Жизненные вопросы

      Малый смотровой зал. Именно здесь сейчас находились оба Прайма. Под конец орна Оптимус привёл своего предшественника сюда. Кроме него тут почти никто никогда не появлялся. Для этого на Атлантиде было ещё несколько общественных мест, которые члены экипажа посещали с завидной регулярностью. Большой смотровой зал на верхней палубе, целых две заправочных, четыре комнаты отдыха, три тренировочных зала, игровая комната... Выбора предостаточно. А малый смотровой зал за всё это время стал пристанищем для одного капитана. Если его кто-то искал, то было всего три места, где он мог находиться: медотсек, личный отсек и малый смотровой зал. Иногда, правда, заглядывал на капитанский мостик, но это уже гораздо реже.       И вот сейчас он был здесь не один. После долгого, даже очень долгого разговора с Менасором Вектор Прайм наконец-то смог более или менее успокоиться по поводу своего новоприобретения. Он всё ещё время от времени косился на серый самолётик на своём манипуляторе и неосознанно дёргал связь дискомфортом. Ему было не привычно ходить с миниконом, ощущать его вес на броне и... Для него всё это было странным.       Оптимус отнёсся к его чувствам с пониманием и предложил обсудить эту тему, если, конечно, предшественник был не против. Хранитель времени наградил его тогда холодным колючим взглядом, который довольно быстро сменился на изучающий. О чём он тогда подумал, капитан не знал. Даже предположить не мог. Однако, их нить зазвенела неуверенным любопытством, перед тем, как прозвучало твёрдое согласие.       Они разговорились.       Их беседа закружилась вокруг миниконов, их связи с более крупными мехами и плавно ушла в русло жизни жителей Гигантиона. Оптимус поведал собрату о их нравах, традициях и быте, старательно избегая упоминать при каких обстоятельствах ему это стало известно. Вектор Прайм в свою очередь задавал уточняющие вопросы и делился собственными мыслями по той или иной теме. Ему очень не понравился закон о запрете посещать брошенные города и постоянное стремление строить всё новые и новые. Он предположил, что, вероятно, подобным образом гигантионцы пытались сбежать от самих себя. От своего прошлого. Однако догадку его так никто и не подтвердил, как и не ответил на вопрос, об истории Гигантиона. Оптимус не отозвался, даже, когда его окликнули. Дважды. Он уже мерно шуршал вентиляцией, откинувшись на спинку сидения. И хранитель времени и пространства оставил его в покое.       Он снова с любопытством стал рассматривать серый самолётик на своём манипуляторе. Это всё ещё было необычно иметь собственного миникона. По словам Менасора это большая удача, когда оба, и мех и миникон, находят друг друга. Это, как иметь очень близкого друга, единомышленника, который всегда с тобой и понимает тебя не то, что с полуслова, а с полувзгляда. Как иметь рядом с собой миниатюрную версию себя, но немного другую. С собственным процессором и волей. Однако верную и надёжную.       Со стороны звучало довольно глупо, но... Вектор Прайм осторожно провёл пальцем по кончику серого крыла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Миникон действительно воспринимался большинством подпрограмм, как элемент корпуса. Ему даже казалось, что он чувствует своё прикосновение к нему. Будто их сенсорная система стала единой. Странно. Очень странно. В памяти всплыли слова Менасора, что с активацией протокола и установлением физической связи должен был открыться особый коммуникационный канал, но... Он прошерстил весь свой процессор, но так ничего подобного и не обнаружил. Только странный файл всё время маячил перед носовым выступом, который никак не хотел открываться. Шлак!       Файл... Может он действительно не так его открывает? Но как тогда сделать это правильно? Вектор Прайм окинул взглядом мерно шуршащего вентиляцией собрата. Тот ему сейчас в этом не поможет. Что ж, ладно. Он опустил оптику на серый самолётик на своём манипуляторе. На эту мелкую ржу и надеяться не стоит. Как прицепился к корпусу, так ни разу и не блимкнул с того момента. А ещё "верный друг" и "надёжный товарищ" называется! Мог бы и помочь. Да хотя бы со связывающим протоколом! В конце-то концов, ему не так уж и много нужно. Всего-то вспомнить всё и сейчас, и как можно быстрее вернуться к братьям и Праймусу. Это же не так уж и много.       Он повертел левым манипулятором, снова рассматривая миникона со всех сторон. Охранник говорил, что хранитель времени спас его однажды, а это, значит, что протокол активировался не в первый раз. Может стоит более тщательно порыться в собственной памяти, чтобы заставить свой процессор вспомнить о том, как этим всем пользоваться? По идее это должно сработать.       Вектор Прайм потушил оптику, устраиваясь поудобнее и раскрыл архив памяти. Файлы замелькали фрагментами о первом выходе онлайн. О том, как все Первые Тринадцать Праймов растерянно пытались узнать друг друга получше. О том, как плутали по поверхности Кибертрона, составляя план победы над Юникроном. Как попали под кислотный дождь и прятались в неглубокой пещере, тесно прижавшись друг к другу, пока осадки не кончились.       Он мысленно улыбнулся вспомнив, как было тепло и уютно в тёплом коконе уходить в свой первый за весь актив оффлайн. Когда у них уже созрел план тренировок, они тогда уже ютились в пещере гораздо большей, чем та. Однако в оффлайн продолжали уходить прижавшись к спинным сегментам друг друга.       Перед оптикой замелькали кадры их первого тренировочного боя друг с другом, их первые ранения и... Амальгамус выступил с предложением... каким-то... очень важным. Следом стрельнули кадры алых, голубых и маленьких белых звёзд. Открылся файл с каким-то странным стрекотом, короткий писк, а дальше... Картинка с яркой жёлтой оптикой в полумраке. И всё. Больше ничего. Остальное было недоступным или вовсе не открывалось как надо.       Шлак! Миникон. Ему нужны данные про миникона. Как с ним открыть коммуникационный канал? Вектор Прайм с усилием пробежался по архивам памяти, выхватывая из него тот же самый шлаков файл, который вновь почему-то открылся пустым. И это его немного раздражало. Глубоко провентилировавшись, он снова прошерстил все закоулки хранилища так глубоко и тщательно, что процессор загудел от напряжения. На поверхность вылетело ещё несколько файлов, которые никак не проявили себя при попытке их открыть. И это раздосадовало ещё больше. Он уже стал снова зарываться в собственную память с ещё большим напором, как сквозь гул в процессоре неожиданно пробился сигнал. Не текстовый формат, не картинкой, не звуком. Серия каких-то невербальных импульсов, которые в принудительном порядке вынудили один из странных файлов слиться с другим и запуститься, встраиваясь кодом в систему протоколов. Сигнал этот быстро преобразовался в не то текст, не то звук, смысл которого был предельно ясен.       "Пожалуйста, не мучай себя."       Вектор Прайм чуть вздрогнул, резко активировав оптику. Что это? Кто это? Как? Он огляделся по сторонам: кроме посапывающего Оптимуса никого рядом не было. Странно. Если это не он, то кто тогда? Взгляд снова зацепился за маленький самолётик на манипуляторе. Охранник? Вряд ли, конечно, но больше некому.       Он снова приподнял манипулятор, недоумённо всматриваясь в серый корпус миникона. Неужели действительно он? Вектор Прайм опять попытался поддеть его в месте крепления к его броне. Однако у него ничего не получилось. Поэтому он чисто из вредности пустил туда лёгкий колючий разряд. В ответ Охранник, негромко взвизгнув, сорвался с места и, отлетев на короткое расстояние, трансформировался.       "За что?" — вновь пришёл странный ответ по... по... Это и есть тот самый коммуникационный канал, о котором говорил Менасор?       Хранитель времени с любопытством окинул оценивающим взглядом своего младшего компаньона, зависшего на расстоянии вытянутого манипулятора. Если это так, то он, выходит, тоже может так общаться с ним. Нужно только... Как там ему говорили? "Сосредоточиться на узах"? Что ж, попробовать стоило.       "За то, что напугал меня," — с третьей попытки, удалось ему отправить серию сигналов своему миникону.       Тот, виновато опустив шлем, отвёл взгляд в сторону.       "Больше не буду," — ответил Охранник, обхватив один манипулятор другим.       Выглядел он, как маленькое милое нашкодившее создание, искренне сожалеющее о содеянном. С одной стороны, Вектору Прайму не нравилось то, что к нему таким наглым образом прицепились и не желали слезать с него, но с другой... Сейчас этот мелкий мех открепился от него и... Он действительно выглядел безобидным и не желающим ему ничего плохого. Даже наоборот, помог раскрыться коммуникационному каналу. Но всё же...       "И не цепляйся на меня," — потребовал хранитель времени, пользуясь моментом. Вдруг тот и это тоже согласиться больше не делать?       "А это буду," — тут же ответил ему миникон, подлетев к своему старшему компаньону ближе. Почти впритык.       Это было тоже странно ощущать — лёгкое приятное возмущение электромагнитных полей. Протоколы почему-то реагировали на маленький серый корпус так же, как и до этого, когда он ещё цепко сидел на бело-розовом манипуляторе. Будто что-то родное, своё, близкое. Это должно было напрягать, но нет. Напрягала лишь перспектива вновь заиметь на броне пристыковавшегося миникона. Вектор Прайм предпочёл бы, чтобы этого больше не происходило. По крайней мере пока. Ему всё ещё непривычен тот факт, что у него есть такой... эм... друг?       "Почему?" — поинтересовался он, чуть отстраняясь от младшего компаньона на сколько позволяло ему отклониться сидение.       Охранник непонимающе наклонил шлем набок. Это был глупый вопрос со стороны того, кому недавно подробно всё объяснили, что да как.       "Я твой миникон. Мы связаны особыми узами..." — начал он заново объяснять, точно так же, как когда-то давно в безвременье, и как это совсем недавно делал Менасор, но Вектор Прайм его прервал.       "Это всё я уже слышал," — пренебрежительно ответил он, но всё ещё выжидательно глядя на своего компаньона.       Он хотел знать что-то ещё. Что-то, о чём ему не поведал тот большой гигантионец. Он хотел знать больше. Однако Охранник лишь развёл в стороны манипуляторы.       "Тогда ничего нового сказать не могу."       Вектор Прайм немного расстроился от такого ответа, но виду никак не подал. Ему и так за этот орн перепало слишком много информации, о которой он никогда до этого не слышал. Или слышал, но пока ещё не помнил этого. И этот маленький мех... Он был ростом с Микронуса. Правда, никаких больше сходств с ним не наблюдалось. Кроме разве что цвета оптики. Но всё же...       Миникон медленно подлетел к своему старшему компаньону и собирался уже опуститься вниз, как в старые добрые времена, чтобы уютно устроиться на розовых бедренных пластинах, как тот встрепенулся.       — /Что ты делаешь?/ — чуть резковато спросил хранитель времени и пространства вслух.       Охранник замер в воздухе, не решаясь сократить оставшееся расстояние между ними. Он поднял взгляд на строгий фейсплейт одного из Первых Тринадцати, встречаясь с настороженным сиянием алой оптики, и шумно провентилировался. Видимо, ничего привычного пока между ними не будет. Мех-то тот же, но вот перед ним была самая ранняя версия Вектора Прайма, которой многое в нынешнем мире будет в новинку. Сейчас он был не тем хранителем времени и пространства, который спас случайно потерявшихся на просторах космоса миниконов. И вероятно он может быть против затеи Охранника присесть на его бедренной секции. Всё-таки вряд ли это можно позволить меху, с которым ты совсем недавно познакомился.       "Хочу сесть. Можно?" — прямо спросил миникон и спустя короткую паузу быстро добавил. — "Цепляться не буду."       Вектор Прайм в ответ нахмурился, недолго обдумывая сложившуюся ситуацию. Однако всё-таки медленно кивнул.       "Можно."       Он внимательно проследил за тем, как Охранник всё ещё слега нерешительно опустился на коленные шарниры своего старшего компаньона и, немного повозившись, умостился на розовых бёдрах.       Хранителя времени полностью устраивало условие, что этот маленький мех в ближайшее время не собирался на него цепляться. А просто посидеть у него на коленных шарнирах... Что ж, он не против. Микронус вообще любил сидеть на плечевых блоках своих братьев. Особенно, когда строение брони корпуса позволяло ему с удобством расположиться на них. Хотя он больше предпочитал сидеть у Солус... Но и Вектору как-то перепадала такая честь.       А сейчас на нём этот кроха. Сидит расслабленно и глядит своей огромной жёлтой оптикой, будто ждёт от него что-то. Но что? Может задать ему ещё несколько вопросов? Всё-таки, по словам Менасора, миникон его верный и надёжный товарищ, связанный с ним крепкими узами. Он наверняка многое знал о его прошлом и этим мог ему сейчас помочь, ответив на несколько его вопросов.       Но с чего бы начать?       Вектор Прайм призадумался, отведя оптику в сторону. И вдруг его привлёк мирно шуршащий вентиляцией красно-синий корпус по соседству. Он сидел на расстоянии, чуть больше вытянутого манипулятора, безмятежно откинувшись на спинку сидения. Его шлем был слегка приопущен, а тёмная потухшая оптика изредка вспыхивала резкими проблесками жёлтых огней. Такой спокойный, бездвижный и... Вектор Прайм даже не заметил, как засмотрелся на оффлайнового собрата.       "Я действительно долго был знаком с Оптимусом?" — спросил он вдруг своего младшего компаньона, не отрываясь от созерцания красно-синего корпуса.       "Не так уж и долго, но достаточно, чтобы хорошо узнать друг друга," — тут же любезно ответил ему миникон.       Хранитель времени перевёл на него взгляд полный старательно сдерживаемого любопытства.       "А какие у нас с ним сложились отношения?" — осторожно поинтересовался он.       "Эм... Тесные," — чуть замявшись, ёмко ответил Охранник.       "То есть хорошие?" — быстро уточнил Вектор Прайм.       "Очень хорошие," — искренне заверил его миникон.       Хранитель времени на клик призадумался. Хорошие, значит. На внутреннем экране всплыли самые первые его воспоминания об Оптимусе. Его удивлённый взгляд, когда на него падал бело-розовый корпус. Мягкий и не верящий, когда он пришёл в себя после падения. Их путь по коридору, когда жёлтая оптика вновь и вновь была обращена к нему, к Вектору Прайму. Осторожный взгляд, изучающий, расстроенный... Даже был пристальный, будто что-то зацепило видеозахват. И когда его ошарашили новостью о прошедшей многоворновой войне... которую он не помнил. Совсем-совсем ничегошеньки не помнил. И этот взгляд жёлтой оптики... Взволнованный, чуть растерянный. Испуганный.       Он вновь повернул шлем в сторону посапывающего собрата, сфокусировав на нём видеозахват. Воспоминание прерывалось на этом моменте, но в конце... Он что-то сказал, нет, крикнул ему. Но что? Хранитель времени прокрутил в памяти эту аудиодорожку снова и... В процессоре всплыл ещё один странный файл, который не открыть. Что ж, ладно. Можно будет попробовать поэкспериментировать с ним позже. Возможно, у него тоже есть пара, необходимая для его активации. Сейчас же одного из Первых Тринадцати волновал совершенно другой вопрос. Потому что с его стороны это было действительно очень странно.       "Тогда почему он на меня так смотрел весь орн?" — с сомнением вновь спросил Вектор Прайм своего миникона, по-прежнему разглядывая красно-синий корпус.       "Как и ты на него," — медленно прозвучал ответ по коммуникационному каналу.       Вектор Прайм резко вернул взгляд обратно на своего младшего компаньона, непонимающе на него уставившись.       "Я? Я не смотрел на него!" — возмутился он, но, быстро стрельнув оптикой в сторону собрата, более нейтрально добавил. — "Смотрел, но не так."       "Именно так," — возразил миникон, забавляясь реакцией собеседника.       "Нет, не так," — отрезал Вектор Прайм, упрямо нахмурившись.       Он чувствовал, что его фейсплейт предательски нагревался, выдавая тёмными пятнами его истинное состояние со всеми болтиками. Да, он был смущён таким открытием. Он и не думал, что его интерес к этому странному меху будет настолько очевиден окружающим. Ему всего лишь было любопытно, кто такой Оптимус, что он из себя представляет и много ли знает такого, о чём стоит знать самому хранителю времени. Ничего более. Банальное любопытство. Просто эти взгляды... Вдруг они друг с другом не ладили, или серьёзно поссорились перед тем, как... он всё забыл? Но новость о том, что у них были хорошие отношения, никак не вязалась с вероятными причинами этих странных взглядов. Мехи не смотрят так, когда ладят друг с другом. Это... подозрительно.       "Так, так. Вы оба уже не в первый раз так переглядываетесь," — ответил ему Охранник, склонив шлем набок.       Вектор Прайм с сомнением посмотрел на него. Причин не верить своему миникону у него не было. Да и в принципе по словам Менасора связывающие их узы не позволяют им лгать или как-то вредить друг другу. Протоколом прописаны взаимные открытость и забота по отношению к компаньону. Так что он был абсолютно честен в предоставляемой информации. Однако это всё было странным. Зачем ему играть с Оптимусом в гляделки? Это глупо! И бессмысленно.       "Да? А почему?" — снова спросил хранитель времени.       Его взгляд был полный искреннего недоумения, что явно вогнало миникона в лёгкий ступор. Тот растерянно отвёл оптику в сторону, видимо, быстро стрельнув ею на оффлайнового Оптимуса, а после пристально всмотрелся в алое сияние линз напротив, что с любопытством ожидали от него ответа.       "Это ты у Оптимуса узнай," — аккуратно ответил Охранник.       Он не собирался выкладывать всю информацию о близких отношениях, что сложились между двумя Праймами. Рэтчет же сказал, что будет лучше, если Вектор Прайм сам вспомнит основные события своего актива. Им же всем оставалось только мягко подтолкнуть его к этому, намекнуть. Но ни в коем случае не сообщать ему шокирующую информацию, способную ему навредить. И в этом-то и заключалась сложность. Регулярные интерфейс-развлечения с Оптимусом входят в это понятие или нет? Можно ли ему это сообщать? Это никак не навредит ему?       "Он оффлайн. А ты нет. Рассказывай, давай, почему он на меня так смотрит," — аргументированно потребовал объяснений хранитель времени.       Он так же наклонил шлем набок, отзеркалив жест своего миникона, и терпеливо ожидал от него ответа. Его алая оптика продолжала излучать любопытство, но больше не отражала настороженности или напряжения. Наоборот, она была расслаблена и открыта. И это подтолкнуло Охранника на искренний ответ.       "Вы с ним состояли в отношениях," — сообщил он своему старшему компаньону, надеясь, что всё делает правильно, сообщая такой факт о его прошлом.       "В каких?" — быстро спросил Вектор Прайм.       "В близких," — недоумённо ответил миникон, чуть подобравшись.       Он настороженно изучал алое сияние оптики напротив, выискивая признаки чего-то негативного или положительного... Лучше, конечно, положительного. Ибо он не знал, какую сейчас можно ожидать реакцию от старшего Прайма. Однако он точно не предполагал, что услышит от него такой вопрос.       "Это как?"       Он был по-прежнему сильно заинтересован в обсуждении темы, но в красных линзах чётко прослеживалось его искреннее недопонимание. И тут Охранника осенило. Неужели он ничего... ни-че-го не знает о... Да не может такого быть! Шлак, нет! Нет-нет-нет. Может он просто его неправильно понял? Может объяснения были слишком размытыми? Что ж, ладно. Ничего же не случится ужасного, если он жирно намекнёт более доходчивым жестом?       "А вот так," — ответил миникон, опустив взгляд своей жёлтой оптики вниз, и лёгким движения манипулятора ткнул двумя пальцами в порт активации кибер-ключа.       С их кончиков сорвался короткий колючий разряд ошпарив нетронутые чувствительные внутренние стенки. Вектор Прайм с тихим возмущённым вскриком подпрыгнул от неожиданности, чуть не скинув со своих коленных шарниров маленького слегка обнаглевшего меха. Он в последний момент осторожно подхватил покачнувшийся серый корпус, удерживая его от падения.       "Всё равно не понимаю," — заявил хранитель времени, так и не отстранив манипулятор от собеседника.       А тот и не возражал. Он смотрел на него своей удивлённой и несколько растерянной жёлтой оптикой и старательно пытался подобрать слова. Ну, ей-Праймус! Не объяснять же ему прописные истины установления близких связей между ботами и кибер-физиологические сопутствующие им процессы? Про связывающий протокол он ещё бы согласился поговорить, но про интерфейс... Нееет, пусть лучше это делает кто-то другой. Например, Оптимус. У него это отлично должно получиться. Даже наглядно продемонстрирует.       "Лучше узнай у Оптимуса. Это ваше личное с ним дело," — ответил миникон, опустив свою серую ладонь на белый сегмент предплечной брони старшего компаньона.       Вектор Прайм разочаровано отвёл оптику. Почему Охранник не может сказать ему прямо, что связывало его с Оптимусом? К чему эти непонятные намёки? Что он хотел сказать этим странным действием? Между прочим, ему категорически не понравилось, когда тот пустил ток в порт активации кибер-ключа! Это... неприятное ощущение.       "Вы действительно хорошо ладили," — начал миникон, вновь возвращая внимание хранителя времени и пространства на себя.       Он размыто описал их первую встречу, опустив причины и предшествующие события, поведал об их регулярных беседах ни о чём, о том, как поддерживали друг друга и помогали в мелочах. Он ни словом не обмолвился ни о большой Чёрной дыре, ни об опасности Вселенной, ни о войне между автоботами и десептиконами. Вектору Прайму это было знать сейчас ни к чему. Это не его война. И то, что лишь немного оказался в неё втянут, большой роли не играло. В конечном счёте его вмешательство во временной поток не сыграло ключевой роли в разрешении давнего конфликта. Хотя, да, подтолкнуло его к бурному развитию и потом... Но всё это было сейчас не важно. Охранник опустил всё это, лишь подробно охарактеризовав Оптимуса, как хорошего добродушного меха.       Вектор Прайм с интересом впитывал новую информацию, временами задавая глупые и порой до безобразия наивные вопросы. И миникон на них отвечал. Не всегда, конечно, понятно, но отвечал.       Так вопрос за вопросом тема с Оптимуса перекочевала плавно на Рэтчета, а потом на Паникёра. Вопросы стали звучать всё реже и реже, пока Охранник вдруг не замолк.       Тишина по коммуникационному каналу, чуть взбодрила Вектора Прайма. Он чувствовал, что процессор готов уже был отключиться прямо сейчас и это чувство, когда под шлемом гудит и плавится от переизбытка информации... Он устал. Ему нужен отдых. Но, нет, это всё позже. Ещё рано. Ему столько всего ещё нужно спросить, столько узнать, столько услышать... Однако его системы уже брали своё.       "А почему он подвергся изменениям?" — вяло поинтересовался хранитель времени, с трудом фокусируя оптику на своём миниконе.       Бело-розовый манипулятор уже давно соскользнул с маленького серого корпуса, больше никак его не уберегая от случайного падения. А сам Вектор Прайм устало откинулся на спинку сидения. Фокус внимания его постоянно куда-то уползал, не желая на долго на чём-то заостряться. Но он пытался. Пытался внимательно слушать своего младшего компаньона, чтобы не упустить никакой важной детали. В его памяти уже открылись пару обрывочных воспоминаний, смысл которых он пока не мог понять. Лишь пару коротких видеозаписей и звук непонятной речи. Такой же, которую использовали Рэтчет с Оптимусом между собой. И Менасор тоже так общался. Но хранитель времени всё ещё не мог понять их. И сейчас... сейчас...       "Вектор Прайм, ты устал," — заботливо констатировал факт Охранник, осторожно коснувшись края порта активации кибер-ключа.       Простое касание, чтобы просто привлечь внимание, которое один из Первых Тринадцати уже не мог удерживать на одном месте. Его оптика тяжело мерцала, так и норовясь окончательно погаснуть, чтобы дать возможность перевести процессор в состояние оффлайн. Но он упрямо продолжал сохранять какой никакой онлайн. Хотя свою потребность в отдыхе уже прекрасно осознавал.       "Слишком много всего за один орн," — честно признался он, вяло взмахнув манипулятором.       Он устало качнул шлемом из стороны в сторону, тщетно пытаясь скинуть с себя предоффлайновый морок. Да, он устал, но это вовсе не означало, что он просто так сдастся своим программам, когда у него стало получаться вспоминать. Крохотные невнятные кусочки, но хоть что-то.       "Понимаю. Позволишь, пристыковаться?" — мягко спросил Охранник, подняв взгляд на хмурый уставший фейсплейт хранителя времени и пространства.       Его алая оптика медленно погаснув, вдруг резко зажглась.       "Зачем?" — настороженно поинтересовался Вектор Прайм.       Ему всё ещё не особо нравилась эта затея, что он будет таскать кого-то на своём манипуляторе. Это неправильно, не привычно и вообще... это кошмарно неудобно. Он постоянно будет ощущать на себе вес миникона, его присутствие. Да, весил он совсем ничего, но его корпус всё равно ощутим при малейшем движении манипулятора. А присутствие? Хранитель времени был, конечно, не против, что с ним рядом кто-то будет. Но не постоянно же!       "Потому что я твой миникон. Я должен быть рядом с тобой," — так же мягко пояснил Охранник, ласково погладив серые пластинки брюшной брони рядом с портом активации кибер-ключа.       Это... что? Он его успокаивал? Просил пристыковаться и успокаивал, чтобы не повторилось всё, как в прошлый раз. А можно было с самого начала поступить так, а не пугать резким финтом! Неужели нельзя было тогда, в медотсеке, ещё в начале орна спокойно всё обсудить и только потом покушаться на его манипулятор? Шлак бы его побрал этого мелкого наглеца.       "Без этого никак?" — обречённо провентилировался Вектор Прайм, уже зная, каков будет ответ.       Сейчас он был не в том состоянии, чтобы отстаивать свои личные границы. Он слишком устал. Сил не было даже спорить с миниконом. Да и не хотелось этого делать. Только слушать его. Слушать всё, что тот мог ему поведать. Слушать до тех пор, пока не вырубится процессор, переходя в состояние оффлайн.       Охранник медленно мотнул шлемом в отрицательном жесте, и хранитель времени сдался. Ладно. Так уж и быть. Пусть делает, что хочет. Он устало приподнял левый манипулятор, развернув его тыльной стороной к своему младшему компаньону, и чуть напрягся в ожидании резкой стыковки.       "Я осторожно," — пришло по коммуникационному каналу связи.       Охранник нежно огладил бело-розовую броню протянутого манипулятора и, встретившись с усталым взглядом алой оптики, плавно трансформировался. Серым самолётиком он медленно подлетел к стыковочному выступу и, зависнув на пару нанокликов, аккуратно пристыковался.       Вектор Прайм ощутил, как осторожно, но плотно сомкнулись захваты на маленьком выступе. Как вновь появилась лёгкая тяжесть на манипуляторе. Как снова появилась иллюзия, что маленький серый корпус является частью его брони. Это было всё ещё странно и не привычно. Однако теперь сам факт присутствия мелкого меха на его броне больше не воспринимался им, как нечто ужасное и неудобное, от чего стоило бы избавиться. Наоборот, сейчас всё воспринималось более спокойно. Хотя может это всё из-за того, что он устал? Вымотался за этот долгий и до безобразия короткий орн. Эх, а ведь ему так много ещё предстоит узнать.       "Прости, что был резок в прошлый раз," — на грани оффлайна уловил хранитель времени и пространства.       Это было последним, что он запомнил перед тем, как всплыло уведомление о переходе всех систем в режим перезарядки.

***

      Выход онлайн был приятным. Наверное, это был единственный раз за последние два астроцикла, когда ему хотелось понежиться подольше в режиме ожидания. В последнее время такого желания не возникало ни разу. Оффлайн не приносил ему ни радости, ни облегчения, ни покоя. Не было даже блаженного забытия. Он выматывал его шлаковыми симуляциями, даруя излишнюю напряжённость нейросети. Сейчас же...       Он видел лёгкую приятную симуляцию. Будто его крепко-крепко прижимают в знакомых уютных объятиях и нежно поглаживают по шлему, шейной проводке и верхней части спинной брони. Так ласково, любя. Выходить онлайн категорически не хотелось. Поэтому он решил позволить себе ещё немного продлить пьянящую негу, что подарила ему ускользающая картинка.       И тут вдруг рядом что-то шевельнулось, уронив что-то мелкое и тёплое ему на бедренную броню. Охранник? Нет, он крупнее того нечто, что покоилось сейчас у него внизу и мельче, чем то, что шевельнулось у манипулятора. Это не мог быть миникон. Да и вообще, он же теперь у... у...       Оптимус нехотя активировал оптику. Малый смотровой зал. Отлично! Он снова отключился здесь. Да, что за шлак такой? Когда уже процессор перестанет выдавать такие финты с внезапным отключением на долгий срок? Но хотя бы не на целый орн, как в прошлый раз, и на том спасибо. Однако в оффлайн он провалялся дольше, чем обычно, если верить внутреннему хронометру.       Ощущение прикосновения к плечевому блоку и к манипулятору вновь резко бросилось во внимание, и он бездумно повернул шлем в сторону, чтобы узнать, что это значит. Почему к нему прислонился какой-то... Перед оптикой предстал фрагмент розового шлема, выставленная в сторону плечевая броня и растопыренное во всю узкое крыло. Оптимус неверяще перезапустил видеозахват. И датчики тактильного восприятия тоже. Но, нет. Ему это не показалось, и он точно находился в состоянии онлайн. Вентцикл перехватило от осознания того, что Вектор Прайм прильнул к его корпусу. Он находился всё ещё оффлайн, о чём свидетельствовало спокойствие их связи и тихий мерный шелест его вентиляции. Это казалось невероятным. Он ничего не помнил, ничего не знал, но всё-таки... Оптимус осторожно шевельнулся, потянувшись шлемом чуть в сторону, чтобы можно было рассмотреть безмятежный фейсплейт собрата. Тот сидел полубоком впритык к нему, убрав под себя одну ногу. Его шлем покоился на красном плечевом блоке, а весь корпус прижимался к красно-синему манипулятору. А на бедренной секции — Оптимус опустил взгляд — почти у самого пахового щитка покоилась расслабленная серая ладонь.       Искра в груди пустилась вскачь и трепетно сжалась в ложементе стоило лишь жёлтой оптике вновь сфокусироваться на спокойных чертах родного фейсплейта. Хотелось коснуться его. Нежно провести пальцами от потушенных алых линз до уголка губ. Склониться над ним, приподняв за подбородочный выступ, и невесомо коснуться их поцелуем. Осторожно повернуться в ответ и, освободив свой манипулятор, крепко-крепко, но нежно обнять бело-розовый корпус. Аккуратно прижать его к себе и терпеливо наблюдать, как тот, слегка встрепенувшись, вновь переходит в состояние оффлайн.       Однако Оптимус не решался. Слишком хрупким был момент их близости. Возможно Вектор Прайм даже и не догадывался об интимности своих действий. Ведь он, наверняка, прильнул к собрату уже будучи оффлайн, вряд ли осознавая, что творит. Потому что не мог он сделать такое осознанно. Ибо весь предыдущий орн он держался на нейтральном расстоянии, лишь изредка позволяя себя коротко касаться. То манипулятора, то плечевого блока. Но не более того. Даже не позволял к себе приблизиться вплотную. Постоянно отстранялся, восстанавливая комфортное для себя расстояние в шаг или полтора. А тут вдруг такой сюрприз.       Оптимус замер, изо всех сил стараясь сохранить нормальный тихий вентцикл. Его искра в груди и так отбивала почти оглушительный набат, что впору удивляться, как такая громкая пульсация ещё не разбудила предшественника. Нужно было хоть немного утихомирить разошедшуюся от бури чувств собственную искру. Всего лишь несколько раз прогнать углублённый цикл вентиляции.       Оптимус потушил оптику и откинул шлем назад, медленно втягивая воздух в системы. Прохладный. Охлаждающий. Он старался не думать о том, кто прижимался к нему сбоку. Но это мерное сладкое посапывание... Он стравил разгорячённый воздух и вновь вобрал свежий, прислушиваясь и шелесту оффлайнового корпуса собрата. Снова цикл, ещё один. Капитан Атлантиды бездумно синхронизировал работу вентсистемы с собратом. Он всё ещё не хотел его беспокоить реакциями своего корпуса, поэтому больше не стал запускать оптику. Да, ему очень хотелось полюбоваться им. Хотелось... много чего хотелось, однако искре не прикажешь. Она всё ещё учащённо пульсировала. Пусть немного тише, но всё равно громко. Он чувствовал это.       Идея создать видимость состояния оффлайн, казалась ему хоть и по-бэтски глупой, но всё же достаточно привлекательной, чтобы попробовать. Притвориться ненадолго, пока Вектор Прайм не выйдет онлайн. И всё бы, наверное, пошло по такому пути, если бы не...       — Вот вы где!       Оптимус резко подпрыгнул от неожиданности. Он, видимо, сильно сосредоточился на корпусе рядом, что даже не уловил тихого звука открытия двери и появления в зале Рэтчета. Активировав видеозахват, капитан увидел именно его, как всегда недовольного и готового ворчать на всех и вся. И искренне переживающего за его состояние и состояние хранителя времени, как своего недавнего пациента. Оптимус бросил взгляд на зашевелившегося собрата. Тот нехотя оторвал шлем от его плечевого блока и, окинув последователя мутным растерянным взглядом своей невероятной алой оптики, резко от него отстранился. Почти отпрыгнул в сторону, моментально запуская все необходимые для повседневного функционирования системы.       Оптимуса такая реакция предшественника расстроила. Хотя виду он старался не подавать. Ему больше нравилось, когда тот к нему прижимался в оффлайне.       — Рэтчет, ты нас напугал, — произнёс он, возвращая всё своё внимание на друга.       Право же, неужели нельзя было приводить их онлайн другим способом? Да, отключились в неположенном месте, но же не означает, что можно их пугать своим неожиданным появлением.       — А вы оба заставили меня поволноваться. Уговор был какой? — сухо парировал медик.       Его голубая оптика выжидающе мерцала, пока капитан Атлантиды с полклика вспоминал их вчерашний разговор в медотсеке.       — Привести Вектора Прайма на контрольный осмотр в начале орна, — медленно, но уверенно ответил Оптимус, не понимая, причём тут их уговор.       Никто и не отказывался его выполнять. Он честно собирался привести собрата на осмотр сразу же, как тот выйдет онлайн. Самостоятельно выйдет, а не нагло прерывать его сладкий оффлайн. Всё-таки этот невероятный момент их близости, то как бело-розовый корпус прижимался к нему, хотелось максимально продлить. Или вернуть его хоть на чуть-чуть. Жаль, что Вектор Прайм так резко отпрянул от него, стоило ему лишь активировать оптику.       — Уже половина орна прошла, — недовольно заявил Рэтчет, скрестив манипуляторы на грудной секции.       Оптимус виновато отвёл оптику в сторону. Точно! Половина орна. Он же сразу при выходе онлайн заметил, что перезаряжался дольше, чем обычно. Естественно, он пропустил оговоренное время. Мог бы и сразу догадаться, чем недоволен его Amica Endura. Рэтчет не любил, когда договорённости нарушались, особенно, когда это исходило от самих пациентов. И Оптимус это прекрасно знал.       Он перевёл взгляд на собрата, что с интересом наблюдал за их коротким диалогом. Да, он всё ещё не понимал нынешний кибертронский язык. Это было не сложно прочитать по вопросительному взгляду алой оптики, которым хранитель времени одаривал то одного меха, то другого.       — /Рэтчет говорит, что тебе нужно пройти осмотр,/ — медленно произнёс Оптимус, по-прежнему стараясь произносить слова правильно, но всё-таки умудряясь их немного искажать.       — /Зачем? Со мной всё в порядке,/ — тут же отозвался Вектор Прайм, непонимающе уставившись на Рэтчета.       Ему не хотелось возвращаться в медотсек. Он чувствовал себя там не в своей тарелке. Дважды очнуться на той странной платформе ему хватило, чтобы пропало всякое желание там появляться. И те странные провода, что торчали из его брони при первом выходе онлайн... Брр! Нет, он не хотел туда идти. Ни за что. Он, действительно, себя отлично чувствует. Ни повреждений, ни царапин. Даже усталости не было! Только подзаправиться бы не мешало...       — /Не сомневаюсь, что так и есть. Но мне нужно знать, как протекает процесс восстановления памяти,/ — ровно пояснил медик, медленно приблизившись к всё ещё своему пациенту.       Хранитель времени и пространства нахмурился в ответ. Он смотрел снизу-вверх в ясную голубую оптику напротив, что спокойно мерцала в ожидании его реакции, и всё думал, как отвязаться от этого настырного меха.       Рэтчет ему сейчас почему-то не нравился. Если в предыдущую их встречу он отнёсся к бело-оранжевому меху с нейтральным любопытством, то сейчас... Нет, он не хочет возвращаться в медотсек и не хочет, чтобы его кто-то осматривал. С ним всё хорошо. Он уже об этом говорил. Так какого тогда шлака этот мех вообще к нему пристал?       — /Никак,/ — буркнул Вектор Прайм, всем своим видом показывая, что на эту тему он ни с кем беседовать не намерен.       Он упрямо смотрел холодным колючим взглядом в голубую оптику напротив, недовольно сжав губные пластины в тонкую линию. У братьев это обычно отбивало всякое желание ему перечить. Кроме Примы, Альфа Триона и Мегатронуса, естественно. Те обычно продолжали гнуть свою точку зрения каждый своим способом. Хотя хранитель истории предпочитал делать это довольно мягко и деликатно, в отличие от двух других.       Но Рэтчет не был одним из его братьев. И никаким образом с ними не был связан. Ибо он окинул Вектора Прайма взглядом полным сомнения, так же упрямо сжав губы и колко сверкнув линзами.       — /Совсем никак?/ — мягко переспросил он, задумчиво обхватив пальцами свой подбородочный выступ, и после короткой паузы продолжил. — /Если, это так, то дело обстоит плохо. Возможно, Вы уже никогда не сможете её восстановить./       Хранитель времени насупился. Нет, ему не нравилась такая перспектива. Он хотел, чтобы память к нему вернулась. Причём, чем быстрее, тем лучше. Можно даже прямо сейчас. И в полном объёме! Однако те файлы, что стали ему доступны за последний орн, были довольно скудными и обрывочными. По ним даже невозможно ничего толком понять. Ни событие, ни действующих лиц. Хотя последние порой угадывались. Но этого было слишком мало! От этих ошмётков воспоминаний толку было никакого! Вспомнить их всё равно, что и не вспомнить ни шлака! Хотя эти скудные фрагменты всё-таки стали доступными. Значит ли это?..       Рэтчет внимательно наблюдал за реакцией одного из Первых Тринадцати. Как тот задумчиво опустил взгляд, чуть отведя его в сторону. Как его оптика отстранённо мерцала, будто он перебирал что-то в памяти или, может, подбирал слова. Как с фейсплейта исчезло ледяное колючее выражение, а губные пластины, расслабившись, слегка шелохнулись.       — /Не совсем. Кое-что есть. Совсем немного,/ — отстранённо, но честно признался Вектор Прайм, вновь подняв взгляд на фейсплейт медика.       Его алые линзы по-прежнему сверкали недовольством, однако в них больше не было колючей враждебности, что вспыхнула мгновение ранее. Лишь толика настороженного любопытства и упрямо более ничего не выдавать на эту тему. Всё-таки делиться теми обрывочными данными, что вертятся у него в процессоре он не собирался. Может, это личное? Вдруг он потом будет сожалеть, когда всё вспомнит, что поделился этой странной разрозненной информацией? Пусть даже сейчас и не понятной ему самому.       — /Это хорошо. Но мне всё же нужно знать насколько велико это "совсем немного" и чем я могу Вам помочь,/ — учтиво настаивал на своём Рэтчет.       Выражение фейсплейта хранителя времени и пространства быстро, но плавно изменилось. Теперь оно почему-то стало выглядеть более заинтересованным и чуточку растерянным. Ни Оптимус, ни Рэтчет сразу не поняли, с чем это связано, пока один из Первых Тринадцати Праймов не заговорил вновь.       — /Ты можешь мне помочь?/ — недоумённо переспросил он.       Рэтчет оскорблённо фыркнул в ответ. Давно в его квалификации никто не смел сомневаться. А данный вопрос он воспринял именно, как сомнение в его способностях. Да, он всю войну был известен как наилучший медик автоботов. Про его навыки ходили легенды среди рядового состава. Порой даже самые невероятные. Что только не говорили о его скромных врачебных талантах. Даже то, что он едва ли не был способен заново зажечь погасших. Естественно, это была абсолютная чушь, но пару раз ему чудом удалось стабилизировать почти схлопнувшуюся искру. Считай, почти вытащил из Всеискры. Однако это всего лишь стечение обстоятельств и его мастерство в сфере медицины. Не более.       — /Я бы не расспрашивал, если б не мог,/ — в привычной манере проворчал Рэтчет, но взгляд его голубой оптики продолжал оставаться нейтрально мягким.       По крайней мере для Оптимуса он был именно таким. Однако Вектор Прайм в ответ на эту реплику лишь нахмурился. Нить Праймуса напряжённо натянулась глубоко внутри, выдавая всю степень его недовольства. Эта манера общения ему явно не понравилась.       — /Конечно, Рэтчет может. Он же врач,/ — примирительно произнёс капитан, переключив на пару нанокликов внимание собрата на себя.       Хранитель времени стрельнул на последователя алой оптикой, дёрнув их связь некой степенью неопределённости. Рэтчет не то, чтобы совсем ему не нравился... Эта его настырность, пренебрежительное фырканье и недовольное ворчание — такие себе качества. Они никак не могли расположить к себе. Наоборот, хотелось его оттолкнуть и нагрубить, но... Он сказал, что может помочь с памятью. И если это так, то каким бы вредным не был этот Рэтчет, ссориться с ним было категорически нельзя. Иначе как ему тогда быть с собственным забвением? Кто поможет разблокировать недоступные файлы? Да и Оптимус хорошо отозвался об этом мехе. И Охранник тоже много что положительного поведал о нём перед уходом в оффлайн. И если первому по какой-то неведомой причине хотелось безосновательно поверить, то последний соврать ему никак не мог. Хотя сомнения всё ещё оставались.       Вектор Прайм поднял взгляд на главного корабельного медика и медленно встал, вынуждая того отступить на пару шагов назад.       — /Хорошо,/ — уверенно ответил он Рэтчету.       Тот, коротко кивнув, жестом велел следовать за ним. И старший Прайм нехотя подчинился. Поднявшись с сидения, Оптимус поспешил следом за собратом, однако стоило ему их догнать у выхода из зала, как Вектор Прайм вдруг ошарашил их всех глупым вопросом.       — /А кто такой врач?/ — прозвучало с самым искренним недопониманием.       Рэтчет тут же замер у только что открывшейся двери, изумлённый тем, что кто-то вообще мог не знать настолько банальных вещей. Он хотел было обернуться и выразить всю степень своего удивления, но на него сзади налетел не заметивший его остановки хранитель времени. Оба меха, стукнувшись бронёй друг о друга, вылетели в коридор, но неловко покачнувшись на ногах всё-таки устояли в вертикальном положении.       — /Врач — это тот, кто хорошо знает строение и функционирование корпуса трансформера и может починить в случае поломки,/ — медленно, искажая произношение половины слов, любезно пояснил Оптимус.       Рэтчет открыл было топливоприёмник, чтобы что-то сказать, но вдруг передумал. Обернувшись на Праймов, он поймал виноватый взгляд алой оптики, что мимолётно стрельнула в его сторону, и извиняющийся — жёлтой. Через наноклик на коммлинк прилетело сообщение со словами извинения, автором которого был — кто бы сомневался — Оптимус Прайм. Медик фыркнул в усмешке в ответ на это. Ворны идут, а его друг до сих пор не изменился. По-прежнему готов был принести извинения за кого-то другого, к кому относится с почтением и уважением. Обычно за мехов гораздо старше самого себя и за мелкие неудобства, которые те могли ему причинить. Его это всегда забавляло.       — /Как Амальгамус?/ — уточнил Вектор Прайм, сразу же, как они продолжили свой путь.       Рэтчет шёл чуть впереди, изредка оглядываясь на Праймов, а те следовали за ним плечо к плечу, посматривая друг на друга. Один — с нескрываемым любопытством, а другой — коротко, быстро и старательно уводя взгляд куда-то в сторону, после нескольких нанокликов его удержания на собеседнике. Оптимус явно питал тёплые чувства к собрату — это не укрылось от внимания его Amica Endura. И за это с одной стороны хотелось врезать ему за неимоверную глупость, которую он совершает, а с другой... С другой стороны, влезать не хотелось. Это личное дело Оптимуса. И если он обожжётся своими чувствами, то это послужит ему хорошим уроком. А если нет, то... Мало ли, вдруг всё сложится совсем иначе, чем он сейчас предполагает? Хотя медик продолжал считать это глупостью. Ведь ещё совсем недавно он сильно тосковал по своему погасшему возлюбленному меху, а тут вдруг переключился. Не к добру это.       — /Да, Амальгамус с Адаптусом заложили основы медицины на заре времён,/ — ответил капитан Атлантиды своему собрату.       — /Адаптус?/ — недоумённо переспросил хранитель времени.       — /Это ученик Амальгамуса,/ — тут же пояснил Оптимус.       На несколько нанокликов повисла тишина, нарушаемая лишь звуком их шагов.       — /Не помню такого,/ — задумавшись, произнёс Вектор Прайм.       Оптимус шумно провентилировался. Пока ничего из озвученного им не послужило толчком для памяти собрата. Однако он всё ещё надеялся, что хоть какой-то факт из прошлого поможет тому вспомнить хоть что-то.       — /У всех Первых Праймов были ученики. Они выбирали самых талантливых мехов и передавали им свои знания,/ — не унывая продолжил пояснять младший Прайм.       — /Зачем?/ — недоумённо спросил хранитель времени.       Он искренне не понимал, зачем им всем — ему и его братьям — понадобилось кого-то чему-то обучать. Особенно с их способностями... Как вообще возможно подобному научиться? Это же уникальные дары Праймуса! Их невозможно освоить. Ими можно только обладать с самого зажжения. Вот, он — Вектор Прайм — как хранитель времени и пространства, обладает способностью манипулировать временем и искажать пространство, формируя порталы, с помощью которых можно перемещаться на довольно большие расстояния. Он не сможет обучить этому... например, Солус. Как и она не сможет научить его создавать вещи на станке Созидания. Хотя... Вектор Прайм задумался, кое-что неожиданно вспомнив. Амальгамус же их обучал чинить повреждения и разбираться в системах корпуса. Как и Мегатронус — вычислять слабость соперника и его преимущества и сопоставлять их со своими способностями. Возможно, обучить кого-то чему-то подобному было вполне реально. Но зачем, если Юникрон был побеждён?       — /Так было проще развивать науки. Как говорится: один процессор — хорошо, а несколько — лучше,/ — с лёгкостью ответил Оптимус, подмечая задумчивость с крохотными крупицами растерянности у предшественника.       А тот вновь погрузился в себя на клик, продолжая шагать за Рэтчетом. В его памяти неожиданно запустился обрывок аудиофайла. Голос Примы, судя по звучанию.       — ...будем двигаться дальше. Создавать, строить, открывать новое. Одним словом — развиваться...       Он не мог соотнести по временному промежутку, когда брат это говорил. Не мог понять, что было до и после этого, но одно он понял точно: смысл в развитии и обучении у них точно имелся. И если это так, то...       — /Значит у меня тоже был ученик? Кто он? А какой науке я положил начало? А Солус? Прима? Альфа Трион? Квинтус? Алхемист? Мегатронус? Кто их ученики? И откуда они все взялись?/ — неожиданно для самого себя разошёлся Вектор Прайм.       Его сейчас интересовало всё. Он хотел знать всё. Всё о братьях, об их достижениях и... Он перевёл взгляд с оранжевых спинных сегментов медика, на растерянный фейсплейт Оптимуса. Он выглядел сбитым с толку от шквала вываленных на него вопросов и явно недоумевал с чего бы начать. Хранитель времени почему-то почувствовал себя немного неловко от того, что проявил несдержанность, вопреки своему обыкновению. Нужно было, наверное, спрашивать всё по порядку и терпеливо выслушивать ответы. Но жажда знаний, информации о прошлом, желание, как можно быстрее раскрыть ещё один кусочек памяти клокотали в Первородной искре, заставляя алую оптику пылать неподдельным интересом.       И Оптимус чувствовал это. Он видел, бросив мимолётный взгляд, серьёзное, с виду бесстрастное выражение фейсплейта собрата, которое абсолютно не соответствовало тому, что транслировалось по их связи. И эта разница между тем, что внутри и снаружи... Никто не должен об этом знать. Но он понимал его. Всей искрой понимал и хотел утолить его потребность в информации на столько, на сколько был на это способен.       — /Каждый из Тринадцати внёс неоценимый вклад в развитие Кибертрона. И всё, что мы сейчас имеем, что знаем, что умеем, это благодаря им. Они заложили основу для развития всех наук, каждый первый Прайм.../ — начал капитан Атлантиды свой длинный исторический рассказ.       Он с великим удовольствием поведал всё, что только знал о Первых из древних источников, которые он с упоением изучал, будучи простым архивариусом Иаконского Архива. И об учениках, и о легендарных разработках, о некоторых важных открытиях, и о создании наук. Поведал кто из Праймов положил начало тому или иному учению, какие ученики способствовали их дальнейшему развитию, а также... Не обошлось без редких комментариев Рэтчета, который, как и сам Вектор Прайм вчера, неоднократно переправлял некоторые криво произнесённые или неправильно подобранные слова. Медик вообще-то не особо любил этот период истории, который давно был приравнен на официальном уровне к туманному времени. Всё, что касалось той эпохи он предпочитал считать не более, чем мифами, за основу которых были взяты утраченные страницы истории. И хоть глосса у него и чесалась вставить едкий комментарий при упоминании какой-нибудь сверхъестественной чепухи, но он продолжал помалкивать.       Да, он знал, что Праймы порой связываются с Праймусом или наоборот при помощи Матрицы. Знал, что каждый из Первых Тринадцати обладал какой-то уникальной способностью. Но, извините, отделять свою "ментальную оболочку" от корпуса и шляться не весть где, или вселяться в кого бы то ни было — это уже по его скромному мнению абсолютная глупость! Как и порталы в потусторонние миры. Между двумя Вселенными ещё куда ни шло, но в мир погасших искр, мир зеркальных отражений, мир теней или мир без измерений... Нет, это всё уже выдумки рассказчиков, которые сочиняли якобы исторические летописи.       Однако Оптимуса он перебивать не стал. Да и смысла уже не было. Если уж тот дорвался до своей самой излюбленной темы, то его ничем уже не заткнуть. А наличие активного слушателя, коим сейчас являлся Вектор Прайм, вообще подливало масло в огонь. Не говоря уже о том, что его изредка задаваемые вопросы были сродни подкидыванию угля в полыхающее пламя. Младший Прайм с удовольствием подхватывал эти вопросы, стараясь максимально подробно на них отвечать. Хотя, нужно признать должное, на некоторые он отвечал расплывчато или порой вообще уходил от ответа. Пару раз даже признался, что не владеет информацией. Это похоже не слишком расстраивало предшественника, ибо почти сразу же следовал очередной вопрос. Порой даже очень глупый, по типу того, которым он ошарашил ещё при выходе из малого смотрового зала.       Весь путь до медотсека оба Прайма беседовали. В основном, конечно, говорил Оптимус, а его старший собрат лишь слушал. Но экскурс в древнюю историю продолжился даже тогда, когда они оказались уже у цели. Рэтчет, подвинув смотровое кресло для пациентов, усадил в него не сопротивляющегося хранителя времени и пространства. Тот продолжал с нескрываемым интересом слушать разглагольствования младшего собрата. Медик заметил, как его красная оптика пару раз вспыхнула ярче, и мысленно подметил эту деталь, соотнеся её с положительным фактором. Он подключил пару кабелей к креслу, нацепил несколько датчиков на розовый шлем и запустил процесс сканирования.       Медленно вышагивая из стороны в сторону, Оптимус продолжал увлечённо рассказывать о теории одного из забытых проектов Алхемиста, как его окликнул Рэтчет.       — Оптимус, пожалуйста, остановись, — не отрываясь от полученных данных, вежливо произнёс он.       Результат, появившийся на экране сканера содержал очень любопытные данные, на которые капитану интересно было бы взглянуть. Однако тот не отреагировал, полностью поглощённый древней историей. Медик стрельнул на него недовольным взглядом голубой оптики и грозно рявкнул на древнекибертронском.       — /Оптимус!/       Младший Прайм тут же замолк, прекратив бессмысленное расхаживание из стороны в сторону. Внезапно выдернутый из любимой темы, в которую умудрился окунуться по самые кончики антенн, он выглядел довольно растерянным.       — /Прости. Есть существенные изменения?/ — с короткой заминкой сориентировавшись с ситуацией, быстро переключился он на более насущный вопрос.       — /Да,/ — непонимающе уставившись на друга, ответил Рэтчет.       Ему было не привычно общаться со своим Amica Endura на древнем языке. С Вектором Праймом ладно это его родной язык, но с Оптимусом... Это ощущалось, чем-то неправильным. Однако тот, видимо, настолько сильно вошёл во вкус, что ни капельки не смутился того факта, что заговорил с другом на древнекибертронском. Хотя произношение у него всё ещё оставляло желать лучшего.       — /Это опасно?/ — тут же обеспокоенно спросил капитан, не скрывая своего взволнованного порыва.       Он переживал за состояние предшественника так же, как и тогда, когда тот ещё не вышел в полноценный онлайн. И не просто переживал... Он боялся. Испуг в мерцании жёлтой оптике, пролетевший на краткий миг, не скрылся от внимания медика. Хотя, возможно, ему всё это показалось? Но волновался Оптимус за него точно. И это немного напрягало. Такая привязанность вряд ли пойдёт ему на пользу.       — /Нет, не опасно,/ — подозрительно окинув взглядом друга, заверил его Рэтчет. — /Память Вектора Прайма раскрывается прямо сейчас./       Коротким движением шлема подозвав к себе, он указал на экран сканера. Оптимус шагнул к нему ближе, заглядывая в результаты сканирования. И действительно, тут было на что посмотреть. Нет, какого-то колоссального прогресса, естественно, не наблюдалось, но... показатель доступности файлов памяти был чуточку больше. И в тот момент, когда младший Прайм обратил внимание на него, последняя цифра сотой доли на его оптике сменилась в большую сторону.       — /Это замечательно,/ — тихо произнёс он, не отрываясь глядя в экран.       Где-то рядом под манипулятором недовольно фыркнули вентсистемой, прогнав глубокий цикл. Оба меха — и медик, и капитан — обернулись на звук. Скрестив манипуляторы на грудной секции, на них недоверчиво посматривал снизу-вверх Вектор Прайм.       — /Только я ничего не вспоминаю,/ — с лёгкими нотками возмущения пояснил он своё недовольство. И это было странным. Вот же, показатели говорят, что файлы памяти становятся активными. Немного, правда, но прогресс же имеется! Так почему же тогда?...       Рэтчет, задумчиво хмыкнув, обошёл кресло с одним из Первых Тринадцати и с любопытством осмотрел его фейсплейт.       — /Вот как? В процессоре вертится какой-нибудь обрывочный файл?/ — спросил он, поправив один из датчиков на самой макушке розового шлема.       — /Их много, но толку от них никакого,/ — заявил Вектор Прайм, по-прежнему глядя в голубую оптику напротив холодным взглядом.       Ему обещали помочь с памятью, а результата всё ещё никакого не было. Только одна болтовня. Хотя Оптимуса слушать было интересно и в его словах что-то было. Только он не мог понять, что именно, но чувствовал, что тот говорил искренне. Ему хотелось верить.       — /Попробуйте сосредоточиться на каком-то одном из них,/ — мягко посоветовал медик.       Хранитель времени стрельнул на него косым взглядом. Сосредоточиться... Будто он не пытался этого делать. Вчера целых несколько кликов на это потратил и ничего, кроме противной боли под шлемом, не получил. Разве что вынудил миникона выйти с ним на контакт.       Ладно, шлак с ним! Погасив оптику, он откинул шлем на спинку кресла и постарался выполнить рекомендацию медика. Вдруг, действительно, поможет? А если нет, то он хотя бы попробует. На внутреннем экране раскрылась файловая система его памяти. То тут, то там проплывали неопознанные файлы. Они не открывались, какой бы он не выбирал. Но сейчас он зацепился за один такой и постарался сосредоточиться.       — /Вот так. Максимально сконцентрируйтесь на нём. Есть только Вы и этот файл./ — тихо, растягивая слова, произнёс голос Рэтчета. Раздались едва уловимые аудиодатчиками шаги, и его голос зазвучал уже с другой стороны. — /А теперь постарайтесь раскрыть его. Медленно./       Вектор Прайм подчинился. И странный файл, который до этого упрямо не хотел ему поддаваться, к его радостному удивлению плавно раскрылся.       Это был Кибертрон — корпус впавшего в гибернацию Праймуса, который принял форму планеты. Красивый, блестящий своей металлической поверхностью.       Вектор присел на невысокий выступ у входа в пещеру — их убежище для оффлайна и укрытие от кислотных дождей. Он был уставший и разгорячённый прошедшей тренировкой. Братья тоже разошлись кто куда. В нескольких метрах в стороне к вертикальному выступу устало привалился Альфа Трион. Он был ранен. Неглубокая царапина с выступившем по её краям энергоном. К нему сразу же подошёл Амальгамус с новым инструментом, который ему любезно создала Солус.       Мимо хранителя времени прошёл в пещеру вымотанный Оникс и...       — Неплохо всё прошло, — прозвучал рядом голос Примы.       Вектор поднял взгляд на прислонившегося к стене брата. Тот выглядел слегка уставшим, но довольным проделанной работой. План этой тренировки он разрабатывал самолично.       — Твоя новая тактика ведения боя мне пришлась по вкусу, — согласился хранитель времени, задержав взгляд на ясном сиянии оптики.       Польщённый Прима улыбнулся ему в ответ.       — Предлагаю, тогда испробовать ещё одну идею. Уверен, так тебе будет гораздо проще открывать межпространственные порталы! — воодушевлённо начал он.       Первый Прайм описал систему взмахов мечом, которая по мнению его самого сильно уменьшала расход энергии на создание портала. И более того она давала возможность создавать целую сеть из множества порталов.       Вектор сначала внимательно его слушал, но осознав, что брат совершенно не имеет представления о сути сотворяемых пространственно-временных искажений, попытался его поправить. Однако тот пресёк несколько осторожных попыток возразить, продолжив описывать серию взмахов мечом, нагло вытащив один из оружейного модуля второго Прайма.       — Прима! — возмущённо воскликнул Вектор, вскочив на ноги.       — Что? — прервавшись, недоумённо спросил тот.       Вектор, грозно сверкнув алой оптикой, выхватил из манипуляторов брата свой меч и, глубоко провентилировавшись, начал строго, но по порядку объяснять. Он рассказал ему всё. Что из себя представляет материя пространства и времени. Как она функционирует. Как он чувствует её. Как открывает портал, каковы риски этого якобы простого действия и почему оно настолько энергозатратно. Постарался объяснить суть взаимодействия со своей стихией, где взмах меча — это последнее, о чём нужно думать. И подробно описал весь алгоритм искажения пространства для создания врат от самого начала до конца, в том числе и причины, по которым было невозможно создать одновременно несколько врат.       Прима на редкость внимательно слушал, даже ни разу не попытавшись его перебить. И чем больше брат ему объяснял, тем более растерянным блеском мерцала его оптика. Но больше всего его добило то, что в конце объяснений Вектор вручил ему обратно в манипуляторы свой меч.       — Попробуй, — тихо произнёс он и, отступив на пару шагов, с любопытством стал наблюдать за старшим братом.       Тот растерянно оглядел оружие и одновременно тонкий инструмент вряд ли доступной ему сложной стихии и, повертев его в своём манипуляторе, уверенно протянул его обратно владельцу.       — Пожалуй, воздержусь, — ответил Прима, мимолётно коснувшись серой ладони при передаче меча. — Сомневаюсь, что мне это под силу.       Вынырнув из маленького воспоминания в реальность, Вектор Прайм резко активировал оптику и едва ли не вскочил с кресла на ноги от переполнявших его эмоций.       — /Получилось!/ — возбуждённо полушёпотом воскликнул он.       Перед оптикой всё ещё стояли кадры нового воспоминания о далёком прошлом, а искра зашлась в радостном темпе пульсации от осознания самого факта, что ему удалось это сделать. Удалось! Он сделал это! Раскрыл этот шлаков файл. Да ещё с таким интересным содержимым.       Он никогда, никогда раньше не перечил старшему брату. Всегда считался с его мнением, прислушивался к советам. Позволял ему их себе давать. А тут вдруг... Шлак! Да это же просто не реально. Он возразил Приме, едва ли не послав его в юникронов порт. И это... это... О, Праймус! Да, брат был не прав, предложив то, о чём не имел ни малейшего представления. Однако всё равно присутствовало чувство, что хранитель времени поступил с ним неправильно. Слишком резко? Слишком грубо? Слишком... Он чувствовал неловкость и сомнение от своего воспоминания, будто это всё произошло только что.       Он огляделся по сторонам, словно ища брата, но... рядом с креслом, в котором он продолжал сидеть, стояли лишь его недавние знакомые. Рэтчет, удовлетворённо смотрящий в экран с результатами оперативного сканирования, и Оптимус, глядевший на предшественника каким-то странным взглядом. Не то вопросительным, не то обеспокоенным, не то... Его оптика отливала красивым ярко-жёлтым блеском словно... ему нравилось то, что он видит. Так обычно смотрела Солус на результаты своих трудов. Вектору Прайму понравился такой взгляд, хотя он и не понимал, чем заслужил его от Оптимуса.       — /Замечательно. Теперь ещё раз,/ — с лёгкой удовлетворённой интонацией произнёс Рэтчет.       Стоило хранителю времени лишь на долю наноклика отвести оптику на медика, как капитан уже больше не смотрел на него. Он чуть отвернул шлем в сторону, рассматривая противоположную стену медотсека. Это была такая мелочь, на которую не стоило бы обращать внимание. Однако это почему-то казалось важным.       Глубоко провентилировавшись, Вектор Прайм вновь откинулся на спинку кресла и погасил оптику. Он снова раскрыл файловую систему хранилища памяти, собираясь провернуть такие манипуляции со следующим пока что недоступным ему файлом.       — /Не останавливайтесь. Продолжайте сколько сможете,/ — услышал он голос Рэтчета и полностью сосредоточился над предстоящей задачей.       Файлы поддавались один за другим, раскрывая своё содержимое. Большая их часть относилась к периоду подготовки к битве с Юникроном. Лишь пару из них оказались явно с другого временного промежутка. К какому именно? Вектор Прайм сам пока не знал. Однако надеялся узнать это в ближайшее время. Он погружался из одного воспоминания в другое с яростным упорством продвигаясь в этом непростом деле. И хотя некоторые файлы всё ещё не особо поддавались ему, он не намерен был отступать. Только не сейчас, когда весь его актив оказался в его манипуляторах.