Жизненные вопросы

      Какие-то полтора орна! Всего лишь полтора орна прошло, а они умудрились рассекретить базу, потерять Омега-шлюз с тремя Кибер-ключами, раскрыться людям и срочно переехать на новую базу. Просто замечательно! Сколько всего произошло за этот короткий отрезок времени. И как это они ещё умудрились не потерять дружбу землян? Дети, хоть и расстроены тем, что кибертронцы собирались оставить жителей Земли один на один с армией земных десептиконов, но до сих пор безумно счастливы, что этого не произошло.       Новая база была возведена точь-в-точь по проекту старой. Только немного в другом месте. Несколько в сторонке. Совсем рядышком. Дело в том, что десептиконы хорошо знают стратегию возведения баз автоботов. Если база была обнаружена врагом, то новая строится как можно дальше от предыдущей. Это делалось постоянно в период активных военных действий, чтобы врагу было сложнее атаковать штаб. Но автоботы знали, что десептиконы знают об этом! И поэтому возвели базу недалеко от старой потому, что прекрасно понимали, что десептиконы не будут искать её здесь. Где угодно, но точно не тут.       Весь земной день ушёл на переезд и перенастройку оборудования. В оффлайн вся команда завалилась с превеликим удовольствием. А на утро нового орна все поспешили за дело. Праймы успели только обменяться несколькими глубокими сладкими поцелуями при выходе онлайн и скромными нежностями в мойке. Но стоило им выйти за пределы личной кварты лидера автоботов, как они разлучились на целую треть орна. Один отправился в одну сторону, другой — в другую.       Дел было невпроворот. Сейчас особым приоритетом, целью номер один и, вообще, самым главный и единственным пунктом их великого плана на сегодня — это найти Старскрима. К счастью, на их стороне был землянин из правительства. Подключив все свои связи в военных структурах и секретных спецслужбах, полковник Майк Франклин обещал помочь с этим. Он заверил, что обязательно сообщит точное местоположение наглого десептикона, если таковое станет ему известным. А пока...       Пока силы всех автоботов были направлены наравне с людскими на поиски того же Старскрима. Только несколько иными методами.       Пробыв в командном центре целых треть орна в безрезультатных попытках скоординировать действия подчинённых в разностороннем сканировании поверхности Земли, Оптимус в конечном счёте принял решение им не мешать. Его указания только вносили сумятицу и результата никакого не давали. Поэтому он вознамерился самостоятельно поискать через сеть людских спутников.       Зайдя в свой индивидуальный рабочий отсек, он обнаружил там Вектора Прайма, который явно пытался пробить защиту к этим же самым спутникам. Он так был увлечён взломом систем безопасности, что не заметил, что в помещении он больше не один.       Лидер автоботов во внезапном приступе игривости медленно подкрался сзади и, положив манипуляторы на спинку кресла, потянул его на себя.       — Э-эй! — воскликнул от неожиданности хранитель времени, прогулявшись пальцами в хаотичном порядке по клавиатурной панели компьютера, чем свёл на нет весь свой кропотливый труд по взлому. — Оптимус! — возмущённо воскликнул он, откинувшись на спинку отодвинутого кресла и задрав шлем вверх.       Алая оптика грозно мерцала недовольством из-за того, что его так нагло оторвали от очень важного дела. Он тут, между прочим, не пасьянс раскладывал! Однако стоило чёрным пальцам медленно скользнуть по боковой части шлема от аудиодатчика к подбородочному выступу, как его взгляд смягчился. Оптимус слегка улыбнулся, обрадованный реакцией на его ласку, и, наклонившись ниже, мягко коснулся чуть приоткрывшихся серых губ своими.       — Давай, я попробую к ним подключиться? — предложил он, откатывая в сторону кресло вместе с предшественником.       — А мне, что тогда? — недоумённо спросил Вектор Прайм, даже не предприняв попытки вернуть себе место за рабочей консолью, которое у него так беспардонно отобрали.       — Отдохни, — развёл манипуляторами лидер автоботов, стоя заняв освободившееся место за компьютером, и, чуть склонившись над клавиатурой, запорхал пальцами по кнопкам.       Хранитель времени, глубоко провентилировавшись, смирился со своей участью. Ну, хоть с кресла не выселил, уже хорошо. Он окинул взглядом уже взломавшего спутники собрата и перевёл своё внимание на уставившегося на него Охранника, который сидел на столе в сторонке с датападом в манипуляторах.       "Датапад?" — вопросительно пискнул миникон, взмахнув ладонью с зажатым в ней информационным носителем.       — Пожалуй, не откажусь.       Сколько они так просидели? Может, цикл. Может, полтора. Или два? Оптимус, наверное, прошерстил каждый спутник на орбите, который пребывал хоть в мало-мальски функционирующем состоянии. Бесполезно. Старскрима нигде не было. Да и от полковника Майка Франклина вестей нет — коммлинк молчал.       Вектор Прайм, погрузившись в чтение пособия по кибертронским боевым искусствам, где временами узнавал видоизменённые приёмы, которые активно использовались Первыми Тринадцатью, потерял счёт времени. Его выдернул из этого увлекательного занятия импульс по их с Оптимусом связи. Слабый импульс чего-то... чего-то... желания? Ох, Оптимус!..       Мысленно усмехнувшись, хранитель времени и пространства, не отрываясь от датапада, послал такой же слабый импульс желания в ответ. Читать уже не хотелось. Он вслушивался во всё вокруг. Клацанье кнопок почти полностью прекратилось, лишь изредка раздаваясь в тишине рабочего отсека. По связи вновь пришла волна желания и нежности, только более чёткая, ощутимая. Вектор Прайм снова всколыхнул нить равнозначными эмоциями. Он давал собрату явное эмпатическое согласие на интерфейс, а тот продолжал молча стоять у рабочего терминала. Что ж, хранитель времени тоже не стал предпринимать никаких действий. Ему стало интересно, сколько сможет так продержаться его последователь?       А Оптимус... Оптимус не мог сосредоточиться на поставленной перед собой задаче. В процессор прокралась одна интересная идея... И выкинуть её оттуда не получалось. Запущенные случайно протоколы фантазии ни в какую не желали отключаться и уже в красках обрисовывали вероятные события в этом отсеке. Корпус против воли реагировал на сладостные картинки, генерируемые его процессором. Системы стали потихоньку без видимых на то причин нагреваться, а вентиляция немного ускорила циркуляцию воздуха. И что самое издевательское во всём этом, так это то, что Вектор Прайм всё прекрасно знал о его состоянии. Чувствовал. Отправлял ответные импульсы желания, согласия, нежности и лёгкой страсти. Но, шлак!!! Ничего не делал! Оставался неподвижным в своём кресле, деловито создавая вид, что слишком увлечён чтением датапада. Изверг!       — Вектор Прайм, — не выдержал лидер автоботов, тяжело оперевшись манипуляторами о край кнопочной панели.       Нить весело зазвенела предвкушением, но предшественник так и не шелохнулся.       — Да, Оптимус? — мягко откликнулся он, хотя явно уже мог ощущать слабую утечку фона.       Оптимус глубоко вобрал в системы свежего воздуха и с большим намёком звучно нажал на клавишу в крайнем уголке панели. Замки в дверях звонко щёлкнули, возвестив всех о намерениях хозяина рабочего отсека весело провести здесь время. Причём начать можно прямо сейчас!       Однако хранитель времени и пространства упорно делал вид, что ничего не замечает. Но нить задорно всколыхнул своими эмоциями. Шлак эдакий!       — Пожалуйста, — почти простонал умоляюще лидер автоботов.       Он немного повернул шлем в сторону предшественника так, чтобы тот попадал в область видеофиксации. Если бы дело происходило на съёмочной площадке, а они были бы обычными людьми, актёрами, то за эту сцену один из Первых Тринадцати Праймов получил бы все награды мира. Или даже Вселенной. Так мастерски правдоподобно сыграть!..       Он, расслабленно сидящий в кресле, опустил на бедренную секцию манипулятор с датападом и с абсолютно невозмутимым видом, будто, действительно, не замечая всего происходящего, посмотрел на младшего собрата.       — Что? — с интонацией полного недоумения и лёгкой растерянности, словно его только-только выдернули из чудесного мира кибертронского приключенческого романа, которым он ещё наноклик назад был полностью и всецело поглощён, отозвался Вектор Прайм.       И если бы не связь, что мягко звенела предвкушением... Если бы не алая оптика, что учащённо мерцала... Оптимус бы точно поверил, что тот не притворяется. Он снова всколыхнул связь томительным желанием, чтобы лишний раз убедиться в этом. И по нити пришла тёплая волна такого же желания вперемешку с чувством ожидания. Ждёт, значит. Ждёт, когда он озвучит своё желание. Ждёт и смотрит на него своей невероятной гипнотически сияющей оптикой. Шлак бы его побрал! Это не выносимо!       Оптимус переступил с ноги на ногу, шумно сглотнув выступивший антифриз, и, вобрав в системы побольше воздуха, наконец-то решился.       — Фрагни меня! — почти прошипел умоляюще он, потушив оптику.       Реакция на эту фразу была незамедлительная. Связь вспыхнула звонкой трелью смешавшихся эмоций. Вот, оно! То, чего ждал Вектор Прайм. Прямо высказанная просьба, озвученное желание. Правда, он ожидал услышать это в более мягкой и развёрнутой формулировке… Однако короткая, чёткая фраза, прозвучавшая сейчас с чуть резковатой шипящей интонацией, на короткий миг придала лидеру автоботов несколько иной, несвойственный его натуре шарм.       Поднявшись с кресла и отложив на него датапад, хранитель времени и пространства медленно подошёл к застывшему последователю. Тот учащённо вентилировался, тяжело оперевшись на кнопочную консоль. Однако стоило одному из Первых Тринадцати подойти вплотную со спинных сегментов и скользнуть манипуляторами с двух сторон по бокам, огладив ими грудную броню и брюшные пластинки, как Оптимус сам прильнул к нему. Двинулся назад, соприкоснувшись с желанным корпусом. Поддался навстречу, желая ощутить надёжные долгожданные объятия дорогого искре меха. Утонуть в них.       Вектор Прайм с радостью прижал к себе красно-синий корпус и, развернув сладостно пульсирующие электромагнитные поля, потянулся к шейным кабелям.       — Прямо здесь? — мягко проворковал он прямо на аудиодатчик прежде, чем уткнуться носовым выступом в проводку.       — Прямо так, — прошептал лидер автоботов, откинув шлем в сторону, тем самым предоставляя максимальный доступ к чувствительному участку корпуса.       Он подставлялся под ласку, таял в умелых манипуляторах предшественника, слегка выгибаясь назад. Юркая глосса, смочив шейные кабели, нырнула между ними, покусывая разрядами. Одновременно с этим пальцы на грудной и брюшных пластинах, медленно очертив стыки, пустили в них ток. И Оптимус не выдержал. С синих губ сорвался шумный выдох на грани стона. Он тут же зажал глоссу между дентапластин, оборвав тихий звук. В рабочих отсеках нет звукоизоляции. Их могут услышать.       Внизу раздался щелчок, и паховая броня младшего Прайма распахнула, скрываемое ею оборудование. С обнажённого порта тут же сорвалась горячая капелька, соскользнувшая вниз по внутренней стороне бедра.       — Какой шустрый, — тихо с едва уловимой усмешкой в интонации шепнул хранитель времени и пространства прямо на синий аудиодатчик.       Лидер автоботов, притушив на клик оптику, толкнулся тазовой секцией назад. Бампер легко стукнулся о белый навесной щиток паховой брони предшественника, вынуждая того тихо охнуть.       Серые пальцы одного из манипуляторов, соскользнув по грудному отсеку через брюшную броню к бёдрам, нырнули под выставленный бампер между слегка разведённых ног. Они очертили окантовку резервного приёмного порта, моментально пачкаясь в обильно выступившей смазке, и неглубоко нырнули вовнутрь.       — Ох, да ты уже готов, Оптимус, — игриво прошептал Вектор Прайм, горячо опалив отработанным воздухом всё ещё влажную от недавних ласк шейную проводку.       Всхлипнув в коротком сбое вентиляцией, Оптимус шумно сглотнул избыточно выделившийся антифриз и снова легонько толкнулся назад, пытаясь насадиться на дразнящие его пальцы. Хранитель времени прекрасно понимал, в каком состоянии находится его собрат, поэтому сжалившись над ним, он решил его больше не мучить и, чуть отстранившись от красно-синего корпуса, убрал пальцы от его порта. В ответ раздался недовольный, фыркающий выдох. Однако в следующий миг раздалась серия знакомых щелчков и совсем скоро к нему вновь прижались сзади всем корпусом. Наконечник мягко ткнулся в отверстие порта, но входить в него не спешил. Связь всколыхнулась в сладком предвкушении, которое яростно транслировалось изнывающим от нетерпения младшим Праймом. Он снова плавно толкнулся бампером в попытке насадиться на коннектор, в самом прямолинейном намёке на готовность к дальнейшим действиям.       Вектор Прайм на это лишь мягко всколыхнул их связь лёгким чувством удовлетворённости и польщения и плавно с растянутым удовольствием толкнулся навстречу. Однако тут же быстро остановился, дёрнув нить приятным удивлением и слабой нерешительностью. Коннектор так и не вошёл в порт, погрузившись в него только на половину наконечника.       — Оптимус, — осторожно начал он, прижавшись шлемом к верхним спинным сегментам собрата. — Твой резервный порт, он...       Он затих, пустив ряд эмоциональных колебаний по связи, что разлилась причудливой трелью, которую Оптимус ещё ни разу не ощущал от своего предшественника. Да, он в курсе про состояние своего резервного порта. И он полностью осознаёт, что с ним после этого будет. Осознаёт, кому доверяет эту ответственность. Он долго думал над этим. Размышлял, стоит ли предлагать вообще? И всё же решился. Решился, когда один из Первых Тринадцати так сладко соблазнял его через их связь, сидя неподалеку в кресле.       — Знаю, пробей, — тихой просьбой откликнулся лидер автоботов, попытавшись вновь толкнуться бампером назад.       Однако Вектор Прайм плавно отклонился назад, не позволяя тому так грубо и беспощадно нарушить целостность защиты своего резервного порта. Он и так чётко ощущал преграду, в которую утыкалось навершие коннектора. Так хорошо это ощущал, что мог с уверенностью утверждать, что оба уровня защиты ещё ни разу не тронуты.       — Это будет больно, — мягко предупредил он, вспомнив свой самый первый и максимально неловкий опыт интерфейса.       Наверное, тогда ещё никто из Первых толком-то ничего и не знал об этом. А сам Вектор так смутился своих чувств и желаний, что потом исчез из Кибертрона на несколько орнов. Как же неловко ему потом было перед партнёром...       Тёплая нежная волна уверенности и доверия, пришедшая по нити, выдернула хранителя времени и пространства из внезапно наплывших воспоминаний. Он и не заметил, что дал волю эмоциям, тем самым поделившись с последователем остаточным воспоминанием своего смущения и неловкости.       — Потерплю, — мягко шепнул Оптимус, чуть повернув в сторону шлем.       Бело-розовый корпус всё ещё находился вне фиксации видеозахвата, который выхватывал лишь малую часть элементов его брони. Электромагнитные поля мягко резонировали между собой, стремясь обернуть корпуса друг друга в нежный кокон мягких колебаний. Неожиданно накатило желание оказаться фейсплейт к фейсплейту с партнёром. Прислониться к его шлему своим. Уловить горячий поток его отработанного воздуха. Столкнуться с носовым выступом, потереться об него и... Поцеловать. Коснуться желанных губ в медленной сладкой ласке. Ощутить знакомый вкус...       Чьё это желание? Младшего или старшего Прайма? Никто из них это точно определить сейчас бы не смог. Да и зачем?       — Я не хочу причинять тебе боль, — тихо признался Вектор Прайм, убрав коннектор подальше от неразнулённого порта, чем вызвал слабые всполохи разочарования. — Есть другой способ.       Один из манипуляторов плавно соскользнул с талии красно-синего корпуса. Серая ладонь, спустившись вниз по бедру, очертила полукругом бампер и мягко накрыла влажную щель порта. Оптимус судорожно вобрал в системы прохладного воздуха, когда вновь почувствовал лёгкое проникновение вовнутрь знакомых пальцев. Неглубоко, но хоть что-то. Однако этого всё равно мало.       — Какой же? — томно спросил лидер автоботов, всколыхнув связь смесью нетерпения и любопытства.       Он на всё согласен: и на пытку медлительностью действий, и на резкий срыв защиты порта, и на... Фантазия сгенерировала яркую картинку, где он, Оптимус, сидит бампером на кнопочной панели с широко раскинутыми в стороны ногами, между которыми... и яркая алая оптика напротив, близко-близко... и плавное движение... Фантомное ощущение коннектора внутри, такое желанное скольжение, придуманное настолько ярко, что стенки порта непроизвольно сжались вокруг пальцев в страстной жажде ощутить большее.       — Тебе это должно понравиться, — тихо ответил хранитель времени, потянувшись к синему аудиодатчику.       Напоследок он оставил короткий сладкий поцелуй на шейной проводке собрата и, игриво всколыхнув связь, медленно отстранился. Оптимус уже собирался было развернуться к нему, однако резко замер, тяжело оперевшись на заблокированную от греха подальше кнопочную панель, когда услышал позади лёгкое шуршание и тихий "клац" металла об пол. Его захлестнула яркая буря эмоций из восторга, удивления, нетерпения, желания и неловкости, когда он ощутил, как легли тёплые ладони по обе стороны его бампера. И этот горячий поток отработанного воздуха там... По корпусу пробежалась мелкая дрожь противоположных неверия и предвкушения. И тут окантовки влажно коснулась глосса. Она аккуратно обвела вокруг контур входа и нежно нырнула вовнутрь. Перед оптикой тут же всё поплыло. Это немыслимо! Шлак! Подумать только, один из Первых Тринадцати вытворяет с ним такое! Это просто процессору непостижимо!       Глосса металась от стенки к стенке, ластясь, потираясь и щёлкая разрядами. Импульсы удовольствия усиленные собственными эмоциями в дополнение к сигналам нити, сводили младшего Прайма с процессора. Помня о предосторожности, он принудительно отключил вокалайзер, чтобы шальной стон не смог сорваться с его губ. Иначе он бы уже несдержанно стонал от переполнявших его чувств, возвещая тем самым всех членов команды автоботов о своём вселенском удовольствии. Однако они оба были не готовы к этому, да и вообще не собирались раскрывать свои отношения перед кем-то. Зачем это надо? Точно не им. Им и так хорошо. Чем меньше свидетелей, тем интимнее близость. Поэтому о получаемом наслаждении возвещало только шуршание вентситемы. Она интенсивно ускорялась, замирала, всхлипывала, хрипела...       Когда глосса заменилась пальцами, Оптимус не уловил. Уловил только лёгкий дискомфорт, что был моментально вытеснен на второй план другими, более приятными ощущениями. Пальцы вдруг стали проникать глубже, стимулируя слабым током чуть пощипывающие не особо приятными импульсами стенки порта. Спустя несколько мгновений, лидер автоботов вдруг осознал, что предшественник играючи чередует глоссу с пальцами. Это было похоже на замудрённую игру...       Процессор балансировал на грани осознанности, с каждым движением, с каждым кусочком обрывочной мысли о том, что сейчас творится, он порывался снова поплыть от невероятности происходящего. Приходилось вкладывать титанические усилия, чтобы оставаться в более или менее ясном сознании. Хотя, какая там ясность? О ней и речи уже быть не может. С такими-то ласками!       Ещё один небольшой импульс дискомфорта и чувство максимальной растянутости внутри. Снова шумно перехватило вентиляцию, будто беззвучный оборвавшийся стон. Оптимус не сразу понял, что это всего-то два пальца внутри, словно ножницы разошлись в разные стороны, сминая внутри зауженные стенки. И тут же серия разрядов. Он задрожал всем корпусом, когда вновь ощутил внутри скольжение глоссы. Она быстро исчезла, сменившись уже тремя пальцами, что вызвали что-то... Лидер автоботов чётко уловил, что внутри, будто что-то хрустнуло, чуть сдвигаясь, расширяясь. Снова маленький дискомфорт, который был вытеснен серией разрядов. Опять глосса.       Он шуршал вентиляцией, то утопая в невероятном чувстве блаженства, то выдёргиваемый из него слабыми колючими импульсами. В него легко входило уже три пальца, которые, раздвигаясь в стороны, смяли внутреннее кольцо ещё сильнее. Это движение принесло уже привычное покалывание нейросети там, которое было сметено разрядами и глоссой.       Спустя клик медленной нежной ласки там, Оптимус снова едва не поплыл процессором. Он хрипло стравил воздух и разочарованно всколыхнул нить, когда все действия вдруг разом прекратились. Ему хотелось ещё. Ещё этих сладостных ощущений, прикосновений, разрядов... Всего этого и даже больше.       Вновь тихий шорох сзади, и его снова заключили в крепкие нежные объятия. Вектор Прайм укнулся фейсплейтом ему в шейную проводку и, активно шурша вентиляцией, оставил на ней короткий поцелуй.       — Готов, Оптимус? — шепнул он едва слышно на синий аудиодатчик, легонько качнув тазовой секцией.       Наконечник всё ещё активированного коннектора мягко скользнул по влажной окантовке порта и застыл. Он ощутимо надавливал на истекающий смазкой вход, готовый в любой момент нырнуть вовнутрь, однако пока ещё оставаясь снаружи. Лидер автоботов, глубоко вобрав в системы свежего воздуха, переставил манипуляторы на панели с места на место и в предвкушении и нетерпении дёрнул их связь.       — Готов, — хрипло, почти срываясь на стон, ответил он и спешно снова выключил вокалайзер.       И не зря. Медленно, не спеша коннектор двинулся вглубь порта. Оптимус вскинул шлем к потолку, распахнув топливоприёмник в немом "ах" и блаженно потушив линзы. Он почувствовал, как коннектор, за что-то зацепившись внутри, смял остатки защитного кольца, тем самым спровоцировав слабую боль. Стенки порта непроизвольно сжались вокруг девайса, усиливая трение там, внизу. Хранитель времени и пространства с тихим едва уловимым аудиодатчиками "ох" сделал последнее плавное движение бёдрами, вогнав до основания коннектор, и замер, учащённо гоняя вентцикл.       Он сделал это. Вектор Прайм лишил его нарезки резервного порта, сорвал пломбу. Нежно, аккуратно, почти безболезненно. Он сейчас замер, прижавшись к спинным сегментам, и мягко, почти невесомо касаясь шейной проводки губами. Он давал ему время. Ждал, когда младший Прайм к нему привыкнет. И Оптимус привыкал. Его захлестнули сильные эмоции от осознания всего произошедшего. Ему только что разнулил порт один из Первых Тринадцати! О, Праймус! Шлак! По корпусу прошлась крупная дрожь. Процессор едва ли не давал сбой от переизбытка чувств, а искра трепетала в своём ложементе, так сладко, что предшественник наверняка тонул в сигналах, приходящих от него по связи.       — У меня скоро процессор поедет от тебя, — томно прошептал хранитель времени и пространства, медленно совершая первый пробный толчок.       Искра вдруг резко вспыхнула внутри от этой фразы, затапливая своим бурным излучением все сенсоры, энергополя, их нить. Волна эмоций всколыхнулась так сильно, будто они стали почти осязаемы. Восторг, сладкая истома, неверие... Их так много. Такое большое разнообразие, что сложно выцепить из этого запутанного клубка хоть что-то конкретное. Лидер автоботов запустил оптику, ощутив новый плавный толчок. Видеозахват барахлил, смазывая изображение и меняя местами пиксели. Процессор пошёл кругом, отпуская сознание в отрытое плавание.       — У меня уже поехал, — тихо откликнулся он, также чётко улавливая такую же яркую пульсацию Первородной искры позади себя.       Её импульсы прошивали его корпус такой мощью, что едва ли не выкидывало на грань. Вновь толчок. Шорох вентцикла в беззвучном стоне. Мелкая дрожь.       — Я заметил, — прохрипел Вектор Прайм едва ли не на своём родном древнекибертронском.       Он явно не врал, когда говорил, что едет процессором. Такой водоворот чувств, которыми фонтанировал во время интерфейса обычно при всех сдержанный и малоэмоциональный Оптимус, ни один нормальный мех не вынесет. Хотя без нити Праймуса может и вынесет, но с ней уж точно долго не продержится.       Медленные тягучие толчки, временами срывающиеся на одиночные короткие резкие. Сладкая глосса, что вновь пробралась между шейными кабелями, щекоча током. Шорох отработанного воздуха. Возбуждённые всполохи электромагнитного поля. Нежные поглаживания грудной и брюшной брони серыми пальцами, что прижимали его к желанному бело-розовому корпусу.       Лидер автоботов просто таял от всего этого богатства ласк, которое сейчас получал от партнёра. Он откидывал шлем, подставляя чувствительную проводку, открываясь достаточно максимально для влажной глоссы. Медленно поддавался назад, временами рвано толкаясь бампером. Это происходило именно в тот момент, когда собрат изредка срывался и резко вводил коннектор на всю длину в порт. Он будто подпрограммно чувствовал, что вот сейчас... И толкался назад.       Они старались, изо всех сил старались как можно меньше шуметь, но выходило из манипуляторов вон плохо. Вокалайзеры хоть и выключены, но их вентиляция шумела достаточно активно, чтобы разобрать степень получаемого удовольствия. А характерные хлопки металла о металл при резком движении? Они вообще, наверное, красноречиво возвещая обо всём происходящем здесь, были прекрасно слышны в коридоре. Вот ведь шлак!       Словно подумав о том же самом, Вектор Прайм, в последний раз звучно ударив бронёю о броню, вогнал коннектор до самого основания и, замерев, запустил долгожданный процесс. Девайс, расщёлкнувшись, развернулся внутри. Оптимус, всхлипнув вентциклом, запрокинул шлем назад, и, тяжело опираясь манипуляторами на кнопочную панель своего рабочего компьютера, теснее прильнул к корпусу позади себя. Штекеры, заизвивавшись, стали медленно аккуратно подключаться один за другим, изредка вспыхивая неожиданным статическим разрядом в моменты соединения. В этот миг красно-синий корпус легонько вздрагивал, вздёргивая свои электромагнитные поля в коротких вспышках удовольствия.       Включившаяся подача электроэнергии, смела напрочь все предохранители. Ноги подкашивались то у одного Прайма, то у другого. Каким таким чудом они сохраняли более или менее вертикальное положение корпусов, сами они, наверное, понять не смог ли бы. Вероятно, им в этом помогла опора в виде кнопочной панели компьютера. Оптимус сильнее склонился над ней, пуская первый откат. Он ощутил, как пробило мелкой дрожью его предшественника, как сладко вспыхнула искра в грудном отсеке, что прижимался к его спинным сегментам. Так хорошо. Так невыносимо прекрасно. Вновь откат.       Появилось жгучее желание развернуться. Обхватить двумя руками розовый шлем. Погладить большими пальцами серый металл фейсплейта, мимолётно коснувшись губных пластин. Хранитель времени наверняка игриво обхватит его губами, зажмёт аккуратно дентапластом и нежно проведёт по нему влажной глоссой. Так сладко... И эта жажда... Склониться над ним, опалив его губы и свой палец горячим отработанным воздухом. Бросить быстрый взгляд на его помутневшую от страсти оптику и, погасив свою, сократить оставшийся кусочек расстояния между ними. Коснуться этих невероятно манящих губ. Прижаться к ним. Ощутить их восхитительный вкус...       Серая ладонь скользнула по стёклам вверх, через шейную проводку. Округлые чувствительные пальцы мягко накрыли синие губы. Это простое прикосновение выдернуло лидера автоботов из яркой фантазии их поцелуя. Он так хотел... Так сильно, что это желание было невозможно не уловить по их связи. Они не могли развернуться, тип подключения и шаткость положения не давали им такой возможности. Либо переключаться, чего они не хотели. Особенно сейчас, когда они взаимно посылали друг другу процессоросносные откаты. Либо потерять опору манипуляторов на консоли, тесный контакт желанного корпуса к спинным сегментам и получить взамен большой шанс сползти на пол.       Вектор Прайм чувствовал его жажду поцелуя с ним и сам хотел этого, но не мог. Сбрасывая очередной мощный откат, он попытался дать ему хоть что-то, что могло бы стать хоть чуточку равноценным желанному действию. И он коснулся его губ пальцами. Нырнул в топливоприёмник, смачивая их, и провёл по нижней губной пластине, имитируя движение собственной глоссы.       Оптимус принял альтернативу, зашевелив губами так, будто его действительно медленно целуют. Он позволял пальцу скользнуть вовнутрь, ласкал его глоссой, будто тот действительно был другой глоссой. Тёрся об него, пытался переплестись... Когда к нему добавился второй палец, лидер автоботов неожиданно даже для самого себя немного сменил свои действия, вспомнив обрывки яркого воспоминания.       ...Его искра пустилась вскачь, отбивая бешенный ритм. В аудиодатчиках запульсировал набат. Один из Первых Тринадцати Праймов стоит перед ним на коленях...       ...Наружу вынырнул влажный кончик глоссы, коснувшись мини-впадинки наконечника...       ...Серые губы, несильно широко распахнувшись, сомкнулись на самом кончике навершия. Глосса внутри шустро заскользила вокруг, активно стимулируя чувствительные датчики...       Он вспомнил, что хотел тогда...       Фантазия тут же подкинула красочную картинку, что если бы все случилось в тот орн наоборот, и это он...       Оптимус плотно обхватил губами кончики двух пальцев и активно закружил по ним глоссой, стараясь повторить те действия, которые тогда вытворял с ним Вектор Прайм. Связь ярко вспыхнула изумлением вперемешку с удовольствием. Он узнал приём, понял его замысел, его намёк. Первородная искра пустилась вскачь, отбивая яростный набат. Ещё чуть-чуть и... Он уже на грани.       Лидер автоботов нежно скользнул кончиком глоссы между двух зажатых пальцев, будто по впадинке наконечника коннектора, и пустил туда разряд, добивая этим простым действием своего предшественника. Тот задрожал, рефлекторно прижимаясь крепче к красно-синему корпусу, и выпустил финальный заряд тока. Оптимус ощутил, как его вспышка удовольствия сносит всё к Юникрону в шлак и, шибанув ответным откатом, свалился в перезагрузку прямо на кнопочную панель рабочего компьютера.

***

      То, что он вышел онлайн, лидер автоботов понял только тогда, когда запустился видеозахват. Ибо это чувство постперезагрузочной неги, заполненность до этого ещё ни разу не тронутого резервного порта, лёгкое покалывание внутри и пальцы в топливоприёмнике... Это больше было похоже на его оффлайновые симуляции, чем на реальность. Тяжесть корпуса сверху приносила небольшой дискомфорт, но в поле видеофиксации попадал кончик знакомого розово-голубого крыла. Осознание того, тяжесть чьего корпуса он сейчас ощущал, компенсировало все неудобства, которые он в данный момент испытывал. Это всё мелочи, главное, что Вектор Прайм рядом. На нём. Перезагружается. И от этого на искре отчего-то становилось тепло.       Связь легонько всколыхнулась сладкой удовлетворённостью, а спустя миг затопила этим чувством по самые антенны. Пальцы в топливоприёмнике шелохнулись, и Оптимус отпустил их, позволив им выскользнуть из всё ещё жаркого влажного плена. Корпус сверху чуть шевельнулся, стравив горячий отработанный воздух куда-то между стыков пластин верхней части спинной брони. И он не удержался, мелко задрожав от приятной щекотки.       — Оптимус? — сипло прохрипел хранитель времени и пространства, на ходу настраивая слетевшие параметры вокалайзера.       Шлак! Как же жаль. Просто невероятно жаль, что он не попадает в поле видеофиксации. Его так хотелось увидеть. Увидеть его таким, каким он бывает, когда только-только придёт онлайн после перезагрузки. Разомлевший, ещё горячий... Ох, Праймус!       — Вектор Прайм, — шипяще тихо отозвался Оптимус, тоже выправляя настройки звучания собственного голоса.       Он транслировал по нити это желание вперемешку с лёгкой печалью, что сегодня ему не суждено исполниться. Однако в ответ кольнуло слабой настороженностью, что заставило ощутить некоторую степень растерянности. В чём дело?       Вектор Прайм медленно отстранился от собрата и, осторожно свернув коннектор в исходное состояние, аккуратно вынул его из разнулённого резервного порта. Он вспомнил реакцию младшего Прайма в прошлый раз и где-то в глубине искры опасался спровоцировать её вновь. Ведь сегодня он снова был на нём сверху. Отступив на полшага назад, хранитель времени, терпеливо наблюдая за тем, как красно-синий корпус принимает вертикальное положение, выискивал любые признаки того, что что-то идёт не так. Но их не было. Всё было в порядке. И это не могло не радовать.       Оптимус развернулся к нему и, поймав внимательный взгляд ярко-алой оптики, замер. Он смотрел на него так заворожено, так притягательно... Искра сладко откликнулась на это, отправляя импульс по нити, по которой ровно через наноклик пришёл такой же равнозначный в ответ. Маленький шаг навстречу. Взгляд в упор оптика в оптику. Невозможно оторваться. Так близко. И ещё ближе... Одно мгновение и они, поддавшись друг к другу, слились в медленном сладком поцелуе, наполненным щемящей нежностью. Таком долгожданном... Бело-розовые манипуляторы мягко скользнули по талии красно-синего корпуса к спинным сегментам и притянули его к себе ближе. Лидер автоботов, поддавшись действию предшественника, прильнул к нему сильнее и, обхватив чёрными ладонями розовый шлем, углубил их целомудренный поцелуй.       Совсем рядом, близко-близко от них раздался сильный хлопок. Праймы резко отпрыгнули друг от друга, на ходу захлопывая паховые щитки. Нить двухсторонне прошило коротким испугом от неожиданного звука. Обе пары оптики — и красная, и жёлтая — тут же перевели недовольный и слегка растерянный взгляд на источник шума. Им оказался Охранник. А хлопок, как сразу же понял Вектор Прайм, был ничем иным, как звуком резко вытесненного воздуха, что возникает в момент телепортации. Когда он успел отсюда исчезнуть никто из присутствовавших зафиксировать не смог, зато его появление...       — Охранник, — со сдержанным облегчением произнёс хранитель времени и, вновь сократив расстояние, встал рядом с Оптимусом. — Ты нас напугал.       Миникон извиняюще пискнул и сел на самый край стола, свесив вниз ноги.       "Вы спалились," — коротко пиликнул он, невинно расположив ладони на коленных шарнирах и беззаботно болтая ногами.       Праймы растеряно переглянулись. Вот так новость! Они же старались вести себя тихо, зная об отсутствии звукоизоляции в рабочих отсеках. Даже вокалайзеры поотключали, чтобы случайный стон не сорвался с их губ и не возвестил обо всём происходящем здесь. Выходит, что всё зря?       — В смысле? — недоумённо спросил лидер автоботов, переведя взгляд на компаньона хранителя времени и пространства.       Он категорически не желал верить в то, что они так нелепо себя выдали. Они же старались... Или может... Да ладно! Неужели стены здесь сделаны из фольги? Они же сами подбирали материал по крепче, сами конструировали, чтобы было надёжно. А в итоге что? Может они всё-таки слишком шумно себя вели, и хлопки металла о металл были слишком громкими? Охранник развёл манипуляторами.       "По коридору кое-кто любопытный мимо пробегал, а там такая отличная слышимость, что уловить можно даже тихий шорох здесь," — шипяще-свистяще проблимкал он, подтвердив мысль о стенах из фольги.       Праймы снова друг с другом переглянулись. По связи тянуло неопределенностью, которую Оптимус быстро разбавил задумчивостью. Он активно подбирал варианты действий на разные случаи поведения его подчинённых. Их реакция в этом вопросе играла очень важную роль. И пока вариантов реакции было всего три, а вероятных стратегий ответных действий на них всего по два на каждый. Не густо, не густо. Нужно придумать что-то ещё. Он в задумчивости медленно пересёк туда-сюда весь отсек и, обойдя предшественника вокруг, встал рядом с ним по другую сторону.       — Что делать будем? — озвучил наконец-таки Вектор Прайм тяжело повисший в воздухе, но не озвученный ранее острый вопрос.       Охранник с любопытством наблюдал то за одним, то за другим мехом. Если будет нужно, то он готов посодействовать им в этом непростом деле. А пока...       Отвлёкшись от размышлений, Оптимус поднял взгляд на хранителя времени и озвучил самый первый пришедший в процессор и самый простой пункт, который они смогут выполнить хоть прямо сейчас.       — Звукоизоляцию.

***

      Странную молчаливую задумчивость Лихача не заметить мог только слепой, глухой и одновременно глупый калека, коих на базе автоботов не наблюдалось. И если всем членам команды до выяснения истинных причин не было никакого дела, ибо вялых отмазок им было достаточно, чтобы не лезть не в своё дело, то Оверрайд, сразу же раскусивший своего друга, всячески пытался его уговорить, чтобы тот отказался от глупой затеи. Однако юный мехлинг был непробиваем в своём намерении раздобыть твёрдые доказательства близких отношений между двумя Праймами.