смазав её влагой. По связи потянуло желанием и слабой неуверенностью.       — Быть сегодня принимающим? — тихо уточнил хранитель времени и пространства.       Оптимус, неосознанно облизнув собственные губные пластины, легонько мотнул шлемом.       — Нет, попробовать его на вкус, — едва слышно, почти одними губами произнёс он. — Но я не умею.       Так искренне... Смущённо. Он очертил контур заглушки и, погладив её серединку, замер. Его затопило кисловатое сожаление. Смущение, сожаление, желание. Последнее перевешивало всё, порождая ростки решительности. Праймус Всемогущий! С каждым нанокликом его уверенность крепла. Ещё немного и он будет готов пасть перед одним из Первых на колени, предлагая то, что ещё ни разу никому не делал. При этом имея только размытые представления о том, как правильно это делается. И лишь тающие крупицы сомнения, которые создаёт отсутствие опыта, удерживали его в вертикальном состоянии.       Вектор Прайм чувствовал внутреннюю борьбу собрата. Понимал, прекрасно понимал одолевающие его противоречия. Чуть отстранившись от синего шлема, он прильнул в крепких объятиях к последователю и, склонившись к его аудиодатчику, почти прижался к нему губами.       — Активируй свой, я научу, — нежно шепнул он, добавляя в звучание собственного голоса хрипловатые нотки.       Оптимус едва не перегрузился от прозвучавшего предложения. Его вентцикл, дав сбой в подаче воздуха, замер. Температура и так уже разгорячённых внутренних систем плавно поползла вверх. Корпус бросило в мелкую дрожь. Он попытался её сдержать, но не смог. Искра вспыхнула запутанным клубком чувств. Неверие, желание, удивление, восторг... Резкий прилив возбуждения. Он быстро активировал видеозахват и тут же обнаружил, что перед взором всё плывёт. Эмоциям было тесно в грудном отсеке, они давили на процессор, стремясь разорвать на части весь корпус. Оптимус, пожираемый чувствами, обессилено уткнулся фейсплейтом в переплетения шейных проводов предшественника.       Паховый щиток, тихо щёлкнув, разъехался в стороны, обнажая интерфейс-систему. Выдвинулся стержень, который быстро обвили провода, что моментально скрылись за мелкими сегментами поверхностной брони. Серая ладонь тут же мягко накрыла сформировавшийся коннектор.       — Запоминай, — шепнул хранитель времени и пространства напоследок и мягко отстранился.       Внимательно глядя в яркую жёлтую оптику, он медленно стал опускаться вниз. Негромкий звук соприкосновения коленного шарнира о металлический пол раздался в полнейшей тишине. Лидер автоботов судорожно вобрал в системы воздуха. Его искра пустилась вскачь, отбивая бешенный ритм. В аудиодатчиках запульсировал набат. Один из Первых Тринадцати Праймов стоит перед ним на коленях... Это ощущалось чем-то неправильным, нереальным. Ведь всё должно быть наоборот. Это он, Оптимус, должен смотреть на Первого снизу вверх, преклонённый пред ним. А вовсе не так...       Первым порывом было последовать за ним вниз, но стоило лишь коленным шарнирам дрогнуть, как его остановили. Серая ладонь легла на брюшную броню, чуть надавливая. Оптимус замер, повинуясь жесту, приказывающему оставаться в вертикальном положении. К глубокому чувству неправильности тут же добавилось другое, противоположное. Волнительность момента вспыхнув сладким огоньком, быстро притеснила всё остальное, позволяя томительному желанию окатить весь красно-синий корпус.       Целый клик оптика в оптику. Младший Прайм тонул в красном возбуждённо мерцающем сиянии, пока взгляд предшественника не опустился к его зажатому в серой ладони оборудованию. Он пару раз провёл манипулятором вверх вниз, дразня выглядывающие из-под стыков тонкие усики штекеров. Огладил навершие большим пальцем, приласкав смазочновыводящее отверстие, и поддался вперёд. Наружу вынырнул влажный кончик глоссы, коснувшись мини-впадинки наконечника.       У Оптимуса зарябило в оптике от такого простого действия. Он на миг запрокинул шлем, почувствовав, как дрожит собственный корпус. Однако в следующее мгновение он неверяще опустил взгляд вниз. Серые губы, несильно широко распахнувшись, сомкнулись на самом кончике навершия. Шшшлааак! Глосса внутри шустро заскользила вокруг, активно стимулируя чувствительные датчики. И лидер автоботов не сдержался. С синих губ сорвался тихий стон удовольствия.       Это в совокупности с бурей эмоций, что транслировала их связь, видимо, польстило хранителю времени. Он стал медленно совершать возвратно-поступательные движения шлемом. С каждым новым таким действием он принимал в себя всё больше и больше. Дюйм за дюймом.       Оптимус смотрел вниз и не мог оторвать оптики от такого зрелища. Нежные монотонные движения... Медленно его коннектор исчезал в тёплом влажном плену топливоприёмника и вновь оттуда появлялся. Безумно медленно и оттого ему было невероятно захватывающе наблюдать. Смотреть и смотреть. Как под гипнозом, невозможно было отвести взгляд.       Вектор Прайм вскоре стал принимать оборудование собрата вплоть до основания, вводя его себе чуть глубже по форсунке. Он плавно, нежно, не спеша ласкал, щекоча многочисленные усики штекеров... срывая тихие стоны.       Когда в ход были пущены малые разряды, Оптимус вскинулся всем корпусом в попытке выгнуться. Легонько стукнувшись шлемом об стену, он в беспамятстве дёрнул тазовой секцией вперёд, оцарапав основание форсунки. Хранитель времени и пространства возмущённо замычал с коннектором в топливоприёмнике. Вибрация его голоса дополнительно простимулировала чуткие раздразнённые датчики интерфейс-оборудования, и лидер автоботов вновь застонал.       Плавные медленные движения, лёгкие, временами усиливающиеся, разряды тока, тихие стоны. Вектор Прайм, старательно лаская собрата, перехватил его за тазовую секцию с двух сторон, прижав бампером к стене, чтобы больше не дёргался. Тот тут же накрыл его серые ладони своими, чуть сжимая на пике удовольствия. В ответ один из Первых Тринадцати чуть сменил угол ввода коннектора в свой топливоприёмник и поднял вверх взгляд. Жёлтая оптика, лихорадочно мерцая, неотрывно смотрела на него помутневшим взглядом. По связи транслировалась пьянящая смесь из сильнейшего удовольствия, трепета и восторга. Было видно, что такая позиция сводила Оптимуса с процессора, заставляя слетать его с болтиков, тихо постанывать и сжимать серые ладони.       Хранитель времени и пространства сделав последние пару движений туда-обратно, пустив пару разрядов и напоследок приласкав глоссой сочащийся смазкой наконечник, выпустил коннектор из топливоприёмника на свободу. Он снова поднял взгляд вверх, встречаясь с возбуждённо мерцающей жёлтой оптикой.       — Запомнил? — хрипло, срываясь на привычное древнее произношение некоторых звуков, спросил Вектор Прайм.       — Что запомнил? — с короткой заминкой непонимающе переспросил Оптимус.       Хранитель времени и пространства пристально всмотрелся в фейсплейт последователя. Что-то с ним было не то. Не как обычно. Шлем чуть сдвигался в сторону, будто его взгляд... И оптика мерцает слишком быстро, как при... Но от сюда не разглядеть. Слишком далеко. Он поднялся с колен и приблизился фейсплейт к фейсплейту. Синий шлем отклонился сильнее, вентцикл частый-частый рваный поверхностный, а взгляд расфокусирован и направлен куда-то в пустоту.       — Ну-ка, Оптимус, посмотри на меня, — обхватив синий шлем с двух сторон, мягко прошептал Вектор Прайм.       Лидер автоботов медленно подчинился, позволяя предшественнику внимательнее всмотреться в его линзы. Так и есть. Плавающий наэнергоненый взгляд, чересчур учащённая тактовая частота мерцания, сбитая вентиляция и... Горячо. ...достаточно разогретый корпус. Однако температура его не достигала критической отметки. Всё говорило только об одном.       — Ох, да у тебя процессор поплыл, — весело озвучил Вектор Прайм, позволяя партнёру прильнуть к нему.       — Да? — отстранённо шепнул Оптимус и, погасив оптику, прижался к манящим губам.       Собственный вкус на них дурманил процессор ещё сильнее. Он провёл глоссой по нижней пластине, и мягко толкнулся вовнутрь. Те приглашающе разомкнулись. Глосса нырнула в топливоприёмник и стала активно там хозяйничать: шустро скользила по всем поверхностям, слизывала следы смазки, переплеталась с глоссой предшественника и сбрасывала редкие разряды. Хранитель времени застонал от такого напора и медленно отступил на шаг назад, утягивая за собой собрата. Тот беспрекословно последовал за ним. Его манипуляторы расположились сразу на двух стойках и тоже с ярым напором стали уделять им внимание.       Ещё один шаг. Разряды, задушенный поцелуем стон. Снова шаг и ещё два маленьких. До упора. Вектор Прайм, опёршись ногой на полку-сидение, взобрался бампером на стол. Лидер автоботов, не прерывая контакта их губ, потянулся следом. Его манипуляторы соскользнули со стоек по талии и замерли на разведённых бёдрах. Он оторвался лишь на миг, чтобы пронаблюдать, как на полклика в чистом блаженстве погаснет алая возбуждённо мерцающая оптика, когда коннектор войдёт в ждущий истекающий смазкой порт.       Толчок. Один, другой, третий. Тихий стон, короткий поцелуй, разряд. Снова движение... Процессор и впрямь плывёт. Оптика даёт сбои, выводя на внутренний экран только один чёткий элемент — корпус напротив. Остальное будто исчезло, пропало, перестало существовать. Есть только он, один из Первых Тринадцати и собственный вкус на его губах. Больше ничего. Ничего вокруг не существует. Только они, они двое. Их взаимная ласка, укусы электричества, тихие стоны — всё, что осталось существовать.       Они уже были почти на грани. Чувствовали, что осталось совсем чуть-чуть. Совсем немного и... Вектор Прайм в какой-то момент откинулся назад, опираясь на отставленный в сторону оружейный модуль. Оптимус потянулся следом. Он только оторвался от желанных губ и перенёс вес на отставленные по обе стороны от бело-розового корпуса манипуляторы. Новый толчок. Скрип. Треск. Грохот. Хранитель времени и пространства вскрикнул от неожиданности и почему-то оказался полностью в горизонтальном положении. Оптимус так и не понял почему. По связи пришёл странный сигнал. Непонятный. Неподдающийся сейчас пониманию поплывшим процессором. Ещё толчок, разряд и... Корпус под ним, задрожав, резко замер, ужалив сильным током коннектор. Финальную вспышку чужого удовольствия, как и последовавшего за ним собственного, он хорошо распознал. Красная оптика, коротко мигнув, погасла — это было последнее, что лидер автоботов зафиксировал перед тем, как его поглотила темнота. ***       — Так всё-таки, что же здесь произошло? — спросил Фугас, осматривая отколотую и слегка измятую металлическую пластину, которая ещё совсем недавно была полкой-столом в звукоизолированном отсеке.       Оба Прайма многозначительно переглянулись. С тех пор, как они пришли в себя и обнаружили, что натворили, прошло всего-то полцикла. За это время они успели многое: привести себя в надлежащий вид, избавиться почти от всех улик своей сегодняшней шалости, ещё раз обсудить вероятность сохранения нейтралитета Аниматроса и пригласить в отсек Фугаса. Для починки стола. Он ведь специалист по таким вопросам. Правда, вслед за ним увязался ещё Истребитель, а по пути в переговорный отсек к ним присоединились Лихач с Оверрайд... В итоге на месте преступления собралась целая толпа "понятых". А вот, что сказать о причинах сего бедствия, никто из Праймов так и не подумал.       Говорить правду, никому из них не хотелось. Это всё-таки их личное дело, и никого из автоботов оно не касалось. С другой стороны... Это ведь команда автоботов, их маленький круг подчинённых, которые уже давно стали близки друг с другом. Почти, что семья. И нагло врать им было бы бесчестием.       — Эм, мы серьёзно поспорили, — неохотно признался Оптимус, решивший честно сказать половину правды и умолчать пикантные моменты.       Фугас бросил на них странный взгляд. В нём читалось сомнение вперемешку с покорностью принятия информации. Конечно, он этого не скажет, но озвученная версия поломки стола ему казалась глупой. Да, Праймы любили спорить — это знал каждый автобот. Но в пылу дискуссии сломать стол?.. Бред. Хотя кого это волнует? Его дело починить, а не причины выяснять. Он не следователь и не детектив, чтобы подобным заниматься. Поспорили, так поспорили. Ладно. Фугас лишь шумно провентилировался и достал инструменты, приготовившись немедленно приступить к работе.       Остальные любопытные мехи молча наблюдали за ситуацией из-за распахнутой двери. Кто-то из них неловко переступил с ноги на ногу.       — Оптимус, скажи им уже всё, как есть! — не выдержав, обратился к собрату Вектор Прайм и, окинув хмурым взглядом присутствующих, заявил. — Мы подрались.       Повисла звонкая тишина. Три пары недоумённой оптики и один удивлённый визор уставились на хранителя времени. От Оптимуса по связи тоже пахнуло непониманием. Однако его быстрый взгляд, брошенный на него искоса, походил больше на виноватый. Внешняя реакция командира была воспринята автоботами за чистую монету, поэтому они быстро приняли эту шокирующую весть за правду.       — Да ладно! — поражённо прошептал Лихач, заглядывая в проём из коридора.       — Никто не пострадал? — тихо с лёгким беспокойством спросил Истребитель, перешагнув порог в отсек.       — Нет, — ответил лидер автоботов, повернувшись к своему заместителю. — Кроме стола пострадавших нет, — однако в следующий наноклик, будто что-то вспомнив, добавил. — Почти.       Нить мягко звякнула чувством вины. Вектор Прайм бросил на него хмурый взгляд. Он уже понял, о чём тот подумал и, незаметно нырнув манипулятором в сабспейс, вынул из него знакомую вещичку.       — Будь добр, пожалуйста, — холодно произнёс он, протягивая собрату маленькую коробочку.       Оптимус принял её из серых ладоней и, дождавшись, когда предшественник развернётся к нему оружейным модулем, откупорил крышку. Поломка стола в процессе интерфейса оставила несколько следов на благородном бело-розовом корпусе. Пару не слишком глубоких, но достаточно неприятных царапин. И сейчас, глядя на эти повреждения, лидер автоботов чувствовал за собой вину. Если бы он не перенёс весь свой вес на этот шлаков стол... Если бы они поменяли позицию... Если бы... Да, что уж говорить? Он не хотел причинять дорогому искре меху боль. Пусть даже случайно и не большую.       — Прости, — тихо прошептал младший Прайм, аккуратно нанося нанитный гель на борозды царапин.       Автоботы уже стали терять интерес к происходящему в отсеке. Им достаточно дали понять, что в пылу спора оба меха перешли на кулаки и в итоге Оптимус сломал Вектором Праймом стол. Об этом ясно говорили безобразные царапины на оружейном модуле одного и виноватое извинение за своё поведение другого. Хотя это в процессоре плохо укладывалось: Праймы подрались!       — Прощаю, — так же тихо шепнул хранитель времени и пространства.       По связи разлилось приятное тепло, а электромагнитные поля, мягко развернувшись, приласкали корпус лидера автоботов. Это было лучшим подтверждением его прощения.

***

      С сегодняшнего орна тема использования протокола влияния в процессе соединения была напрочь забыта. Ибо, о чём бы там Оптимус не договорился с Мегальвом, это явно пошло ему на пользу. Ведь уровень напряжения корпуса вновь стал стабильным. В этом Вектор Прайм убедился сегодня лично.