Жизненные вопросы

      Наконец-то! Они победили Мегатрона, вернули Омега-шлюз с тремя Кибер-ключами и сейчас, прямо сейчас находятся здесь, дома, на родной планете. Им впору радоваться, что, вот, совсем скоро они активируют силу Праймуса… Да, она будет не полная — четвёртый Кибер-ключ не найден. И никто понятия не имеет где его искать. Ни одной зацепки. Эх, была бы карта... Но где её теперь искать? Старскрим непонятно где, и неизвестно у него ли она. А что если она была у Мегатрона в момент уничтожения огненного измерения? Тогда надежды никакой. Разве, что сам Праймус подскажет. Но с ним выйти на контакт будет не так просто. Ещё ни разу его не активировали с момента зажжения Тринадцати. А с начала работы по проекту космических мостов он ещё и на связь выходил крайне неохотно и то на короткий промежуток времени и только через Матрицу. В последний раз через Омега-шлюз.       Автоботы подготавливали старые, давно неиспользуемые системы к активации. Возня с устаревшим оборудованием занимала у них много времени. Некоторые члены команды оказались в этом деле бесполезными. Например, дети. Они лишь радовались победе над Мегатроном и восхищённо разглядывали всё вокруг, с любопытством осматривая всё, что они считали интересным. Миниконы тоже сильно от детей не отличались, следуя за ними попятам, и попутно объясняя и рассказывая всё, о чём знали или могли объяснить. Праймы же решили оставаться в стороне. Оптимус доверял своим подчинённым в этом важном и непростом деле, поэтому лезть туда не стал. А Вектор Прайм... Он сам понятия не имел, как можно настроить системы создателя для активации Омега-шлюза и Кибер-ключей. Вот Амальгамус с Нексусом знали как, а он нет. Даже в старых схемах разобраться не мог. Не его это профиль.       Радость от победы над лидером десептиконов почему-то обходила двух Праймов стороной. Хранителю времени в целом была безразлична судьба этого негодяя, но глубоко в искре он был удовлетворён сложившейся ситуацией. Плохой мех, что терроризировал всех вокруг и причинил непоправимый ущерб цивилизациям, которые ему попадались под манипулятор, наконец-то уничтожен. Больше всего ему приносило спокойствие, что тот, кто причинил боль приглянувшемуся ему боту, теперь уже нет актив. Конечно, об этой маленькой детали он никому не поведает. Даже самому Оптимусу.       Что же касалось лидера автоботов, то он, судя по всполохам связи, был абсолютно не рад уничтожению заклятого врага. Даже наоборот. Он был опечален этим событием. И это казалось несколько странным. Да, Вектор Прайм прекрасно помнил, что когда-то давно тех двоих связывали очень крепкие узы дружбы. Но после всего того, что между ними произошло в дальнейшем... Мегатрон не достоин скорби. Особенно от Оптимуса.       Однако нить по-прежнему колебалась размеренными всполохами из смеси чувств печали, сожаления и... ностальгии. Он сейчас явно пребывал в водовороте собственных воспоминаний. Причём хороших. Об этом свидетельствовала череда тягучих импульсов положительных чувств, разбавляя основной фон не особо радостных эмоций.       "Спасибо, Вектор Прайм," — блюмкнул Охранник своему старшему компаньону, размяв только что отремонтированный манипулятор.       — Не за что, Охранник, — мягко ответил ему хранитель времени и пространства, убрав в сабспейс подручные инструменты для ремонта.       Он пронаблюдал, как его миникон трансформировался в маленький самолётик и, невысоко покружившись вокруг его корпуса, привычно пристыковался к левому манипулятору.       Связь снова затопило чувством приятной ностальгии разбавленной лёгкой печалью. Вектор Прайм, глубоко провентилировавшись, поднялся с выступа, на котором сидел, и осмотрелся вокруг. С крыши автоботской базы открывался хороший обзор на близлежайшие окрестности. Такие родные и чужие одновременно. Во времена Тринадцати всё было иначе. Всё было другим. И здания, и пейзажи... Не было крупных городов, не было высоток. Их поселение было не большим, постепенно увеличиваясь, развиваясь. Но до такого уровня они тогда не дошли. Всё произошло так неожиданно... Один неверный шаг и всё, что они строили, рухнуло. Хотя такой исход можно было предвидеть. По крайней мере, Микронус пару раз обмолвился об этом в беседе с Примой. Они редко разговаривали, предпочитая находится в разных компаниях. Прима тогда не захотел его слушать, а после прошипел, чтобы тот не смел забивать ему процессор этими глупыми выдумками. Эх, а зря. Микронус оказался, как всегда, прав. И на этот счёт тоже.       В памяти всплыли их временами забавные перепалки, совещательные советы по тому или иному вопросу, их беседы... Он вспомнил, как впервые за весь период их существования произошло искрение Всеискры. Как забавно выглядел Нексус окружённый тремя спарками. Он был в полнейшем недоумении, когда спустился в комплекс к Праймусу, чтобы проверить состояние энергонных коммуникаций, а обнаружил  там новую форму жизни. Амальгамус, его сопровождающий, выглядел тогда не менее забавным.       На губах против воли расцвела лёгкая улыбка. То был один из самых насыщенных периодов их актива. Прима тогда целую ротацию напролёт обделял его вниманием, полностью сосредоточившись на корректировке системы устройства их общества. Новые мехи не должны были остаться вне его иерархии. В то время это было важным. А сейчас...       Из водоворота воспоминаний его выдернул странный импульс по нити. Дискомфорт, боль, лёгкое чувство досады... Ни какой больше ностальгии. Хотя слабая печаль всё ещё присутствовала. С Оптимусом что-то случилось — понял Вектор Прайм. Что-то не слишком серьёзное, критичное или опасное, но явно для него неприятное. Он снова окинул взглядом окрестности, прислушиваясь к внутренней связи. Распознав по её колебаниям примерное местоположение интересующего его меха, он взлетел в воздух и направился к нему.       Лидер автоботов обнаружился неподалёку от базы на крыше одного из жилых массивов за смотровой башней какого-то делового комплекса. Он сидел на самом краю, свесив вниз ноги, и что-то возился с бронёй на бедре. Хранитель времени и пространства, подлетев ближе, приземлился позади собрата. Тот замер на несколько нанокликов, но после, всколыхнув связь мягким тёплым чувством, которым дал понять, что узнал личность меха позади себя, продолжил возиться с бедром. Так и не обернулся.       — Всё в порядке? — поинтересовался Вектор Прайм, усаживаясь рядом на краю крыши здания.       — Да, только тут... Застряло, — ответил Оптимус, дёрнув приоткрытую пластину бедренной брони.       Металл скрипнул в его манипуляторах, но внутренние системы раскрыть не дал. От резкого движения вновь пришёл знакомый импульс слабой боли и дискомфорта. Лидер автоботов слегка скривился, фыркнув воздухозаборниками. Он, поддев чуть приоткрытую пластинку брони, собирался снова грубо дёрнуть её, чтобы та раскрылась, но серая ладонь, нежно накрывшая его чёрную, остановила его.       — Дай-ка я гляну, — мягко произнёс хранитель времени и пространства, заботливо всколыхнув нить и электромагнитные поля.       Оптимус замер, ощущая тепло ладони предшественника, и, повернув шлем, поднял на него взгляд. Спокойное сияние невероятной алой оптики, было направлено прямо на него. Оно притягивало внимание, манило, звало. Он тонул в этом свете, позволяя поглотить ему своё сознание. Лидер автоботов никак не отреагировал, когда его расслабившийся манипулятор мягко отстранили от бедренной брони. Он лишь заворожено смотрел в родную алую бездну, что с каждым нанокликом поглощала всё его существо, и позволял делать с собой всё что угодно.       Вектор Прайм был польщён реакцией последователя. Ему доставляло удовольствие каждый раз наблюдать, как от его внимания у нынешнего матриценосца замирает вентцикл. Как учащается тактовая частота мерцания, при взгляде на него. Как он дрожит в его манипуляторах. И эти эмоции, что разливаются по нити... Они кружат процессор и путают мысли, зазывая тоже окунуться в это страстное безумие.       Он медленно отстранил чёрную ладонь от приоткрытой бедренной пластины и, нехотя взяв себя в манипуляторы, опустил взгляд вниз. Прощупав броню, он несильно попытался её дёрнуть только немного под углом, чтобы та смогла раскрыться. Однако она не поддалась. Тогда хранитель времени, недовольно цокнув глоссой, вынул из сабспейса один из своих универсальных медицинских инструментов, которыми первые пользовались ещё в древние времена, и сосредоточенно запорхал манипуляторами над серым бедром.       Оптимус внимательно наблюдал за ловкостью серых ладоней. Как те, чутко нащупали тонким инструментом, что-то внутри. Как осторожно стали это что-то поддевать. Так аккуратно... С такой выверенностью движений... Это почему-то тоже его завораживало. Сосредоточенность, граничащая с предельной. Ловкость пальцев, что касались, двигались, перехватывали, поддевали, сжимались...       Лидер автоботов, медленно сглотнув антифриз, наблюдал за каждой манипуляцией, за каждым движением своего предшественника. Он замер, не смея даже лишний раз прошуршать вентиляцией. Не хотел мешать или отвлекать. Не хотел ломать это чудную паутинку наваждения, что сейчас опутала его процессор.       Вектор Прайм с тихим скрипом что-то сдвинул внутри, вызвав лёгкий дискомфорт, а после, вытащив свой инструмент из-под пластины, захлопнул её. Под бронёй снова что-то сдвинулось, неприятно кольнув. Сменив режим инструмента, он, поддев закрытую пластину, вновь раскрыл её. Только на этот раз полностью.       — Осколок снаряда, — отстранённо  произнёс он, рассматривая, как неровный кусочек чёрного металла некрасиво торчит из обнажённых внутренних систем.       Повреждённый проводок там, тихо стрельнув, выпустил несколько ярких искорок электричества. Оптимус на это лишь слегка скривился.       — Наверное, попал во время боя, — мягко смахнув с себя приятное наваждение, ровно произнёс он.       Связь напряжённо звянькнула, передав знакомую волну беспокойства по поводу произошедшего ранее боя. Это уже было не в первый раз за этот орн. Ещё тогда, когда Саблекрыл впервые изъявил желание соединиться с командиром так же, как и Мегалев, этот импульс Оптимус ощутил впервые. Хранитель времени в тот момент напрямую высказался о полнейшем безрассудстве данной идеи. Он надеялся, что собрат вразумит своего подчинённого, но вышло всё наоборот. Это волнение одного из Первых Тринадцати, лёгкой вибрацией нити ощущалось почти весь бой. И даже после. Недавний скорый осмотр Паникёром отклонений от нормы не выявил, и это немного успокоило его. Однако сейчас опять!       Да, его можно понять. Вектор Прайм переживал по поводу возвращения излишнего напряжения в цепях Оптимуса из-за его соединения с Саблекрылом. Если с Мегальвом получилось выровнять ситуацию, ввиду его сговорчивости и умению подчиняться, то с новым членом команды... Который, на минуточку, ещё и не может работать в команде, судя по всему, не говоря уже о его импульсивности.       Не издав ни звука по этому поводу, хранитель времени глубоко провентилировался и, щёлкнув своим инструментом, стал аккуратно поддевать края осколка в бедренной секции. Да, он волнуется за младшего Прайма! Да, он не хочет поднимать эту тему! Просто это личное дело Оптимуса, с кем объединяться, а с кем нет. К тому же Паникёр ничего не обнаружил после боя. Несколько царапин и небольшое ранение плечевого блока, которое он тут же устранил, не в счёт. А эмоции... А что эмоции? Их просто нужно унять.       — Как бы странно это сейчас не прозвучало, но во время соединения он полностью мне подчиняется. Причём добровольно, — не выдержав молчаливого беспокойства предшественника, тихо произнёс лидер автоботов и, поймав быстрый недоумённый взгляд алой оптики, которая тут же была отведена обратно на бедро, почти шёпотом пояснил. — Я про Саблекрыла.       Внешне Вектор Прайм никак не отреагировал на слова последователя, всё так же сосредотачивая всё своё внимание на процесс изъятия осколка снаряда. Зато по связи... Она всколыхнулась, мягко разливаясь чувством облегчения и спокойствия. Лидеру автоботов этих сигналов оказалось достаточно, чтобы сбросить с их двоих лёгкую напряжённость в молчании. Он вновь залюбовался собратом, распахивая свой процессор для нового наваждения.       — Я тебя понял, — мягко прошептал хранитель времени, растягивая слова.       Он снова зацепил осколок в бедренной секции и, аккуратно сдвинув этот чужеродный кусочек металла, вытащил его оттуда. В образовавшейся брежи тут же выступили капельки энергона. Похоже, нарушена целостность энергонной магистрали. Ерунда, конечно, но лучше её всё-таки залатать.       Вектор Прайм, заменив один инструмент на другой, снова склонился над ранением.       — Сейчас будет немного больно, — отстранённо произнёс он, всколыхнув связь каким-то странным импульсом.       Он явно не хотел причинять болезненные ощущения своему последователю. Ему не доставляло эта процедура никакого удовольствия. И он сожалел, что ему сейчас придётся это сделать. Что он вынужден будет причинить боль. Пусть и небольшую, но всё же...       Носик инструмента осторожно коснулся повреждённых краёв металла и тут же вспыхнул снопом искр. Оптимус чуть напрягся, ощутив неприятные болезненные ощущения в бедре, но быстро взял себя в манипуляторы, немного расслабляя корпус. Да, больно. Да, неприятно. Но его чинит сам Вектор Прайм! Хоть и пустяковое ранение, но... Что тут может пойти не так?       Боль ушла на второй план, когда лидер автоботов поднял взгляд на сосредоточенный фейсплейт предшественника. Так близко. Такой маняще привлекательный. И эта оптика... Яркая, алая. И взгляд внимательный-внимательный. Это так завораживало, что Оптимус даже сам не уловил, что залюбовался им.       Сколько прошло времени?.. Наверное, маленькая вечность, не иначе. Просто в один момент Вектор Прайм, отстранив инструмент от раскрытого бедра, поднял оптику на нынешнего матриценосца и поймал его завороженный взгляд. Такой цепляющий, притягивающий.       — Я закончил, — прошептал хранитель времени, не глядя, пряча инструмент в сабспейс.       Лидер автоботов, будто очнувшись от гипноза, медленно наклонил шлем вниз, наводя фокус видеозахвата на собственную бедренную секцию. На месте ранения красовался короткий тонкий сварочный шов, выполненный так ровно и аккуратно, будто его делал профессиональный медик. Такая красота, что даже зачищать его не хотелось.       — Спасибо, Вектор Прайм, — любовно прошептал Оптимус, мягко коснувшись шва.       Гладкая, едва ощутимая неровность. И зачищать нечего. Он снова поднял взгляд на предшественника, но тот уже просто сидел рядом, глядя куда-то вдаль городского пейзажа.        — Не за что, Оптимус, — нежно ответил хранитель времени и пространства.       Связь мягко колыхалась приятным чувством присутствия. И лидеру автоботов нравилось это ощущение. Он, вернув броню на бедре в исходное состояние, тоже направил взгляд на далёкие здания города.       — Прости, я не хотел отвлекать тебя от... — начал было он, но быстро замолк.       Он вспомнил, как сам недавно ностальгировал здесь, вскрывая старые архивы памяти, отстранённо посматривая на скучные окрестности города. Вспомнил, что по нити приходил сигнал сильно похожий на его текущие чувства. Предшественник тоже вспоминал своё прошлое. И то, что этот противный осколок вынудил Оптимуса неосознанно всколыхнуть их связь, то, что этот импульс выдернул одного из Первых из его воспоминаний... Это почему-то вызывало не очень приятные чувства. Будто он отвлёк кого-то от чего-то очень важного.       — Это уже не важно, — мягко отозвался Вектор Прайм, поднимая шлем кверху.       От него пришла мягкая волна прохладного спокойствия и умиротворения, что моментально утихомирило все эмоции лидера автоботов. Он повернул шлем к предшественнику и невольно залюбовался им. Тот смотрел вверх на малую луну Кибертрона, таким холодным отстранённым взглядом, что, казалось, сейчас связь зазвенит острым желанием сбежать от всех и вся. Оставить всё как есть, и скрыться за завесой времён. Переместиться в прошлое или сбежать в другую Вселенную. И Оптимус ждал, что, вот, сейчас ещё чуть-чуть и по нити затопит... Но этого не происходило. Лишь лёгкая волна печали.       — Я скучаю по ним, — тихо прошептал хранитель времени и пространства, не сводя взгляд с малой луны. — Скучаю по нашим советам, проектам, по частым беседам с Примой и Альфа Трионом, по перепалкам с Мегатронусом, по спорам с Ониксом и... То, как искусно нас мирил Логос. И Нексус... Мне его порой не хватает. Их всех.       Вновь волна из смеси печали и тёплых чувств по отношению к погасшим братьям. Вновь ностальгия, захлестнувшая Первородную искру, что мерно пульсировала за надёжной защитой белой брони.       Искру Оптимуса защемило сожалением. Он не знал всех из Тринадцати. Только Альфа Триона. И то не настолько близко, чтобы так долго и сильно скорбеть по нему. И вот сейчас знаком с Вектором Праймом — с последним из Первых, кто остался актив. Но ему было горько оттого, что этот замечательный мех, что сидит с ним сейчас рядом на краю крыши, остался один, лишившись всего: близких, братьев, мира, к которому привык...       Искра участливо вспыхнула, отправляя мягкий импульс поддержки по связи. Заметив серую ладонь на тёмном металле крыши рядом со своим бедром, лидер автоботов, нежно накрыл её своей чёрной и тоже перевёл взгляд на малую луну.       Ощутив мягкое прикосновение к своим пальцам, хранитель времени моментально вынырнул из омута лёгкой тоски о прошлом. Он опустил шлем и повернул его к собрату. Тот,  не отрываясь, смотрел в небо, транслируя по нити теплоту участия и поддержки. Его электромагнитные поля ласково колебались, временами, приятно резонируя с полями старшего Прайма. От этого простого действия внутри разливалось тепло. Вектор Прайм аккуратно перевернул ладонь, переплетая свои пальцы с чёрными, чем вызвал сладкий импульс нежности в ответ. Оптимус крепче сжал их переплетённые пальцы.       — Я тоже вспоминал... — тихо признался он, но оборвал себя на полуслове.       — Мегатрона? — сходу уловив суть дела, уточнил хранитель времени и пространства.       И попал в точку. Шум глубокой вентиляции, короткий импульс связи и вообще вся эта ситуация с последними событиями!.. Трудно было не угадать, о чём, а вернее о ком задумался нынешний матриценосец.       — Он им ещё тогда не был, — медленно произнёс лидер автоботов, глядя куда-то вдаль. — Обычный шахтёр, подпольный гладиатор и... поэт.       — Поэт? — не веря своим аудиолокаторам, удивлённо переспросил Вектор Прайм.       Оптимус расплылся в лёгкой улыбке. Этот малоизвестный ничем не примечательный факт о Мегатроне всегда вызывал у собеседников такую замечательную реакцию. И ему это очень нравилось. Ведь среди десептиконов ни один мех о подобном и знать не знал. Что уж говорить про автоботов? Да и сам лидер десептиконов не особо распространялся о своём скромном увлечении в прошлом. Знали лишь самые близкие друзья, коих можно было пересчитать по пальцам одного манипулятора.       — Да, он писал красивые стихи, — тихо ответил лидер автоботов и, смущённо опустив взгляд на свои коленные шарниры, мягко всколыхнул их связь нерешительностью. — Знаешь, один даже мне посвятил.       Теперь настало время старшему Прайму дёргать нить, только ненавязчивым любопытством, чем смутил своего собрата ещё сильнее.       — Правда? — постарался отстранённо произнести Вектор Прайм.       Однако едва уловимые нотки неверия и любопытства всё же просочились в звучание его голоса.       — Да, — с неясной уверенностью отозвался Оптимус, вновь поднимая взгляд куда-то вдаль за горизонт. — Вот, послушай.

Утратил веру в дружбу я:

Как трудно мне, так, где друзья?

Как тяжело и трудно встать,

Поддержки неоткуда ждать,

Ко мне всегда приходишь ты.

Лишь ты один под мраком темноты

Пришёл помочь и поддержать,

Когда и шанс никто не стал давать.

Манипулятор смело протянул,

Надежду на актив в меня вдохнул.

Я замерцал, но ты не бросил.

Я гнал тебя, лишившись сил,

А ты упрямо оставался,

Не позволяя к Праймусу спускаться,

Из стазиса всё выводил,

И постоянно мне твердил,

Что в этом деле не один.

И помогал бороться за актив...

Спасибо, дорогой мой Орион,

Что ты тогда мне так помог.

      — Ухты! Ты ему когда-то спас жизнь? — поинтересовался хранитель времени, впечатлённый стихом.       Оптимус, всколыхнув связь слабой волной смущения, отрицательно мотнул шлем и, быстро бросив короткий взгляд на внимательную алую оптику предшественника, снова уставился на свои коленные шарниры.       — Нет, не совсем, — скромно ответил он. — Ему на арене попался противник, которому он уступал во всём. Он едва остался актив. Дважды мерцал, четырежды проваливался в стазис… Ни один врач ему шанса не давал. Даже Рэтчет. А я верил, что он выкарабкается. Сам верил и его заставил. Спустя несколько орнов после выписки он мне прислал этот стих с приглашением на бой. Он тогда в нём не участвовал и был этим крайне недоволен.       Фыркнув воздухозаборниками в тихой усмешке, он ностальгически всколыхнул связь и огладил большим пальцем ребро серой ладони, с которой всё ещё были переплетены его пальцы.       Вектор Прайм, застыв, смотрел на своего собрата. В его искре поселилось странное чувство. Он будто сидел сейчас рядом с Логосом, который всех всегда прощал, не держал зла и был с каждым открыт всей искрой. В данный момент Оптимус чем-то его напоминал. Внешне они оба ни капельки друг на друга не похожи, но вот по характеру... Эта мягкость, миролюбивость, заботливость о благе кибертронцев и его открытость перед ним сейчас... Даже тот факт, что он вспоминает своего злейшего заклятого врага, что однажды покусился на его искру, с такой теплотой и нежностью, как о самом лучшем друге, коим тот был когда-то давно. Эти черты... Он сейчас, как никогда до этого, сильно напоминал Тринадцатого Прайма.       — Даже не верится, что ты сейчас говоришь о том самом Мегатроне, который сотворил столько злодеяний, — почти прошептал хранитель времени и пространства, смахивая с себя наваждение.       Лидер автоботов уловил этот импульс, но распознать, о чём в этот момент думал предшественник, так и не смог. Хотя лезть к нему в процессор он считал чем-то неправильным и поэтому спрашивать об этом не стал. Захочет, поделится, а не захочет... Что ж, его право.       — Сам долго поверить не мог, что он стал таким, — печально прошептал Оптимус.       — Каждый способен меняться, — философски изрёк Вектор Прайм, отводя взгляд на далёкую линию горизонта.       Он мягко всколыхнул связь чувством поддержки и понимания. Он тоже когда-то во многое поверить не мог. И что Мегатронус с Примой, и про связь с Нексусом, и что возможно поднять манипулятор на беззащитную искру Праймуса... И про многоворновый стазис, и что почти все Тринадцать погасли, и что их мир рухнул, что на его месте появился новый. И то, как всё это произошло. И его участь вечно одинокого стража за гранью времени и пространства. Он ни во что это верить не хотел. Тогда, когда только получил приказ своего Создателя и во исполнение его покинул временной поток. Ошарашенный. Потерянный. Как только что активированная бэта в комплексе Всеискры.       — Я просто не замечал его истинной сущности, — тихо произнёс Оптимус, вновь отдёргивая предшественника от пропасти собственных воспоминаний. — Жил, увлечённый жизнью архива, друзьями и искренницей и не замечал ничего вокруг. Не хотел замечать.       Они как два меха у тонкого выступа на краю обрыва плавильни. Для двоих места мало, но каждый не даёт другому оступиться, отвлекая всполохами чувств, колебаниями электромагнитных полей, словами. Даже прикосновениями: то один, то другой крепче сжимали их переплетённые ладони. А потом отпускали.       — Понимаю, — глубоко провентилировавшись, откликнулся Вектор Прайм. — Мы тоже были увлечены каждым своим делом, когда всё началось. Готовились к предстоящему большому искрению Всеискры.       Лидер автоботов печально всколыхнул нить, опуская оптику на свои коленные шарниры. Он знал, что когда-то давно Праймус активно давал жизнь, зажигая множество искр. Читал об этом в архиве, слышал от старших мехов, но никогда за время своего актива ни разу не был свидетелем этого явления.       Хранитель времени уловил данный импульс и перевёл взгляд на сидящего рядом собрата. Он не понимал, чем вызвал у него такой эмоциональный отклик.       — Её искрения полностью прекратились незадолго до того, как я был зажжён, — тихо пояснил Оптимус, снова сжав серую ладонь в своей.       — Ты не дитя Праймуса, — прошептал Вектор Прайм больше утвердительно, чем вопросительно.       Просто констатация факта, что собрат был создан двумя мехами и, скорее всего, воспитывался ими же. Не так, как зажжённые Всеискрой, когда у тебя только один альфа и ты никогда его не увидишь, не поговоришь с ним, не почувствуешь его поддержку, не спросишь у него совета. Когда у тебя много братьев, но все вы будто брошены на произвол судьбы. Когда о вас заботится общество, воспитывает общество, а не альфы. Сухой факт, который на дальнейшую жизнь меха мог никак и не отразиться. Возможно.       — Мои альфы ими были, — признался Оптимус, поднимая взгляд на предшественника и встречаясь с его внимательной алой оптикой.  — Всё общество Кибертрона тогда перешло на самовоспроизводство. Но не у всех это выходило, — он вновь опустил оптику, но только теперь на их переплетённые пальцы. — Мы с Ариэль пытались, но она всё не могла заискрить. Каждый раз старались. Каждый раз получалось зажечь маленькую искорку. Но через несколько орнов всегда случался метеор.       По связи кольнуло застарелой болью, и хранитель времени сочувственно всколыхнул их нить в ответ. Он видел, как однажды у Солус произошло такое, когда она отступила от своего станка и, схватившись за грудную броню, со стоном осела. Сначала он подумал, что это происходит зажжение, как и у него самого пару астроциклов назад. Однако когда створки распахнулись, обнажив её яркую жёлтую искру, то вместо разворачивания энергетического кокона бэты и высвобождения маленького корпуса, из неё вырвался яркий огонёк. Он быстро взлетел вверх над её телом и ярко вспыхнув, разлетелся снопом искорок. То, что это была ещё не сформированная искра бэты, они поняли не сразу. Но явление тогда прозвали метеором за сходство со сгоранием объектов, входящих в атмосферу планеты. Ярко, красиво, но очень горько терять так ещё незажжённую жизнь.       Вектор Прайм, ощутив, что пальцы в его манипуляторе ослабили хватку, сжал свою ладонь в знак сочувствия.       — Так и не получилось? — мягко поинтересовался он.       Оптимус лишь отрицательно мотнул шлемом, вновь поднимая взгляд куда-то на линию горизонта.       — Потом началась война, и стало не до спарков, — несколько отстранённо ответил он.       Связь вдруг легонько всколыхнулась неясной смесью чувств. Лидер автоботов сначала не придал ей большого значения, приняв сигнал, как элемент ответа на их взаимные откровения. Однако в следующий миг она напряжённо звянькнула нерешительностью, затем слабым смущением, уверенностью и... вдруг замерла. Старший Прайм рядом ощутимо подобрался, будто собираясь с мыслями, чтобы что-то произнести. Что-то важное по его мнению. Значимое. И Оптимус обратил на это внимание, снова проведя большим пальцем по ребру серой ладони.       — А ты... Ты бы хотел снова попробовать завести спарков? — тихо произнёс хранитель времени и пространства спокойным тоном с лёгкой вопросительной интонацией.       И тут же замер. Даже вентиляцию остановил, с едва распознаваемой напряжённостью ожидая ответ.       А у лидера автоботов перехватило венцикл от его реакции, что сопровождает такой чрезмерно личный вопрос. Если он считает это настолько важным и так напряжённо ждёт ответ, не значит ли это?.. Неужели он?.. Шлак! Можно ли это считать маленьким намёком, на предложение? Нет, конечно же нет! Он не может намекать на такое. Не должен хотеть перейти на такой близкий этап их внеслужебных отношений. Это не правда. Этого просто не может быть! Или может? И он сейчас серьёзно хочет... С ним. С Оптимусом создать ещё одну крепкую связь. Процессор от осознания ситуации скоро пойдёт кругом.       Эта смесь эмоций... Почти как при интерфейсе. Удивление, неверие, желание, трепет... Вновь водоворот чувств, в котором можно утонуть самому и утянуть за собой связанного с тобой нитью Праймуса меха. Искра за стёклами пульсировала так быстро, что казалось, будто она готова вырваться наружу и озарить своим бешенным сиянием всё вокруг. У Вектора Прайма, наверное, она так же разошлась. По крайней мере, связь выдавала именно такие сигналы.       Оптимус, быстро бросив взгляд на их переплетённые ладони, поднял его на предшественника. Тот внимательно смотрел на него с затаившейся надеждой в невероятно яркой алой оптике. Будто и не про спарков спрашивал, а предложил создать союз Conjunx Endura. Хотя первое без второго уж точно не получится.       — Да, — искренне почти шёпотом ответил лидер автоботов, ощутив, как плавно расслабился корпус рядом, и накатило приятное тепло нежности по связи. Он смущённо опустил взгляд на коленные шарниры. — Только я хочу, чтобы они никогда не видели войну.       Этот трепет и неверие в происходящее, видимо, каким-то образом, как вирус, способно поражать, переходя от одного к другому. Ибо именно такой импульс, сильно схожий со своими собственными чувствами, Оптимус сейчас получил от собрата. Наверное, впервые за всё время их отношений.       — Понимаю, — мягко отозвался хранитель времени и пространства, окатив теплотой электромагнитных полей. Он тоже, слегка смутившись, опустил взгляд на свои коленные шарниры. — Я бы тоже не хотел, чтобы они это видели.       Искру почему-то сжало от прилива нежности. Она тяжело пульсировала, отдаваясь глухим стуком в собственном процессоре. Так сладко. Так невероятно... Лидер автоботов медленно сглотнул выступивший антифриз, ощутив нагрев своего фейсплейта. Создавалось впечатление, что они сейчас обсуждают совместных спарков. Особенно после того, как прозвучала последняя фраза Вектора Прайма. Он произнёс её ласково, будто имел ввиду и своих будущих бэт тоже. Хотя, может, это просто кажется?       — Вектор Прайм, а у тебя были?.. — не подумав, начал Оптимус, но резко замолк, поймав себя на мысли, что это наверняка слишком личный вопрос, который он, вполне вероятно, не имеет морального права задавать.       Не говоря уже об ответе на него. Он уже собирался отмахнуться, что это неважно, но Первородная искра, мягко вспыхнув, отправила свой ласковый отклик по нити.       — Спарки? Были, — с лёгкостью отозвался Вектор Прайм под влиянием чарующего момента. — Но они все давно уже с Праймусом.       Импульс ностальгии, печали и отголосок счастливых воспоминаний. Лидер автоботов чётко уловил состояние предшественника и почему-то почувствовал вину за свою бестактность и излишнее любопытство.       — Прости, — тут же тихо едва слышно слетело с синих губ.       — Не извиняйся, — сразу откликнулся хранитель времени и пространства, окатив по связи новой волной тепла и нежности. — Хоть их уже и нет актив, но мне приятно о них вспоминать.       Он снова, подняв шлем, посмотрел на малую луну. А Оптимус, не удержавшись, повернулся и стал его разглядывать. Этот точёный профиль. Этот светло-серый металл фейсплейта. Это сияние алой оптики. Спокойное умиротворённое мерцание. В нём можно также тонуть, как и в процессе их интимной близости во время интерфейса. Только не в водовороте страсти и желания, а в спокойных водах глубокой пучины, в которую медленно добровольно погружаешься на самое дно.       Поддавшись влиянию умиротворительного чарующего момента, что волнами расходится по их связи и электромагнитному полю от старшего Прайма, лидер автоботов решился на ещё один крайне личный вопрос.       — А какими они были? — затаив вентцикл, прошептал он.       На серых губах расцвела лёгкая улыбка, а красные огоньки линз чуть пригасли на мгновение.       — Самыми лучшими, — так же шёпотом ответил ему Вектор Прайм.       Он перевёл взгляд на собрата, что так заворожено на него смотрел. Так открыто, так искренне... Хотелось приблизиться к нему, сократить это маленькое, но непозволительно большое сейчас расстояние и коснуться этих манящих синих губ. Оптимус уловил это желание, что заразным вирусом вспыхнуло и в его искре. Он сжал сильнее серые пальцы в своей ладони и медленно потянулся к предшественнику.       "Прошу прощения, но за вами следят", — неожиданно проблимкал Охранник с бело-розового манипулятора, разбив на мельчайшие осколки всю магию интимности момента.       Оба Прайма, выпрямившись, шумно провентилировались и синхронно поотводили взгляды друг от друга. Мда... Ещё бы чуть-чуть и...       — Спасибо, Охранник, — искренне поблагодарил лидер автоботов неприметного миникона собрата, но связь всё-таки всколыхнул лёгким импульсом недовольства.       Кому это, спрашивается, в процессор пришло шпионить за ними? Своих дел у них нет, что ли?       На коммлинк тут же прилетело сообщение. Оптимус бросил непонимающий взгляд на предшественника, но встретил такое же недоумение в алой оптике в ответ. Он, видимо, тоже получил сообщение. Открыв его, оба поняли, что отправитель был Охранник. Он переслал им видеофайл, который несколько кликов назад скинул в межминиконский чат Джолт. На нём отчётливо было видно, что на смотровой башне ближайшего от них делового комплекса крутятся два меха. Красный — явно Оверрайд, стоящий к ним двоим спиной, который, временами, что-то объяснял второму. И красно-серый с редкими жёлтыми вставками — в коем признавался новый корпус Лихача. Юнлинг стоял рядом с лидером Велоцитрона и в наглую пялился через бинокль на них.       — Одной звукоизоляцией тут уже не отделаемся, — протянул Вектор Прайм, убирая видеофайл с внутреннего экрана. — Здесь уже нужно что-то другое.       — Согласен с тобой, — протянул Оптимус, подняв взгляд на жёлтый диск малой луны, и, сделав короткую паузу, задумчиво продолжил. — Предлагаю, составить план действий по защите нашего личного пространства. Только нужны подробные данные о выдвинутых подозрениях.       "Принято", — неожиданно бодро пискнул миникон.       Хранитель времени чуть удивлённо всколыхнул их связь, бросив взгляд на своего младшего компаньона. Однако после по ней разлилось приятное тепло благодарности от такой нужной сейчас дружеской поддержки, которая обоим Праймам не помешала бы.

***

      — Нет, тут всё-таки что-то не чисто, — медленно пробормотал Лихач, увлечённо уставившись в бинокль на Праймов.       Те сидели на краю крыши соседнего здания и о чём-то долго-долго разговаривали. Разговаривали ли они вообще? И о чём? Вот этого было не узнать. Однако точно было видно, что сидят они слишком близко и то один, то другой временами поворачивают друг к другу шлем или вовсе задирают его кверху. На луну, что ли любуются? Наверняка у них сейчас свидание.       — Почему тебя это так волнует? — задал самый очевидный вопрос, стоящий рядом с любопытным мехлингом, Оверрайд.       Ему так и не удалось отговорить своего кибертронского друга не шпионить за своим командиром. Однако тот никаким уговорам не поддавался. Как шарикоподшипниками об стену! Вот упёрся и всё тут. Даже протоколы приличия и совести, наверное, отключил, если они, конечно, у него имеются.       — Ну, сам посуди, — отвлёкшись от разглядывания сидящих на крыше Праймов, начал красно-серый гонщик. — Оптимус, насколько я его знаю, ни разу ни на кого и пальца не поднял в пылу спора. Сколько себя помню, он всегда любой конфликт старался свести к мирному урегулированию. А тут вдруг подрался. Да ещё с кем? С самим Вектором Праймом!       Возбуждённо взмахнув пальцем вверх под конец своего непродолжительного монолога, он вновь уставился в бинокль.       — Не вижу здесь ничего криминального. Всякое в жизни случается, — спокойно возразил Оверрайд, пожав плечевыми блоками.       Он опёрся спинной бронёй об парапет, которым была оснащена смотровая башня, и смотрел куда угодно, но только не в ту сторону, куда нагло глазел его друг.       — Ты просто Оптимуса не знаешь, — не отрываясь от своего увлекательного занятия, отозвался юный автобот. — Видел бы ты, с каким уважением и почтительностью он относится к старшим! Я не раз был этому свидетелем. А о Первых упоминал с таким благоговением, будто говорил о чём-то священном. Он никогда бы не поднял манипулятор на Вектора Прайма. Так что стол они сломали не во время драки.        Оверрайд на клик задумался. Да, логика тут была, и не признать этого он не мог. Однако одно дело подозревать кого-то в интимной связи, и совершенно другое, когда навязчиво пытаешься это доказать путём пристального наблюдения за вероятными любовниками. Он однажды давно это уже проходил. Только был он тогда как раз в той роли, в которой сейчас находятся нынешние Праймы. И это немного не комфортно ощущать на себе нездоровое внимание со стороны публики. В данный момент, естественно, вместо публики выступает только один Лихач. Остальные автоботы более лояльно относятся к вероятным взаимоотношениям своего лидера с хранителем времени и пристального наблюдения за ними не устраивали. Хотя, по словам членов команды тут вообще один большой вопрос: а отношения эти вообще существуют?       — Тогда, думаю, что в твоих словах есть смысл. Это действительно странно, — протянул лидер Велоцитрона, раздумывая, как бы остудить пыл своего друга в этом не очень-то хорошем деле.       — Вот и я о том же! — откликнулся юный автобот, бросив быстрый взгляд на собеседника, но в следующий миг вновь уставился в бинокль. — К тому же ещё и тот шум из рабочего кабинета Оптимуса недавно... Уверен, что они всё же скрывают от нас свои отношения.       Ну, вот как убедить его не совать свой носовой выступ в чужие личные дела? По-хорошему, если между Праймами действительно есть что-то, то их лучше оставить наедине. Без свидетелей. Тем более таких, как Лихач.       Оверрайд не хотел обижать своего бывшего соперника по гонкам, поэтому высказывать подобное прямолинейно не стал. Всё-таки тот сравнительно недавно достиг возраста полной кибер-автономности и ещё имеет некоторые бэтские замашки, которые пока не перерос. Велоцитронца эта изюминка в молодом мехе отнюдь не раздражала, как других автоботов, которые со снисходительным спокойствием принимали все его причуды, временами, ругаясь. Даже наоборот, его эти черты привлекали. Эта любознательность, стремление быть лучшим, ветреность и порой поистине спарковская наивность, что прослеживается в редких случаях. И тот незначительный инцидент не так давно... Оверрайд, забывшись в переплетениях военных интриг, про которые они тогда читали, опёрся ладонью о бедро Лихача, чтобы удобно было видеть текст в датападе. Тот тогда неловко притих на пару мгновений, и дико смутившись неожиданного жеста, отвёл в сторону оптику. Фейсплейт его так и горел от смущения. Манипулятор пришлось одёрнуть, чтобы не доставлять ему неудобство своим присутствием. Однако автоботский гонщик вопреки всему придвинулся тогда ближе к велоцитронцу. Настолько ближе, что их бедренные пластины соприкоснулись. Это был приятный жест для них обоих.       — Может это всё-таки их личное дело? — вынырнув из недавних воспоминаний, протянул Оверрайд.       Оторвавшись от бинокля, Лихач недоумённо уставился на него.       — Почему это? — непонимающе поинтересовался он.       — Потому, — тут же мягко отозвался лидер Велоцитрона. — Может они не хотят афишировать свою связь. Считают правильным оставлять её в тайне.       Юный автобот, выпрямившись, и опустив манипулятор с оптическим оборудованием, полностью развернулся к своему инопланетному другу.       — Но зачем? — по-прежнему не желая понимать причины сокрытия отношений, спросил он.       Оверрайд одарил его точно таким же взглядом, которым сейчас смотрели на него.       — Поставь себя на их место, — пожав плечевыми блоками, предложил он. — Если бы у тебя был партнёр, ты бы кричал об этом на каждом углу?       Лихач задумался. Он попытался представить, какого это, когда у тебя есть очень близкий мех. Однако кроме давно погасших альф и команды автоботов, которые почти заменили ему семью, в процессор больше ничего не приходило. Хотя, нет. Кое-что настойчиво пыталось туда пробиться, но юный гонщик упрямо не желал допускать даже тени мыслей о подобном. Не хотел и всё. Оверрайд ему просто друг. Можно считать, что уже Amica Endura. По крайней мере, искру друг друга они уже видели — из любопытства взаимно распахнули створки не так давно, чтобы просто узреть цвет источника жизни. Но это ещё ничего не значит! Ни-че-го!       — Эм... Но у меня ни разу не было партнёра, — растеряно уронил Лихач, неловко опустив шлем.       Даже больше! Он ни разу не задумывался об этом всерьёз. Наблюдать за парочками, воркующими о том, о сём он любил. И частенько притаивался в укромных местечках, чтобы пронаблюдать, как кто-то кому-то признаётся в симпатиях, делает комплименты, или предлагает провести незабываемую ночь. Это было любопытно. Пока его окончательно не признали полностью кибер-автономным и не стали поручать более ответственные задания. Эх, весёлые были времена!       Однако о том, чтобы сблизиться с кем-то?.. Нет, даже не представлял себя с кем-то ещё.        — А если б был? — с лёгким нажимом протянул Оверрайд.       Он полностью развернул шлем к собеседнику и очень пристально на него посмотрел. Лихач почувствовал лёгкую неловкость от такого внимания. Краем процессора он понимал, что друг до него хочет донести какую-то мысль, но какую именно уловить не получалось.       — Но... — хотел было возразить юный автобот, но замолк.       Он не хотел говорить о своём потенциальном безликом пока ещё не существующем партнёре, которого вообще может никогда и не будет. И представлять себя с кем-то он не желает. Даже с размытым образом набора качеств о нём. Уж лучше за Праймами наблюдать. Там наверняка у них интереснее.       Оверрайд, заметил, как кибертронский гонщик чуть стушевался, а после, бросив короткий взгляд в сторону соседней крыши, дёрнулся было развернуться и снова продолжить прерванное наблюдение. Однако ему этого не дали.       — Ладно, давай с другой стороны, — после недолгой заминки вновь подал голос лидер Велоцитрона.       Он, оттолкнувшись от парапета, приблизился к Лихачу. Вплотную. Настолько близко, что можно было сосчитать частоту мерцания его лазурной оптики. Ощутить тепло стравливаемого его системами отработанного воздуха. Можно было даже... Так близко... Юный гонщик замер от неожиданного нарушения его личного пространства.       — Ты бы стал всем и каждому громко заявлять об этом? — прошептал Оверрайд и, потушив оптику, сократил оставшееся между ними расстояние.       Лихач вздрогнул в момент соприкосновения их губных пластин. Он неверяще застыл, напрочь остановив вентцикл. Его губы легонько приласкали поцелуем, так нежно, так трепетно аккуратно, будто его целуют впервые. Хотя, да, шлак, так оно и есть! Это его первый поцелуй! Приятный, сладкий. Такого ещё никогда-никогда с ним не было. Пальцы на манипуляторах ослабли, слабо дрогнув, а бинокль, выскользнув из их хватки, со стуком упал на металлический пол.       Ласковый целомудренный поцелуй длился совсем немного. Какую-то маленькую вечность, пролетевшую в один миг, но перевернувшую всё в процессоре юного гонщика. Нехотя оторвавшись от него, Оверрайд медленно отстранился. Он одарил друга мягким взглядом чуть помутневшей от удовольствия лазурной оптики и отступил от него на шаг.       — Подумай, — шепнул ему на последок лидер Велоцитрона и, плавно развернувшись, оставил Лихача наедине с его опустевшим процессором.

***

      Наблюдавший за двумя гонщиками Джолт не зафиксировал их последние действия, посчитав их не нужными. От него требовалось узнать о причинах, которые вызвали подозрения по поводу отношений между Праймами. Он их узнал. А остальное — это уже личное дело самих Оверрайд и Лихача, в которое он, как добропорядочный мех, не будет совать свой носовой выступ. В отличие от некоторых.