Жизненные вопросы

      — Всё, Оптимус, — объявил автоботский медик, отступив на шаг назад от красно-синего корпуса, сидящего сейчас в медицинском кресле. — Повреждения я устранил, пробитые прокладки поменял, восстановитель залил. Тебе осталось только очистить кэш ошибок. Дефрагментация сделает это в процессе глубокой перезарядки. Не рекомендую её откладывать, иначе сам знаешь...       Бело-синий автобот флегматично стал складывать свои инструменты в небольшую коробочку со специальными выемками для каждого из них и, повернувшись к своему сегодняшнему пациенту, вяло повёл плечами. Да, лидер автоботов знал, как барахлят системы при не отчищенном кэше. Причём начинается всё совершенно незаметно, потом становится всё хуже и хуже: от маленького замедления наведения прицела до сбоя боевых протоколов. Казалось бы, какая ничтожная процедура, мелочь, не стоящая внимания, которой можно и пренебречь, а вырастает в такую проблему.       — Спасибо, Паникёр, — кивнув своему подчинённому, поблагодарил он.       Нарушать рекомендации медика не входило в его планы. В своё время Рэтчет основательно привил тогда ещё Ориону Паксу, что с врачами вредничать не стоит. Тот урок он, конечно, усвоил, но рекомендациям следовал не всегда. Хотя честно старался выполнять их.       — Да не за что, командир, — ответил ему Паникёр, разложив всё по своим местам и закрыв коробочку с инструментами.       Оптимус снова ему кивнул и, поднявшись с кресла, покинул медотсек.

***

      Уже подходил к концу текущий орн. Каждый автобот должен был уйти в состояние оффлайн, необходимое для стабильного функционирования процессора. Должны будут, но не факт, что все это сделают. Ситуация явно выходила из-под контроля: тьма земных десептиконов заполонила мирное небо Земли. Они рыщут и рыщут по всей планете в поисках Кибер-ключа. Тщательно сканируют местность, заглядывают в каждый закуток, в каждую трещинку... Ресурсов для отслеживания всех их действий категорически не хватало, а единственная попытка остановить их с треском провалилась. Использование связи становилось недоступным из-за угрозы обнаружения базы — десептиконы не только шерстят всю поверхность планеты, но и прощупывают весь диапазон радиоволн. Малейшая попытка связаться с базой, и Старскрим уже будет здесь, на секретной базе автоботов.       И вершиной всех этих бедствий стало исчезновение детей с миниконами. Оптимус переживал за детей, что они могли попасть в большую беду. Вектор Прайм волновался за миниконов. Те любили поребячиться и с лёгкостью могли влипнуть в передрягу вместе с детьми. И пока первый пребывал в медотсеке, второй, подключившись к людским сетям, попытался отыскать пропавших. Именно за этим делом его и нашёл лидер автоботов в своём рабочем отсеке. Уставшим, но упрямо желающим отыскать своих подопечных. Они вместе постарались найти пропавших членов команды, подключившись к системам спецслужб и секретным базам правительства. Однако результатов это не дало. Дети и миниконы не проходили ни по одному особому делу.       В личный отсек хранителя времени они пришли в гнетущей тишине. Оба чувствовали волнение, оба переживали, у обоих на искре было неспокойно и оба это знали. Чувствовали. Это немного угнетало, но и приносило небольшое облегчение от осознания того, что каждый понимает состояние ближнего. Это грело искру.       Оптимус устроился на платформе, отвернувшись фейсплейтом к стене, и с удовлетворением ощутил, как к нему прижались сзади и крепко обняли. Тепло родного корпуса, слабые колебания его электромагнитных полей, шелест тёплого отработанного воздуха, стравливаемого куда-то в затылочную часть шлема — всё это успокаивало. Однако умиротворения, необходимого для ухода в глубокий оффлайн, не приносило. Мешало волнение за детей и миниконов. За последние полцикла его пару раз выкидывало в состояние ожидания, но полностью отключиться для запуска дефрагментации так и не получалось.       В очередной раз, включив оптику, он шумно провентилировался и осторожно, чтобы не потревожить предшественника, развернулся к нему фейсплейтом. Устроившись поудобнее в его объятиях, он мягко уткнулся носовым выступом тому в грудную броню.       — Не можешь уйти оффлайн? — очень тихо, будто их могут подслушать, спросил Вектор Прайм.       — Ты, видимо, тоже, — так же шёпотом озвучил очевидное лидер автоботов.       Он-то думал, что тот уже давно оффлайн и видит сотые симуляции. А как, оказалось, нет.       — Волнуюсь за миниконов и детей, — снова прошептали над синим шлемом.       — И я, — отозвался Оптимус и, чуть отстранившись, поднял взгляд на фейсплейт собрата.       Тот смотрел на него в полумраке отсека своей прекрасной алой оптикой, и в ней снова хотелось тонуть. Нырнуть всем корпусом, искрой, процессором в это невероятное сияние и опуститься на самое дно. Остаться там навсегда.       Кто из них первым потянулся, не понять. Просто в одно плавное движение их губы нежно соприкоснулись. Поцелуй был целомудренный, лёгкий, поверхностный. Никто из них не думал его углублять. Всего-то скольжение губных пластин, осторожно зажимающих друг друга между собой в незатейливой ласке.       Серая ладонь аккуратно коснулась антеннки и, помассировав её, пустила слабый ток. Оптимус, тихо застонав, прервал их контакт. Ему хотелось ещё. Хотелось больше ласки, глубже поцелуи и в ответ отдать всего себя. Снова. Связь мягко колыхалась в ответном желании, но кое-что останавливало.       — Мне ещё запрещена чрезмерная нагрузка, — с сожалением прошептал он, скользнув по белой грудной секции вниз, по талии и в сторону, к основанию стойки.       — А что разрешено? — тихо спросил хранитель времени и пространства, осторожно проводя пальцем по ребру антенны.       — Нужно запустить дефрагментацию, — нехотя ответил лидер автоботов, подставляясь под ласку.       Он очень не хотел сейчас прерываться. Манипулятор так и тянулся к стойке, чтобы помассировать, пустить ток, погладить... Но он упрямо держал его у основания, не поддаваясь желанию.       — Она запускается в глубоком оффлайне, — озвучил очевидное Вектор Прайм, тоже замерев в их обоюдных объятиях.       Даже ласкать антенну прекратил. Просто остановился на половине движения, будто чего-то ожидая.       — Знаю, но с такими переживаниями вряд ли получится в него уйти, — обречённо отозвался Оптимус, перекатившись на спину.       Недолго думая, старший Прайм, последовал за ним, устраивая шлем на красном плечевом блоке.       — Есть одна идея, — лениво начал он и замолк, ожидая реакции.       — Какая? — тут же заинтересовался лидер автоботов, переводя любопытный взгляд жёлтой оптики на фейсплейт предшественника.       — Перекрёстное подключение, — медленно протянул тот, перекинув манипулятор через грудной отсек последователя.       Он придвинулся ближе, заключив красно-синий корпус в крепкие объятия, и развернул собственные электромагнитные поля, настраивая их на лёгкие, приятные колебания.       — Это как? — недоумённо поинтересовался Оптимус, нырнув манипулятором под оружейный модуль и прижимая бело-розовый корпус в ответ.       — Замыкающее соединение систем, — ровно прошептал Вектор Прайм. — Характеризуется полным отсутствием контроля и быстрым вылетом в перезагрузку.       Повисла короткая пауза. Оптимус призадумался. Он многое знал о связях и типах подключения. О последнем узнал случайно, когда получил доступ к закрытым секциям архива. Близилась конференция по современным проблемам общества. И ему поступил заказ от одного из участника: нужна была информация по искрению мехов, вероятных причинах неудачного зажжения и последующих проблемах, влияющих на способность следующего поколения к самовоспроизводству. Тогда он неосторожно оступился с подвесной платформы и свалился с большой высоты. Ни один ценный датапад не пострадал, да и сам юный архивариус отделался парой вмятин на корпусе. Зато, когда он активировал оптику после жёсткого приземления, его внимание привлёк один интересный датапад. Старый, слегка потрёпанный, но с очень любопытным содержимым. "Всё об интерфейсе и не только" — гласило наименование анонимного сборника. Оптимус тогда проштудировал его от и до. И сейчас, вспоминая перечень поз и способов подключения из того сборника, он лишь покачал шлемом. Ни о чём подобном там не упоминалось.       — Ни разу не слышал о таком, — честно ответил он, отрицательно мотнув шлемом.       Связь тут же мягко всколыхнулась, транслируя лёгкую заинтересованность. Лидер автоботов, чуть приподняв шлем, перевёл любопытный взгляд на предшественника. Неужели он сейчас?..       — Если хочешь, можем попробовать? — тихо предложил Вектор Прайм, в ожидании глядя на собрата.       — Хочу, — едва уловимо прошептал в ответ Оптимус.       Одно короткое слово, тёплый отклик нити, завороженный взгляд оптика в оптику... Хранитель времени и пространства оторвавшись от красного плечевого блока, чуть привстал. Его манипулятор, скользнув по грудному отсеку, потянулся к синему шлему. Лидер автоботов прильнул к серой ладони, подставляясь под ласку. Чуткие пальцы огладили аудиодатчик, прошлись по боковой части шлема. Бело-розовый корпус, медленно сменив положение, навис сверху. Искра внутри радостно пустилась вскачь, всколыхнув их связь сладким импульсом томительного предвкушения. Серые губы дрогнули в проявлении слабого призрака улыбки. Однако Оптимус всё же ощутил то, что на долю наноклика отразилось на обычно сдержанном фейсплейте предшественника. Уловил и вновь потревожил тонкую нить ответными всполохами.       В какой миг их губы соприкоснулись, и кто потянулся первый, осталось за гранью их восприятия. Просто в одно мгновение они любовались друг другом, мягко сверкая оптикой и невесомо касаясь корпусов манипуляторами, а в следующее уже слились в нежном страстном поцелуе, сплетаясь глоссами.       Чёрные ладони сомкнулись на стойках; серые, нырнув под красные плечевые блоки, обхватили антенны. Лидер автоботов неосознанно чуть напрягся под тяжестью бело-розового корпуса и, дёрнув тазовой секцией, раздвинул ноги, позволяя собрату удобнее на нём устроиться. Тот воспользовался представленной возможностью и быстро занял предложенную позицию.       Связь зазвенела разбуженным желанием. Фон медленно потёк пробившимся ручейком нежной страсти, а температура корпуса плавно поползла вверх. Одновременный разряд сразу по двум антеннам сорвал тихий продолжительный стон с синих губ. Разорвав поцелуй, Оптимус, шумно вентилируясь, откинул шлем в сторону. Горячий отработанный воздух предшественника тут же опалил его шейную проводку. Влажная глосса прошлась вдоль кабелей, смачивая их, а после, пробравшись между ними, пустила сладкий разряд электричества.       Лидер автоботов, вновь застонав, неосознанно сжал розовые стойки, тоже пустив по ним ток. Ответное мычание, отдалось приятной вибрацией по чувствительной проводке, которая спровоцировала мелкую дрожь. Он переместил манипуляторы на спинные сегменты собрата, медленно огладил каждую и, просунув кончики пальцев в центральный стык, пустил серию коротких, но нестабильных по мощности разрядов.       Вектор Прайм, всхлипнув вентсистемой, мелко задрожал в объятиях последователя. Он, дав команду на открытие интерфейс-системы, чуть отстранился, чтобы удостовериться в эффективности своих ласк.       Заслышав знакомые щелчки, Оптимус тоже убрал свой паховый щиток. Его оптика мягко сияла возбуждением, учащённо мерцая. Вентцикл активно шуршал отработанным воздухом, а по связи пульсировала уже привычная смесь эмоций из желания, восхищения и трепета. Почему-то они провоцировали нежный отклик в Первородной искре.       — Помнишь, как впервые ко мне подключался? — тихо прошептал хранитель времени и пространства.       Он внимательно наблюдал за реакцией младшего Прайма: как тот на короткий миг пригасил оптику, явно вспоминая тот орн; как всколыхнул связь отголоском того смущения и нерешительности, что испытывал тогда; как вновь зажёг свои светлые сияющие возбуждением линзы и опустил их на наноклик вниз, на белую грудную броню; как, шумно сглотнув выступивший антифриз, медленно кивнул, вновь поднимая взгляд на фейсплейт предшественника. Нить всколыхнулась в ответ. Лишь короткий сигнал к действиям. Кивок розового шлема.       Оптимус выпустил соединительные штекеры, что тут же, заизвивавшись, нырнули в приёмный порт. Вектор Прайм глубоко вобрал воздух в системы, почувствовав, как те, заскользив по влажным стенкам, заполнили мелкие разъёмы внутри.       — Не спеши с запуском подачи тока, — томно почти прошептал он, пропуская в звучание голоса хрипловатые нотки.       Лидер автоботов покорно подчинился. Он лишь повёл шлемом, толкнувшись антенной в серую ладонь, с лёгким намёком выпрашивая ласку. Улыбнувшись в ответ на этот бесхитростный жест, хранитель времени выполнил его невербальную просьбу. Пальцы мягко помассировали чувствительные выступы, отвлекая от развернувшихся действий внизу. Оптимус тихо охнул, вспыхнув оптикой в изумлении, когда почувствовал осторожное проникновение штекеров в свой порт. Он сильнее притянул к себе бело-розовый корпус, вцепившись пальцами в центральный спинной стык. Соединительные кабели, медленно покружив внутри, щекоча стенки, аккуратно подключились к мелким разъёмам.       — Сейчас всё случится быстро, — склонившись над синим аудиодатчиком, прошептал Вектор Прайм. — Запускаем одновременно. Давай!       Оптимус полностью подчинился команде и почти сразу же пожалел, что вообще согласился на этот эксперимент. Сначала он пустил ток, тут же получив моментальный откат. Контур быстро замкнулся, шпаря бесконтрольным потоком электричества. Первая волна удовольствия, прошившая весь корпус, резко сменила полярность. Перед оптикой вспыхнул обрывок давно позабытого воспоминания.       — ...Орион? — знакомый до глубины искры голос, с издевательской интонацией...       Бело-розовый корпус обессилено рухнул на него, сражённый силой устроенного ими замыкания. Раздался тихий стон. Прямо на аудиодатчик. И это стало последней каплей, что сорвала все предохранители, выпуская целый каскад обрывочных данных.       ...Серо-фиолетовый корпус, навалившийся сверху. Так тяжело, что невыносимо. Сил нет...       ...провода, что тянутся к нему. Они беспощадно жалят разъёмы...       — ...не сопротивляйся... — ласково, что тошно до сброса топлива...       ...яркое оранжевое сияние, пробивающееся из-за открывающихся створок...       — Отдай мне её! — зло прошипели в самый аудиодатчик...       Связь напряжённо всколыхнулась, и в следующий наноклик словно ураган по ней пролетела чистейшая паника. Красно-синий корпус, крупно задрожав, заметался под тяжестью одного из Первых Тринадцати.       Вектор Прайм тяжело попытался отстраниться, обескураженный неожиданной реакцией собрата. Он слегка приподнялся, не в состоянии контролировать быстро нарастающую мощность энергообмена, и перевёл обеспокоенный взгляд на метающийся из стороны в сторону синий шлем. Жёлтая оптика горела безумным яростно ярким сиянием, а манипуляторы на спинных сегментах сильно сжались, болезненно оцарапав края стыков.       — Оптимус, — взволновано позвал его хранитель времени, уже ощущая подступающую разрядку. — Оптимус!       Но тот, вздрагивая, будто в бреду, не отреагировал, ненарочно поставив ещё пару вмятин под оружейным модулем.       — Нет. Нет, не отдам! — тяжело прохрипел лидер автоботов, крупно задрожав и тихо вскрикнув.       Перезагрузка стремительно настигла обоих Праймов, пройдясь по их системам острыми жалящими разрядами, которые при любой иной ситуации были бы опьяняюще приятными. Но только не сейчас.

***

      Первым вышел онлайн Вектор Прайм. Его системы сладостно тянуло остаточными импульсами от короткого, но весьма бурного интерфейса. Он бы ещё немного полежал так, нежась в остаточном удовольствии, если бы не... Вспомнив последние клики перед вылетом оффлайн, он спешно активировал оптику. Корпус под ним, всё ещё учащённо вентилируясь, мирно перезагружался. Связь с ним была по-прежнему напряжена, но та уже не металась в слепой панике. Что послужило её причиной? Что спровоцировало её?       Хранитель времени и пространства осторожно отстранился от собрата. Он аккуратно попытался отсоединиться, чтобы не побеспокоить его, но получилось выполнить это только частично. Собственные штекеры, тихонечко покинув чужие разъёмы, выскользнули из порта, исчезнув в своих ячейках. А вот Оптимуса... Те без его воли покидать горячее остывающее нутро не собирались. Их можно было выдернуть принудительно, но тогда это причинит им обоим небольшой дискомфорт. А вот он уже мог... Шлак! Что же произошло с нынешним матриценосцем, что он так отреагировал?       Такое поведение было свойственно мехам пережившим дурной опыт. Но Оптимус... Он каждый раз льнул, ласкал, любил так, будто он только и мечтал об этом. Всё его поведение в интерфейсе говорило о чём угодно, но только не о печальном опыте. Если это не он, то, что тогда? Или всё-таки он?       Лидер автоботов, коротко мигнув оптикой, тихо простонал. Нить с его стороны беспокойно заколебалась, вызвав ответное волнение со стороны одного из Первых Тринадцати. Оставшиеся штекеры неожиданно, отсоединившись, покинули приёмный порт, и Вектор Прайм осторожно переместился чуть в сторону, лишь немного склоняясь над приходящим в себя собратом. Как раз вовремя.       Оптимус активировал оптику и, мелко задрожав, повернулся на бок, подтянув ближе к грудному отсеку коленные шарниры. Хранитель времени немного подвинулся, давая ему пространства для движения, и лёг рядом. Рядом, но на расстоянии. Он ждал... чего-то. Не мог только понять, чего. Может, знак какой? Жест? По связи тянуло холодом. Одиноким болезненным холодом, что поселяется глубоко в искре, когда накрывает отчаяние.       — Вектор Прайм, — тихо, почти одними губами, прошептал Оптимус, не шелохнувшись.       — Да, — так же тихо отозвался Вектор Прайм.       Нить всколыхнулась надеждой и желанием прикоснуться. Первородная искра тепло откликнулась желанием придвинуться, притянуть к себе и заключить в объятия. Крепкие, надёжные объятия. И никогда не выпускать из них. Но он медлил. Не решался коснуться желанного корпуса, боясь вновь спровоцировать нежеланную реакцию. Красный манипулятор медленно потянулся к нему, и он нерешительно протянул свой бело-розовый. Серые пальцы осторожно коснулись чёрных, нежно огладили их и, когда те шевельнулись в ответ, позволили переплестись.       Хранитель времени на долю наноклика ощутил, как дёрнулся уголок его губ в лёгкой ободряющей улыбке, как мягко всколыхнулась в ответ всё ещё холодная нить, и в следующий клик вздрогнул от неожиданности. Оптимус, резко придвинувшись, уткнулся ему в грудную броню и крепко-крепко обхватил его манипуляторами. Его корпус всё ещё немного вздрагивал в последствиях эмоционального возбуждения, но был рядом, прижимался, льнул к нему. Вектор Прайм, аккуратно обхватив младшего собрата за шлем и спинные сегменты, нежно обнял его в ответ.       — Включи, — тихо начал лидер автоботов, но, чуть замявшись, продолжил. — Включи протокол влияния.       Хранитель времени и пространства, всколыхнув их связь искренним удивлением, нерешительно попытался отстраниться. Что? Зачем ему протокол? Тем более, сейчас, когда он сам в таком нестабильном состоянии.       — Оптимус... — тихо позвал его Вектор Прайм, поняв, что отстраниться ему не дадут.       — Пожалуйста, — прошелестел отработанным воздухом по грудному отсеку ответ с едва уловимыми нотками мольбы.       Он прижался носовым выступом к синему шлему и, потушив оптику, на миг прислушался. Колючий холод, отголоски одиночества и отчаяния. Боль... Нет, не совсем она. Скорее это потребность, бэтская потребность спрятаться в безопасном уголке кварты, где никто никогда тебя не найдёт. И этот безопасный уголок, это чувство защищённости Оптимус ищет сейчас у него, у одного из Первых.       Вектор Прайм, вспыхнув оптикой от пришедшей догадки о причинах странной просьбы, медленно развернул поля. Он запустил требуемый протокол, заворачивая красно-синий корпус в тёплое чувство внушаемой безопасности родных альф, их защиты, заботы и любви. Он вспомнил, как когда-то давным-давно заворачивал в подобный кокон напуганные маленькие корпуса, что так же жались к нему в поисках защиты. Губы сами собой расползлись в слабой улыбке от тёплых воспоминаний, когда уже давно не маленький мех в его объятиях наконец-то расслабился и, мирно зашуршав вентиляцией, ушёл в глубокий оффлайн.

***

      Процесс дефрагментации, как и говорил ему Паникёр, сделал своё дело. Кэш ошибок был очищен. В корпусе чувствовалась лёгкость, которую было приятно ощущать при выходе онлайн. Ему сейчас было так тепло и уютно в привычных объятиях, что запускать оптику не хотелось от слова совсем. Однако всплывшие воспоминания о проведённой ночи заставили корпус чуть напрячься. В глубине искры кольнуло острым чувством стыда. Он не хотел этого. Не хотел всё испортить. Но всё вышло так, как получилось. И этот факт его угнетал.       — Позволь узнать, в чём дело? — неожиданно мягко прошептали над шлемом.       Тёплая ладонь нежно огладила его по затылочной части, скользнула по шейным кабелям и застыла на верхних пластинах спинной брони. Оптимус шумно провентилировался.       — Нужно было давно тебе всё рассказать, — так же тихо прошептал он и, медленно отстранившись, попытался продолжить. — Я...       Неожиданно снова, как и тогда, когда он ещё раньше пытался кому-нибудь рассказать о той ужасной страницы своего актива, которую он так сильно хотел забыть, но не мог, вокалайзер дал сбой. Просто пропал голос. Губы шевельнулись в попытке произнести слова, но звука не было. Будто голосовой модуль заклинило. Что-то мешало ему это сделать.       Лидер автоботов поднял печальный взгляд на предшественника и упрямо с нажимом попытался вновь произнести пару слов. Но всё тщетно. Связь всколыхнулась в беспомощном отчаянии, желании поделиться и короткой вспышки раздражения на самого себя, что не может произнести и слова о том событии.       — Хочешь сказать, что тебя когда-то принудили к интерфейсу? — осторожно спросил хранитель времени и пространства.       Вновь попытка произнести. Опять неудача. Снова тихий всплеск эмоций. Гремучая смесь стремительно нахлынула по нити, натянув её сильно-сильно, до неприятной вибрации внутри. Определить её составляющие было не просто, но он распознал основные компоненты: досада, подавленность и пустота.       Оптимус обессилено ткнулся фейсплейтом обратно в белую грудную броню и, шумно стравив отработанный воздух, замотал шлемом.       — Не понимаю, — растерянно прошептал Вектор Прайм, нежно погладив синий шлем. — Это явно что-то ужасное. Ты хочешь рассказать, но не можешь...       Короткий кивок в подтверждение.       — Не могу, — тихо произнёс лидер автоботов, но, выдержав небольшую паузу, решился и продолжил. — Могу... показать.       Он оторвался от грудной брони и открыто посмотрел вверх. В его жёлтой оптике плескалась уверенность в своём решении вперемешку с желанием доверить страшную тайну. Хранитель времени и пространства, внимательно всмотревшись в фейсплейт собрата, медленно кивнул.       Оптимус, чуть отстранившись, щёлкнул пластинками брони под стёклами, открыв доступ к информационным разъёмам. Окинув их взглядом, Вектор Прайм вновь заглянул в ожидающую его действий оптику. Он, выщелкнув кабели, осторожно подключился к своему последователю и, погасив оптику, сосредоточился на соединении.       Первое, что запустилось... нет, не видеофайл. И не аудиофайл. Запустился архив с записью физических ощущений. Усталость, слабость, саднящие импульсы по всему корпусу. "Его избили, наверное," — подумал Вектор Прайм. В следующий клик чувства обострились, выводя в приоритет сильную пульсирующую боль там, внизу. И чужеродное, ранее не испытываемое чувство заполнености. Вместе со вспышкой ужаса и отвращения, резко запустился видеозахват.       — Уже очнулся, Орион? — наиграно проворковал сверху знакомый и оттого противный голос.       Первоначально размытая картинка быстро приобрела чёткость. Перед его взором на первом плане предстал усмехающийся фейсплейт Мегатрона. Его бирюзовая оптика задорно мерцала учащённой тактовой частотой.       Оптимус тяжело приподнял шлем и глянул вниз. И тут же сильно об этом пожалел. Серо-фиолетовый корпус чуть отстранился, открывая лучший обзор на творившееся там безобразие. Крупный коннектор, почти покинувший явно повреждённый порт, весь в потёках энергона резко вошёл обратно. Лидер автоботов болезненно застонал, откинув шлем обратно на платформу, к которой он был надёжно прикован.       — Нравится? — издевательски спросил бывший гладиатор, вновь повторив манёвр.       Искра внутри сжалась в беспомощности и отвращении к происходящему. К форсунке подкатила тошнота. Если бы в баке была хоть капля энергона, у него непременно бы сработал сброс топлива.       — Зачем, Мегатронус? — измученно прохрипел севшим вокалайзером Оптимус.       Он знал этого меха очень давно. Был достаточно с ним близок, чтобы считать Amica Endura. И даже после всего того, что между ними произошло — ссора, предательство, покушение, плен — он и помыслить не мог, что его некогда лучший друг опустится до такого.       — Ты сам знаешь, Орион, что мне нужно. Отдай мне её, — прорычал Мегатрон, вновь безжалостно толкнувшись в повреждённый порт бывшего архивариуса.       Снова болезненный стон.       — Нет, прав был Совет, ты не достоин... — начал лидер автоботов, но в следующий миг вскинулся от боли, зашипев вокалайзером.       Внутри резко что-то расширилось и зашевелилось, молниеносно беспощадно врезаясь в стенки порта. Штекеры жалили мощными разрядами, моментально устанавливаемой подачей тока. А сверху ещё прилетел по шлему неслабый удар.       — Я заставлю тебя передумать! — прошипел лидер десептиконов сходу задав бешенную нагрузку.       Оптимус заметался по платформе. Серо-фиолетовый корпус максимально придавливал его своим немалым весом усиленной брони, не давая даже шанса дёрнуться. Сил сопротивляться не было. Да и возможности тоже.       Он до последнего держался, блокировал ответную реакцию корпуса, но тот грязно предал его, выпустив первый откат. Мегатрон на это шире ухмыльнулся. На искре стало втройне противнее.       — Отдай Матрицу! — тихое грозное рычание прямо на аудиодатчик.       — Ни за что, — слабый протест шёпотом.       — Не хочешь по-хорошему, — яростно проскрежетал десептикон, отстраняясь.       Он вцепился одним манипулятором в пластину брони под стёклами, подцепив её острыми боевыми когтями, и пустил по ней сильный разряд. Оптимус дёрнулся в тщетной попытке скинуть с себя наглую ладонь, но та, лишь сильнее сжавшись, дёрнула пластинку на себя, вырвав её вместе с креплениями.       В беззащитно оголившиеся информационные порты тут же вонзились штекеры. Фаерволы сразу же среагировали на несанкционированное проникновение в настройки процессора. Лидер автоботов слабо метался по платформе, стараясь из последних сил сбросить, отключиться, да хотя бы банально не допустить падение внутренней защиты. Мучитель злился. У него не получалось пробраться к базовым настройкам. Он увеличил мощность тока, усилил напор и... У него вышло. Первый уровень защиты пал, и на него посыпались счастливые воспоминания их знакомства и последующей крепкой дружбы.       Это взбесило Мегатрона ещё сильнее.       — Отдай мне её! — зло прошипел он.       — Нет.       В ответ по фейсплейту посыпались удар за ударом. Боль была сильной и мешала сосредоточиться. Под физическим и ментальным натиском второй уровень защиты с треском пал, открыв доступ к более глубинным архивам памяти и незначительным настройкам корпуса.       Мегатрон остановился, когда перед ним раскрылся видеофайл, где Орион делает предложение Ариэль. И тут он хищно ухмыльнулся пришедшей в процессор идее.       — Ты сейчас сам мне её отдашь, — прошипел он и, спровоцировав новый откат, тихо застонал.       Грудная броня щёлкнула, и её створки поползли в стороны, обнажая яркую оранжевую искру. Оптимуса охватила чистейшей воды паника. На внутреннем экране замигало окно команды на ответное раскрытие брони. Он сильнее забился по платформе, дёргая манипуляторами, тщетно стараясь ослабить хватку блокираторов. Оптика металась из стороны в сторону, ища хоть какой-то выход. Хоть какой-то... Хоть что-нибудь...       Третий уровень защиты под зверским натиском яростно пульсирующей искры и сильнейшим отчаянием позорно пал. Каскадом посыпались команды на остановку вентцикла, активацию протоколов подчинения, перезагрузку восприятия и много-много разных мелких команд. Почти через каждую, едва ли не набатом стучала по процессору одна единственная: "Открытие искры".       — Ну же, не сопротивляйся, Орион, — ласково промурлыкал бесстыжий мучитель.       Лидер автоботов, отчаянно отбиваясь от сплошного потока запросов на раскрытие брони, замотал шлемом. Вокалайзер отказал под титаническим давлением на процессор.       — Откройся, откройся же, — заворожено шептал Мегатрон, в предвкушении жадно глядя на стёкла.       Неожиданно раздался тихий щелчок. И Оптимус в ужасе замер, ощутив, как броня на его груди чуть разошлась.       — Нет, — одними губами произнёс он, беспомощно наблюдая, как из его грудного отсека всё ярче и ярче прорывается голубое сияние.       — Да, — довольно протянул Мегатрон, став медленно приближаться.       В следующий клик свет стал настолько ярким, что оптические сенсоры на какое-то время дали сбой. Оптимус ощутил сильную вспышку. Выброс мощной энергии. А после настала темнота.       Отключение оказалось коротким. Вентцикл даже не успел прийти в норму. Противного удушающего чувства тяжести чужого корпуса больше не было, как и чужеродного ощущения болезненной заполнености. Лишь боль. Неприятная, саднящая боль. И сильнее всего она была там, внизу.       Первое, что он обнаружил, когда активировал оптику, была зависшая над ним в воздухе Матрица, приветливо сияющая мягким голубоватым светом. Она легонько вспыхнула и опустилась обратно в раскрытую грудную секцию нынешнего Прайма.       Когда пластины встали на место, лидер автоботов тяжело встал, с удивлением обнаружив выломанные блокираторы, что осколками осыпались с его запястий. Серо-фиолетовый корпус бывшего друга, а с этого самого момента уже злейшего заклятого врага, был обнаружен на полу в противоположной части камеры. Без сознания.       Поморщившись от боли и отвращения к собственному измятому корпусу, Оптимус медленно слез с платформы и, едва волоча ногами, покинул место своего заточения.       Когда воспоминание закончилось, Вектор Прайм ещё какое время присутствовал виртуальной проекцией в опустевшем сознании собрата. Он был полностью обескуражен увиденным. Да, война войной, всякое случается, все средства хороши, но это! Немудрено, что Оптимус и слова не может произнести об этом. А ну, такой удар по нейронным связям с вмешательством в базовые настройки путём к принуждению к искровой связи. Слава, Праймусу, Матрица защитила своего носителя, так жестоко отвергнув того, кто посмел на неё покуситься.       Зато теперь становилось всё на свои места. Стали понятны не только причины, спровоцировавшие панику в процессе интерфейса — сошлись вместе и положение корпусов, и высокая мощность, и тяжесть сверху — но и причины, по которым, возможно, у младшего Прайма не получалось вывести на максимум протокол влияния. Он тогда тоже пытался что-то сказать, но точно так же замолк. И это, вероятно, тоже заслуга Вектора Прайма. Он же впервые показал действие протокола в не самом положительном ключе, с силой надавив им на его восприятие. Теперь он попросту подпрограммно боится его использовать. Особенно на своих подчинённых. Боится принудить кого-то так же, как и его тогда в плену у десептиконов.       Плавно вынырнув из чужого сознания, хранитель времени и пространства активировал оптику. Он осторожно изъял свои штекеры из чужих разъёмов, которые так нещадно когда-то давно терзали, и медленно поднял взгляд на фейсплейт напротив. Жёлтая оптика внимательно следила за его реакцией, и когда их взгляды пересеклись, лидер автоботов решился заговорить первым.       — Вектор Прайм, я... — начал он и снова замок, беззвучно шевельнув губами.       — Не нужно, Оптимус, — ответил ему Вектор Прайм, притягивая младшего собрата к себе ближе и заключая его в крепкие объятия.       Оптимус прильнул к нему, с лёгким чувством свалившейся горы с плечевых блоков, ощущая в ответ по связи, что его приняли со всем его прошлым. И ни жалости к себе, ни сочувствия от одного из Первых Тринадцати не было. От глубокого потрясения осталась просто печаль от того, что это всё-таки с ним случилось.

***

      В эту неспокойную ночь в оффлайн не смог уйти только один автобот. И нет, это, как уже можно было убедиться, вовсе не лидер автоботов и не хранитель времени и пространства. И волновало этого юного меха вовсе не пропажа детей и миниконов. Вернее волновало не только это. Больше всего ему не давало покоя подозрительное поведение двух Праймов.