Жизненные вопросы

      Космический мост. Одна из самых гениальных идей древности. Проект, которым занимались сами Первые Праймы. Оптимус узнал об этом столько разных подробностей, когда совсем недавно решился-таки войти в Матрицу. Правда, заходил он туда не для того, чтобы узнать о древнем проекте. Просто он очень хотел увидеть... Хотя бы его бездушный образ, воспоминание, с которым можно пообщаться в вопросно-ответной форме. Он не помнил, сколько времени провёл в сюрреалистичном мире опыта и мудрости Праймов. Просто потерял счёт, когда увидел его. Спросил об одном, о другом, уточнил о третьем. Он и сам не заметил, как забросал предшественника самыми разными вопросами, ответы на которые тот не всегда мог дать полностью. Образ Вектора Прайма в Матрице то и дело ссылался то на Амальгамуса, то на Алхемиста, то на Квинтуса. По вопросам изобретений он отправлял в кластер Солус, а на исторические вопросы почему-то упоминал всех и сразу.       Странно. Историей ведь занимался Альфа Трион... Мог бы просто направить к нему. Тот ведь всё-всё знал об этом. Он был едва ли не ходячим датападом по истории, насколько сам Оптимус его помнил. Однако хранителя истории Вектор Прайм почему-то упрямо обходил стороной, лишь несколько раз упомянув его, как действующее лицо того или иного события.       Вопрос о космическом мосте зашёл, как бы это не показалось странным, со стороны личного вопроса. Лидер Кибертрона всего лишь поинтересовался бэтами хранителя времени и пространства. Тот назвал каждое своё дитя и поведал о том, кем они стали и какой вклад внесли в развитие общества Кибертрона. Оптимус слушал о них с интересом, даже уточняя кое-какие интересные на его взгляд моменты. Однако имя одного из них показалось ему слишком знакомым, и он зацепился за этот факт. Слишком часто он его слышал в последнее время, когда они искали Кибер-ключи. И это побудило его спросить о технологии космического моста.       Тут-то и выяснилось, что проект курировал лично Вектор Прайм. Он получил от Праймуса Омега-шлюз. Естественно, в разобранном виде. И сам толком не знал, как его можно использовать, и для чего он нужен. Лишь смутно догадывался. Он лишь получил от Создателя информацию о невероятной силе каждого Кибер-ключа. Их можно было использовать, как мощнейший неиссякаемый источник энергии. Это-то и подбило Первых на идею о создании множественных пространственных порталов. Совместно с Нексусом Вектор Прайм разработал саму технологию космических мостов, согласовал с Примой план её реализации, запросил у Солус кое-какие приспособления и... Организовал подготовку к экспедиции.       Решено было создать в тестовом порядке четыре портала на разную удалённость от Кибертрона. Чтобы проверить стабильность работы оборудования перед тем, как оплести паутиной космических мостов всю Вселенную. Планы на эту технологию были просто невероятного масштаба. И первые планеты для этого были выбраны не случайно. Каждая из них обладала уникальным набором характеристик, которые были очень важны для дальнейшего развития в данном направлении.       Четыре корабля, возведённые с целью доставки оборудования для создания космического моста в разные уголки галактики, впоследствии получили свои названия в честь возглавивших их капитанов. А ими являлись именно бэты Первых Тринадцати Праймов.       Образ Вектора Прайма так же поведал и о причинах провала данного проекта. В этом оказались виноваты сами Праймы. В самый ответственный момент финального этапа запуска проекта их межличностные отношения дошли до точки кипения. Вместо того, чтобы сесть всем вместе и поговорить, договориться, высказать друг другу прямо в фейсплейт все свои претензии и разрешить все возникшие конфликты между собой, они банально всё умалчивали. Некоторые даже делали вид, что всё нормально, никакого конфликта между ними нет, просто игнорируя острые ситуации. Именно это стало их невероятной глупостью. Именно это спровоцировало всё то, что впоследствии произошло.       Команды строительства космического моста, прибывшие каждый на свою планету, должны были связаться с Кибертроном, когда установят всё подготовленное заранее оборудование. Нужно было всего лишь синхронизировать потоки энергии, чтобы портал смог раскрыться. Однако, когда всё уже было готово к запуску, никто из командиров четырёх экспедиций так и не смог связаться с родной планетой. Было уже не с кем выходить на связь.       Интерес Оптимуса о проекте космических мостов разгорелся до невероятных масштабов. Он разузнал всё, каждую мелочь о необходимом оборудовании для запуска и поддержания порталов. Перемещался даже ради подробностей в кластеры Солус и Нексуса. Потом снова вернулся к хранителю времени, чтобы узнать о процессе синхронизации потоков энергии... И только тогда, когда он всё сохранил у себя в процессоре и уже собирался спросить о вероятной дальности создания космического моста, его неожиданно выдернуло в реальность.       То, что его встретило... вернее, кто его встретил в реальности, было для него полнейшей неожиданностью. Когда-то давно, незадолго до изгнания десептиконов с Кибертрона, его лучший друг и верный соратник ушёл в отставку. Он сам попросил перевести его в гражданский сектор и Оптимус не мог ему в этом отказать. Слишком уж долго тот находился на войне, слишком часто видел угасание искр. И его желание уйти в мирное русло было более чем понятным лидеру автоботов. Он отпустил его.       И вот сейчас, только-только запустив оптику, Оптимус увидел его. Всегда хмурый, будто постоянно недовольный всем вокруг, фейсплейт оранжево-белого меха встретил его с грозно мерцающей голубой оптикой.       Рэтчет был с ним очень щедр на ненормативную лексику. В течение целого цикла сплошного потока ругательств он ни разу не повторился, формулируя порой очень экзотические и мало используемые сочетания бранных слов.       Оптимус молча выслушивал всё, что тот ему говорил, лишь с виноватым видом шумно стравливая из систем отработанный воздух. Что уж тут поделаешь? Заслужил. Почти два орна в Матрице...       Первым забеспокоился, естественно, Охранник, когда лидер Кибертрона не вышел онлайн спустя целых двадцать два цикла после начала рабочего орна. А это на минуточку его большая часть. Потом эстафету подхватил Паникёр, который смог определить, что его командир физически в полном порядке и по всем показателям находится онлайн, но почему-то не реагирует ни на один из раздражителей нейросети. Окончательный диагноз поставил уже сам Рэтчет, которого автоботы быстро отыскали в штате Невада на Земле. Он в срочном порядке прибыл на их базу, сразу же, как ему поведали о состоянии Оптимуса.       Диагноз был простым: Дурость! Это была именно эгоистичная дурость с его стороны. Уйти в Матрицу на такой долгий срок, никого не предупредив, и заставив поволноваться всех своих подчинённых! Абсолютное наплевательское отношение к чувствам других.       Рэтчет в своей ворчливой манере пригрозил, что если Оптимус ещё раз вытворит нечто подобное, то он лично вмонтирует древний артефакт мудрости всех Праймов ему в бампер. Сам же Прайм на это почти никак толком не отреагировал. Он лишь вяло согласился с предложенным вариантом расправы, назвав его справедливым, чем отрезвил разошедшегося в праведном гневе старого друга.       Тут явно было что-то не так. И тот понял это только сейчас.       — В чём дело, Оптимус? Ты сам не свой, — остудив свой пылкий нрав, устало отозвался медик. Давно он так не ругался, даже уже подзабывать стал, как это выматывает. — В последний раз я видел тебя таким, когда тебе сообщили о дезактивации Элиты-1.       Он присел рядом с ним на платформу и внимательно всмотрелся в его отстранённое выражение фейсплейта. Вот он самый настоящий и близкий Amica Endura! Вставил тумаков, вправил процессор, но всё увидел и многое распознал из того, чего не замечают другие его подчинённые. Это было приятно осознавать, но совесть внутри поедала искру, что заставил своим глупым поступком волноваться за себя.       Стыдно-то как... По-спарковски. Особенно перед Рэтчетом.       — Я... — тихо начал лидер Кибертрона, но глубоко провентилировавшись и сглотнув этот шлаков колючий ком в топливоприёмнике, решился поделиться ситуацией с давним другом. — Я не так давно сошёлся с одним мехом...       Он тут же замолк, смущённо опустив оптику в пол. "Сошёлся" — это было не совсем подходящее слово. Оно не описывало в полной мере всё то, что происходило между ним и хранителем времени и пространства. Даже половину не передавало.       Оптимус уже мысленно подобрал слово, более точно описывающее ту ситуацию, в которой он ещё пребывал чуть менее ротации назад, но тут же оборвал себя на полумысли. Он вдруг понял, что не хочет делиться более точными подробностями с кем бы то ни было. Даже со старым добрым надёжным другом. Пусть всё это личное таковым и останется.       Рэтчет в ответ ободряюще улыбнулся, едва приподняв уголки губ, и похлопал своего бывшего командира по плечевому блоку.       — Поздравляю. Я очень рад за тебя, — участливо выразил поддержку бывший автоботский медик.       Он хорошо помнил, что сотворил Мегатрон с новоиспечённым Праймом в начале войны. И хотя он никогда не поднимал этой темы, но он искренне надеялся, что след, оставшийся на искре после такого зверства, не будет препятствовать дальнейшей жизни Оптимуса. Тот очень долго избегал серьёзных отношений. Прятался, отстранялся при любом намёке на более близкие взаимоотношения. И тут такая новость...       Однако лидер Кибертрона в ответ на это лишь, горько потушив оптику, отрицательно покачал шлемом. Не с чем было его поздравлять. Вот если бы... Если бы... Хотя всё это уже не имеет никакого смысла.       — С ним что-то не так? — нахмурившись, осторожно спросил Рэтчет, заметив удручающее состояние собеседника.       Отсутствие радости настораживало его. Он готов был предположить что угодно. Что избранник Оптимуса его оттолкнул, сбежал, изменил, предал. Причинил боль, или может по каким-то независящим от них причинам они были вынуждены расстаться? Или... Может тот мех уже состоит в союзе? Оптимус слишком честен и порядочен, чтобы разрушать такие крепкие узы. Возможно поэтому...       — Он погас, — не активируя оптику, тихо прошептал он.       Рэтчет слегка растерялся от такой новости. Да, это не редкость, когда на войне теряют самых близких... Ему-то, как полевому медику, не знать ли об этом. Но масштабные боевые действия давно уже были позади. Ни автоботы, ни десептиконы не проливали более энергон реками, как это было ранее. Жертвы свелись к минимуму, а война перешла в стадию коротких локальных битв, максимальный урон от которых это тяжелораненые солдаты, опытные подготовленные бойцы. Но не погасшие. Уже давно их не было.       Зато теперь всё становилось на свои места. Оптимус скорбел. Видимо, это произошло совсем недавно, раз он ещё не смог окончательно оправиться от горя. По Элите-1 он тосковал чуть более астроцикла, зарывшись в делах фронтов по самые антенны в попытке заглушить собственные страдания. Даже про оффлайн порой забывал.       — Вот оно что. Соболезную, — сочувствующе отозвался Рэтчет.       Он никогда не мог никого утешать. Попросту не умел этого делать. Вероятно, поэтому и не любил сообщать новости о погасших. Особенно их близким. Это часто выходило криво, неумело. Некоторым даже казалось, что фальшиво. Его не раз обвиняли в грубости и бесчувственности. Его это часто задевало. Он злился на таких мехов, подолгу потом ворчал после короткого разговора с ними. Хотя и всеми силами старался скрыть своё истинное отношение ко всему этому за маской хмурости и отстранённости. Бывали случаи, когда подобный разговор перетекал в реальную истерику, с которой он, как медик, мог справиться только одним способом — ввести в топливную магистраль успокоительный синтетик.       Со временем способность сочувствовать и раздражаться на глупые обвинения чуть притупилась. Она вошла в привычку. Каждый орн, по несколько раз порой, приходилось проходить через всё это безобразие. И даже после всего этого, он так и не научился нормально утешать.       Но вот сейчас рядом с ним сидит его давний друг, снова раздавленный горем. Его искренне хотелось поддержать, утешить, и он честно попытался. Словом и присутствием. Хотя и понимал, что толку от этого будет мало.       Оптимус шумно провентилировался и перевёл взгляд на бывшего полевого медика, на живые мерцающие льдинки его голубой оптики. Он понимал, прекрасно понимал, что Рэтчет желает выразить своё сочувствие. При этом не хочет случайно ранить его ещё больше. И от этого на клик стало немного легче. Лидер Кибертрона мягко кивнул ему, принимая жест поддержки, и снова опустил оптику в пол.       — Он собирался предложить мне союз, но... не успел. Я узнал о его намерениях слишком поздно, — чуть запнувшись, тихо произнёс он.       Искру снова сжало в удушающих тисках, но ему было важно произнести эти слова. Поделиться хоть с кем-то. Говорят, что если поделиться горем, то потом становится легче. Он пока не чувствовал этого. Но надеялся, что так чувства утраты и безмерной тоски отпустят его чуть быстрее. Может быть.       — Поэтому ты ушёл в Матрицу, — понимающе отозвался Рэтчет в своей более или менее привычной ворчливой манере.       Оптимус неосознанно прижал антенны и, бросив мимолётный взгляд на друга, вновь опустил оптику. Только на этот раз на свои коленные шарниры. Слова попали прямо в точку. Хотя ему всё ещё стыдно за свой необдуманный поступок.       — Пытался отвлечься, — отстранённо ответил он в оправдание.       Лгать Рэтчету совершенно не хотелось, но и полную правду раскрывать ему тоже. Ещё неизвестно, как он отреагирует на тот факт, что его несостоявшийся Conjunx Endura это один из Первых Тринадцати Праймов. Вернее второй по старшинству, который, согласно древним историческим источникам, канул в небытиё за завесой времён. Он, наверное, решит, что у Оптимуса полетел процессор и тот ударился в древнюю историю, которая граничит с мифологией. Наверняка Матрицу отберёт для профилактики сдвига по всем фазам и различными проверками его замучает…       Ну, уж нет. Пусть лучше не знает. Так будет спокойнее и для него, и самого Оптимуса.       А Рэтчет, как порядочный мех, не стал выпытывать у лидера Кибертрона информацию об его избраннике. Он, наоборот, расспросил его о текущих делах, о состоянии Кибертрона, об активной фазе налаживания взаимоотношений с людьми, о связях с другими планетами.       Оптимус с ровной монотонной интонацией отвечал на все вопросы, что интересовали его друга. Он позволял себя отвлечь от той бездонной пустоты внутри, что пожирала его искру почти каждый клик. Каждый новый вопрос и ответ на него будто немного тянули вверх, старались вытащить его из гиблой пучины собственных разбитых чувств. Он отвлекался, когда рассказывал о прелестях обновлённого Кибертрона, о нюансах земной дипломатии и об особенностях менталитета Велоцитрона и Аниматроса. Его боль вроде как уже отходила на второй план, пока Рэтчет не задал очередной вопрос. О четвёртой новой планете, которая была связана космическим мостом. Говорить о ней почему-то было трудно. Вновь завибрировал этот шлаков колючий ком в топливной форсунке, снова слетали настройки вокалайзера, и опять становилось трудно гонять вентцикл. Рэтчет заметил долгую заминку перед ответом и собирался уже сменить тему, но лидер Кибертрона всё-таки пересилил самого себя. Он дал максимально развёрнутый ответ, рассказав о Гигантионе всё, что только успел узнать за те два орна, что они с командой там провели. О менталитете, общественном строе, политической структуре. О традициях, ценностях, культуре. Об истории, мифах и... Тот факт, что Гигантион находился в другой Вселенной, он произносил медленно, будто нехотя.       Рэтчет удивился разнообразию преподносимой информации о чужом мире. Про другие планеты он рассказывал не настолько подробно, как об этой. Куда более детально бывший архивариус мог поведать разве только о самом Кибертроне. Однако сейчас там многое предстоит сделать, даже не смотря на то, что сама планета была полностью обновлена.       — Ты уже думал, чем займёшься после налаживания дипломатических связей с Землёй? — поинтересовался вдруг Рэтчет, желая переключиться на более мирное и куда более приятное русло их разговора.       Но вопреки его ожиданиям Оптимус явно расстроился ещё сильнее.       Чем он собирается заняться? Раньше он как-то не задумывался о будущем. Думал, что в конце их миссии будет решать всё в зависимости от ситуации. Наверное, если бы всё пошло не так и обстоятельства сложилось бы иначе, то он бы хотел остаться рядом с Вектором Праймом. Здесь в потоке времени или там за завесой времён... Неважно. Он бы последовал за ним хоть на край Вселенной. Лишь бы быть с ним.       Сейчас же это всё больше не имело никакого значения. Его любимого меха больше нет актив, а без него всё вокруг теряло смысл. Будущее больше не представлялось чем-то далёким и прекрасным или неизвестным и притягательным. Казалось, что там впереди его поджидает нутро той самой большой Чёрной Дыры, которую Праймус с их совместными усилиями недавно уничтожил. Он чувствовал, что она уже его затягивает, а дальше... дальше всё будет только хуже. По-другому он не мог себе представить.       — Наверное... — после долгой печальной паузы, начал Оптимус, но настройки его вокалайзера дали небольшой сбой. Он запнулся, но быстро спохватился и выровнял звучание собственного голоса. — Наверное, займусь реализацией одного древнего проекта.       Рэтчет перевёл на него заинтересованный взгляд.       — Какого же? — моментально подхватил он новую тему.       Оптимус, шумно вобрав воздух в системы, сел ровнее. Он заметно приободрился на прозвучавший вопрос, но взгляд его тусклой жёлтой оптики, переведённый на собеседника, по-прежнему был всё ещё пуст.       «Напялил маску а-ля "у меня всё хорошо"», — решил про себя бывший полевой медик, но интереса своего ни капельки не поубавил.       — Строительство космического моста, — ровно и чётко ответил ему Оптимус с таким обыденно важным видом, будто бы с ним ничего ужасного не случилось. Будто он не переживает сейчас один из самых тяжёлых периодов своего актива.       Рэтчет с сомнением всмотрелся в отстранённо мерцающую жёлтую оптику. Это он сейчас в своём уме? Возобновить один из древнейших проектов Первых, которому Праймус знает сколько ворнов? Это же давно утраченная технология, которую многие учённые неоднократно пытались воссоздать. Естественно, безуспешно. Это чудо, что древняя технология спустя столько времени вообще заработала, соединив порталами все пять планет. Но, шлак! Как он вообще себе представляет дальнейшее развитие в этом направлении?       — Но Оптимус... — осторожно начал медик, желая выразить свои сомнения в разумности данного плана, но Оптимус его перебил.       — Пять планет уже объединены им. Нужно всего-то найти ещё четыре. Какое оборудование нужно для запуска новых порталов мне уже известно. И ресурсов для этого у нас хватает, — отведя взгляд в сторону, быстро заверил друга он, что план этот вполне себе осуществим, несмотря на то, что таковым не кажется на первый взгляд.       В его процессоре уже начали активно выстраиваться этапы подготовки к отправке экспедиций и примерный перечень мехов, которые смогли бы подготовить всё необходимое для этого оборудование. Желание отвлечься от не радужных мыслей и сбежать подальше от самого себя и своих же чувств лишь подогревало интерес к немного спонтанной всё-таки идее.       — Но, как ты собираешься его создавать? Это же технология древних, — задал разумный вопрос Рэтчет.       Ему казалось, что Оптимус немного перегибает палку с возобновлением древнего проекта. Их цивилизация находится едва ли не в полнейшем упадке своего развития. Многоворновая война довольно-таки сильно потрепала их. Ресурсы были истощены. Целые поколения уничтожены. Многие знания и технологии утрачены. За тот недолгий период затишья, которое последовало за изгнанием десептиконов с Кибертрона, хоть и удалось кое-что восстановить, но этого было слишком мало. Недостаточно для реализации подобных проектов.       Оптимус медленно поднялся с платформы, на которой оба они сидели. Выпрямившись, он перевёл твёрдый уверенный взгляд всё ещё холодной пустой оптики на своего одного из самых верных соратников, прошедших с ним плечо к плечу всю войну. Он уже принял решение.       — Создадим, — тихо, но достаточно твёрдо заявил он. — В Матрице есть все необходимые знания. Тем более на Гигантионе мы уже пытались создать нечто подобное.       Рэтчет посмотрел на него уже более лояльным взглядом. Если нынешний Прайм пытается таким образом убежать от самого себя, от тех чувств, что терзают сейчас его искру, то так тому и быть. Кто Рэтчет такой, чтобы ему препятствовать? Тем более из него такой себе советчик в плане дипломатии и стратегий развития. В прошлом, когда Оптимус так же тосковал по Элите-1, его чрезмерно активная деятельность приносила хорошие результаты. Возможно, и сейчас с таким рвением уйти в работу у него тоже может получиться.       — Так ты, значит, уходил в неё, чтобы узнать об этом проекте? — спросил его бывший полевой медик, поднявшись вслед за ним с платформы.       Уголки синих губ чуть дрогнули в попытке слабо улыбнуться в ответ. Это было едва заметно, что можно было бы пропустить этот незначительный жест. Но улыбки, даже самой слабой у него так и не вышло. Искру по-прежнему сковывало тисками безмерной тоски, что мешала даже более или менее достойно имитировать положительные эмоции. Оптимус отвёл взгляд, медленно повёл плечевым блоком и неопределённо взмахнул манипулятором.       — Мне пора. Рад был с тобой повидаться — отстранённо произнёс он, нагло проигнорировав вопрос друга.       Рэтчет не стал его останавливать или требовать разъяснений. Он просто позволил лидеру Кибертрона покинуть медотсек автоботской земной базы. Дверь за ним закрылась, оставляя оранжево-белого меха один на один со своими мыслями.

***

      Время шло. Орн, другой и все вопросы с правительством Земли были уже согласованы. Присутствие лидера Кибертрона здесь больше не требовалось. Не было необходимости. Основные дела улажены, представительство сформировано. Если вдруг что-то понадобится, тут есть достаточно компетентных мехов, способных разрешать различного рода ситуации.       Оптимус отбыл почти сразу же, как только всё, что только требовало его внимания, было сделано. Его ждал Кибертрон. Новый, сияющий обновлённым металлом родной дом. Здесь изменилось всё. Планета больше не была похожа на ту, что была до пробуждения Праймуса. И в довоенные времена она тоже была другой. Не такой прекрасной, как сейчас.       Однако ко всему этому он оставался безразличен. Он сухо приветствовал всех, кто встречался у него на пути, кому-то пожимал манипуляторы, кому-то просто кивал шлемом. Добравшись до действующей автоботской базы, он скрылся в ней на несколько орнов. Его ежеорновый путь стал до банальности примитивным: рабочий отсек, энергохранилище, рабочий отсек и раз в три орна личный отсек. Он что-то искал, анализировал, собирал какие-то данные. Подключался к компьютеру напрямую, скидывая на него какие-то файлы. Раскрывал их, читал, что-то усиленно обдумывал. И так по бесконечному кругу.       Последовавший за ним на Кибертрон Охранник, тоже следовал подобному маршруту. Иногда он тоже считывал информацию с экрана и порой о чём-то спрашивал Оптимуса. Тот отвечал ему, если мог или бурчал что-то неразборчивое, разводя манипуляторами, когда не знал, что ответить.       Рэтчет, заменивший волновавшегося за нынешнего Прайма Паникёра, тоже последовал за этими двумя на Кибертрон. Он из орна в орн наблюдал за ежеорновым маршрутом двух абсолютно разных мехов. Несколько раз пытался поговорить то с одним, то с другим. Оптимус часто отмахивался от всего, что не касалось дела, которым он сейчас был занят. Хотя о волнующих его темах говорил охотно. Охранник же вяло поддерживал любую беседу. Он лишь выдавал сухие факты медику, о которых знал, или коротко возвещал, что он вообще знает или не знает. В конечном счёте, Рэтчет, махнув на всё манипулятором, договорился с миниконом, что тот сообщит ему, если вдруг Оптимусу потребуется его помощь. И тот согласился.       Прошёл орн, другой, третий, четвёртый... Прошла запланированная конференция с лидерами всех пяти планет, где каждый поддержал выдвинутую лидером Кибертрона идею строительства новых космических мостов. И потихоньку стала развиваться бурная деятельность в данном направлении.       Гигантионцы, которым не так давно удалось вернуть свою планету в родную Вселенную, вовсю занялись строительством кораблей. Учёные, инженеры и энергетики со всех пяти планет сосредоточились на создании оборудования для открытия новых порталов. Велоцитронцы и Аниматросцы с земными трансформерами тоже не оставались в стороне. Каждый вносил посильный вклад в этот масштабный проект. Даже миниконы. Единственное, людей подпустили только к работе с аналитикой. Ибо тяжёлая работа со сложными для них технологиями и искрящим то тут, то там электричеством не особо подходила для такой хрупкой формы жизни. Да и учёные попались на редкость понимающие и не стали лезть туда, куда им абсолютно не надо.       Работа над проектом закипела во всю силу. Орн за орном неминуемо приближался срок окончания подготовительного этапа. Оптимус активно способствовал ускорению всех процессов, организуя для этого все необходимые условия. Не успевали мехи ощутить потребность в чём бы то ни было, как уже всё было подготовлено для её удовлетворения. Причём заранее. Лидер Кибертрона полностью сосредоточился на текущих процессах, подмечая любую важную мелочь. Это помогало ему уловить малейший намёк на то, что его подчинённые в чём-то нуждаются или в ближайшее время будут нуждаться. И он заботливо создавал все необходимые условия для них.       Про себя он старался особо не думать. Заправлялся по циклам совместно с Охранником, который любезно напоминал ему об этом. Уходил в оффлайн с сигналом контроллера активности главного процессора.       Сам миникон старался больше не покидать надолго своего нового спутника. Он отключался каждый орн в рабочем отсеке Оптимуса, когда нужно было уходить в регулярную перезарядку. Обычно это происходило на столе возле полки с датападами. Но онлайн он уже выходил лёжа на бедренной секции всё ещё работающего лидера Кибертрона. Тот почему-то перекладывал его к себе. И Охранник особо не возражал по этому поводу.       Раз в три орна они вместе перемещались в личный отсек Оптимуса, где почти всегда молча уходили в оффлайн. Оптимус так же, как и в их первую совместную ночь в отсеке Вектора Прайма, заключал в объятия маленький серый корпус, который добровольно прижимался к его грудным стёклам.       Омыватель больше не срывался с оптики ни у одного, ни у другого. Лишь давящий ком, застрявший в топливной форсунке, временами давал о себе знать в темноте кварты. Он слегка душил, но океан всепоглощающей боли постепенно начинал стихать. На его смену приходила оглушающая пустота. Она как нутро большой Чёрной Дыры засасывала в себя всё, что только можно и нельзя. Чувства притуплялись. Интерес ко всему вокруг постепенно угасал. К проекту космического моста, к сожалению, тоже.

***

      Тот орн начинался так же, как и каждый третий на протяжении последних двух ротаций. Он не был ни чем примечательным. Абсолютно. Только вселенская усталость давала знать о себе чуть больше.       Оборудование для запуска мостов уже давно прошло все необходимые проверки, успешно протестировано и одобрено для дальнейшего использования. Спасибо за это прелестному кузнецу и мастеру своего дела Солус Прайм, что любезно записала все свои знания по такой тонкой технологии в Матрицу Лидерства. И Нексусу Прайму тоже, за подробное описание энергоснабжения действующих мостов. Именно его-то им и не хватало тогда на Гигантионе. Какой-то уникальной по своему строению схемы питания порталов. Всё так просто и гениально одновременно, что лидер Гигантиона искренне поразился, как это они сразу до такого не додумались.       Оптимусу же было всё равно. Оборудование готово. Корабли уже построили. Они теперь только ждут актов приёмки в эксплуатацию. Им даже имена уже присвоили: те же, что и были у первых четырёх древних, которые несли Кибер-ключи в открытое пространство неизведанной Вселенной очень-очень-очень много ворнов назад. Только теперь они звучали, как версии 2.0. Те же цвета, та же планировка. Лишь несколько незначительных деталей отличали их от первых версий.       Сегодня их должны ввести в эксплуатацию. Сегодня должен начаться следующий этап — формирование экспедиционных групп. Ещё пару орнов назад Оптимус огласил о нём. Он предлагал каждому меху хорошенько обдумать этот вопрос и принять решение до сегодняшнего орна. Каждый желающий сможет поучаствовать в великом деле: открыть новый неизвестный им пока мир и колонизировать его, стать первыми переселенцами.       Сегодня к середине орна уже будут готовы списки четырёх групп, назначены капитаны новых кораблей и... В конце орна запланирован вылет с Кибертрона. Завтра все корабли им нужно будет пригнать на Землю, чтобы представители человечества тоже имели возможность отправиться вместе с ними. Всё-таки люди заслуживали такого шанса. Хотя бы ради Коби, Лори и Бада, которые очень хотели полететь с ними, но... Их возраст и недостаток знаний мешали им в этом плане. К счастью, все трое это прекрасно понимали.       Вылет в глубины Вселенной был запланирован на послезавтра. И это осознание...       Оптимус лежал на собственной платформе, прижимая к себе маленький оффлайновый корпус, и думал. Мысли вертелись от одного к другому, запутывались, обрывались, перескакивали с темы на тему. Проект. Война. Золотой век Кибертрона. Литература. Архив. Альфа Трион. Первые Праймы. Кибер-ключи... и он. Люди, дети, Элита-1, старая мечта зажечь бэту... и он. Мегатрон, поэзия, десептиконы, Гигантион... и снова он.       Куда бы не был направлен процесс мышления, о чём бы он не вспоминал, в памяти почти всегда рано или поздно всплывал Вектор Прайм. И ему снова становилось от этого больно.

***

      Почти треть этого орна Оптимус ходил сам не свой. Он отделегировал большую часть своих полномочий и целый цикл просидел в своём рабочем отсеке. О чём-то думал, что-то искал, хотя по большей части делал вид, что чем-то занят. Охранник почти всё это время тихо пробыл с ним вместе, разместившись, как обычно, на столе, полностью погрузившись в датапад. Он лишь на пару кликов отлучился за кубиком энергона, но когда вернулся, отсек был уже пуст.

***

      То, что его скоро хватятся на базе, он понимал лучше, чем то, что он собирался сейчас сделать. Да, это была глупость! Самая невероятная из всех, которые он когда-либо совершал. Но он больше не мог иначе. Эти чувства, эти воспоминания... Сил больше не было на них. Они начинали терзать его снова и снова каждый раз, когда он позволял себе хоть немного отвлечься от выматывающих процессор и искру дел.       Идея была заранее обречена на провал. Оптимус прекрасно понимал это. Он знал, что Создатель никогда не выходит на связь, когда это кому-то нужно. Особенно, когда его хотят побеспокоить по всякой ерунде. А это была именно ерунда. Но попробовать стоило. Вдруг Праймус откликнется и исполнит его маленькую просьбу. Просьбу, которая его погубит.       Он летел в супер-режиме над городом. Нёсся навстречу ветру. Внизу мелькали здания большие и маленькие, парки, скверы, автострады, гоночные мини-трэки, взлётные площадки, спорткомплексы и общественные энергарии. Всё это смешивалось в размытые полосы перед оптикой.       Его вновь начали душить чувства, усиливая то спонтанное желание, что возникло у него сегодня при выходе онлайн. Он сглотнул выступивший антифриз, желая смахнуть этот шлаков колючий ком, будто застрявший в форсунке на целые ворны. Ничего не вышло. Как и всегда.       Оптимус поддал мощи, увеличивая скорость полёта. Тут совсем недалеко. Вон там, ближе к горизонту, за городом. Совсем скоро его будет хорошо видно. Нужно лишь ещё немного ускориться.       Городской пейзаж сменился более скучной кибертронской равниной. Высотки остались позади. Тут где-то недалеко был вход туда, куда он собирался, но спускаться вниз и искать его лидеру Кибертрона совершенно не хотелось. Да и зачем? Есть же более простой путь, доступный тем, кто способен летать.       Большая зияющая своим бездонным нутром дыра, вокруг которой активно возилась группа мехов, была ничем иным, как знаменитым Колодцем Всеискры. Прямой путь к самому Праймусу. Она всё приближалась и приближалась, пока не растянулась прямо под летевшим лидером Кибертрона.       Оптимуса заметили снизу. Ему махали, что-то кричали, вероятно, приветствуя. Насколько он помнил, эти мехи — медики, специалисты по зажжению. Он сам не так давно отправил их сюда для проведения ряда исследований.       Оптимус отстранённо посмотрел на них, сожалея о том решении. Зря он их сюда направил. Лишние свидетели его беспрецедентного безрассудства. Их это, естественно, сейчас может напугать. Ну и пусть. Ему уже всё безразлично. Он на клик пригасил оптику, подлетая к Колодцу ближе, а после резко запустил видеозахват и в крутом пике сорвался вниз.       Воздух засвистел в аудиодатчиках. Темнота Колодца встала перед взглядом, постепенно затягивая его сознание. Как та всепоглощающая Чёрная Дыра в его искре. Только тут виднее.       Он не видел, как шарахнулись от него мехи, когда он нырнул вниз. Не обратил на это внимание. Он не замечал структуру прохода к Всеискре, ровную поверхность, сменившуюся ближе к концу пути какими-то ярусными подземными этажами. В этом бесконечном полёте всё сливалось в единую палитру цветов. Серую, скучную, как весь его актив.       Оптимус не помнил, как приземлился. Как упал на колени и обессилено опёрся манипуляторами об пол. Как вынуждено вышел из супер-режима. Его мутило. Снова этот шлаков колючий ком. Дерёт нежные стенки форсунки, нещадно царапая их поверхность. Давит, мешая вобрать в систему прохладный воздух. Провоцирует сброс. Искру до боли сжимало от новой накатившей волны чувств.       Что он делает? Зачем спустился в Комплекс Всеискры?       Внезапно пришло здравое осознание, что он не хочет совершать с собой то, что собирался раннее. Не хочет оставлять на произвол судьбы только-только восстановившийся Кибертрон. Не хочет бросать межпланетный союз, проект и... Он бы это не одобрил. Мысли снова завертелись вокруг хранителя времени и пространства. Оптимус хотел быть рядом с ним. Не важно, где и не важно, как. Но его нет. Больше нет. И это никак уже не исправить. Чувства вновь сменили своё направление, усиливая то спонтанное желание, которое привело его сюда. Он не хотел больше так. Не хотел страдать по нему.       Пересилив внезапно накатившуюся тяжесть собственного корпуса, он поднялся на ноги и медленно поплёлся по пустующим коридорам Комплекса.       Он никогда ещё не заходил сюда с этой стороны. Через длинные коридоры, долгий спуск и целый лабиринт различных ходов, потайных дверей и неизвестных помещений больших и маленьких, пустых и забитых чем-то непонятным — да. Причём не однократно. А напрямую через Колодец — это был первый раз.       Дно Колодца представляло собой некую заглушку, огромные плотно сомкнутые створки чего-то. Возможно, это защита, за которой находится сам Праймус.       Оглядевшись вокруг, Оптимус заметил несколько небольших ходов раскинувшихся по диаметру Колодца. Он бездумно поплёлся к одному из них. За любезно распахнувшейся дверью его встретил узкий коридор с довольно крутым наклоном, который вёл куда-то вниз. Делать было не чего. Ему нужен Праймус, и он должен его найти.       Спустившись вниз по коридору и ещё раз вниз по винтовой лестнице, снова коридор и опять дверь… Красивая с голубоватой подсветкой. Она тоже гостеприимно раскрылась, пропуская последнего Прайма дальше.       Через просторный широкий коридор, который оказался довольно коротким, его встретила ещё одна огромная дверь. Большая, двустворчатая, тоже с голубоватой подсветкой в виде своеобразных линий. Она доброжелательно распахнулась, пропуская последнего Прайма вовнутрь. Там был зал. Большой, очень похожий на Зал Искрения, в котором он бывал однажды, когда спускался сюда в первый раз. Только Зал Искрения напрямую примыкал к Ложементу и был просторнее и более приспособленный для длительного нахождения здесь маленьких бэт. Этот же зал выглядел иначе. Он тоже был тёмный, как и тот, с приглушённой подсветкой. Только этот был гораздо меньше и... Тут были какие-то странные колонны, выстроенные в ряд по обе стороны зала. Вверху они были узкими, а внизу словно раздувались в продолговатый пузырь. Линии подсветки оплетали тёмные стены синей паутиной, тускло освещая непонятное помещение.       В противоположной части зала Оптимус разглядел ещё одну дверь. Видимо, ему туда. Он медленно поплёлся к ней, всё ещё ощущая выматывающее влияние собственных эмоций. Проходя мимо одной из колонн, он краем оптики окинул её взглядом, а после, резко остановившись, подошёл к ней ближе. Это были не колонны, как он подумал в первый раз. Это были капсулы. Потухшие, отключённые от питания. Внутри были замершие серые безжизненные корпуса явно взрослых мехов. Один из них смотрел сейчас на лидера Кибертрона своей чёрной потухшей оптикой через плотное защитное стекло. Крупный мех, чуточку больше самого Оптимуса. Стройный, статный с плавными выступами на плечевых блоках, которые, казалось, будто закручивались на краях. Фейсплейт его был смутно знаком, словно Оптимус его уже видел где-то однажды. Но вспоминать он не стал. Не было на это моральных сил.       Развернувшись к противоположной колонне, лидер Кибертрона вдруг обнаружил, что капсулы там нет. Она была разбита. Вокруг были рассыпаны ранее незамеченные осколки стекла, а из самой капсулы торчали безобразно оборванные провода. Сверху она была сильно смята и... Там не хватало солидного куска опоры. Будто кто-то умышленно её повредил. Зачем-то.       Окинув потухшим взглядом остальные колонны-капсулы, на которых не было ни единого повреждения, Оптимуса вдруг осенило. Их тринадцать! Двенадцать, если не считать одной уничтоженной. Он снова бросил взгляд на меха в первой капсуле. Вдруг это Зал Первых Тринадцати Праймов? Искра сжалась в сладкой беспочвенной надежде и зашлась в учащённой пульсации. Если это, действительно, так, то и он... он тоже должен быть тут!       Оптимус метнулся к соседней капсуле и... Так и есть. Знакомый корпус за защитным стеклом. Воронка хронаэдра, широкие плечевые блоки, узнаваемые узкие крылья и фейсплейт. Ровный умиротворённый, безэмоциональный. Чернота пустой оптики. Отталкивающая. Родной, такой желанный корпус покоился за плотным стеклом странной капсулы. Весь безжизненно серый. Мёртвый.       Оптимус вновь неосознанно потянулся туда, где когда-то была связывающая их нить. Хотелось вновь её почувствовать, отправить по ней эмоциональный импульс и ощутить серию колебаний в ответ. Но он не смог её нащупать. Ведь её не было. Там, внутри него была лишь пустота. Пожирающая, затягивающая в своё нутро всю его сущность большая Чёрная Дыра.       Вновь его охватило отчаяние. Искру болезненно сжало в удушающих тисках. Потушив оптику, он беспомощно уткнулся шлемом в защитное стекло капсулы. Из уголков линз выступили капли предательского омывателя, которые оставляя мокрые дорожки на фейсплейте, срывались на пол.       — Вектор Прайм... — сипло прошептал Оптимус в мёртвой тишине пустого Зала Первых.       Этот корпус за стеклом... Он никогда не будет актив. Никогда не зажжёт свою алую невероятно прекрасную оптику. Никогда не одарит его своим мягким заботливым взглядом. Никогда не обнимет, не прижмёт его в ответ. В нём никогда не будет пульсировать яркая мощная Первородная искра. Её никогда здесь и не было. Пустая физическая оболочка, точная копия его корпуса, не более. Но от этого не легче.       Искру рвало на части, тянуло к нему, но... Это всё бесполезно. Он это прекрасно осознавал. Вектор Прайм погас несколько ротаций назад и это никак непоправимо.       Он с усилием воли оторвался от этой шлаковой капсулы со шлаково болезненным содержимым и, больше не глядя ни на одну из колонн, с тяжёлой искрой поплёлся к двери. Надо добраться до Праймуса. Надо совершить задуманное, иначе он уже больше не мог.       За дверью его ждал ещё один короткий коридор с ещё одной дверью в конце. А за ней уже был яркий ослепляющий оптику Ложемент. В его центре за переливчатым защитным куполом сияла Всеискра во всём своём великолепии. Она горела так ярко, как никогда до этого. Видимо, сила Кибер-ключей сделала своё дело, напитав её первозданной энергией. Светлые, почти белые стены, были изрезаны паутиной голубоватых линий. Они очень напоминали подсветку в Зале Первых. Только здесь она явно была лишней. Вероятно, это магистрали, по которым циркулирует энергон в мощном корпусе Праймуса.       Оптимус приблизился к огромному ослепительно яркому шару Всеискры в центре Ложемента насколько мог и постарался всмотреться в него. Слишком яркий свет. Слишком мощная энергия.       — Праймус? — позвал он нерешительно. — Вы меня слышите?       Искру сжало от боли. Вдруг он не ответит? Вдруг не откликнется на его зов? И как ему тогда быть? Что делать? В грудном отсеке поселилось какое-то странное чувство. Может это и к лучшему, если Всевышний не выйдет с ним на связь? Искра всколыхнулась внутри. Надежда. В глубине искры он почему-то надеялся, что его никто здесь не услышит. Что он простоит тут в ожидании хоть какого-то отклика, как последний болван, шлак его знает, сколько времени, а после вернётся наверх ни с чем. И снова будет страдать, и мучиться от воспоминаний. Нет! Так не пойдёт. Он дождётся.       Неожиданно Всеискра вспыхнула ярче, ощутимо окатив его приятной мягкой волной энергии. Так тепло и уютно, что хотелось пригасить оптику от короткого удовольствия. Лидер Кибертрона так и поступил.       — Ты пришёл ко мне с просьбой, Оптимус, — гулко отозвался знакомый голос отовсюду и из не откуда одновременно.       Он всё-таки откликнулся! Праймус отозвался на его отчаянный зов. Искра рассеянно всколыхнулась от его слов. Он будто точно знал, зачем к нему спустился последний Прайм. Неужели он согласится исполнить его просьбу?       На поверхность неожиданно всплыло сомнение. Может всё-таки не стоит? Это же самое ценное, что у него есть на данный момент. Вдруг другого ему уже будет не дано? Вдруг... Ну и шлак с ним! Ему уже будет всё равно тогда.       — Да, — отогнав сомнения, уверенно отозвался Оптимус. — Могли бы Вы меня... отформатировать?       Ну, вот и всё. Он это произнёс. Озвучил своё глупое желание, которое явно приведёт к непоправимым последствиям. Хотя команда автоботов достаточно сильна, умна и компетентна, чтобы взять на себя такую ответственность, как управление Кибертроном. Планета будет в надёжных манипуляторах. На них можно положиться, они никогда его ещё не подводили. Им можно доверить такое дело, и Оптимус оставался спокоен на этот счёт.       — Могу, если ты этого действительно хочешь, — ответил Праймус, вновь окатив мягкой волной тёплой энергии.       — Хочу, всей искрой хочу, — тут же заверил в искренности своих намерений Оптимус.       Однако в глубине искры всё ещё плескалось шлаково сомнение. Оно было не к месту, не нужное ему чувство. Лишь мешало. Он подавлял его, как мог, запирая в самом тёмном уголке своего сознания. Шлак! Ему нужно это забвение, нужно откатиться к самой ранней версии себя, чтобы... чтобы... Так будет лучше. Всем им и ему тоже.       — Нет, я вижу, что ты желаешь другого, — ровно отозвался Всевышний.       Оптимус понуро опустил шлем. Прямо в точку. Прямо в искру, ноющую тупой болью все эти шлаковы несколько ротаций. К форсунке вновь подступил предательский ком. Он упрямо постарался его сглотнуть. Не вышло.       — Да, — разбито согласился он с Создателем, и, вобрав в системы побольше воздуха, с трудом выдавил из себя. — Но, Праймус, это невыполнимо.       Вокалайзер на удивление слушался его сейчас лучше некуда. Настройки не сбивались, тональность не съезжала. Но внутри всё по-прежнему противно сжималось, мешая даже нормально вентилироваться.       — Почему ты так думаешь? — как-то мягко спросил Праймус.       Оптимус поднял взгляд на ослепляющую Всеискру. В его оптике плескалось столько бездонной тоски, одиночества, пустоты, что, наверное, этих чувств было бы достаточно, чтобы утопить в них все цивилизации бескрайней Вселенной.       — Он... он погас, — всё-таки позорно запнувшись посреди фразы, тихо ответил он.       — Не в первый раз, — так же тихо отозвался Праймус.       Оптимус опешил от такого заявления. В смысле, не в первый раз? Вектор Прайм ни о чём таком ему не рассказывал. Да и в Завете ни слова о подобном не было сказано. О том, что кто-то был дезактивирован, кто-то исчез, кому-то посчастливилось увидеть новый рассвет цивилизации Кибертрона, он знал. О том, что в Завете содержится не вся правда, с подачи лёгкого манипулятора хранителя времени и пространства тоже знал. Но о том, что кто-то погибал дважды... Разве, что в бэтских легендах рассказывалось о подобном. Однако те события были полностью опроверженны историческими фактами.       — Что? — удивлённо уставился он в яркое сияние Всеискры.       Та, вспыхнув новой приятной волной, ласково окатила красно-синий корпус тёплой энергией. И Праймус вновь заговорил.       — Вектор Прайм — хранитель времени и пространства. Его способности позволяют ему манипулировать материей, которая навеки останется за гранью вашего понимания. Он — мой главный страж, ключевой защитник, который, даже жертвуя собой, не имеет право уходить в дезактив.       Оптимус по-прежнему непонимающе смотрел на Всеискру. Слова Создателя ни капельки не прояснили ситуацию, а даже наоборот ещё сильнее всё запутали. Как это кто-то мог не иметь право на дезактив? Это же несусветная глупость! Бред какой-то.       — Я немного не понимаю Вас, — неуверенно признался лидер Кибертрона.       Хотя "немного" это мягко сказано. Он вообще не понял то, что пытались ему донести. Почему не в первый раз? И к чему эти странные слова про отсутствие права на дезактив? Казалось, что смысловой пазл легче простого, нужно только сложить два и два и принять то, что в итоге получилось. Но он не мог этого принять. Это было крайне не логичным, противоречащим всему, чему только можно.       — Я тебе кое-что сейчас покажу, Оптимус, — отозвался Праймус.       Защитный купол пошёл аккуратной трещиной, что чуть  расширившись, выпустила пучок яркого света. Он словно протуберанцем, выскользнул в образовавшуюся в куполе щель и стремительно врезался в грудной отсек нынешнего Прайма. Он ощутил, этот мягкий аккуратный толчок энергетического потока, ощутил, как пошатнулся его корпус, и в следующий клик его накрыла темнота.       Зал Искрения. Пробитый Ложемент. Осколки защитного купола. Полумрак, редкие вспышки искр электричества из разорванных проводов. И единственный источник света — тусклая, мерцающая Всеискра, зависшая над растущей постепенно лужей энергона.       Он уже видел это место в таком удручающем состоянии. Вектор Прайм показывал когда-то этот эпизод своего актива. Очень печальный, страшный, наполненный отчаянием и противным чувством абсолютной безысходности. Только сейчас всё было с другого ракурса. Теперь это было воспоминание самого Праймуса.       — Нексус! — раздался знакомый голос снаружи, и его просто невозможно не узнать.       — Помоги Праймусу, я его задержу, — вторит ему другой голос.       Голос хранителя энергона и прогресса. Точь-в-точь, как в том самом воспоминании. Вот-вот ещё пару нанокликов и сюда вбежит... Нет. Он не просто вбежал. Он влетел в пробитый Ложемент и на долю клика замер, увидев эту ужасающую картину. На его фейсплейте отразилась такая яркая, неподдельная палитра ужаса, страха, неверия, отчаяния, что Оптимус даже испытал фантомные всполохи уже несуществующей между ними связи.       — Праймус, — услышал он поражённый шёпот полный боли и страха потери. — Нет, нет, нет...       Хранитель времени заметался вокруг гаснущей искры Создателя, хлюпая ногами по разлитому энергону. Но он ничего не смог сделать. Ничего. Он поднял умоляющий взгляд на Всеискру с тающей надеждой, что вдруг она откликнется, подскажет, как ему быть. Что сделать, чтобы источник жизни всего Кибертрона не погас? Чтобы вновь сиял, своей невероятной мощью, как и раньше. Но Праймус молчал, не ровно вспыхивая повреждённой искрой, искря оголённой проводкой.       И это отчаяние в алой оптике, мольба о помощи и... Оптимус присмотрелся внимательнее. Едва заметные капельки в нижних уголках линз, скопления только-только проступившей влаги. Совсем немного. Незаметно, если не присматриваться к завораживаемому сиянию этой невероятной оптики.       — Я убью тебя! — вдруг раздалось позади грозное рычание.       — Вектор! — прозвучал откуда-то голос Нексуса, но Оптимус не видел его.       Он тонул в ярком алом мерцании родных линз, где плескалась целая буря эмоций из отчаяния, отрицания, неверия, обречённости. Он прервался только на миг, когда Вектор Прайм развернулся фейсплейтом к врагу, что с рёвом стремительно приближался к нему.       Он развернулся обратно к Всеискре, поднял на неё полный боли взгляд и...       — Нет. Всё, что угодно, только не Праймус! — прошипел хранитель времени в отчаянии.       С его линз тихими струйками по фейсплейту сорвались капли омывателя, а его корпус затрясло от переизбытка эмоций. Линза хронаэдара вспыхнула ослепительно ярким зелёным сиянием, которое в один миг полностью охватило Вектора Прайма с ног до шлема. Мощная волна энергии Первородной искры выплеснулась наружу, яростно отматывая время назад.       Прямо на оптике лужа энергона стала исчезать, возвращаясь обратно в разбитые системы подпитки Всеискры, которые так же возвращались в своё первоначальное состояние. Осколки защитного купола, блеснув в неясном свете, взлетели вверх, собираясь в переливчатый шар вокруг искры Праймуса, которая вновь засияла своим ослепительно ярким светом. Освещение в Ложементе тоже восстановилось. Всё вокруг вернулось в свой первоначальный величественный вид. Но время продолжало скользить обратно.       Оптимус всмотрелся в своего предшественника. Тот сиял почти наравне с искрой Праймуса. Сквозь ослепительный зелёный свет с трудом, но он разглядел его. Столько чувств, столько эмоций. Оптимус ещё никогда не видел его таким. Таким отчаянным. Праймус был уже снова цел и невредим. Хранитель времени и пространства спас его. Уже можно остановиться. Хватит. Но он продолжал выжимать свои способности на максимум. Продолжал отматывать время далеко назад, насколько хватало его сил.       Всё вокруг на какой-то клик вдруг остановилось. Замерло. Будто время остановили, а в следующий миг всё пошло своим чередом.       Сияние Первородной искры постепенно стало угасать. Вымотанный уставший корпус без сил рухнул на пол, в последний наноклик выставив опору в виде не надёжно шатающихся манипуляторов. Его броня по-прежнему продолжала испускать зелёный свет, казалось, она достаточно напиталась энергией собственной искры, чтобы освещать всё вокруг.       Вектор Прайм поднял шлем на целую и невредимую Всеискру. С его линз продолжали скатываться капли омывателя, но теперь на фейсплейте красовалась слабая счастливая улыбка полная Вселенского облегчения. Он смог. Спас Праймуса. Сохранил Всеискру.       Только сейчас Оптимус обратил внимание, что капли омывателя, срываясь с фейсплейта, не долетают до пола. Они тают прямо в полёте. Только сейчас он заметил, что знакомый родной корпус будто стал прозрачным. Как и тогда, когда они только-только вернулись с Гигантиона. Искру вновь болезненно сжало. Он уже понял, что сейчас произойдёт. Понял и не хотел видеть это снова.       Не хотел!       Но Праймус заставил его досмотреть кусочек своего воспоминания до конца. Как зелёный силуэт заискрился мелкими искорками. Как они разлетались, распыляясь в воздухе. Как он исчезает, заставляя Оптимуса повторно переживать фантомные ощущения того самого момента.       Его мягко вытолкнули из воспоминания о далёком-далёком прошлом. К форсунке снова подступил кислый антифриз. Снова этот шлаков колючий ком, от которого трудно избавиться, который мешает сглотнуть, мешает нормально вентилироваться. Искру снова сжало от невыносимой боли.       Зачем? Зачем Праймус ему это показал? Зачем мучает? Знал, ведь, что ему от этого больно, но заставил смотреть. Смотреть на то, как он гаснет. Снова. И что? Что он хотел этим сказа...       Стоп!       Сквозь плотный кокон собственных разбитых чувств Оптимус смог всё-таки осознать, что ему пытались этим донести. Он поднял шлем на Всеискру, только сейчас поняв, что находится в той же самой позе на полу, в которой был он в только что увиденном воспоминании. И когда только успел осесть вниз? Этот момент уже и не вспомнить.       — Он... Он тогда... — попытался произнести Оптимус короткую фразу из трёх слов.       Из трёх самых тяжёлых для него сейчас слов. Но не получалось. Вокалайзер ни в какую не желал его слушаться. Его настройки упрямо съезжали, искажая звучание его голоса. И при попытке их подправить они никак не желали сохраняться в устанавливаемых позициях.       — Да. Погас, — спокойно констатировал печальный факт Праймус.       От этих слов стало как-то горько на искре. Погас. Тогда. Ещё за долго до их встречи. Что же тогда получается? То был не стазис... Далеко не стазис, как думал сам хранитель времени и пространства. Но в таком случае, что?.. как?..       — Но... Как же тогда?.. — растерянно начал Оптимус, стараясь подобрать более подходящие слова для вопроса, но у него не получалось.       Всё ещё было сложно воспринимать вываленную на него новую информацию. Всё ещё она казалась ему слишком нелогичной для принятия её, как неоспоримого факта.       — Я не позволил ему воссоединиться со мной. Ибо он мне нужен был актив, — отозвался Праймус.       — Почему? — тут же бездумно задал самый очевидный вопрос Оптимус.       Всё это было для него странным, но он старался об этом не думать. Не анализировать полученную информацию. Ибо смысла в этом не было. Их Создатель и раньше вытворял самые невероятные и нелогичные вещи, которые сами кибертронцы не могли внятно объяснить с точки зрения существующих точных наук. Разве что обозначали его действия чудом и объясняли их с точки зрения псевдознаний, которые-то и науками сложно назвать.       — Только он мог помочь вам собрать все Кибер-ключи, которые были необходимы мне, чтобы уничтожить Чёрную Дыру. Без него у вас бы ничего не вышло, — объяснил Праймус.       Теперь становилось всё более или менее понятным. В целом, в процессоре складывалась вполне логичная картина. Если, конечно, не вдаваться глубоко в подробности самих непосредственных действий Всевышнего. Он... дал вторую жизнь?.. Воскресил?.. Реанимировал?.. Шлак с ним! Допустим, совершил что-то из вышеперечисленного с Вектором Праймом только для того, чтобы тот, как один из хранителей Праймуса, не допустил его уничтожения. Что, собственно, тот и сделал.       В процессоре против воли стали один за другим вспыхивать самые разнообразные вопросы. Откуда Праймус знал о том, что случится спустя много ворн? Почему он избрал для этого дела именно Вектора Прайма? Как он вернул его в актив? Почему тот помнил то неведомое событие, как длительный стазис? Почему сохранились его воспоминания о прошлой жизни? Как он?..       Оптимус оборвал себя на полумысли. Искра в груди неожиданно вспыхнула сладкой желанной надеждой. Если Создатель вернул его тогда в актив, то он же может и сейчас... Наверное... Если попросить... Но...       Искру больно кольнуло разочарование. Надежда пошла трещинами и рассыпалась в прах. Праймус вернул Вектора Прайма потому, что тот был ему нужен. Потому, что была опасность уничтожения Кибертрона. А сейчас... сейчас... Чёрной Дыры больше нет. Планета обновилась под действием силы Кибер-ключей. Общество кибертронцев перешло на новую, мирную стадию жизни. Угрозы больше нет. Нет смысла возвращать хранителя времени и пространства в актив.       — Теперь опасность миновала. Вам больше ничего не угрожает, — тихо произнёс Оптимус, опустив взгляд на свои манипуляторы, которыми упирался в пол.       Он чувствовал себя совершенно потухшим. Потерянным. Вновь хотелось попросить о форматировании. Стереть всё из памяти. Вернуть первоначальные настройки процессора. Снова стать Орионом Паксом, который и знать не знал, что такое война, предательство, вечный поток данных о дезактивах и погасшие близкие. Орионом, который был обычным архивариусом, занимался своей любимой работой, устраивал свою личную жизнь и верил в светлое будущее.       — Ошибаешься, — выдернул его из потока грустных мыслей голос Праймуса. — Угроза всё ещё остаётся.       Оптимус поднял на него оптику. Как остаётся? Они же вместе уничтожили Чёрную Дыру. Все силы бросили на это. И десептиконов победили. И Юникрона давно уже нет. Какая в шлак ещё угроза? Выходит, что чтобы они не делали, всё равно всё будет напрасно. Вновь и вновь будет возникать что-то, с чем нужно будет бороться. И так до скончания времён...       Все чувства смешались. Оптимус сам уже не понимал, что он испытывает. Они были настолько противоположными, настолько не совместимые, что, кажется, он чувствовал растерянность. Помимо всего прочего запутанного клубка.       — Я исполню твоё заветное желание, — не получив ничего более в ответ, отозвался Праймус. — Но в обмен я поручаю тебе ответственное задание, помочь ликвидировать угрозу.       Искра пропустила удар, замерла, перестав пульсировать в грудном отсеке. Оптимус медленно поднял шлем, усаживаясь бампером на ступни собственных ног, и вновь перевёл оптику на яркую сияющую Всеискру. Его взгляд был полон неверия и испуганно затаившейся надежды, которая после стольких обломов уже страшилась пускать свой новый росток.       — В чём она заключается? — осторожно спросил лидер Кибертрона, не чувствуя движений собственных губ. Не слыша собственного голоса.       В аудиолокаторах шумела пустота зависшей оперативной памяти. Его будто оглушило мощным взрывом на поле боя. Заветное желание... Невыполнимо. Невозможно. Но это же Праймус! Их Создатель! Шлак... Шлак! Это нереально, но так... так... так... Вентцикл замер на пару кликов, а после медленно неглубоко зашуршал. Будто боясь спугнуть, каким-то образом спровоцировать отказ Всевышнего от собственных слов про его заветное желание. Он хотел, сильно хотел, чтобы оно исполнилось. Не важно, как, но он согласен на всё, чтобы оно осуществилось.       Праймус мягко вспыхнул, окатив более мощной волной тёплой энергии, чем было до этого.       — Вектор поймёт, когда полностью восстановится, — уклонился он от прямого ответа на вопрос последнего Прайма.       Всеискра снова вспыхнула. Её сила всколыхнула пространство вокруг. Переливчатый защитный купол, придя в движение, стал медленно раскрываться.       Оптимус заворожено смотрел на Создателя, не в силах оторвать оптику от такого великолепия, от такой мощи. Из огромного сгустка чистейшей энергии, что зовётся Всеискрой, вырвался сноп искр. Один раз, второй, третий... Всё больше, ярче, сильнее. Лидер Кибертрона даже прикрыл оптику манипулятором и слегка пригнулся, когда один такой искрящийся фонтан полетел в него.       Неожиданно внутри что-то мягко толкнулось. Так ласково, нежно... Привычно. Он уже успел почти забыть это знакомое чувство.       Связь.       — Вектор Прайм? — одними губами прошептал Оптимус, всматриваясь во вспыхивающую неравномерными волнами Всеискру.       Вновь сноп искр. Прямо в него. Оптимус вскрикнул от неожиданности и стал отползать назад. Подальше от разошедшегося Праймуса. Снова вспышка, заморгало освещение в Ложементе. Всеискра вдруг замерцала, будто Создателю стало плохо, словно совсем чуть-чуть и он схлопнется. Однако не успел Оптимус забеспокоиться о его состоянии, как Всеискра ярко вспыхнула и засияла ровным стабильным светом.       Освещение в Ложементе так и не восстановилось, оставаясь тусклым. Однако этого было вполне достаточно, чтобы разглядеть происходящее здесь. От яркого шара искры Праймуса отделился маленький... зелёный... такой знакомый, родной комочек света. Оптимус неверяще уставился на него. Первородная искра. Его искра! Собственный источник жизни быстро-быстро запульсировал в грудном отсеке. Это было невероятно.       Заворожено глядя на это манящее притягательное сияние, Оптимус медленно, несмело подполз обратно к Всеискре. Её переливчатый купол закрылся, оставляя маленький зелёный комочек энергии снаружи. Абсолютно беззащитным. Первородная искра доверчиво подлетела к Оптимусу и мягко приветливо вспыхнула прямо почти перед носовым выступом. Внутри вновь что-то всколыхнулось.       Это он. Это точно он. Это его искра!       Внутри всё сжалось от невыносимого трепета и счастья. Он смотрел на это прекраснейшее сияние и не мог поверить, что видит его снова. Вот сейчас его искра на расстоянии вытянутого манипулятора... даже ближе. Целая и невредимая. Такая же яркая и мощная.       Вокруг неё стал вырисовываться контур куба. Его грани обросли защитным стеклом, таким же переливчатым, как защитный купол у Всеискры. Теперь он тоже в безопасности. Этот куб его защитит. И Оптимус... Оптимус тоже его защитит.       Он протянул к кубу с Первородной искрой раскрытый манипулятор, и тот мягко лёг в его ладонь. Пальцы дрогнули от прикосновения грани, заставив самую важную, самую дорогую ценность опасно покачнуться. Лидер Кибертрона на долю наноклика испугался, что может случайно уронить его, разбить, потушить осколками. Он быстро перехватил куб второй ладонью и крепко, но осторожно прижал его двумя манипуляторами к грудной броне.       Не отпустит. Никогда его больше не отпустит. Никуда, ни за что... И что бы ни случилось, теперь он последует за ним. Хоть на край Вселенной, хоть за грань времени и пространства.       С жёлтых линз сорвались несколько капелек омывателя. Они упали, расползаясь мокрыми прозрачными пятнами по грани куба. Их не хотелось подавлять, не хотелось останавливать. Эти чувства — радость, трепет, неверие, счастье — они переполняли его искру, затапливали грудной отсек, выливались наружу.       Это чудо. Это самый счастливый орн за весь его долгий актив.       — Береги моё дитя, Оптимус Прайм, — мягко прозвучал тихий, будто сильно уставший, голос Праймуса.       Оптимус поднял замутнённый омывателем счастья взгляд на Создателя и искренне, от всей искры ответил:       — Обещаю.

***

      Сколько он там просидел на коленях у Всеискры, трепетно прижимая к себе куб с Первородной искрой одного из Первых Тринадцати Праймов, Оптимус не знал. Он вынырнул из омута охвативших его чувств, когда его окликнул Истребитель.       Это уже после он узнал, что его хватился Охранник, а на аудиолокаторы всю базу поставил Рэтчет. Это уже после ему поведали, что поиск по камерам видеонаблюдения ни к чему не привёл. Только подсказал, что лидер Кибертрона покинул город, и в каком направлении. Что это миникон, будто что-то уловив, резко метнулся в Колодец. Что Истребитель с Саблекрылом последовали за ним, чем ошарашили исследовательскую группу мехов, проводящую работы возле него. Что сам Оптимус среагировал на них не сразу, а лишь спустя целый клик.       Они поднялись на поверхность все вместе, захватив с собой тяжеленную регенерационную капсулу с протоформой внутри. Нет, не ту, что была в Зале Первых. Другую. Оптимус таких там никогда раньше и не видел. Её откуда-то притащили обслуживающие Комплекс дроны.       Оптимус так и не отпустил куб с Первородной искрой. Он продолжал её к себе прижимать и тогда, когда они поднялись на поверхность, и тогда, когда прибыли на базу, и тогда, когда погрузились на Атлантиду-2. Даже, когда Рэтчет его обругал с ног до кончиков антенн, он продолжал сидеть с ценнейшим грузом в своих манипуляторах.       — Вот скажи мне на милость, Оптимус, зачем? Зачем ты попёрся к Праймусу? — уже чуть спокойнее, но ещё на повышенных тонах, спросил его медик.       — Хотел его кое о чём попросить, — отстранённо ответил лидер Кибертрона своему разошедшемуся другу.       Тот резко сбавил обороты, вспомнив, что Оптимус не так давно потерял очень близкого для него меха. О чём он просил Создателя? Вернуть избранника или погасить свою искру? На такие глупости он не срывался в прошлый раз. Что его могло толкнуть на это сейчас?       — И что, он исполнил твою просьбу? — присев рядом с ним, тихо спросил Ретчет.       Оптимус лишь отрицательно покачал шлемом.       Знал бы Рэтчет, о чём он просил Праймуса, и чем это всё могло обернуться… Он бы радовался, что тот отказал ему. Или надавал бы гаечным ключом по шлему. Для профилактики глупых идей.       — Он поручил мне задание, — начал Оптимус и, наконец-то, отстранил куб с зелённым содержимым от своего грудного отсека. — Я должен помочь ему.       Он объяснил, что это, а вернее, чья это искра. Рассказал о вероятной угрозе, о том, что отменять проект не стоит, и что он полетит, как представитель Кибертрона на Атлантиде-2, которую он и возглавит. На часть вопросов он, естественно, не ответил, мастерски уйдя от ответа.       Рэтчет тогда поставил ультиматум, что он тоже полетит и никаких отговорок слушать не станет. А Оптимус и не стал его переубеждать, моментально согласившись с выдвинутыми условиями.

***

      Уже отчаливая с Кибертрона на Землю для сбора всех четырёх сформированных команд следующего этапа проекта, Оптимус посетил уютный медотсек корабля. Там, в специально отведённом для этого места, подготавливалась к запуску регенерационная капсула, которую они забрали тогда с Комплекса Всеискры.       Когда все кабели были подключены, а чуть голубоватая жидкость вокруг протоформы стала слегка испускать мягкое сияние, Оптимус поднёс к ней куб с Первородной искрой. Защитная оболочка вмиг растворилась, а сама искра нырнула в протоформу сквозь стекло капсулы. Бесформенный материал зашевелился, разрастаясь в одних местах и сужаясь в других. И уже спустя пару кликов приобрёл смутные очертания знакомого, родного корпуса хранителя времени и пространства.