Жизненные вопросы

      Праймус. Великий созидатель. Бог мира и порядка. Создатель уникальной по своей природе расы живых существ из металла и энергона — трансформеров. Он наконец-таки был спасён. Омега-шлюз и все четыре Кибер-ключа были найдены автоботами и соединены вместе для активации Всевышнего. Праймус обрёл свою первозданную мощь и уничтожил Чёрную Дыру. Но такой ценой…       Создатель всей трансформерской расы вновь принял форму Кибертрона, оживив своё тело обновлёнными красками. Поверхность планеты вновь сверкала светлым слоем металла. То, что было когда-то давно разрушено, испорчено, отравлено снова приобрело свой первозданный вид. Наверное, таким он был тогда, на заре времён? Теперь этого уже не узнать. Больше не у кого спрашивать.       Все вокруг были несказанно рады, что угроза уничтожения Вселенной миновала. Особенно кибертронцы. У них было сразу несколько поводов для безудержной радости и великого счастья. Помимо Вселенной был ещё спасён и их родной дом. И сейчас все они, все те, кто был вынужден эвакуироваться на Землю, возвращались назад, домой. И даже больше. Они возвращались в знакомый и будто по-новому незнакомый, но очень прекрасный мир, которым стал их дом. И это их невероятно радовало.       Большая часть команды автоботов сейчас была занята лишь одним делом. Очень важным и на данный момент единственным делом, которое не требовало больше ни клика промедления. Это возвращение всех эвакуированных трансформеров обратно на Кибертрон. Большая часть команды вернулась для этого на Землю. Нужно было с каждым кибертронцем выйти на связь, каждого опросить, выяснив желание возвратиться или остаться среди людей. Согласовать списки тех и других. Инициировать процедуру налаживания межпланетных связей с землянами по этому поводу. Обсудить с ними очень-очень-очень много вопросов по этой теме... Работы здесь было непочатый край.       И Оптимус тоже вернулся на Землю. Он, как лидер Кибертрона был тут сейчас необходим. И он выкладывался по полной. Все свои силы, всего себя отдавал делу. Максимальная включённость, максимальная самоотдача. Если бы рядом был тот, с кем он связан нитью Праймуса... Да хотя бы просто близкий мех или Amica Endura, то тот бы непременно заметил, что Оптимус банально бежит от самого себя. Ныряет по самые антенны в омут работы, чтобы отодвинуть на дальний план ту всепоглощающую пустоту, что теперь захватила его искру.       Он старался не думать об этом. Всё хорошо. Всё прекрасно. Нет причин для грусти и тоски. Вселенная спасена. Кибертрон спасён! Какая тут печаль? Он рад. Он безмерно рад и счастлив, что так всё сложилось.       Оптимус уже несколько орнов пытался убедить в этом самого себя. Пытался поверить в собственную ложь. Но если процессор ещё как-то можно обмануть, отвлечь, переключить внимание на более важные дела, то искра... С ней такое не прокатывало.       Он боролся с чувствами, запирал их в самом дальнем углу собственной искры, всё своё внимание уделял всему вокруг, но только не себе. Однако боль внутри по-прежнему рвалась наружу.       Он уже третий орн без перезарядки, ибо последняя закончилась печально. Ему в симуляции явился он, сражающийся с яростно атакующим его Гальватроном. Он уклонялся от выпадов, уходил от атак, отражал удары, успешно наступал сам. Но стоило только окликнуть его, позвать по имени... Он отвлёкся всего на долю наноклика и этим допустил фатальную ошибку. Пропустил удар. В самую искру. И этот взгляд его невероятной алой оптики... Чуть удивлённый, но нежный, мягкий. Угасающий.       В онлайн он тогда вылетел с испуганным "нет!", обнаружив себя за штурвалом Лемурии, которую они вместе с Кнутом и ещё двумя автоботами перегоняли на Кибертрон для капитального ремонта всех четырёх древних кораблей. Свидетелем его пробуждения, к счастью, были лишь двое: сам Кнут, сидевший за соседним штурвалом, и Охранник, прикорнувший на спинке кресла. Лидер Аниматроса на это только хмыкнул, уточнив, не была ли эта симуляция про него самого. Ибо уж сильно отчаянно прозвучал этот выкрик. Оптимус на это доброжелательно улыбнулся. Фальшиво, он прекрасно знал это, но по-другому пока не мог. Всё ещё не получалось.       Его состояние на данный момент заметили только двое. Нет, всё-таки трое. Кнут, который со всей своей прямолинейностью однажды в лоб спросил, кто посмел разочаровать лидера Кибертрона. Оптимус тогда ушёл от ответа, но поблагодарил за проницательность. Саблекрыл, который словом об этом не обмолвился, но всегда в нужный момент уводил тему бесед в сторону и покидал общество командира, утаскивая за собой лишних собеседников. Оптимус был ему за это сильно благодарен. И Охранник. В последнее время он часто сопровождал его, лишь ненадолго покидая его общество. Он не крепился к корпусу, как к нему, не садился на плечевой блок, как порою это бывало с его старшим компаньоном. Даже не прикасался толком к его корпусу. Только тогда, когда ушёл в режим ожидания на Лемурии, его маленький манипулятор случайно сполз на красный плечевой блок. И всё. Миникон просто следовал за ним молчаливым хвостиком, то семеня небольшими шагами по полу, то летя на небольшом расстоянии позади красно-синего корпуса.       За последние несколько орнов Оптимус уже привык к такой компании. Теперь он каждый раз оглядывался, ища маленький серый корпус, придерживал дверь, если она не была автоматической, чтобы пропустить своего крохотного спутника. И внимательно смотрел под ноги, чтобы случайно его не задеть. И даже сейчас, сидя в командном центре на земной базе, самолично делая правки и сортируя по ним списки кибертронцев, он краем оптики подмечал молчаливое присутствие миникона. Тот сидел на пустующем соседнем кресле и увлечённо читал один из датападов Оптимуса.       Отбой наступил несколько циклов назад. Все давно уже оффлайн. Все, кроме них двоих.       Уходить абсолютно не хотелось. Тут работы было... Праймус знает сколько! Её нужно сделать. Кто-то же должен был её сделать? Почему бы не лидеру Кибертрона? И в шлак все доводы, что это вполне могли бы сделать его подчинённые, что это могло подождать до завтра и вообще... Кому в Юникронов порт сдались эти подробные правки и такая тщательность сортировки!? Два списка: одних вернуть на Кибертрон, других оставить на Земле. Достаточно было внести только имена выразивших предпочтение того или иного варианта. Но нееет!.. Оптимус, включивший давно не запускаемые профессиональные протоколы архивариуса, со всей серьёзностью зарылся в мельчайшие подробности обширного спектра информации.       Он вычленял из общей базы информацию о каждом мехе, скрепляя её ссылкой в списке. Добавлял в перечень, оставлял заметки. Пометил несколько имён вопросом, приписав комментарий о повторном уточнении информации. В итоге два списка превратились в три, а каждый из них раздробился ещё на два.       Время шло. Не отсортированных имён становилось всё меньше и меньше. И вскоре Оптимус обнаружил, что вновь пробегается взглядом по спискам, формируя в каждом из них алфавитную упорядоченность. Он подходил уже к концу очередного перечня, как по процессору пронёсся противным гулом шлаков сигнал этой шлаковой старой подпрограммы. Зачем он только сдался тогда настойчивым уговорам Рэтчета и позволил ему её себе установить? От неё же никак теперь не отделаться! Не отключить, не заблокировать, не отмахнуться... Ничего. Только медики, нейроспециалисты или разработчики дополнительного программного обеспечения способны были её отключить. Полезная подпрограмма, тут спору нет. Она предотвращает множество проблем, возникающих при игнорировании режима перезарядки. Но сейчас...       Сейчас Оптимус налить хотел на все эти проблемы. Кого они вообще волнуют? Кому нужно его стабильное функционирование? Особенно теперь...       Всё возвращается в норму. Все входят в эру спокойного и мирного существования, но ему это всё теперь больше не нужно. Ему не нужен мир. Не нужно спокойное развитие нации. Не нужны ни Кибертрон, ни Велоцитрон, ни Земля, ни Гигантион, ни любые другие новые неизведанные миры. Без него всё становилось не нужным.       Даже актив.       Он уже стал задумываться о назначении приемника, о передаче Матрицы и о добровольном сложении с себя полномочий. Стал рассматривать возможных кандидатов, но... Достойных было мало. Он сомневался, потянет ли такую большую ношу этот, выдержит ли груз ответственности тот. Хватит ли у кого-то сил управлять новым Кибертроном, где всё ещё нужно многое выстраивать, налаживать, создавать заново?       Он хорошо помнил себя, когда нежданно-негаданно получил Матрицу, титул и власть. Когда ему, ещё совсем юному неопытному самому обычному архивариусу, вручили в манипуляторы целый Кибертрон с распадающимся обществом на грани войны. Он боялся... Нет, он был абсолютно уверен, что не справится. В конечном счёте, всё так и вышло... Они чуть не потеряли свою родную планету.       Нагло проигнорированный сигнал контроллера активности главного процессора прозвучал снова с куда большей противностью, чем несколько кликов ранее. Оптимус потёр шлем, пережидая неприятные ощущения.       Шлак! Вот, что ему теперь с этим делать? Уходить оффлайн? Вот ещё чего! Не хочет он никуда уходить. Не хочет он никакого оффлайна. Не хочет ничего! Абсолютно ничего!!! Да сколько же можно!?       Вновь этот шлаков гул. Продолжительный, оглушающий, настойчивый. Он обхватил шлем двумя ладонями, смиренно ожидая, когда тот заглохнет хоть на несколько кликов. Видимо, других вариантов у него всё же не оставалось, только как подчиниться собственным подпрограммам. Те не оставляли ему никакого иного выбора. Он вынуждено дал согласие на отложенный переход в оффлайн, что временно заглушило внутренний сигнал, и медленно вернул уставший взгляд обратно на экран.       Что он делает? Зачем?       Два списка превратились в шесть. Для чего это всё? Кому это нужно? Точно не ему. И тем более не его подчинённым. Эти заморочки... Кому от них легче?       Оптимус стёр все списки, оставив только два изначальных, которые откатил до первоначальной версии. Так-то лучше. Им всем будет лучше. И, возможно, ему тоже. Когда-нибудь. Может быть.       Он отключил компьютер и привычно осмотрелся по сторонам, ища кое-кого конкретного. Маленький серенький корпус. Но его уже здесь не было. На соседнем кресле было пусто. Видимо, Охранник разумно отправился в оффлайн, оставив своего нового спутника одного в командном центре. Ну и правильно. Хоть кто-то из них двоих держится достойно.       За всё это время миникон почти никак не проявлял своего состояния. Его частенько можно было увидеть в компании Джолта, Эхо и Шестискоростного. И, вот, совсем не так давно стал сопровождать лидера Кибертрона. Единственное, что стало заметно, это его молчаливость. Он редко с кем перебрасывался короткими сигналами и перестал быть инициатором разговора. Даже с другими миниконами.       Оптимус пришёл к выводу, что Охранник так же скорбит по хранителю времени и пространства, как и он сам. Возможно, поэтому он стал сопровождать его везде. Потому что видит, что и он сам сильно скорбит по нему. От этих мыслей становилось немного легче. Но лишь немного. Искру по-прежнему сдавливало тисками безмерной тоски и чувством утраты. Это было невозможно скинуть с себя. И все попытки отвлечься... они были бесполезны.       Стоило лишь отключить компьютер и подойти к выходу из командного центра, как пустота в процессоре вмиг заполнилась шумом воспоминаний.       — Я не уверен... — тихо начал Оптимус и резко замолк, не отрываясь, глядя в алое сияние оптики напротив...       — Тогда наоборот? — поняв его без слов, предложил Вектор Прайм обменяться ролями на первом этапе их маленького плана...       — Пожалуй, — охотно согласился Оптимус, сжав в ответ протянутую ему серую ладонь.       Дверь с тихим щелчком распахнулась, открыв обзор на пустующий коридор. Но он не спешил покидать командный центр. Развернувшись, он окинул отстранённым взглядом отключённые компьютеры. Настолько пустым и равнодушным, будто перед оптикой у него стояла абсолютно другая картинка. Та, которая болезненно сдавливала все внутренние системы...       Лидер автоботов собирался уже отступить на шаг назад, однако почувствовал, что его манипулятор цепко удерживает серая ладонь. Пару драгоценных нанокликов оптика в оптику. Совсем малость. И Вектор Прайм стремительно сократил такое огромное расстояние между ними. Их губы быстро столкнулись в нежном мимолётном поцелуе. Так спешно, будто извиняющаяся ласка за будущие действия.       — Я постараюсь быть с тобой аккуратней, — мягко прошептал он, прежде чем отстраниться и отступить на пару шагов назад.       Да... Славный спектакль они тогда устроили. Никто даже и не подумал сомневаться в истинности происходящего, как это было тогда со столом в переговорном отсеке.       — Оптимус, скажи им уже всё, как есть! — не выдержав, обратился к собрату Вектор Прайм и, окинув хмурым взглядом присутствующих, заявил. — Мы подрались.       Те удивление и неверие в оптике автоботов... Это было так забавно, наблюдать за их реакцией. Они-то знали, что их командир был неспособен поднять манипулятор на кого бы то ни было из представителей старшего поколения. Тем более на одного из Первых Тринадцати. А тут такое. Оптимус потом вспоминал тот момент с улыбкой. Наверное, сейчас бы он тоже улыбнулся от этого воспоминания, но не мог.       Он вышел в пустующий коридор и медленно поплёлся в сторону лифта на нижний уровень. Чувство усталости и лёгкой слабости постепенно захватывало его корпус. Три орна он не перезаряжался. Три орна он работал не покладая манипуляторов. Три орна... Он заправлялся только один раз за это время. Едва ли не насильно заставил себя проглотить куб энергона. Его всё ещё мутило, все ещё было трудно заправляться в одиночку. Чувства становились колючим комом в топливной форсунке, мешая ей раскрыться для принятия топлива. Этот простой процесс, в конечном счёте, превращался для него в своеобразную пытку.       На внутреннем экране диагностика выдавала стабильно низковатый показатель уровня энергона в баках. Это было не критично, но... заправляться нужно будет. Хотя бы сразу после выхода онлайн. Сейчас ему абсолютно не хотелось насиловать себя принудительной заправкой. Да и времени на неё не было. Контроллер активности главного процессора обещал вскоре снова возвестить о необходимости перехода в состояние оффлайн, а ведь он ещё даже не дошёл до лифта, не говоря уже про кварту.       Он шёл, едва переставляя ноги, глядя пустым взглядом перед собой. Перед оптикой невольно всплыло одно из последних воспоминаний.       Большая Чёрная Дыра. Почти что её эпицентр. Но вместо обычного горизонта событий, какое-то странное поле, пробившееся слабыми помехами в работе всех систем корпуса. Они все вместе летели. Летели вперёд. За Омега-шлюзом и Кибер-ключами. Каждый, последовавший за ним прямо в сердце космической аномалии, уже успел поймать свою цель. Оставался только он, лидер автоботов.       Омега-шлюз маячил у него под носовым выступом. Ещё совсем чуть-чуть и... Протянутый манипулятор всё никак не мог его схватить. Даже пальцем коснуться не получалось. Алое пятно центра Чёрной Дыры слепило оптику. Огненные молнии шпарили в разные стороны. Одна из них даже скользнула вдоль корпуса, каким-то подозрительно слабым странным разрядом грубо приласкав пластины брони.       Шлюз стабильно отдалялся, не позволяя себя схватить, и Оптимуса вдруг посетила удручающая мысль: не успеет. Он не сможет его поймать, не сможет спасти Праймуса, спасти Вселенную... Не сможет сдержать данное ему обещание.       Искру вновь охватило отчаяние. Её и так рвало на части при малейшем воспоминании об одном из Первых Тринадцати, а тут ещё и манипуляторы опускаются. Он не может... Ему нельзя сдаваться. Надо... Нужно продолжать тянуться дальше! Хотя надежда поймать уже стремительно таяла.       Неожиданно внутри что-то мягко вспыхнуло. Окатило приятным теплом. Таким знакомым, привычным импульсом. Будто это... это... Этого не может быть! Искру сжало от потока хлынувших эмоций, когда рядом с протянутым красным манипулятором появился другой... призрачно-прозрачный бело-розовый.       — Вектор Прайм? — не слыша собственного голоса, неверяще произнёс Оптимус.       Он медленно повернул шлем в сторону и с замиранием искры взглянул на родной образ предшественника, представший перед ним. Рядом с ним.       Его взгляд был сосредоточен на стремительно летящей впереди цели, которую следовало поймать. Серьёзное выражение фейсплейта и ровно пылающая алая оптика. Такая манящая, но... замершая. Тактовой частоты по ней не сосчитать. Живого мерцания в ней не было.       — У вас получится. Поймай будущее! — уверенно раздался знакомый до сладкой дрожи во всём корпусе с лёгкой хрипотцой голос.       Прямо рядом. Будто хранитель времени и пространства действительно здесь, летит вместе с ним, так же тянется за Омега-шлюзом, тоже желая его поймать.       К тыльной стороне протянутой ладони вдруг невесомо что-то коснулось. Оптимус перевёл взгляд на неё и увидел, как их пальцы соприкоснулись. Его искра трепетно сжалась в ложементе. Это было именно оно, касание. Лёгкое, холодное, но улавливалось сенсорами довольно отчётливо. Снова импульс по связи, которой больше нет. Он знал, что её нет. Понимал, но в тот момент позволил себе тонуть в этих фантомных ощущениях. Будто его любимый мех, его не вовремя погасший несостоявшийся Conjunx Endura, рядом. Касается его, поддерживает, помогает. Направляет.       Оптимус остановился посреди коридора, резко вынырнув из воспоминаний. Он не желал помнить, каким цепким льдом сковало его искру, стоило лишь коснуться пальцем Омега-шлюза. Не хотел чувствовать ту пустоту, что вмиг заполнило всё его существо, когда он, держа в манипуляторе ценный артефакт, оглянулся туда, где ещё пару нанокликов назад был он. А теперь его окружала тьма, искрящая огненными молниями. И поблизости никого.       Он поднял взгляд на окружающие его высокие стены просторного коридора. Они — простые серые металлические стены. И потолок сверху. Такой же невзрачный, как и всё остальное вокруг. Даже пол. Но Оптимусу казалось, что всё вокруг вибрировало, угрожающе наваливалось сверху, давило своим свободным пространством, душило одним только видом. Воздухозаборники снова будто чем-то смяло. К топливной форсунке подступил колючий ком. А перед оптикой вновь всплыла недавняя картинка. Только уже совсем другая.       Разбитый, подавленный. Он пал на колени перед Гальватроном. Тот что-то ему говорил. Оскорблял? Унижал? Насмехался над его никчёмностью и слабостью? Он не слышал его слов. Ничего не слышал. В процессоре стоял оглушающий звон, мешающий воспринимать окружающую реальность. Перед оптикой плыло, искрило золотыми вспышками. Или это сияние? Он не понимал, что с ним происходит, но однозначно уже знал, что это конец. Гальватрон не упустит такой возможности. Ещё будучи Мегатроном он никогда не упускал подобных шансов, а тут... Сломленный физически и морально Прайм, не способный более чему-либо сопротивляться. Уже не мог. Не было сил даже на то, чтобы банально подняться на ноги. А может и не надо? Зачем Кибертрону такой защитник? К тому же он уже выполнил свой долг перед Создателем. Сдержал данное одному из Первых Тринадцати обещание. Значит, его совесть чиста перед ними обоими.       Он уже чувствовал приближение собственной дезактивации — мягкое дуновение ветерка от взмаха смертоносного клинка. Сейчас, ещё клик... Он не будет сопротивляться. Пусть будет то, что случится. Если ему суждено погаснуть в этой битве, то так тому и быть. Он уйдёт. Последует за ним. Возможно, они даже встретятся там, во Всеискре. Наверное.       — Оптимус, — слышит он уверенный знакомый голос сквозь звон в аудиодатчиках.       Поднимает шлем. Глубоко в искре не верит в то, что видит. Но безмерно рад, что на грани дезактива его встречает именно его любимый мех.       — Вектор Прайм... — почти шёпотом устало произносит он, пропуская в модуляцию лёгкие нотки удивления.       — Оптимус, — снова отзывается залитый ярким светом Вектор Прайм. — Тебе всё ещё нужно кое-что сделать. Ты не можешь здесь пасть.       Его вышвырнуло из собственного воспоминания так же резко, как и тогда во время финальной битвы. Только вместо прилива сил и поддержки в виде меча, искру вновь сковало острыми иглами разбитых чувств. Они будто росли из неё самой, врезаясь в системы корпуса, сминая их, ломая. Форсунку от этого сжало сильнее, и он отвернул шлем, на миг погасив оптику. Шумно сглотнув горький антифриз, он вновь запустил видеозахват и только сейчас понял, где остановился. Он смотрел прямо на дверь того самого переговорного отсека, где они вдвоём так любили уединяться для приватных бесед.       Перед оптикой снова замелькали кадры воспоминаний: их первый поцелуй, первый интерфейс, демонстрация протокола влияния через процессоросносный поцелуй. То, как Оптимус под левым предлогом затащил его туда, чтобы сделать приятно. Как соблазнил его, лаская серые пальцы. Как умело ласкали его коннектор. Так мастерски опытно, что даже процессор поплыл.       За этой новой волной воспоминаний на него обрушился целый каскад жалящих невыносимой болью эмоций. Его выдержка вновь дала трещину, и омыватель предательскими каплями выступил в уголках линз.       Нет! Хватит! Сколько можно!?       Он резко мотнул шлемом и, что есть сил, понёсся прямо по коридору.       Перед оптикой всё плыло, он не особо разбирал дорогу, чисто по памяти зная, что до лифта нужно прямо. Тут совсем немного. Он бежал, чувствуя себя маленьким спарком, заблудившимся в огромном лабиринте городских улиц. Маленьким, испуганным, отчаявшимся спарком, потерявшим своих альф. И никого вокруг.       Он бежал и бежал, но коридор всё не заканчивался. Казалось, будто он удлинялся и расширялся впереди и резко схлопывался в узкую трубку позади, стоило лишь ступне оторваться от пола. Он понимал, что коридор здесь был не причём, что это он пытается физически убежать от своих же чувств, что так жестоко разрывали его искру на части. Процессором он понимал, что бежать бесполезно, это всё не поможет, ведь чувства же у него внутри, и он уносит их вместе с собой. Но он этот логичный факт старался выкинуть из процессора вместе со всем, что там вообще было.       Он вбежал в лифт. Кнопка спуска вниз. Дверцы закрылись. Вентцикл активно шуршал, охлаждая чуть нагревшийся от короткой пробежки корпус пока небольшая кабинка медленно спускалась вниз. Вроде немного отпустило. Хотя в грудном отсеке по-прежнему тесно, и колючий ком в форсунке никуда не делся. Всё ещё ноет его искра от невыносимой боли, которую никак не заглушить.       Лифт открылся, выпуская Оптимуса в такой же просторный с высокими потолками коридор. Его стены, возвышаясь над ним, давили своим пространством. В процессоре вновь загудело от удушающих чувств. Снова хотелось бежать. Бежать. Бежать! Куда угодно, неважно куда, лишь бы подальше от всего этого.       Он не помнил, как пересёк этот запредельно длинный коридор на нижнем уровне. Не помнил, как вводил пароль от кварты. Не помнил, как открывалась дверь, и как он заходил вовнутрь. Помнил лишь тихий щелчок замкнувшегося за спинной бронёй замка, который был сродни звуку слетевшего предохранителя. Оптимус привалился к двери, дав волю чувствам. Омыватель, сорвавшись с линз, тихо скатился по фейсплейту, прочертив по нему мокрую дорожку. Он не всхлипывал, не шуршал вентиляцией, не издавал ни малейшего звука. Просто позволил этим шлаковым каплям скатываться вниз, в надежде, что хотя бы так боль внутри хоть немного притупится.       Он обречённо окинул взглядом кварту, сквозь помутневший видеозахват подмечая отсутствие полки с датападами — отличительный признак личного пространства лидера автоботов. В сознании быстро мелькнуло понимание, что он не в своей кварте. Он в его личном отсеке. Осознание этого факта его окончательно добило. Он обессилено сполз на пол, мысленно захлёбываясь в собственном горе.       Зачем он сюда пришёл? Почему именно сюда? Почему не уходит к себе в кварту?       Искру болезненно тянуло, медленно мучительно сдавливало. Он не сможет отсюда уйти. Здесь всё напоминает о нём. Тугой ком в форсунке противно запульсировал, когда он вновь неосознанно потянулся к несуществующей больше нити Праймуса. Пустота. Противная, всепоглощающая пустота, затягивающая по самые антенны лидера Кибертрона.       Какой в шлак с него лидер? Он даже с самим собой справиться не может! А тут целая планета.       Сквозь глухой шквал фонтанирующих чувств, до аудиодатчиков донёсся тихий звук. Где-то в стороне. В глубине кварты. Тихий такой, булькающий, похожий на чей-то всхлип.       Но чей?       Оптимус медленно втянул в системы побольше воздуха и постарался сосредоточиться на происходящем в пустующей кварте хранителя времени и пространства. Он стёр ладонями предательские дорожки омывателя и, чувствуя удушающую хватку безмерной тоски на искре, поднялся с пола. Снова раздался тихий всхлип, и он распознал, где примерно находится его источник. Платформа. Во тьме личного отсека было трудно рассмотреть, кто там... Он, сделав небольшой шаг, другой, ещё несколько, нерешительно пересёк то пространство, что отделяло его от платформы и, рассмотрев, наконец-таки, источник звука, осторожно присел на самый краюшек.       Как он мог про него забыть? Он ведь тоже часть команды. И тоже имеет доступ сюда.       — Охранник? — голос предательски дрогнул, полностью исказив звучание имени миникона.       Маленький серый комочек на платформе, чуть вздрогнув, зашевелился. В кромешной темноте зажглись два ярких жёлтых огонька. Они растерянно посмотрели на Оптимуса с лёгким удивлением. Но все эти незначительные эмоции были ничто по сравнению с той бездной отчаяния, тоски и безысходности, связанные невыносимой болью, что плескались в жёлтой оптике. Она блестела красивыми переливами от скопившегося в уголках омывателя, что сверкнувшими каплями продолжал медленно срываться вниз.       Он тоже тяжело переносил разлуку со своим старшим компаньоном. Едва ли не больше, чем сам лидер Кибертрона. Сколько он так? Сколько раз запирался здесь один, выплёскивая омыватель? Сколько времени мучился от тоски и одиночества прежде, чем уйти оффлайн? Если он, конечно, уходил в него.       Оптимус припоминал, что за эти шесть орнов, что прошли с того самого момента... с возвращения в их родную Вселенную... Миникон очень часто покидал его общество. По несколько раз за орн. Оптимус думал, что он проводил время с Джолтом, Эхо и Шестискоростным. Или с детьми. Может часть того времени действительно была проведена с друзьями, а может... Может, и нет. Возможно, каждый перезарядочный цикл он запирался здесь один на один со своим горем и... мучился от невыносимых терзаний.       — Иди сюда, — не исправляя съехавшие настройки вокалайзера, почти шепнул ему лидер Кибертрона.       Он развёл в стороны манипуляторы и потянулся к маленькому серому корпусу. Охранник растерянно развернулся к нему, позволяя улёгшемуся рядом Оптимусу притянуть себя в объятия, и вновь тихо всхлипнул, уткнувшись ему куда-то в стёкла. Вновь полился омыватель. На этот раз теперь у обоих. Но только сейчас они были рядом друг с другом, делили одно горе на двоих, морально поддерживая и утешая в самое трудное для них обоих время. И каждому на искре становилось хоть и немного, но всё-таки легче.

***

      С того самого времени Охранник редко покидал общество Оптимуса. Они стали вместе уходить оффлайн, вместе заправляться. И хотя колючий ком в топливной форсунке ещё долго будет преследовать каждого из них... Теперь у них был рядом такой мех, который поймёт и примет их боль утраты. И наедине друг с другом никому из них больше не требовалось выстраивать стены сдержанности и выдержки. А зачем? Ведь у них одно горе и вместе пережить его они смогут. По крайней мере, оба надеялись, что смогут.