Жизненные вопросы

      Проваляться в оффлайн целый орн... Давно он не вылетал так надолго. Всё-таки Рэтчет был прав, когда настаивал на регулярной перезарядке. Около двух астроциклов этого шлакового режима и его процессор уже стал тихонько протестовать против такого произвола, выкинув финт с удлинением перезарядочного цикла. Самому Оптимусу это не особо понравилось, ибо он пропустил кое-что важное. Вернее, не такое уж и важное, если честно... Но то, что Вектор Прайм умудрился перепугать двух спокойно беседующих о его положении медиков, это было довольно интересно узнать. Охранник любезно поделился видеофайлом того забавного события, свидетелем которого он стал перед самым отбоем.       Медотсек. Трое мехов, двое из которых увлечённо обсуждают что-то об асимметрии внутриложементных потоков энергии за кубиком стандартного энергона. Где-то неподалеку привычно попискивает медицинское оборудование. Вполне мирная спокойная картина, ставшая в последнее время обыденностью.       Неожиданно всё вокруг стихает. Оба медбота навострив аудиодатчики настороженно переглядываются между собой. Тишина. Даже писка больше не слышно. Рэтчет первым резко срывается с места и спешит к зашуршавшему пациенту. Паникёр за ним следом. И Охранник тоже.       Пару нанокликов и перед видеозахватом предстаёт картина: оружейный блок хранителя времени и пространства, который только что перевернулся на бок, почти улёгшись на грудную броню, и его максимально расставленные в разные стороны крылья, которые ещё и медленно лениво раскрылись. Почти все штекеры от такого простого движения, естественно повылетали, что заставило оборудование затихнуть.       — Тьфу, ты, шлак! Напугал, — ворчит Рэтчет, подходя к платформе ближе.       Миникон не стал подлетать к своему старшему компаньону, но даже отсюда был слышен шорох глубокой явно оффлайновой вентиляции.       Короткий осмотр Рэтчетом, и Паникёр всё-таки подключает кое-как пару проводов обратно. На счёт остального медики приходят к выводу, что теперь оно больше не нужно. Но пульсация Первородной искры так же продолжает озвучиваться тихим писком.       Оптимус искренне сожалел, что прооффлайнил такой момент, однако, стоит отметить, чувствовал он себя более, чем прекрасно. Его больше не мучила боль в процессоре, и искру больше не теснило в грудной секции. На место этих отвратных ощущений пришли другие. Лёгкость и какое-то странное чувство опустошённости. Он больше не улавливал состояния Вектора Прайма и это его немного настораживало. Когда они с Охранником спокойно заправлялись в его кварте, он упрямо пытался себя убедить, что сигналы по нити Праймуса отсутствуют из-за того, что хранитель времени всё ещё мирно пребывал в оффлайн. Их связь всё ещё цела — он с трудом, но был способен её нащупать у себя внутри. И Вектор Прайм уж точно не погас. Иначе он не смог бы найти нить. Но мёртвая тишина по ней и всё то, что происходило последние несколько орнов...       Он глубоко провентилировался, задумчиво всматриваясь в свой уполовиненный куб, и вновь потянулся к связи, прислушиваясь к ней. Тишина. И протоколы интуиции тоже молчат. Значит, нужно просто ждать, как и сказал ему Рэтчет.       "Рэтчет просил напомнить про диагностику, " — неожиданно проблюмкал миникон, когда его небольшой кубик энергона опустел.       Эти простые сигналы вырвали Оптимуса из привычного омута задумчивости, и он несколько растерянно перевёл оптику на соседа по кварте.       Диагностика. Он обещал прийти на повторный осмотр в назначенный срок. А с того времени, когда он должен был явиться в медотсек прошло уже около пятидесяти циклов. Он опоздал почти на целый орн. Рэтчет точно будет выносить процессор нотациями о необходимости элементарных вещей таких, как регулярный оффлайн. Оптимус прекрасно понимал, что друг за него переживает и желает ему всего наилучшего, но... Идти к нему пока категорически не хотелось, как собственно и расстраивать своего Amica Endura тоже. Ему всё-таки не безразлично его состояние, пусть лучше лишний раз убедится, что с ним всё в порядке.       Поблагодарив миникона за важное напоминание, нынешний Прайм одним махом опрокинул себя оставшийся в кубе энергон. Когда пустые кубы были убраны, и они оба уже собирались покинуть кварту, на коммлинк пришло срочное сообщение от Уилджека. Они с Пулемётом нашли вероятную причину поломки навигационной системы Атлантиды, но для её починки требовалось согласовать кое-какие вопросы.       Посещение медотсека пришлось отложить на потом. Починка корабля была в куда большем приоритете, чем проверка физического и технического состояния капитана. В конце концов от этого зависит вся их миссия. Чем быстрее они достигнут назначенной галактики и найдут выбранную ими планету, тем быстрее они установят оборудование для космического моста, помогут обосноваться новой колонии и смогут вернуться обратно на Кибертрон. Поэтому к Рэтчету он заглянет чуточку позже.       Кратко объяснив Охраннику сложившуюся ситуацию и попросив передать другу, что он обязательно придёт на диагностику после того, как уладит более важные дела, Оптимус поспешил на капитанский мостик.       Там его встретили, как это было не удивительно, два активно спорящих механика, которые видимо не заметили его появления и продолжили свои препирательства. Нынешний Прайм не стал прерывать своих подчинённых, решив вначале послушать, в чём на этот раз у них были разногласия. И лишь спустя несколько кликов он понял, что оба они грешат сразу на четыре важные составляющие детали антенн, степень исправности которых способна повлиять на работоспособность всей навигационной системы корабля.       — Полагаю, вам необходим выход в открытый космос для этого? — спросил вдруг капитан, чем заставил обоих своих подчинённых вздрогнуть от неожиданности.       — Ух, Оптимус, не думал, что ты уже здесь, — чуть поумерив испуг, отозвался Пулемёт.       — Да, нам нужно немного проветриться, а то тут душновато, — взмахнув манипулятором, заявил Уилджек.       Он подошёл к капитану и поднял на него взгляд, ожидая, когда тот озвучит своё решение. Пулемёт же на его слова лишь накрыл визор манипулятором. Ему немного не нравилась манера общения бывшего рэкера. Слишком развязная, пренебрежительная. Однако Оптимус не делал замечаний по этому поводу. Он прекрасно помнил, кто такие рэкеры и через что им приходилось проходить в своё время. Естественно, многие в последствии стали своенравными мехами, которые в дальнейшем так и не научились соблюдать какие-либо правила и в особенности субординацию. Как бойцы они были очень ценны, ибо каждый из них имел абсолютно уникальный опыт ведения боевых действий. Но в коллективе они приживались крайне редко, предпочитая действовать в одиночку.       Вот и сейчас Пулемёт с Уилджеком с большим трудом находил общий язык. И хотя им и приходилось общаться в основном чисто на профессиональные темы и только по делу, но всё равно выходило у них не особо складно. Зато работу свою выполняли на отлично, если не считать этой загвоздки с навигационной системой.       — Даю добро. Можете приступать, — произнёс Оптимус, окинув взглядом своих подчинённых.       — Отлично! — оживлённо воскликнул Уилджек и поспешил к выходу.       — Не забудьте про средства защиты от обледенения. Мы всё-таки в межгалактическом пространстве, — заботливо напомнил нынешний Прайм, обернувшись на удаляющегося механика.       — Конечно, дани, — донесся из коридора чуть саркастичный ответ.       Пулемёт тоже подошёл к Оптимусу и уже открыл топливоприёмник, чтобы что-то сказать, но, бросив взгляд на открытую дверь, вдруг передумал. Он коротко кивнул ему в ответ и поспешил за коллегой. Ведь каждый на этом корабле надеялся на них. Что они скоро всё починят и можно будет спокойно продолжить свой путь к неизвестной планете в далёкой галактике.       Оптимус не стал торопиться к Рэтчету в медотсек. Он даже немного подзабыл про это. В капитанской рубке он остался один. Во всех смотровых иллюминаторах на него смотрела угнетающая тьма. Ни галактики, ни звезды, ни космического мусора. Ничего. Он медленно подошёл к одному из управляющих компьютеров и глянул на активированный экран. На нём красным высвечивалось уведомление об ошибке и рекомендация проверить исправность систем навигации. Судя по всему, процесс определения их местоположения запускали совсем недавно. Он хотел было запустить его снова, даже манипулятор неосознанно потянулся к кнопке активации, но чёрный палец застыл в миллиметре от неё.       Зачем? Он этим ничего не изменит. Пока навигационную систему не починят, она не заработает. А просто клацать на кнопку — пустое дело.       Он обернулся на смотровой иллюминатор и плюхнулся в ближайшее кресло. Мысли потекли бессвязным потоком. В памяти всплыли философские учения о смысле бытия, морали и истине. Совсем позабытые за ворохом многовековых файлов о военных действиях. Удивительно, как такие невостребованные знания всё ещё хранились у него в процессоре.       Он просидел так около цикла. Может немного больше. Оптимус не засекал времени и как-то даже не задумывался об этом. Просто в один прекрасный момент его что-то выдернуло из задумчивости. Короткий слабый импульс. Такой странный и непривычный. Он даже сначала подумал, что показалось, но нет. Это повторилось снова. Лёгкий дискомфорт, растерянность. Да, он чувствовал себя немного потерянным, но вот кресло было абсолютно удобным и то, что он сейчас испытывает...       Неужели! Он пришёл в себя?       Оптимус встрепенулся. Он погасил оптику и сосредоточился, вновь потянувшись к молчавшей всё это время нити. Снова импульс. Нет, это не может быть ошибкой. Он поднялся с кресла и поспешил покинуть капитанскую рубку.       Короткий коридор, лестница вниз, длинный коридор... дальше по маршруту ещё одна лестница только вверх, затем коридор, направо и вторая дверь слева. Маршрут не сложный и уже неосознанно выстроенный в процессоре. Оптимус всеми силами старался не бежать по коридору, на ходу поздоровавшись с двумя мехами. Он не хотел никого сбить с ног своей спешкой и поэтому упрямо продолжал идти. Миновав коридор, он поспешил вверх по лестнице, переступая через одну ступень. Один пролёт, второй, третий... уже оставалось немного до двери... совсем чуть-чуть...       Неожиданно дверь в коридор распахнулась и на Оптимуса, споткнувшись о шлаков выступающий порожек, полетел знакомый бело-розовый корпус. Он успел только уловить яркое сияние ещё не осознающей факт падения красной оптики. Вектор Прайм упал прямо на него, сбивая с ног, и в следующий наноклик они уже полетели вниз с лестницы вместе. Оптимус неосознанно прижал своего предшественника в крепкие объятия, ощутив удар ступенек по спинным сегментам. Он не хотел, чтобы тот пострадал при падении, поэтому с тихими болезненными стонами принимал все удары ступеней на себя. Неожиданно по шлему с размаху прилетела стена и в оптике зарябило. Аудиодатчики наполнились белым шумом, с трудом улавливая тихий шорох возни совсем рядом. Над ним. На нём. Он скорее почувствовал, чем услышал, как медленно и как-то немного неуклюже выпутывались из его манипуляторов. Его легонько потрясли за плечевой блок, произнося что-то непонятное. Оптика запустилась с четвёртой попытки, а шум в аудиодатчиках постепенно превратился в тихий противный писк. Сквозь мелкие помехи видеозахват стал улавливать картинку знакомого розового шлема, склонившегося над ним.       Оптимус почувствовал, как собственная искра ускорила темп пульсации, как потихоньку начали затапливать сознание чувства неверия, безмерной радости и трепета. Его манипулятор уже оторвался от пола, чтобы коснуться родного фейсплейта, огладить шлем и...       — /Эй, ты в порядке? Я не сильно тебя повредил?/ — услышал он чуть обеспокоенный знакомый голос, но...       Нет, он понял всё, что произнёс хранитель времени и пространства. Просто, почему?.. Оптимус встряхнул шлемом, окончательно восстанавливая работоспособность всех систем, которые дали кратковременный сбой из-за удара. И он сейчас искренне недоумевал. Почему к нему обращаются на древнем почти всеми позабытом языке?       — /Как твоё имя?/ — поднявшись с Оптимуса и присев рядом с ним, поинтересовался один из Первых Тринадцати Праймов и тут же представился. — /Я — Вектор./       И тут Оптимуса осенило: Вектор Прайм ничего о нём не помнит. Ни про трудные поиски Омега-шлюза и Кибер-ключей, ни про Большую Чёрную Дыру, ни про угрозу уничтожения Праймуса и Вселенной в целом, ни... Ни про их отношения. Он его не знал. Смотрел сейчас своей прекрасной алой оптикой и не узнавал. Будто действительно видел его в первый раз.       Хотелось разочарованно простонать и стукнуться шлемом о пол. Вот за что ему это всё? Он потерял близкого искре меха, промучился от чувств утраты, получил от Всевышнего его искру обратно, дождался, когда сформируется новый корпус, вынес ударную новость об отторжении искры... И всё это... Всё это ради чего? Он так сильно надеялся, что все трудности уже точно остались позади. А тут...       Нынешний Прайм, немного приподнявшись, принял сидячее положение и, накрыв ладонью всё ещё неприятно пульсирующий болью шлем, поднял взгляд на своего предшественника.       — /Я знаю, Вектор Прайм. Я — Оптимус,/ — чуть исказив звучание слов, медленно произнёс он доброжелательно и, согнув ноги в коленях, стал подниматься с пола.       Хранитель времени последовал следом. Он покачнулся чуть в сторону и уже взмахнул манипулятором, начиная падать, как капитан поймал его, обхватив за талию. Падения не произошло. Вектор Прайм, восстановив равновесие, чуть отступил на шаг назад, неловко разрывая их тактильный контакт.       — /Рад знакомству, Оптимус,/ — суховато ответил он, протягивая раскрытую серую ладонь.       Оптимус опустил взгляд на неё. Он столько раз её пожимал, ласкал, целовал... Его манипулятор чисто на автомате, без команды процессора метнулся вверх. Чёрные пальцы так же, как и когда-то, обхватили серую ладонь. Стандартный приветственный жест, он не мог его не принять.       — /Мы уже... долго знакомы. Не помнишь?/ — замявшись с правильностью подбираемого слова, поинтересовался капитан Атлантиды.       Вектор Прайм, окинув его оценивающим взглядом, призадумался. По связи слабо всколыхнулось сомнение и что-то ещё, что трудно было определить. Слишком уж мимолётным оказалось это чувство. Он снова бросил на него косой взгляд и отрицательно мотнул шлемом. Это окончательно разбило зародившуюся в искре надежду.       — /Раз уж мы давно знакомы, может ты поможешь мне найти остальных?/ — полуутвердительно, почти требуя в мягкой форме, спросил он, разорвав пожатие манипуляторов.       Оптимус недоумённо уставился на предшественника. Последнее слово в его фразе прозвучало не совсем понятно. Ибо шипящий звук в середине слова был произнесён со средней продолжительностью, что вводило непривыкшего к древнекибертронскому языку капитана в некоторый ступор. Он должен быть либо короткий либо длинный по звучанию. Это либо "отстающие", либо "остальные".       — /Прости, что найти?/ — по-прежнему медленно и изо всех сил пытаясь правильно произнести слова, переспросил Оптимус.       Они поднялись вверх по лестнице и нынешний матриценосец кивнул своему собрату на шлаков порожек, когда пропускал его вперёд. Всё-таки ему не хотелось, чтобы его собрат снова упал из-за этой ерунды. У него и так уже имелись несколько царапин на броне. Где-то успел их наставить за такую короткую прогулку. Вероятно, его системы всё ещё не до конца откалиброваны, что делало его движения немного замедленными и неуклюжими.       Вектор Прайм вновь бросил на него косой взгляд и как-то странно дёрнул связь. Видимо, понял, что собеседник слабоват в познании его языка. Поэтому следующая реплика была произнесена им медленно и чётко.       — /Ты знаешь, где мои братья?/       Его оптика впилась в нынешнего Прайма требовательным немного колющим взглядом. Родное алое сияние линз казалось сейчас чужим, что заставляло искру чуть сжаться от окутавшего её холодка. Рядом с ним сейчас шёл плечо к плечу совсем не тот мех, которого он успел узнать и даже построить довольно тесные взаимоотношения. Сейчас с ним тот самый Вектор Прайм, которого породил Праймус ещё на заре времён. Холодный, твёрдый, уверенный в себе мех, знающий только своих братьев, создателя и их общее предназначение.       Оптимус отрицательно качнул шлемом.       — /Их тут нет,/ — произнёс он, отводя оптику в сторону.       Он не знал, что ему ещё сказать по этому поводу. Почему-то сообщать о том, что все Первые, кроме самого хранителя времени, уже давно погасли, ему не хотелось. Да он и не знал, как тот отреагирует на эту новость.       Неожиданно связь дёрнуло взволнованностью. Оптимус обернулся на остановившегося предшественника. Тот немного растерянно глядел на него в ответ. Хотя с виду казался слегка сердитым.       — /Как, нет? Нам же надо готовиться. Как же тогда остановить Юникрона? Я один не смогу.../ — торопливо начал Вектор Прайм, но его прервал капитан корабля.       — /Не надо. Юникрон давно уничтожен,/ — успокаивающе произнёс он, сделав шаг к собрату и ободряюще опустив манипулятор на его плечевой блок.       Тот, проследив за мягким поглаживающим движением чёрной ладони, недоумённо перевёл взгляд на фейсплейт собеседника.       — /Как?../ — только и вырвалось с его губ.       Он погасил оптику и, коснувшись пальцами своего шлема, с усилием попытался достучаться до собственной памяти. Но ничего. Оптимус ощутил его короткую вспышку из чувств разочарования и досады. И ему стало искренне жаль собрата. Жаль, что тот не помнит ничего о своей прошлой жизни и сейчас растерян, не зная ни себя, ни всех событий, что с ним произошли. А ведь он многое знал. И утрата чужой памяти тоже сильно расстраивала.       Вектор Прайм раздосадовано активировал оптику и на пару нанокликов отвёл её куда-то в стену. Отвлекаясь от собственных чувств. Успокаиваясь. Когда алая оптика вопросительно, но требовательно была вновь направлена на нынешнего Прайма, то тот лишь развёл в сторону манипуляторами.       — /Это было очень давно. Много думают, что это миф,/ — произнёс он, продолжая путь к медотсеку.       — /Многие?/ — холодно поправил последователя хранитель времени, уловив ошибку в произношении слов.       — /Многие,/ — медленно и чётко выговорил Оптимус, благодарно кивнув предшественнику.       Он учил древний язык ещё будучи архивариусом с ограниченным доступом к информации Иаконского архива. Он знал и прекрасно понимал правописание всех слов и правила составления предложений. Знал, как правильно произносить те или иные символы, но... Древнекибертронский ему в основном требовался для понимания составленных текстов. Видео- и аудиофайлов на языке Первых почти не было. Да и носителей этого языка в то время найти была большая удача. У архивариуса Ориона Пакса не было возможности достойно отточить свои навыки общения на древнекибертронском в своё время. И сейчас ему впору чувствовать неловкость из-за данного недостатка. Однако вместо этого ему было приятно, что его исправили, позволив услышать и повторить действительно правильное произношение слов.       — /Сколько времени прошло?/ — поинтересовался вдруг Вектор Прайм, бросив на него мимолётный взгляд.       Между ними повисла короткая пауза. Оптимус молчал, серьёзно призадумавшись.       — /Точно не знаю,/ — протянул он, пытаясь мысленно сосчитать, сколько эпох сменилось с тех пор и ещё вспомнить, сколько времени каждая из них длилась. — /Ещё до войны трижды меняли... эм.../ — замявшись на пару нанокликов в безуспешной попытке вспомнить нужное слово, но не вспомнив, он постарался в итоге выкрутиться, использовав другое сходное по смыслу словосочетание. — /Счёт времени./       Вектор Прайм бросил на него ещё один странный взгляд и всё-таки решил вновь поправить собрата, уточнив, правильно ли он его понял.       — /Счёт времени? Ты имеешь ввиду летоисчисление?/ — медленно, чтобы Оптимус смог разобрать все звуки в этом сложном слове, произнёс он.       — /Да, лето-числение,/ — бросив на предшественника благодарный взгляд и снова ему кивнув, постарался повторить капитан Атлантиды.       Неожиданно хранитель времени остановился сам и, попридержав собрата за манипулятор, остановил и его тоже. Оптимус недоумённо развернулся к нему, вновь встречаясь со странным взглядом алой оптики. Он будто... присматривался к нему? Изучал? Наблюдал?       — /Нет. Ле-то-ис-чис-ление,/ — ещё медленнее и чётче почти по слогам произнёс       Вектор Прайм, пристально, но прохладно всматриваясь в последователя. Оптимус чуть подобрался и, вобрав в системы побольше воздуха, попробовал снова.       — /Лето-ис-числение,/ — очень медленно, стараясь неумело подражать хрипловатым ноткам в голосе предшественника, повторил он.       Этот глухой рычащий звук, что в середине слова... Его было трудновато сочетать с последующим шипящим, который резко прерывался перед более мягким гласным. Вокалайзер нынешнего Прайма был не приспособлен к подобным сочетаниям звуков, но он всё-таки постарался издать их правильно.       Их нить мягко всколыхнулась почти так же, как когда-то давно, только слабее. Значительно слабее. Оптимус уловил этот импульс, приняв его за положительную реакцию. Однако внешне его собрат оставался абсолютно невозмутимым. Лишь коротко кивнул ему в ответ.       Капитан смотрел в его алую оптику, чувствуя, как она вновь завораживает его своим сиянием. Хотелось улыбнуться ему, лишний раз коснуться его корпуса, огладить шлем, притянуть к себе, обнять... Крепко-крепко его обнять, прижать к себе, ощутить пульсацию Первородной искры и нежный отклик по связи, как тогда...       Он резко отвёл взгляд в сторону, тем самым сбрасывая с себя подкатившее наваждение. Это больше не тот Вектор Прайм, которого он знал. Не тот! Он его не помнил, не знал. Не тянулся к нему так же, как его прошлая версия. И от этого было печально.       — /Выходит, я здесь один?/ — полуутвердилельно отозвался хранитель времени, лишь стоило им снова продолжить путь.       — /Да,/ — сухо подтвердил Оптимус, так и не глянув в сторону собеседника.       Он и так опасался, что слишком уж пялился на него. Учитывая, что для старшего Прайма их встреча на лестнице являлась первой, то со стороны капитана вести себя подобным образом было бы не подобающе. Хотя и не факт, что он не залюбуется им вновь. Поэтому он старательно держал свой взгляд прямо перед собой. Подальше от соблазна.       В ответ прилетела ещё одна слабая волна импульсов по нити. Досада, разочарование... А вслед за ней раздался резкий поток быстро произносимых слов на древнекибертронском. Причём Оптимус распознал лишь одно из них. И оно было отнюдь небезобидным. Они прозвучали с такой грубой резкой интонацией, что сомнений не было никаких. Вектор Прайм выругался от всей искры.       — /Мне жаль,/ — тихо ответил ему нынешний Прайм, действительно, очень сильно сочувствуя, что собрат оказался в таком положении.       Он не знал, как чувствовал бы себя, оказавшись точно в такой же ситуации. Если бы он откатился до версии Ориона Пакса. Если бы помнил только бэтство, академию и архив и вдруг очутился в сегодняшнем орне, где его знают под другим именем, считают лидером, многое от него ожидают и... Юникрон знает, где болтаются в космосе! Даже представить сложно.       Да, у Вектора Прайма не было бэтства, как у остальных кибертронцев. Его Праймус создал сразу взрослым мехом. Но он действительно сейчас ничего не помнил. Даже битву с Юникроном. Пусто. Абсолютно чистая память... Хотя, нет. Базовые знания у него всё-таки имелись. Он знал, что у него есть братья, и им вместе нужно сразиться с Юникроном... Может и остальная память к нему вернётся? Со временем. Нынешний Прайм надеялся это уточнить у Рэтчета, когда они вернутся в медотсек.       До поворота они шли в полной тишине. Оптимус лишь слышал, как предшественник неровно шагал рядом с ним. Он хотел, несколько раз хотел повернуть в его сторону шлем и убедиться в этом, но так и не решился. Вдруг опять не удержится и залюбуется им. Ну уж нет. Шагов сейчас ему было более, чем предостаточно.       — /Ты сказал, что была война?/ — вдруг спросил Вектор Прайм, стоило им завернуть за угол.       Медотсек был уже близко. Вероятно, там сейчас пусто, иначе пропавшего пациента уже кинулись бы. А то, что тот именно сбежал, было и так более, чем очевидно. Зная Рэтчета, Оптимус стопроцентно гарантировал, что тот ни за что не отпустил бы своего пациента так скоро после выхода онлайн. Тем более, если учесть всё то, что было с хранителем времени и пространства.       — /Да. Она шла шесть тысяч ворн,/ — не подумав, ответил нынешний Прайм.       Связь неожиданно резануло сильнейшей степенью удивления... нет, чистейшей воды шоком, что заставило его недоумённо обернуться. Что? Что он сказал не так?       — /Сколько!?/ — с трудом выдавил из себя Вектор Прайм, ошарашенно уставившись на собрата.       Его оптика ярко мерцала короткими резкими вспышками. Вентцикл у него явно перехватило, о чём говорил тот факт, что он спустя долгую паузу активнее, громче и тяжелее зашуршал вентиляцией.       И тут до Оптимуса дошло, что не надо было говорить о войне. Тем более о её сроках. Шлак! Как не разумно с его стороны.       Его шлем вдруг накрыла волна противной ноющей боли. Такой же, какую он ощущал, когда у собрата была повышена процессорная активность. Хранитель времени, погасив оптику, схватился манипулятором за шлем. Он слегка покачнулся в сторону, тихо болезненно простонав.       Оптимус с ужасом наблюдал, как его состояние с каждым нанокликом становится всё хуже и хуже и тут же бросился к нему на помощь.       — Вектор Прайм! — взволнованно крикнул он, вовремя подхватывая оседающий на пол корпус.       Он неосознанно крепко прижал его к себе к грудной секции, чувствуя, как внутри заходится в бешенном ритме собственная искра. Нет, только не снова! Он не позволит... не отпустит... Ни за что! Розовый шлем безвольно уткнулся в его грудную броню, возвещая о том, что старший Прайм всё-таки потерял сознание. Глубоко внутри уже начинала зарождаться паника, но вдруг из-за угла появился знакомый бело-оранжевый мех в сопровождении серого миникона. Как же это вовремя!       Стоило Рэтчету лишь увидеть растерянный умоляющий взгляд своего Amica Endura, с его пациентом в манипуляторах, как он тут же поспешил к ним.       Они вместе занесли бело-розовый корпус в медотсек и осторожно уложили его обратно на платформу. Рэтчет скинул выдернутые провода оборудования на пол, посчитав их теперь не нужными. Он склонился над хранителем времени и приступил к стандартному осмотру.       — Что произошло? — между делом спросил медик, выдернув друга из взволнованного ступора.       Оптимус перевёл растерянный взгляд на порхавшего над его любимым мехом друга. Да, любимым! Пусть он ничего не помнит, пусть это уже совершенно другой мех. Сейчас это уже не имеет никакого значения. Он до сих пор для него очень важен. Так важен, что искра сжимается от волнения за его актив.       — Он ничего не помнит, кроме того, что у него есть братья и им вместе нужно уничтожить Юникрона, — бездумно ответил Оптимус первое, что пришло ему в процессор.       Казалось, этого будет достаточно. Потеря памяти — одна из основных проблем, которая его сейчас беспокоила. Хотя он сильно боялся, что она не единственная. Пусть лучше будет она одна, чем что-то ещё. Очередной плохой новости он просто уже не вынесет.       — Я не об этом. Почему он вылетел в оффлайн? — пробормотал Рэтчет, отстранившись от пациента и нырнув под платформу. — Он что-то увидел, узнал или сказал перед этим?       Он что-то подкрутил внизу и, поднявшись, отвернулся к экрану оборудования. Нынешний Прайм снова сфокусировал видеозахват на безвольном бело-розовом корпусе. Тот всё ещё учащённо вентилировался, хотя уже и спокойнее. Хотелось надеяться, что это хороший знак.       — Я ему сказал про войну. Сколько она длилась, — растеряно произнёс капитан, всё ещё не отрывая взгляд от предшественника.       Рэтчет что-то нажал на экране и, задумчиво хмыкнув, развернулся обратно к Оптимусу.       — Шлак! Теперь понятно, откуда у него учащённая пульсация искры. Шок, — проворчал медик и снова нырнул вниз под платформу.       Оптимус почувствовал себя виноватым, что своей не аккуратной фразой довёл своего предшественника до такого состояния. Всё же ему не стоило вообще упоминать войну. Что угодно, но только не её.       — Я не хотел, — тихо отозвался он, виновато опустив шлем в пол.       Хотя он даже понятия не имел, как обходить эту тему стороной. Большая часть его актива, да почти весь он — это военные действия. Именно в них он получил статус Прайма. Именно в них он развивался как лидер. Именно в них он раскрыл в своей искре мудрость, о которой раньше никогда даже и не подозревал. Война создала и закалила в нём того Оптимуса Прайма, которым он сейчас являлся. И если для благополучия Вектора Прайма потребуется никогда о ней не заикаться, то... Что ж, так тому и быть.       — Когда у пациента заблокирована память, — начал из-под платформы Рэтчет. — Куда безопаснее, если он сам начинает всё вспоминать. Сильный шок может безвозвратно стереть часть файлов, либо навсегда оставить их недоступными для процессора. Это, конечно, если само хранилище не повреждено...       Поднявшись с пола, медик огляделся по сторонам, будто что-то ища.       — Охранник, будь добр, подай-ка мне тот сканер, что у Паникёра на столе, — увидев искомый инструмент, попросил он миникона, который как раз находился неподалеку от рабочего места второго медика.       Он, шустро подлетев к столу, подхватил небольшой приборчик и направился к Рэтчету.       Оптимус даже немного порадовался за младшего компаньона Вектора Прайма. Они с Рэтчетом явно нашли общий язык. Получив в манипуляторы сканирующий прибор, медик сразу же его активировал, задавая перечень интересующих его параметров.       — Всё понял. Никакой истории, — категорично заявил Оптимус, как и Охранник наблюдая за действиями Рэтчета.       Как тот аккуратно повернул розовый шлем, как запустил сканер, направив пучок лучей на розовую макушку. Клик, и медбот уже тихо хмыкнул, получив данные и внимательнейшим образом их изучая.       — Почему же? История может поспособствовать восстановлению памяти, — задумчиво протянул медик, бросив короткий взгляд на пациента. — Тем более процессорная активность у него вновь повышенная. Это нормально, когда мех подпрограммно пытается восстановить недоступные данные. Просто будь осторожен с преподнесением некоторых фактов.       Рэтчет поднял на друга оптику, ожидая его реакцию. Охранник тоже повернул шлем в его сторону, наблюдая за их разговором со стороны, паря недалеко от платформы. Он тоже не хотел навредить своему старшему компаньону, но пока не знал, как теперь с этим всем быть. Вектор Прайм ведь его тоже не помнит. И это... Шлак!       — Понял, — чуть приободрившись, ответил Оптимус.       Он всё ещё с замиранием искры смотрел то на друга, то хранителя времени и пространства, опасаясь, что, не дай Праймус, сейчас будет произнесён очередной неутешительный вердикт. Но Рэтчет молчал, пролистывая информацию на экране сканера и продолжая её изучать.       — Судя по данным сканирования нейронный связей, хранилище памяти в целости и сохранности, — протянул он, подзывая Оптимуса и указывая на два показателя на экране. — И оно заполнено. Только пока не активно.       Оптимус смотрел на процент использованного пространства хранилища памяти и рядом, чуть ниже процент доступности файлов. Последний был выражен в сотой доле процента, в отличие от предыдущего. Они с медиком обменялись взглядами: один смотрел вопросительно, другой — изучающе.       — То есть он может всё вспомнить? — спросил всё-таки капитан Атлантиды, с лёгкими нотками надежды в настройках вокалайзера.       Это было бы очень хорошо. Ибо вероятность потери памяти без возможности её восстановления никого не прельщала. Особенно Оптимуса. Ему бы очень хотелось, чтобы Вектор Прайм вспомнил весь свой предыдущий актив. Вспомнил его и их близкие отношения.       — Не сразу, конечно, но постепенно память к нему должна вернуться, — ответил ему Рэтчет, долистывая перечень показателей до конца и, не найдя больше никаких отклонений, свернул результаты сканирования.       Оптимуса эта новость приободрила. Теперь он точно знал, что предшественник рано или поздно всё вспомнит. Нужно только дождаться этого момента, а пока... Пока он может только поспособствовать этому. Осторожно поговорить о многих вещах и событиях, аккуратно намекнуть на какие-то очень важные факты или ещё какими-то способами подтолкнуть его к раскрытию собственных файлов памяти. Это будет сложный процесс, но гораздо легче, чем выстраивание военных операций, манёвров и стратегий обороны. И он с этим справится. Они с этим справятся. Он глянул на парящего рядом миникона. Наверняка тот тоже хотел бы в этом поучаствовать. И Рэтчет. Он не отстанет от своего пациента, пока не убедится в его полной функциональности. Уж Оптимус об этом знал.       Он пронаблюдал за тем, как его друг выключил сканер и собирался его уже отложить в сторону, на стоящее подле платформы медицинское оборудование, как в относительной тишине отсека раздался слабый стон.       Все три пары оптики тут же метнулись в сторону хранителя времени и пространства.       — Он выходит онлайн, — озвучил очевидный факт Рэтчет, шагнув к платформе.       Красная оптика одного из Первых Тринадцати, кратко мигнув, зажглась стабильным светом с чуть учащённым мерцанием. По связи тут же пахнуло волнением и... страхом? Оптимус наблюдал, как его предшественник, качнув шлемом, тяжеловато сел на платформе и в смешанных чувствах огляделся по сторонам. Шлем ещё пульсировал слабыми отголосками боли, но это было ничто по сравнению со спектром транслируемых по нити чувств. Красная оптика зацепилась за нынешнего Прайма, остановившись на нём. Её взгляд был безумно холодным и колючим, что от него становилось не по себе.       — /Где они? Где мои братья? Что с ними случилось?/ — спросил... нет, потребовал объяснений Вектор Прайм, одним только своим тоном загнав в угол всех присутствовавших. Хотя обращался он только к собрату.       Оптимус растерянно отвёл оптику в сторону. Он едва не вздрагивал от ледяного сковывающего чувства в искре. Выдерживать ещё и парализующий взгляд всё ещё невероятно прекрасной оптики, пусть и жалящей, было выше его сил. Время безумно замедлилось, лениво проползая наноклик за нанокликом. Противный липкий отголосок ужаса с каждым мигом становился всё более ощутим, транслируемый нитью.       Нужно было что-то отвечать. Срочно!       Нынешний Прайм бросил вопросительный взгляд на своего Amica Endura. Тот растерянно посмотрел на него в ответ. У него идей на этот план тоже никаких не было. Никто и не думал, что хранитель времени сразу же потребует информацию о своих братьях. И сейчас им всем надо было как-то выкручиваться. Вернее, Оптимусу. И это было сложно. Если сказать сейчас правду, то шлак его знает, как Вектор Прайм на это отреагирует. Да и что он сказать-то может? Точной судьбы всех Первых никто не знал. Разве что сам Праймус и... А второй мех пока ещё ничего об этом не помнил. Да и врать ему не хотелось. Не по праймовски это как-то. Вернее, не по оптимусовски. Шлак!       Делать ничего не оставалось. Оптимус осторожно, но глубоко провентилировался, чтобы резким вентциклом не подтвердить самые худшие опасения Вектора Прайма раньше своих слов, и подняв на предшественника печальный взгляд, медленно аккуратно произнёс.       — /Они... с Праймусом./       Рэтчет рядом тихо шелохнулся, и в следующий наноклик от него неожиданно прилетел не такой уж и сильный, но довольно ощутимый удар локтевым шарниром по брюшным пластинам. Капитан тихо ойкнул, бросив взгляд на очень сердитый фейсплейт своего друга. Он снова не то сказал. Не так. Неправильно. Нужно было мягче и не так прямолинейно, но как тогда? Но теперь было поздно, что сказано, то сказано. И сейчас реакция на эту фразу может быть абсолютно неожиданной. Даже...       Однако по связи все эмоции резко стихли, сменяясь привычным спокойствием. Красная оптика на миг погасла, а сам Вектор Прайм с облегчением провентилировался, свешивая ноги с платформы.       — /Это хорошо,/ — тихо произнёс он и, подняв уже спокойный, чуть прохладный изучающий взгляд на собрата, поинтересовался. — /А где я? Что это за место?/       Рэтчет с Оптимусом недоумённо переглянулись. Они ожидали что угодно на эту короткую фразу об остальных Первых Праймах, но только не такую. Это не могло быть хорошо для хранителя времени и пространства. Он явно забеспокоился за их актив, узнав о длительной войне. И тот факт, что ему только что сообщили о том, что все они погасли, не мог вызвать такого успокаивающего эффекта. Разве что... Возможно, дело в формулировке. Он мог понять её в буквальном смысле, что его братья в целости и сохранности на Кибертроне, рядом с Праймусом. И это недопонимание... Его никто пока не хотел исправлять. Со временем он всё вспомнит о них сам, а пока... Уйти от темы, казалось, сейчас самым разумным из всех вариантов.       — /Мы в космосе на корабле Атлантис-2,/ — медленно произнёс Оптимус, наблюдая за реакцией предшественника. Его оптика, слегка вспыхнув, потеряла на короткий миг фокус. Будто он призадумался, но в следующий наноклик он уже вновь твёрдо смотрел на капитана лишь немного на него хмурясь. И тогда Оптимус продолжил. — /Мы летим в другую галактику строить космический мост./       На этот раз собрат просто призадумался, чуть склонив шлем на бок. Вероятно, что-то пытался вспомнить или, может быть, уже вспомнил, но пока не особо понимал, что именно.       — /Атлантис? Космический мост?/ — медленно повторил хранитель времени и пространства, всё ещё хмурясь в задумчивости.       Оптимус на это слабо улыбнулся, едва заметно приподняв на долю наноклика уголки губ. Да, это были те самые слова, которые присутствовали в его прошлом активе. Да и в позапрошлом тоже. По факту это был мягкий намёк, который, насколько капитан понял, мог подтолкнуть к раскрытию заблокированных файлов памяти.       — /Да, это один из проектов.../ — снова решил подтолкнуть он предшественника, но его прервал Рэтчет, деликатно прочистивший воздухозаборники.       — /Простите, что перебиваю, но, Вектор Прайм, позвольте я Вас осмотрю?/ — с сильным акцентом, но достаточно чётко спросил медик.       Оптимус даже сначала удивился. Откуда его друг так хорошо знает древнекибертронский? Однако в следующий наноклик он мысленно захотел ударить себя по шлему. Он же медик! Все студенты медицинской академии изучали древний язык, ибо основы всех направлений медицины были заложены Амальгамусом и Адаптусом — его первым учеником. И, естественно, весь материал об основах всех наук был составлен на языке Первых Праймов. Конечно же, Рэтчет хорошо знал древнекибертронский.       — /Зачем?/ — недоумённо спросил Вектор Прайм переключив всё своё внимание на встрявшего в их разговор медика.       Тот глубоко провентилировался.       — /Вы недавно вышли из состояния длительного стазиса. Выход онлайн сопровождался рядом осложнений, которые представляли угрозу для Вашего актива. Поэтому позвольте убедиться, что Ваши системы функционируют как надо,/ — быстро объяснил он.       Оптимус едва разобрал смысл произнесённых слов. Для него эта речь была слишком быстрая. Однако хранитель времени и пространства, для которого это всё предназначалось, с пониманием трудности не имел. Он сразу же кивнул в ответ и позволил Рэтчету выполнить все необходимые действия.       Кивнув в ответ, медик тут же приступил к тщательному осмотру бело-розового корпуса. Он прощупывал, постукивал, осматривал, прижимал пальцы к определённым точкам, просил приподнять броню, хватался за инструменты, несколько раз активировал сканер... Вектор Прайм терпеливо позволял вытворять с собой подобные действия, внимательно наблюдая за каждым действием медбота. По связи Оптимус ощутил, что ему эта процедура не очень-то нравится, и он ждёт не дождётся, когда это всё уже закончится. И он его прекрасно понимал. Хотя Рэтчету нужно отдать должное, он умел выполнять свои обязанности быстро и с минимальным дискомфортом, что не могло не радовать.       — Замечательно, никаких отклонений, — сухо констатировал факт медик, отстраняясь от пациента и убирая на места все использованные инструменты.       Оптимус с явным облегчением провентилировался. Наконец-то. Хоть физически с его любимым мехом было всё в порядке. И этот факт грел его искру наравне с надеждой, что память одного из Первых Тринадцати вскоре вновь будет восстановлена.       — /Я... не понимаю,/ — растерянно произнёс Вектор Прайм, недоумённо глядя на удаляющегося к своему рабочему месту медика.       Тот, остановившись, невнятно выругался, видимо, осознав, что последнюю свою фразу произнёс на нынешнем кибертронском языке. Конечно, Вектор Прайм ни шлака не понял его. Он ещё не владел им. Рэтчет уже развернулся, чтобы повторить своё врачебное заключение на древнекибертронском, но Оптимус его опередил.       — /С тобой всё в порядке,/ — мягко произнёс он, встречаясь с манящим сиянием алой оптики.       Шлак! Его взгляд такой притягательный. Твёрдый, уверенный, прохладный, чуть изучающий. Невозможно было не залюбоваться предшественником вновь. Нынешний Прайм с непозволительной задержкой отвёл взгляд в сторону. Лишь Праймус знал, каких титанических сил ему стоило это простейшее действие. Его всё ещё тянуло к собрату, как магнитом, и сопротивляться было сложно. Сложно, но не невозможно.       Неожиданно связь мягко всколыхнулась. Любопытство? Что ж, Оптимус заслуживал такое внимание за своё крайне подозрительное поведение. Надо постараться вести себя естественно и непринужденно, как и с остальными членами экспедиционной команды, если он всё-таки хочет помочь вернуть хранителю времени память.       — Что не скажешь о тебе, — недовольно проворчал вдруг Рэтчет, грубовато выдернув капитана из размышлений.       Оптимус растерянно развернулся к своему другу, наблюдая, как тот похлопывает сканером по ладони.       — О чём это ты, Рэтчет? — непонимающе спросил капитан, бросив короткий взгляд на медицинский прибор в бело-оранжевых манипуляторах.       — О чём? Ты едва на ногах держался, когда я видел тебя в последний раз. И вид был такой, будто тебя шарки загрызть пытались. А сейчас весь во вмятинах, — ворчливо, но с явной озабоченностью состоянием нынешнего Прайма произнёс медик, а после, взмахнув прибором, указал на смотровое кресло и скомандовал. — А-ну марш в кресло!       Оптимус медленно шевельнул антеннами. Он был не виноват в том, что ощущал состояние Вектора Прайма. Да, пренебрежение оффлайном длительное время — это его косяк. И он дал себе честное праймовское слово, что больше не станет этого делать без уважительной на то причины. Но его тогда периодически посещали дурные симуляции, несколько орнов мучила тупая боль в процессоре и очень сильно сдавливало искру. В эмоциональном плане он был в полный шлак. Но он в этом не виноват! И Вектор Прайм не виноват. И их связь тоже. Тем более сейчас капитан чувствовал себя гораздо лучше. Нет причин для беспокойства. Но Рэтчету этого не объяснишь.       — Со мной всё в порядке, — постарался возразить ему Оптимус, всё-таки покорно шагнув в сторону смотровых кресел.       В глубине искры он понимал, что сопротивляться другу-медику, который со всей заботой беспокоился о его состоянии, было бесполезно. Уговорами, угрозами, шантажом, но тот обязательно найдёт способ усадить его в кресло и провести очередную полную проверку функциональности всех систем. Даже хитростью мог заманить строптивых пациентов. Это же Рэтчет!       — Поверю, когда получу данные диагностики, — упрямо заявил он, сопроводив капитана к смотровым креслам.       Оптимус, глубоко провентилировавшись, покорно уселся в указанное место и, расслабившись, позволил провести со своим корпусом почти все те же самые манипуляции, которым только что подвергся хранитель времени и пространства. Что ж... заслужил. Нечего было заставлять друга переживать. Теперь приходилось отдуваться. Снова.       Он сидел, выполняя все указания медика, и упрямо старался смотреть куда угодно, но только не на предшественника. Тот, вероятно, не осознавая этого, продолжал осторожно дёргать нить любопытством и лёгкой задумчивостью, явно наблюдая за Оптимусом. Он убедился в этом, когда маленько не удержался, и всё-таки позволил их взглядам пересечься. В этот раз он умудрился взять себя в манипуляторы достаточно быстро и почти сразу отвёл оптику на рабочий стол Рэтчета. Очень скучный и не интересный объект, если сравнивать с манящими алыми линзами собрата.       А тот смотрел. Чуть задумчиво, но изучающе наблюдал за ними. И эта нить... Оптимусу не могло не льстить внимание одного из Первых Тринадцати Праймов, даже если тот абсолютно о нём ничего не помнил. Хотя возможно всё дело в подозрительности поведения капитана. Это всё-таки неприлично пялиться в чужую оптику так... так сильно.       Вектор Прайм заметил эту странность, но не мог понять в чём было дело. Перед оптикой всплыл какой-то очень непонятный кадр: ярко сияющая в полумраке оптика. Жёлтая. Прямо, как у Оптимуса. Близко-близко. И... Это было странно, но искра мягко вспыхнула в его ложементе, положительно реагируя на неясный фрагмент памяти. Бред какой-то! Этого меха он не знал. Совсем. Это не один из его братьев, которые ему дороги. Они друг другу никто. Тогда откуда эта картинка в процессоре? И почему искра так откликнулась на неё? Тот мех в полумраке... Это точно Оптимус? Или нет? Мало ли у кого может быть жёлтая оптика. У нескольких его братьев тоже жёлтая оптика, может это кто-то из них? Хотя вряд ли это Лидж Максимо. И тем более это не может быть Нексус. И уж точно не Микронус.       Вектор Прайм в задумчивости повернул шлем в сторону и тут же обнаружил, что на него уставился ещё один обладатель жёлтой оптики. Маленький серый корпус, зависший в воздухе чуть в стороне от него, молча наблюдал за хранителем времени и пространства, время от времени бросая короткий взгляд на Рэтчета с Оптимусом. Шлак! На том кадре никак не мог быть этот маленьких мех. У него оптика слишком большая. Наверное.       Вектор Прайм вопросительно склонил шлем, рассматривая ранее не замеченного им ещё одного присутствовавшего здесь меха. А тот смотрел на него в ответ, тоже чуть склонив шлем, отзеркалив жест.       "Оптимус был недавно в плохом состоянии, а на осмотр не явился. Рэтчет сильно им недоволен," — тихо проблимкал Охранник, надеясь, что старший компаньон поймёт его объяснения.       Тот немного нахмурился и бросил короткий взгляд на шумевшую в противоположной части медотсека парочку. Кажется, они стали тихо о чём-то спорить. Эх, если бы он только мог понимать эту непонятную для него речь... В памяти неожиданно всплыл какой-то файл непривычного формата. Вектор Прайм не знал, что это может значить, но всё-таки попытался его открыть. Мало ли, вдруг он поможет что-то вспомнить? Однако тот почему-то открылся пустым. Шлак!       — /Понятно. А почему он был плох? Что-то сломалось?/ — тихо поинтересовался он, отложив все дела со странными файлами на потом, возвращая своё внимание на миникона.       Охранник бросил быстрый взгляд на Оптимуса с Рэтчетом и подлетел к хранителю времени и пространства как можно ближе. Их электромагнитные поля соприкоснулись, вызвав вибрирующий всплеск возмущения у обоих. Однако вопреки ожиданиям это не доставило дискомфорта, как это обычно бывает при нарушении личного пространства другого меха. Наоборот, всё было спокойно и... Привычно? Будто они оба уже давно знакомы друг с другом и довольно тесно общались продолжительное время. Но шлак! Вектор Прайм даже не знал имени этого маленького меха! Не мог его вспомнить.       "За кого-то сильно переживал. Так сильно, что пропускал циклы оффлайна," — издав серию максимально тихих булькающих звуков, ответил ему миникон.       — /За кого?/ — как бы невзначай спросил хранитель времени, бросив вопросительный взгляд на Оптимуса.       Тот случайно поймал его и тут же опустил свою оптику куда-то вниз. Рэтчет начал ему подключать какие-то провода в медпанель, и капитан стал наблюдать за этим процессом. Казалось, что для него это слишком скучный процесс.       Вектор Прайм смотрел на него и не мог себе представить, как... нет, кто... нет-нет, почему Оптимус переживал? Что такого страшного произошло у него с кем-то, что он не смог спокойно перезаряжаться? Он с кем-то поругался? Они что-то не поделили? Нееет. Его кто-то обидел! Или он кого-то? Скорее всего последнее, потому что Оптимус создавал впечатление мягкого миролюбивого меха, который, как и Логос, не выносил ссор и старался всеми силами всех мирить. Если его характер действительно несколько схож с характером Тринадцатого Прайма, то для него, наверное, тоже самая ужасная вещь — это случайно обидеть кого-то. Причём сильно.       "Действительно ничего не помнишь?" — после короткой паузы проблимкал миникон, выдернув тем самым из лёгкой задумчивости своего старшего компаньона.       Вектор Прайм бросил на него строгий взгляд. Он не любил, когда его вопросы игнорировали или уходили от ответа на них. Тем более, когда отвечали вопросом на вопрос. Ему это крайне не нравилось, о чём он неоднократно высказывал претензии своим братьям, когда они только-только зажглись и никто ничего толком не знал, кроме той базовой информации, которой их снабдил сам Праймус. Он позволял подобное лишь Приме и то только потому, что тот самый старший из Праймов, а значит их лидер. И больше никому. И сейчас ему очень сильно хотелось возмутиться на подобное пренебрежение к нему, как ко второму по старшинству из Первых, но эта оптика... Миникон смотрел на него, как на нечто самое важное в его активе. Когда Праймус впадал в гибернацию, после их зажжения, у всех его братьев был точно такой же взгляд, только смешанный с сожалением. Однако в жёлтых линзах сейчас плескалась надежда. И это обрубило всё желание высказаться по поводу последнего вопроса. Хранитель времени почему-то был очень важен для этого маленького меха. Но он не помнил почему. В памяти с выходом в онлайн почему-то повсплывали какие-то странные файлы, которые при открытии оказывались либо пустыми, либо вообще не открывались. И лишь пара из них оказалась по нормальному доступна: аудиофайл звонкого стрекота и текстовый файл с непонятными глифами. И ещё этот кадр с жёлтой оптикой в полумраке...       Вектор Прайм отрицательно покачал шлемом. Он помнил только Праймуса, своих братьев, как они вместе разрабатывали план тренировок, решали, что им для этого будет нужно, и... Они всё-таки успели немного потренироваться, перед тем, как он оказался здесь. Нет, это не всё. Оптимус же сказал, что много времени прошло с тех пор. И война... Он всё ещё её не помнил. Главное, что братья с Праймусом и всем им больше не угрожает Юникрон. А память... Она скоро восстановится. И ему в этом помогут эти незнакомцы, которые всё должны знать, о чём он позабыл. И они расскажут.       Хранитель времени окинул изучающим взглядом парящего рядом с ним меха. Кем бы он ни был, но всполохи его электромагнитного поля были... приятными? Кажется, он расстроен из-за его ответа, но в жёлтой оптике по-прежнему плескалась надежда.       "Я, кстати, Охранник. Твой друг. Ты меня спас однажды и..." — начал миникон и резко замолк, замешкавшись.       Стоит ли сейчас вываливать всю информацию о том, при каких обстоятельствах произошла их первая встреча или это пока ещё рано? Он тогда забрал их четверых в безвременье, когда сам пребывал там уже довольно продолжительное время. А ведь у старшего компаньона была целая жизнь, наполненная многочисленными событиями, ещё до того, как его поставили на стражу за завесой времён. Он им рассказывал как-то об этом.       — /Приятно познакомиться,/ — суховато, но с лёгким любопытством произнёс Вектор Прайм, протянув миникону манипулятор.       Охранник опустил оптику на предложенную раскрытую ладонь и, не раздумывая, подлетев ближе, вложил в неё свою маленькую. Серые пальцы накрыли её по самый запястный шарнир, не сильно сжав. Неожиданно, молчавший всё это бесконечно долгое время, связывающий протокол запустился. Вектор Прайм посмотрел на него точно таким же недоумённо-удивлённым взглядом, каким смотрел на него тогда, когда их связь установилась впервые. И сейчас она была вновь восстановлена. Слава Праймусу! Охранник почувствовал это.       "Взаимно," — довольно блимкнул он, и трансформировавшись в маленький самолётик наконец-то занял своё привычное законное место на левом бело-розовом манипуляторе.       Вектор Прайм вздрогнул в момент стыковки от неожиданности. Что за шлак?! Какого Юникрона?! Он вскочил с платформы и замахал манипулятором в попытке скинуть его с себя. Однако мелкий шлак вцепился в броню очень крепко. Даже вторым манипулятором его не отодрать.       — /Эй! Немедленно отцепись меня!/ — сердито зашипел он на миникона, всё ещё пытаясь поддеть его маленький корпус пальцами в точке крепления и наконец-то снять этого мелкого негодника с себя.       "Ни за что," — проблимкал Охранник, намертво вцепившись в манипулятор старшего компаньона.       Тот ещё не помнил, как пользоваться связывающим протоколом, поэтому он самым наглым образом решил воспользоваться этой ситуацией. Пусть сам разбирается, как им пользоваться, а он просто посидит спокойненько на своём привычном месте и никому ничего объяснять не будет, как в прошлый раз.       Хранитель времени зарычал с досады и замахнулся манипулятором, чтобы ударить прилипшим самолётиком по краю платформы, чтобы хоть как-то его скинуть с себя, как его остановили.       — /Стой!/ — крикнул ему Оптимус, в последний момент перехватывая бело-розовый манипулятор.       Он не знал, каким чудом ему удалось вовремя пересечь медотсек и предотвратить ту глупость, которую пытался совершить его предшественник. Он не хотел, чтобы тот ранил своего миникона. Но Вектор Прайм был напуган внезапным приобретением, хотя и старался внешне выглядеть разгневанным. Однако нить Праймуса не проведёшь. Оптимус чувствовал его истинное состояние.       — /Он не враг тебе,/ — постарался успокоить он собрата, ослабляя и отпуская хватку. — /Охранник — твой миникон. Он тебе верный друг и надёжный помощник./       Хранитель времени опустил манипулятор на уровень оптики и настороженно осмотрел своего маленького напарника. Он честно постарался успокоиться, но тот факт, что на нём теперь сидит какой-то мелкий мех, вводил его в ещё большее замешательство.       — /Что такое связывающий протокол? Откуда он у меня? Почему он активировался на него? Как его убрать? Что за шлак происходит?!/ — засыпал он вопросами нынешнего Прайма, активно вентилируясь от переизбытка чувств.       Он не знал, как с этим теперь быть. Это ненормально, что в него намертво вцепились и не желают отпускать. Шлак, да почему?!       — /Прости, у меня нет ответов на эти вопросы,/ — с сожалением произнёс Оптимус и, повернувшись в сторону друга, окликнул его. — Рэтчет, я понимаю, что вряд ли ты можешь знать, но прошу, посмотри.       Медик кивнул в ответ и подошёл к ним. Он аккуратно взялся за левый манипулятор одного из Первых Тринадцати и осмотрел обнаглевшего миникона. Повреждений нет. Соединение плотное. Связывающий протокол? Бес понятия, что это такое. Что он ещё мог сказать? Он не специалист по связям между мехами, и с учётом всех его знаний об этой области он не знал ни о чём подобном.       — /Кибертронцы не имеют дело с таким типом связи. Вам лучше поговорить с кем-нибудь из Гигантиона. Насколько мне известно, они все в паре миникон-мех./ — посоветовал он и вручил хранителю времени куб с энергоном.       — /Гигантион?/ — недоумённо переспросил Вектор Прайм, приняв в манипуляторы куб и задумчиво в него уставившись.       В памяти вновь всплыл какой-то файл, но при открытии он тоже оказался пустым. Опять. Может он их не так открывает? Не может же вся его память состоять из пустых и не открывающихся файлов? Что-то же в них должно быть?       — /Да. На борту Атлантиды только двое с этой планеты. Позвольте,/ отозвался Рэтчет, выудив из сабспейса коробочку с нанитным гелем.       Обмакнув в нём палец, он быстро и профессионально смазал все обнаруженные царапины на бело-розовом корпусе. Тот и не возражал уже. Его больше беспокоил странный протокол у него в процессоре и миникон на его манипуляторе, а не какие-то там царапины.       — /Хорошо. Где они?/ — твёрдо произнёс хранитель времени, когда медик переключился на царапины Оптимуса.       — /Менасор не согласится,/ — тут же отозвался нынешний Прайм, подставляясь под пальцы друга.       Вектор Прайм нахмурился. Ладно, упрямцев в мире много. Не впервой. В конце концов, Прима яркий пример самого упёртого меха, которого он знал. Уж его-то вряд ли кто-то переплюнет.       — /А второй?/ — протянул он, вскрывая куб и делая первый глоток.       Он опёрся бампером о край платформы рассматривая красно-синий корпус, который крутился перед его оптикой. Царапин и вмятин у Оптимуса было гораздо больше, чем у него. Особенно на спинных сегментах. Конечно, Вектор Прайм же прокатился на нём вниз по лестнице. На некоторых даже виднелся подсохший энергон. Зрелище было не совсем приятное, но искра в груди мягко вспыхнула тёплой волной. Он был искренне благодарен, что капитан его тогда поймал. Хотя высказываться по этому поводу не собирался.       Пауза затянулась. Оптимус молчал. А хранитель времени продолжал ждать, когда ему ответят.       — /Хевилоуд — его миникон. Они неразлучны,/ — ответил за него Рэтчет, щедро размазывая нанитный гель по безобразным царапинам.       — /Есть ещё третий,/ — нехотя отозвался Оптимус, бросив короткий взгляд на яркое сияние алой оптики предшественника и медленно опустив его на левый манипулятор.       Вектор Прайм недоумённо проследил за фокусом его видеозахвата и неверяще приподнял манипулятор. Охранник? С Гигантиона? Да ладно! Тогда какого шлака он сейчас с ним?! Вектор Прайм — один из Первых Тринадцати Праймов, которых создал Праймус ещё на заре времён. Он никак не мог быть связан с Гигантионом! Он даже никогда не слышал о такой планете. Тогда почему? Почему? Почему?!       Вопросов в процессоре добавилось вдвое, а ответов ни на один ещё не был получен. Вот Шлак!       Миникон никак не отреагировал на его пристальный взгляд. Просто молча сидел на манипуляторе и делал вид будто речь шла совсем не о нём. Да и вообще, вёл себя будто его здесь нет. Словно он элемент брони какой-то. Украшение. Даже не блимкнул, паршивец мелкий!       — /Тогда постараемся уговорить Менасора,/ — шумно провентилировавшись принял решение хранитель времени и пространства.       Видимо, иных вариантов у них больше не имелось.

***

      Оптимус нехотя согласился познакомить своего предшественника в первую очередь с нелюдимым гигантионцем. Уговорить его на беседу оказалось не так сложно, как планировалось изначально. Менасору лишь потребовалось показать прилипшего к манипулятору наглого миникона, как он прервал разошедшегося в красноречивой просьбе капитана чётким согласием ответить на пару вопросов, которое адресовал лично Вектору Прайму. Правда Менасор потом сильно пожалел о том, что пообещал всё объяснить. Ибо хранитель времени и пространства половину орна забрасывал его тысячей и одним вопросом. Однако бедный гигантионец несколько из них так и не смог ответить.