Жизненные вопросы

      Наконец-то, они снова наедине друг с другом в одном отсеке. Двумя циклами ранее они уже готовы были перейти от прелюдий к непосредственному коннекту, когда их прервал Фугас, сообщивший о местоположении детей, и их несогласованных с трансформерами действиях. Пришлось остановиться. Хотя Вектор Прайм уже успел раскрыться и умоляюще постанывал сквозь поцелуи, которыми его щедро одаривал младший собрат. Обидно. Тут уж ничего не скажешь. Теперь же, после раскрытия маскировки перед родителями детей и короткого разговора с ними, они оба снова уединились. Только теперь на земной базе. В привычном отсеке Вектора Прайма.       Как только дверь с тихим щелчком захлопнулась, хозяин кварты мягко притянул к себе Оптимуса за талию и, прильнув к нему всем корпусом, потянулся шлемом к аудиодатчику.       — Так на чём мы остановились? — играючи прошептал он, едва ощутимо скользнув глоссой по шейным кабелям.       Остановились...       У хранителя времени не было собственной кварты на кибертронской базе, поэтому они, не договариваясь, спустились к Оптимусу. Их прелюдия началась ещё в лифте с колебаний нити. Всё сильнее, активнее, напористее... Внешне они никак этого не показывали. Просто вышли из лифта, прошлись по коридору и даже перекинулись несколькими фразами с Истребителем. Но стоило только защёлкнуться двери за их спинами, как Вектор Прайм прильнул к нему всем корпусом.       Прямо как сейчас. Только тогда всё было немного по-другому.       Он нежно касался его, гладил, ласкал антенны, осторожно кусал проводку, зарывался носовым выступом в неё, целовал. Целовал всё, до чего только мог дотянуться: кабели, плечевой блок, грудную броню, шлем, аудиодатчик, фейсплейт...  Впивался в синие приоткрытые губы. Их глоссы затевали причудливый танец.       Оптимус неосознанно смочил нижнюю губную пластину. Да, он хотел продолжить здесь начатое на  Кибертроне. Хотел, как и там прижать к стене этот бело-розовый корпус — с его позволения, естественно — и...       Тихие щелчки. Такие знакомые. Вектор Прайм обхватил ногой его за бедро, прижимая крепче. Его алая оптика учащённо мерцала, губы влажные, вентцикл активно шуршал. Связь звенела обоюдным желанием, страстью, нежностью и нетерпением. Оптимус прижался своим шлемом к его и собирался уже дать команду на активацию интерфейс-системы, как вдруг...       — Оптимус, у нас проблема...       Продолжить с того момента, на котором они прервались? Или может начать заново? Что-то новое?       Лидер автоботов крепче прижал к себе в объятиях корпус предшественника. Тот всё ещё был горяч и достаточно возбуждён. И как только он умудрился скрыть ото всех такой уровень фона? Шлак! Прям суперспособность какая-то.       Оптимус медленно развернулся, меняя их местами, и плавно подтолкнул собрата назад. Тот позволил провернуть с собой все манипуляции в пространстве и послушно прижался оружейным модулем к стене. Он поднял оптику на последователя и замер, встречаясь с его жёлтыми линзами. Этот взгляд... Лидер автоботов уже давно сбился со счёта, сколько раз он тонул в нём. И каждый раз был по-своему прекрасен. Каждый раз, будто первый и всегда разный.       Прикосновение к боковой части шлема его ни капельки не отрезвило. Даже наоборот, он ещё глубже нырнул в обволакивающее его наваждение, когда серые пальцы мягко скользнули по его фейсплейту. Так нежно. И он не удержался. Да и не собирался, если честно. Сократив это шлаково расстояние между ними, он ласково провёл глоссой по стыку губных пластин. Те благосклонно распахнулись, выпуская навстречу другую глоссу в ответ. Они обе соприкоснулись, стрельнув разрядом, и Оптимус всё же накрыл желанные серые губы своими.       Он ощутил сладкую трель тягучего возбуждения по связи, ощутил пульсацию Первородной искры, мягкий напор поцелуя в ответ. Внизу вновь защёлкала броня, перекрыв сорвавшийся тихий стон наслаждения. Лидер атоботов нехотя прервал их контакт, чуть отстраняясь.       — Я хочу ощутить вкус твоего... — шепнул он ласково в приоткрытые влажные губы и неожиданно затих на половине фразы.       Он накрыл манипулятором серую ладонь на своём шлеме и, мягко отстранив, поднёс к своим губам. Те обхватили сложенные вместе два пальца и скользнули к их основанию. Это было похоже на то, как... как если бы он ласкал не пальцы, а кое-что другое. По крупнее. От быстрого осознания, что именно имел ввиду младший Прайм, связь тут же отозвалась сильной волной желания.       — Но ты не умеешь, — слабо возразил Вектор Прайм, заворожено наблюдая, как его пальцы погружаются в жаркий плен топливоприёмника.       Его вентцикл сбился, переходя на более форсированный режим. Алая оптика ярко вспыхивала, не в силах оторваться от того безобразия, что вытворяют с ним синие губы. Он шумно сглотнул антифриз, когда глосса внутри скользнула по впадинке между двумя пальцами и сбросила туда пару разрядов.       — Ты мне в прошлый раз не дал попробовать, — с тихим "чпок" освободив топливоприёмник, ответил Оптимус.       — Я тебе в прошлый раз показывал, как надо, — скользнув влажными пальцами по нижней синей губной пластине, медленно протянул хранитель времени и пространства.       Он чуть приподнял шлем, возвращая зрительный контакт. Его взгляд... Он такой, такой кричащий, зовущий, ласково манящий тихим шёпотом, что невозможно противостоять. Хотелось тонуть в этом невероятном сиянии снова и снова, позволяя тёмным глубинам страсти поглотить себя целиком и полностью.       — А я не запомнил, — мягко шевельнув губами, честно признался лидер автоботов.       Вектор Прайм тихо усмехнулся в ответ на это заявление. Он и не сомневался, что собрат мало что запомнил о технологии ласк коннектора топливоприёмником. С поплывшим процессором это было бы сделать крайне проблематично, учитывая, что в таком состоянии мощностей хватало лишь на приём только одного типа сигналов — удовольствия. Хотя имитировать движения глоссы по навершию он всё же сейчас попытался. И весьма удачно, можно признать.       — Что ж, тогда буду учить тебя по-другому, — томно прошептал хранитель времени, перехватывая манипуляторами обе чёрные ладони. — Повторяй.       В одну он вложил свою ладонь, а вторую, загнув все чёрные пальцы, кроме среднего и указательного, поднёс к своим губам. Оптимус остановил вентцикл, ощутив дуновение отработанного воздуха на кончиках пальцев. Шлак! Если так дальше дело пойдёт, то он скоро тоже будет фонить на любые действия со своими манипуляторами. Вектор Прайм, внимательно глядя в его оптику своей невероятной алой, высунул кончик глоссы и скользнул ею по стыку между сомкнутыми пальцами. У лидера автоботов чуть не поплыл видеозахват от такого простого невинного действия. В памяти против его воли всплыли воспоминания, как это же действие провернули с его коннектором. И то было невероятное ощущение.       Словно под гипнозом, он поднёс другую свободную серую ладонь к своим губам и тоже нежно провёл глоссой по стыку двух пальцев. Тёплая полна одобрения, разлившаяся по связи, была ему подбадривающим ответом. И он повторил это простое движение ещё несколько раз, пока алая оптика не погасла на короткий миг в блаженстве.       Приступив к следующему этапу, хранитель времени медленно коснулся кончиков пальцев губами и плавно протолкнул их в топливоприёмник. Совсем чуть-чуть. Всего-то крайнюю фалангу. И ласково обвёл их глоссой по кругу. С пальцами движение показалось Оптимусу странным и несколько неудобным, но он выполнил его, трижды продублировав для верности.       Вектор Прайм медленно показывал всё новые и новые движения, каждый раз в ожидании замирая, пока собрат не повторит продемонстрированный приём несколько раз. Причём удачно. Он слабо немного резковато дёргал нитью, когда действие выполнялось неверно, и пускал по ней мягкую трель удовольствия, когда всё выходило правильно.       Лидер автоботов самозабвенно выполнял все показанные упражнения: вылизывания, посасывания, покусывание током... Все движения глоссы и губ. С третьего или четвёртого нового приёма он уже усвоил одну важную деталь — нужно быть осторожней с дентапластом. Когда он случайно задевал им поверхность пальца, хранитель времени сильнее всего неприятно дёргал ласкающую искру приятными импульсами связь. Видимо по коннектору это будет очень нехорошо, раз касание по пальцу вызывает такой дискомфорт.       Они соприкасались грудной бронёй, прижимались друг к другу, смотрели оптика в оптику. Так открыто, так откровенно. И это красное сияние... Оно возбуждённо мерцало, на миг гасло в моменты тактильного удовольствия и ярко вспыхивало от него же. Оптимус тонул в нём, захлёбывался, не желая быть спасённым от пленительного омута, куда он каждый раз добровольно погружался, отдавался всем процессором, всей искрой. Это уже было сродни зависимости от синтетика, когда ты уже привык к нему и тебе мало, хочется больше, сильнее, дольше. Тянешься к нему, к сиянию этой невероятно прекрасной оптики, к этому замечательно притягательному меху, что ею обладает, и понимаешь всю беспомощность своего бытия пред ним.       Вектор Прайм уже полыхал сдерживаемым желанием перейти к непосредственным действиям, жаждал ласк там, но понимал, что ещё рано. Он стал показывать различные комбинации уже продемонстрированных действий, которые младший Прайм уже мог бы составить и сам, но для надёжности повторения... Лидер автоботов, загипнотизировано глядя в оптику своего предшественника, старательно выполнял всё, что от него требовали. Он уже давно страдал от нетерпения приступить к самой интересной части его интерфейсного обучения тонкостям ласк коннектора топливоприёмником. Однако он понимал, что недостаток опыта, вернее его полное отсутствие, может сказаться на качестве выполняемых им действий. А он очень хотел доставить одному из Первых Тринадцати то удовольствие, которое тот ему когда-то подарил. Причём дважды. И облажаться ему не хотелось. Поэтому он старался, усердно лаская пальцы, уже давно представляя вместо них, кое-что другое. Крупнее.       Увлёкшись процессом, Оптимус не заметил, что его теоретическая часть обучения подошла к концу. Он продолжал медленно ласкать пальцы, произвольно генерируя уже собственные комбинации. Хранитель времени и пространства отстранил его манипулятор от собственных губ, прекратив показывать приёмы. Он часто и тяжело вентилировался, с удовольствием в помутневшей оптике наблюдая, как собрат старательно ласкает его пальцы. Как те исчезают в топливоприёмнике, как по ним скользит влажная глосса, как их прижимают, обхватывают, посасывают... Покусывают разрядами. Так нежно, аккуратно.       Вектор Прайм медленно опустил их пару манипуляторов, на которой демонстрировал приёмы, и, заведя их между их корпусов, разместил чёрную ладонь своего последователя на уже развернувшемся... Лидер автоботов, моргнув, будто очнувшись от наваждения, возбуждённо вспыхнул своей жёлтой оптикой, когда ощутил прикосновение к коннектору. Он замер, прекратив все свои действия, и выпустил серые пальцы из горячего влажного плена топливоприёмника. С полклика мутного завороженного взгляда друг на друга, и чёрные пальцы нерешительно скользнули по слегка ребристой поверхности девайса. Выглядывающие из-за стыков тонкие усики штекеров, приятно щекотали скопившейся статикой. Хранитель времени на это лишь глубоко провентилировался.       Не опуская взгляд вниз, Оптимус мягко обхватил коннектор предшественника и нежно провёл по нему вверх, вниз. На ощупь он был немного крупнее в диаметре, чем у него самого, и чуточку длиннее за счёт более вытянутого округлого навершия. Он на миг остановился на нём, огладив пальцем маленькую впадинку на вершине наконечника. Влажно. Выступившая капелька была тут же размазана по тонкому металлу. С пальца сорвался слабый шальной разряд. Прямо в смазочно-выводящее отверстие. Вектор Прайм чуть вздрогнул от лёгкой ласки и чувственно вобрал в системы воздух, томно потушив на миг оптику. Трель короткой вспышки удовольствия и предвкушения чего-то большего по связи была сигналом младшему Прайму для более активных действий.       Сократить это мизерное расстояние между ними, касаясь желанных серых губ в коротком целомудренном поцелуе. Получить пылкий ответ с намёком на более глубокую длительную ласку. Прерваться и чуть отстраниться, наблюдая за вновь вспыхнувшей возбуждённо мерцающей алой оптикой. Медленно, очень медленно опуститься вниз на колени, считывая бушующую страсть в ярко горящих линзах. Ощутить новую серию приятных тёплых импульсов нити, и дёрнуть её в ответ переполняющими его сейчас чувствами. Эта правильность их положения... Один из Первых Тринадцати Праймов гордо стоит, прижавшись спиной к стене, и ждёт, одной лишь помутневшей от возбуждения оптикой едва ли не приказывая ему, Оптимусу, действовать. Одним лишь взглядом. А Оптимус стоит. Стоит перед ним на коленях, глядя снизу вверх, как на высшее существо, и ждёт приказаний. С таким трепетом, с такой нежностью и покорностью, с сильным желанием и готовностью ко всему.       Короткий кивок розового шлема, и лидер автоботов опускает взгляд на активированное интерфейс-оборудование. Аккуратный серебристо-серый коннектор с тонкой розовой полоской снизу от основания к белому наконечнику. Красивый. И действительно, чуточку крупнее, чем у него самого. Только сейчас, рассматривая его вблизи и в таких подробностях, Оптимус вдруг ясно осознал, что до этого ещё ни разу не видел девайс своего предшественника. Хотя тот уже дважды побывал в его портах. И это казалось ему немного несправедливым. Такое великолепие и всё это время оставалось без его внимания. Надо это срочно компенсировать.       Нежно огладив коннектор по всей длине, от основания до самого наконечника, Оптимус потянулся к нему и, так же, как и показывал ему сегодня в самом начале старший собрат, легонько скользнул кончиком глоссы по маленькой впадинке на вершине, слизывая вновь выступившую капельку смазки. Не так как с пальцами. По-другому. Вкуснее и реакция по связи значительно ярче, сильнее, слаще. Вновь касание к навершию, медленное старательное вылизывание впадинки до новых капелек смазки. Бело-розовый корпус ощутимо задрожал от подаренной ласки, его вентцикл слегка запнулся, а вокалайзер чуть зашипел в тихом стоне. Лидер автоботов поднял взгляд вверх, встречаясь с ярко мерцающей учащённой тактовой частотой алой оптикой, и на миг замер. Такое невероятное зрелище. Так и манит смотреть на него снизу вверх. Всегда бы так. Искру сладко сжало в ложементе от смеси трепета, восхищения и желания. И Первородная искра откликнулась тёплой волной несколько схожих чувств в ответ.       Оптимус вновь вернулся к коннектору, обхватив наконечник губами и нежно массируя его глоссой по кругу. Вновь волна блаженства. Шумный шелест стравливаемого отработанного воздуха. Повтор приёма. Медленное погружение вглубь топливоприёмника. Это совсем не как с пальцами. Абсолютно на них не похоже. Крупнее, ровнее, округлее. И эти штекерные усики, выглядывающие между стыков ребристых пластинок, со срывающейся с них статикой. Он помнил про дентапласт и старался, очень старался ничего им не задевать. Хотя это было довольно сложно, но он сосредоточенно сконцентрировался на этой непростой миссии. Из-за этого движения выходили крайне медленными и явно неумелыми. Но он пытался приспособиться к размеру девайса внутри, пытался научиться с ним правильно общаться.       Вектор Прайм ни капельки не торопил собрата. Он лишь изредка вздрагивал, хрипел вентиляцией, заворожено смотрел сверху на всё, что с ним сейчас вытворяли. Что он позволял с собой вытворять. И тихо стонал. Мелодично. Сладко. Подбадривающе.       — Не спеши сразу брать полностью, можешь навредить себе, — хрипло прошептал он, заботливо остановив синий шлем, когда вдруг Оптимус попытался одним махом вобрать коннектор в топливоприёмник по самое основание.       Это был единственный раз за эту земную ночь, когда его остановили. И он прислушался к совету, продолжив ласкать лишь половину.       С каждым разом, с каждым новым движением лидер автоботов старался продвинуться глубже в этом важном деле. Он вспомнил, хоть и мутно, размыто, как медленно ласкал его хранитель времени. Он тоже тогда не сразу взял его полностью, а постепенно продвигаясь к основанию. Быстрее, правда, чем сам Оптимус, но всё же.       Оптимус продолжил медленно и не спеша ласкать коннектор предшественника, пытаясь в точности повторить все приёмы, которые ему демонстрировали на пальцах. Скольжение глоссы, надавливание губами, посасывание наконечника и покусываение разрядами. Когда он аккуратно заскользил кончиком глоссы по маленьким бороздам стыков, нежно сбрасывая в них разряд за разрядом, Вектор Прайм вскинулся, позволив сорваться с губ чувственному, продолжительному стону. И этот сладкий импульс по нити... Это самая лучшая награда за усердное старание. И Оптимус ощутил, как от такого поощрения собственная искра разлилась приятным теплом.       Он чуть ускорил темп на тех моментах, которые, как ему казалось, он достаточно усвоил. Однако всё ещё иногда притормаживал, не совсем уверенный в правильности некоторых своих действий. Но с каждым новым сорвавшимся стоном, с каждым новым приятным импульсом нити, его действия становились всё увереннее и увереннее.       Забывшись в череде своих ускоряющихся действий и в спутанном клубке их обоюдных чувств, лидер автоботов потерял свою бдительность и неосторожно царапнул-таки по чувствительной поверхности дентапластом. Он тут же замер, быстро осознав свой промах, когда по связи резко дёрнули болезненным дискомфортом. Настолько это было неожиданным, что его сознание вмиг прояснилось, а по нити мягкими волнами разлилось кисловатое чувство вины.       Вектор Прайм лишь несдержанно прошипел от неаккуратного обращения с его оборудованием, но прерывать процесс не имел ни малейшего желания. Его серая ладонь, легко скользнула по синему шлему и, нежно обхватив одну антенну, пустила на неё слабый успокаивающий разряд. Это простое действие подтолкнуло младшего Прайма нерешительно продолжить сладкую сводящую с процессора ласку.       В этот раз он полностью сосредоточился на процессе. Не позволял себе тонуть во вспышках чужого удовольствия, в собственных чувствах или в том, как ему самому приятно ощущать заполненность топливоприёмника. Нельзя. Иначе он снова причинит дорогому искре меху боль. Сейчас для него существовали только две вещи: коннектор и положительные импульсы связи.       Он полностью отдался ласке коннектора, максимально погрузился в процесс и почти полностью отключился от реальности. Он довольно скоро вернулся к прерванному темпу. Вновь закружил глоссой, снова заскользил губами, посасывал, слизывал, щекотал разрядами. Коннектор уже давно мягко упирался в край топливной форсунки при максимальном погружении в топливоприёмник. Оптимус чувствовал это, хотел протолкнуть его себе дальше, но боялся спровоцировать сброс. С каждым разом он увеличивал напор, когда наконечник утыкался внутри в край форсунки. Он думал, что постепенно сможет вобрать девайс до конца, но пока ему это не удавалось.       А Вектор Прайм всё сильнее дрожал под натиском ласк, слаще постанывал и активнее шуршал венциклом. Он запрокидывал шлем, гасил оптику и, вновь её зажигая, опускал вниз. Так нежно и осторожно его ещё ни разу не ласкали. Даже Нексус, при всей его нежности по отношению к нему, был не настолько щепетилен в этом непростом деле. Что уж говорить про Приму... Не было тогда того трепета и предельной аккуратности, которую сейчас проявлял к нему нынешний матриценосец. И это заставляло Первородную искру вспыхивать ярче в своём ложементе. Тянуться к нему. К тому, кто с ним так предельно бережен.       В один наноклик хранитель времени и пространства, тихо ахнув, замер, неверяще опустив оптику вниз. Оптимус тоже почти остановился. Он вобрал коннектор насколько мог и медленно, очень медленно пытался продвинуть его себе ещё глубже. И у него это хоть и слабо, но миллиметр за миллиметром стало понемногу получаться.       — Осторожно. Расслабь форсунку и постарайся её не напрягать, — заботливо подсказал ему Вектор Прайм, хриплым от переполняющего его возбуждения шёпотом.       Лидер автоботов, мягко всколыхнув и без того неспокойную связь, подчинился. Наконечник, упёршись в край форсунки, плавно скользнул по ней глубже. Прошла, наверное, целая вечность перед тем, как Оптимус медленно уткнулся носовым выступом в закрытую ячейку заправочного порта. Он активировал оптику, только что, заметив, что ранее неосознанно её потушил, и резко всколыхнул связь. Его переполняли чувства радости и неверия, восторга и трепета от того, что он всё-таки смог. Он сделал это. Вобрал коннектор по самое основание. И это чувство...       Лидер автоботов ощутил, как края форсунки опасно дрогнули. Вот-вот ещё чуть-чуть и она сожмётся внутри. Побоявшись навредить этим своему предшественнику, он резко отстранился, выпуская девайс из топливоприёмника. В ответ на его беспокойный импульс, пришла короткая волна удивления, которую вмиг смело чувством запредельной нежности.       Вектор Прайм смотрел на собрата сверху вниз, как тот, отстранившись,  шумно вентилировался и глядел на него с лёгким волнением. Шлак! Оптимус переживал, что мог сокращением форсунки навредить ему, при этом абсолютно не осознавая, что его предупреждали лишь за тем, чтобы избежать повреждений у него самого. И осознание всей этой ситуации... О, Праймус! Как же это... Шлак-шлак-шлак! Первородная искра сжалась от умиления от проявленной заботы. От чувства невероятной нежности по отношению к младшему Прайму. Его хотелось притянуть к себе, крепко обнять... Поцеловать. Медленно, страстно, бережно. Так же, как и он его сейчас ласкал.       Лидер автоботов не понимал, чем вызвал такой шквал эмоций у собрата, но его желаниям противиться не стал. Он поднялся с колен и медленно прильнул к нему, позволяя заключить себя в объятия. Воронка хронаэдра к стёклам, грудная броня к грудной броне, и единый ритм бешенной пульсации искр. Они оба это ощутили, как синхронно вспыхивает источник жизни у каждого внутри. Как оба тянутся друг к другу. И это стало последней каплей.       Оба Прайма потянулись навстречу друг другу и слились в медленном сладком поцелуе. Оптимус чувствовал, как собственный вкус на его губах сводит одного из Первых Тринадцати с процессора. Чувствовал, как тот усиливает напор, как плавно перехватывает инициативу, занимая доминирующую роль. И он ему не противился, отдаваясь целиком и полностью.       Шаг, другой, ещё два шага. Совсем чуть-чуть, ещё шажок, и снова два... Пока синие ноги не упёрлись в край платформы. Лидер автоботов свалился на неё, утягивая партнёра за собой. Раздался тихий щелчок. Вектор Прайм, нехотя отстранившись, окинул последователя мутным вопросительным взглядом. Принимающая позиция. Он точно уверен, что хочет её сейчас занять? Тем более в положении снизу. Оптимус понял его не озвученный вопрос и так же безмолвно на него ответил, закинув ногу ему на бедро и толкнувшись навстречу тазовой секцией. Наконечник мягко задел окантовку приёмного порта, скользнув по её влажной поверхности. И этого ответа было более, чем достаточно.       Хранитель времени вновь прильнул к собрату в сладком поцелуе. Он медленно осторожно ввёл коннектор в его ждущий истекающий смазкой порт. Корпус под ним слегка напрягся, прижавшись к нему сильнее, но по связи... По ней разлилась приятная волна блаженства вперемешку с сильным желанием большего. Оптимус хотел его. Сильно-сильно хотел. В себе. И сейчас получал желаемое.       Пробный толчок. Другой. Затем ещё. Лидер автоботов прервал их поцелуй, запрокинув шлем и активно вентилируясь. Он в беспамятстве сжал розовые стойки, пуская по ним ток. Раздался тихий чуть хрипловатый стон удовольствия. Прямо на аудиодатчик. И он мелко задрожал, отправляя первый откат.       Всё шло гладко. Плавные движения, нежные касания, поцелуи. Поглаживания антенн, стоек... Покусывание током шейных кабелей и сбрасывание разрядов в центральный спинной стык. В приступе внезапной игривости младший Прайм даже чмокнул своего предшественника в носовой выступ. Тот в ответ растерянно всколыхнул связь от невинного жеста. Лишь на миг. Чем позабавил своего собрата, который весело дёрнул их нить. Это было так необычно.       Достаточно приблизившись к пику наслаждения, они, не сговариваясь, переглянулись. Желание подключиться было обоюдным. Взаимным. Оптимус смотрел на Вектора Прайма выжидающе с нетерпением, а тот на него вопросительно, словно спрашивая: "Уверен? Готов?"       А в ответ мягкий импульс согласия по связи, короткий кивок для верности и тихий стон от очередного толчка. Они поддались навстречу, прислонившись шлем к шлему, и хранитель времени, вогнав коннектор по самое основание, замер, запуская процесс подключения. Он медленно развернул девайс внутри порта и осторожно позволил освободившимся кабелям заскользить по его стенкам. Лидер автоботов на это лишь шумно втянул воздух в системы, излучая по связи томительное ожидание. Его ладонь мягко скользнула вверх, к розовому шлему, огладила его по затылочной части, сбоку по аудиодатчику и притормозила у края светло-серого фейсплейта. Штекеры внутри начали один за другим аккуратно подключаться к мелким разъёмам. Оптимус мелко вздрагивал от каждого установленного контакта, опаляя связь нежной волной удовольствия. Его чёрный палец коснулся лицевых пластин предшественника, нежно скользнув по ним от оптики вниз, к уголку губ. Ох уж это простое движение. Такое интимное, ласковое, сближающее.       Последний штекер и... по проводам тягучим потоком потёк ток. Лидер автоботов шумно провентилировался и блаженно погасил оптику. Он на ощупь потянулся вперёд, ища серые губы. И нашёл их.       Сладкий поцелуй от безвинного быстро перерос в глубокий, страстный. Глоссы закружились в причудливом танце, потираясь друг о друга, сталкиваясь, переплетаясь, искря шальными разрядами. Уровень передаваемого тока постепенно возрастал, возрастали и откаты. С каждым разом всё сильнее, всё несдержаннее.       Вектор Прайм видел, что собрат на все его осторожные действия реагировал только одним удовольствием разной степени его проявления. От стонов, дрожи и ответных ласк до ярких импульсов по связи. Он видел всё это, замечал и с каждым движением понемногу отпускал свой самоконтроль. Сильнее обычного пускал разряд, резче прикусывал синюю губную пластину, больше прижимал сверху корпусом. И действия его становились активнее. Оптимус на это лишь ярче реагировал, проявляя чувства блаженства, желания и восхищения. Он чаще постанывал, дрожал в умелых манипуляторах, поддавался навстречу, подставлялся под прикосновения,  тянулся за лаской, к нему, к ярко пульсирующей Первородной искре. Прижимался к белой грудной пластине, притягивал сильнее, льнул.       Перезагрузка настигла их мягкой волной, сносящей всё на своём пути. Лишь бесконечный миг процессоросносного состояния, лишь доли клика на пике удовольствия... Взгляд оптика в оптику. Замершая вентиляция. Дрожь предперезагрузочного удовольствия. Нежность, обоюдно вспыхнувшая в обеих искрах. ...и по соединению простреливает мощным потоком энергии, за которым только сладкая тьма перезапуска всех систем.

***

      В онлайн он выходил медленно, нехотя. Приятная нега ласково обволакивала сознание, баюкая на волнах пограничного с оффлайном состояния. Так спокойно, тепло. Наверное, так хорошо бывает только в бэтстве в объятиях родных альф. Однако он с самого начала своего актива был лишён и того, и другого. Лишь объятия его предыдущих Conjunx Endura дарили подобное умиротворение. Как и сейчас.       Оптимус... Наверное, уже стоит перейти на этот этап их межличностного взаимодействия? Или хотя бы обсудить такую возможность с потенциальным кандидатом на эту важную ответственную роль. Ибо сейчас немного не время для подобного. Не время выводить лидера автоботов или себя самого из строя по причине искрения. А это неминуемо произойдёт, стоит им лишь соприкоснуться оболочками искр. Нет, сейчас они оба важны. Да и осталось тут всего ничего. Отыскать четвёртый Кибер-ключ и поспособствовать тому, чтобы Праймус уничтожил Чёрную Дыру. Зная планету, на которой находится искомый артефакт, и имея на руках карту, это будет сделать в разы проще.       Эх, проще... В его жизни никогда не было ничего проще. Даже банальное пребывание вне времени стало для него в своё время тем ещё испытанием.       — ...Мне очень важно твоё присутствие вне потока времени, — раздалось ни откуда и отовсюду одновременно.       То были последние клики, когда он свободно находился дома. На Кибертроне. Это место так сильно изменилось, что он его едва ли узнал. А без братьев... Без них этот мир стал пуст для него.       Он был расстроен, потерян, когда, выбравшись наружу, не смог никого из них найти. Несколько орнов искал по всему Кибертрону, но ничего не нашёл. Ни-че-го. Даже их поселение... Его больше не существовало. Он вернулся в комплекс Всеискры, чтобы узнать, где его братья. Задать один единственный вопрос, даже не надеясь, что он будет услышан. А вместо этого...       — В чём будет заключаться моя задача? — отстранено спросил Вектор Прайм, даже не думая перечить Создателю.       Надо, так надо.       — Ты не будешь подвластен разрушительному влиянию времени. Сможешь видеть всё и сразу. Любое событие в прошлом и будущем будет для тебя доступно. Все ответы на твои вопросы, вне зависимости от того, где и когда это произошло. Мне нужна твоя защита там, Вектор, — произнёс Праймус.       Его искра била ярким сиянием сквозь переливчатый защитный купол впечатляющих размеров. Но хранителю времени была безразлична сейчас вся прелесть и величие данного места. Его поглощала внутренняя пустота.       Он согласился тогда на все условия Праймуса, перешагнул грань пространства и времени, но так и не понял, для чего это тому было нужно. Зачем ему понадобилось заточить собственную бэту в то измерение? И, наверное, никогда этого уже не поймёт.       Осторожное прикосновение к шлему, его нежное поглаживание,  окончательно вытолкнуло его в онлайн. Он нехотя запустил оптику, желая подставиться под ласку, но в процессор быстро пришло осознание. Оптимус... Штекеры всё ещё к нему подключены, и он... Вектор Прайм, повернув шлем, поднял несколько растерянный взгляд на фейсплейт собрата. Тот был уже онлайн. Его жёлтая оптика мягко мерцала, глядя на него в ответ.       Ему, наверно, некомфортно ощущать тяжесть бело-розового корпуса на себе? И они всё ещё соединены, и лидер автоботов придавлен внизу... Мысли промелькнули спутанным клубком, быстро пролетая одна за другой. Хранитель времени и пространства чуть всполошился, начиная отстраняться. Он хотел отключиться, перекатиться в сторону, освободить собрата от собственного веса, который может...       — Стой, останься, — тихо отозвался Оптимус, останавливая все действия предшественника.       Тот застыл, так и не успев толком отстраниться от красно-синего корпуса. Он пристально посмотрел в жёлтую оптику, будто ища в ней что-то нехорошее и, видимо, не обнаружив, медленно опустился обратно.       Лидер автоботов явно обрадовался этому, хотя по всполохам связи было понятно, что корпус сверху ему всё же приносит некий дискомфорт. Однако не было ничего, что могло бы насторожить. Даже наоборот. Оптимус излучал умиротворённые волны нежности. Он снова обхватил предшественника манипуляторами и, разместив одну ладонь на розовом шлеме, стал медленно его поглаживать.       Только сейчас, прижавшись к стёклам на грудной секции партнёра, и позволяя себя лениво ласкать, Вектор Прайм в полной мере осознал одну очень важную вещь. Сегодня, будучи принимающим и в позиции снизу, Оптимус ни единым жестом не дал понять, что имел в прошлом печальный опыт. И это несказанно порадовало одного из Первых Тринадцати, который полностью расслабившись, стал транслировать такие же волны нежности, что и его собрат. И им от этого в объятиях друг друга было невероятно хорошо.

***

      Этой тёплой земной ночью оба Прайма ушли в оффлайн лишь ближе к утру. Они долго лежали, прислушиваясь к пульсации искр друг друга и к связывающей их нити. Вектор Прайм всё это время думал о союзе Conjunx Endura, временами неосознанно дёргая нить то уверенностью, то лёгким сомнением. А Оптимус просто его обнимал, не догадываясь о том, какой важный вопрос тот сейчас обдумывает. И никто из них на тот момент не осознавал, что это их последняя ночь на планете Земля.