Жизненные вопросы

      Процесс раскрытия файлов затормозился, и это было крайне досадным. Он с самого выхода онлайн старался вспомнить самостоятельно хоть что-нибудь, но у него ничего не получалось. При попытке сосредоточиться на файле, он, шлак эдакий, просто выскальзывал из его внимания. Да так шустро, что это ставило его в тупик. Он всего-то пытался раскрыть хоть одно из более поздних воспоминаний. Маленький обрывок с Оптимусом был самым подходящим, но тот постоянно ускользал, не поддаваясь ни на какие манипуляции. И это раздражало.       Вежливый стук в дверь и вопрос о его самочувствии несколько успокоили Вектора Прайма, а обнаруженные кубы с энергоном, заботливо принесённые вчера Оптимусом, так и вообще смели всё раздражение. Такое внимание было ему приятным, хотя он всё ещё не знал, как на него реагировать.       Капитан проявлял к нему странный интерес, не свойственный тому, который они, Первые Праймы, проявляли по отношению друг к другу. Вроде та же забота, те же участие и поддержка, если в таковых он нуждался, но... Это всё другое. Эти его долгие взгляды, которые он вдруг неловко отводил. Его прикосновения, такие мягкие, осторожные. Нежные. Его стремление быть рядом, близко. Очень близко.       Самое любопытное, что эти с виду незначительные знаки внимания не вызывали никакого дискомфорта. Порой даже наоборот, на некоторые жесты искра откликалась тёплой волной. И это было приятным.       Вершиной всей этой неразберихи в вопросе того, как воспринимать капитана Атлантиды, стал, естественно, меч. Именно сам факт того, что хранитель времени доверил его кому-то, уже о многом говорил. Поэтому он решил для себя за кубиком энергона перед выходом из личного отсека, что повнимательнее присмотрится к Оптимусу. Вдруг это поможет ему что-нибудь вспомнить. Особенно о последних перед стазисом событиях.

***

      Первым местом, которое они посетили сегодня, стал, естественно, медотсек. Правда вместо Рэтчета там оказался Паникёр, который был несколько удивлён тем, что Вектор Прайм на его вопрос о самочувствии на древнекибертронском, вдруг ответил на новом языке. Ведь Рэтчет его предусмотрительно предупредил, что тот пока не в состоянии понять нынешнюю речь. А тут вдруг такая приятная новость!       Вновь осмотр. Снова показатели, которые имели положительную тенденцию. Попытка вспомнить что-нибудь из далёкого прошлого, будучи обвешанным датчиками. Только на этот раз он почти ничего не смог раскрыть. Лишь несколько файлов о битве с Юникроном и смазанные неприятные данные о его состоянии после. Он не хотел это вспоминать. Зачем? Он хотел знать подробнее, что его связывает с Оптимусом, а не это. Брр! Даже открывать эти файлы не хочется. Однако они лезли со всех сторон, легко цеплялись за его внимание, без особого труда раскрывались, но нет. Он отталкивал их, пробираясь вперёд по хранилищу, желая добраться до гораздо более поздних воспоминаний, но те не давались ему. Ускользали. Терялись.       Он потратил уйму своих ментальных сил, чтобы попытаться раскрыть хотя бы одно из них, но всё было тщетно.       Покинул медотсек Вектор Прайм в крайне угрюмом состоянии. Оптимус чувствовал это и поэтому молчал весь их путь до общего энергонного хранилища. Молчал и тогда, когда помог заполнить кубами личное хранилище в кварте собрату. Он давал ему время для удручающих мыслей, их осмысления, принятия... Возможно, это было неправильно позволять предшественнику вариться в собственных явно нерадостных мыслях, но с другой... С другой стороны, он чувствовал, что тому было это сейчас необходимо. Оптимус не знал, с чем связано такое состояние, что его могло вызвать. Лишь догадывался, что это как-то связано с воспоминаниями. Он хотел чем-то помочь, но не знал, как. Сомневался, имел ли он право лезть в чужое прошлое.       Предложение поделиться с ним проблемой он отмёл сразу же, как и вариант переключить внимание на что-то другое. Он всё думал и думал, что же можно сделать, как поступить, но сносных идей не было. Лишь, оказавшись в малом смотровом зале, он решился на одно предложение, которое всё это время гнал от себя подальше.       — Если тебе нужно побыть одному, я могу оставить тебя, — тихо произнёс Оптимус, мысленно приготовившись к положительному ответу.       Это выдернуло собрата из угнетающих мыслей. Он обернулся на капитана, бросив на него долгий внимательный взгляд своей невероятной алой оптики. Почти такой же, каким он смотрел на него там, на Земле, ещё до того, как они вступили в первую интимную связь. Искра в ложементе приятно сжалась от какого взгляда и запульсировала сильнее, стоило только прозвучать такому же тихому ответу.       — Не уходи.       По связи пришёл странноватый импульс. Не то осторожное любопытство, не то нежелание отпускать. Возможно и то, и то вместе взятое, но эта смесь была не привычной. Впервые за всё это время с момента первого выхода онлайн несколько орнов назад, взгляд алой оптики не был холодным или отстранённым. Он был приятным. Хотелось отвечать таким же. И Оптимус делал это. Смотрел на предшественника так же долго, но с куда большей мягкостью. Эх, если бы он только помнил хоть что-то об их отношениях... Можно б было тогда стремительно подойти к нему вплотную и крепко-крепко обнять, прижать к себе, коснуться легонько губами шлема в невесомом поцелуе...       Вектор Прайм вдруг отвернулся, отводя взгляд в чернеющий иллюминатор. Оптика его вмиг стала отстранённой и холодной, прямо, как и само межгалактическое пространство, в котором они сейчас все вместе болтались вот уже шарк знает сколько времени. Оптимус медленно приблизился к собрату, становясь с ним рядом, но на привычном тому расстоянии в шаг-полтора, и тоже устремил свой видеозахват в черноту космоса.       — Ты сказал, что была долгая война. Расскажи мне о ней, — неожиданно попросил хранитель времени и пространства.       Оптимус опешил. Война — это не лучшая тема для того, кого не стоило бы лишний раз шокировать чем-нибудь из ряда вон выходящим. Нет, он, конечно, не против рассказать всё от самих предпосылок до сегодняшнего дня, но... В этот период происходили поистине ужасные и жуткие вещи, которые зачастую являлись ключевыми или переломными моментами в их многоворновой борьбе. Особенно в самый пик активных действий, которых насчитывалось не мало. Этой информацией очень сильно не хотелось делиться. Оптимус опасался, что она может навредить собрату. Но и отказать ему он не смог бы.       — Это очень долгая и непростая история. В ней мало хорошего. Уверен, что хочешь об этом услышать? — тихо произнёс он, надеясь, что предшественник подумает о возможности отказаться, хотя уже точно знал, каким будет ответ.       — Хочу. Почему она началась? Что случилось? — вновь установив зрительный контакт с капитаном, ответил Вектор Прайм.       Как можно не удовлетворить любопытство, что плещется в алом сиянии этой замечательной оптики? Оптимус не мог ей противостоять, да и не было у него ни капельки желания этого делать. Он согласен был поделиться абсолютно всей информацией, которой владел. Рассказать, показать, открыть доступ к информационным портам, пустить его в свою память и позволить ему блуждать там орнами напролёт. Почти вся его память — это война. Если он так хочет, то он рад поделиться. Вот только...       Оптимус кивнул Вектору Прайму и начал свой долгий, очень долгий рассказ. С самого начала. С описания довоенного общества. Медленно, не спеша, максимально подробно объясняя ту почву, которая стала плодотворной для семян недовольства. Те события, что с первого взгляда стороннего слушателя, казались не стоящими внимания, но послужившими хорошим удобрением для только что проклюнувшихся крохотных ростков будущего конфликта.       Он подробно обрисовал проблемы общества довоенного Кибертрона, отвечая на редкие уточняющие вопросы предшественника. А после неожиданно стал параллельно описывать жизнь молодого бота — обычного архивариуса в Иаконском Архиве. Он перемежёвывал повествование, переключаясь от общей картины событий, к судьбам двух обычных мехов.       Нынешний Прайм старательно опускал подробности о крайней степени жестокости некоторых событий, описывая их максимально расплывчато. Только в общих чертах. Но даже эти крохи информации вызывали у хранителя времени не совсем желательные эмоции. Однако в целом его рассказ воспринимался слушателем более или менее нейтрально.       Они сначала стояли посреди смотрового зала, потом сидели у чернеющего иллюминатора, затем снова стояли. Вектор Прайм несколько раз менял своё положение, то облокачиваясь оружейным модулем о стену, то уставившись в космическую пустоту через стекло, максимально вслушиваясь в повествование собрата, пока тот вышагивал из стороны в сторону.       Время шло. Речь уже стала заходить о формировании десептиконского движения, об их идеях, планах и... подпольных противозаконных действиях. Оба Прайма уже сидели бок о бок на сидениях в зале, каждый увлечённый своим делом: младший — изложением исторических фактов, а старший — их восприятием. Они были так сильно этим поглощены... Особенно Оптимус, который абсолютно позабыл, где он, с кем и в каком положении находится его собеседник. Забылся и бездумно потянулся манипулятором туда, куда не следовало бы.       Вектор Прайм вдруг вынырнул из захватывающих описаний предвоенных событий, ощутив нежное прикосновение к своей стойке. Мягкое, аккуратное касание чёрных пальцев, что легонько поглаживали розовые детали его корпуса. Это было непривычно. Странно. К нему никто из братьев раньше, на сколько он сейчас помнил, не прикасался таким образом. Не гладил, и... Он шумно вобрал в системы побольше воздуха, ощутив непривычную вибрацию где-то внутри корпуса. Будто в самой искре. Однако это не вызывало дискомфорта, а даже наоборот, было приятным.       — Что ты делаешь? — чуть напряжённо прошептал хранитель времени и пространства.       Он поднял на собрата вопросительный взгляд, встречаясь с завороженным мягким сиянием жёлтой оптики. Взгляд Оптимуса резко переменился на растерянный. Он не понимал, чем вызвал такую неоднозначную реакцию у предшественника, пока не опустил фокус видеозахвата вниз. На свой манипулятор, застывший на чувствительной детали корпуса одного из Первых Тринадцати.       Осознание пришло моментально, как куб ледяной воды, выплеснутый прямо в фейсплейт. Оптимус резко одёрнул манипулятор, быстро отводя пристыженный взгляд, и сжал обе свои ладони у себя на коленных шарнирах. О, Праймус! Действительно, что же он творит? Распускает манипуляторы на меха, который о нём ничегошеньки не помнит. Шлак! Это просто бесчестно так поступать с ним.       — Прости, — виновато произнёс капитан, коря себя за такое безрассудство.       Он же предостерегал себя, никаких лишних касаний, никаких слишком долгих взглядов. Это всё могло вызвать излишние подозрения или того хуже оттолкнуть от него дорогого искре меха. А он этого не хотел. Боялся, увидеть в этой только начавшей постепенно оттаивать оптике колючий лёд предостережения и недоверия. Но всё же не удержался и потянулся с лаской. И теперь корил себя за несдержанность.       А Вектор Прайм продолжал смотреть на него. Со смутным любопытством, лёгким сомнением, с перевешивающими нотками решительности. Отрицательных чувств не было — Оптимус это заметил, но радоваться не спешил.       — Верни обратно, — тихо произнёс хранитель времени и пространства, легонько дёргая неясными импульсами их связь.       Эта интонация... Мягкая, родная, привычная. Он использовал её раньше только тогда, когда они вместе оставались наедине. До или после интерфейса, или в моменты их близости, когда в воздухе вокруг зависала атмосфера интимности.       Оптимус осторожно поднял растерянный взгляд на собрата. Он не ослышался? Однако в алом сиянии линз по-прежнему плескалось любопытство, мягкое, чуть наивное. Бэтское. За один только такой вид, Вектора Прайма хотелось прижать к себе в крепких объятиях и гладить, ласкать, целовать. Прижать розовый шлем к своей грудной секции, уткнуться в него носовым выступом и обнимать, обнимать... Но Оптимус не решался даже шелохнуться.       — Мне понравилось, — почти шёпотом чуть смущённо признался хранитель времени, опустив взгляд на чёрные ладони последователя.       Оптимус проследил за его оптикой и лишь сильнее сжал пальцы на коленных шарнирах. Ему понравилось. О, Праймус! Ему понравилось, что капитан к нему прикасался, гладил его стойки. И теперь просил продолжить. Он медленно сглотнул выступивший антифриз, вновь подняв оптику на предшественника. Тот терпеливо ожидал от него действий. Однако нынешний Прайм медлил. У него было чёткое согласие на распускание манипуляторов в пределах определённых участков корпуса, а он ещё сомневаться посмел!       Неуверенно подняв манипулятор, Оптимус поднёс его снова к стойке и на миг застыл, не решаясь коснуться заветной детали. Он снова поднял взгляд на фейсплейт предшественника. Тот, легонько кивнув в ответ, чуть развернул крыло, приподняв стойку. Пальцы коснулись розового металла и осторожно прошлись невесомыми касаниями от середины, до крыла и обратно. Вектор Прайм внешне никак не отреагировал, лишь сообщив, на чём остановился его собрат в повествовании о начале военного конфликта. Однако по связи пришёл короткий приятный импульс, который внушил капитану больше уверенности в совершаемых им сейчас действиях. Он нежно накрыл стойку всей ладонью, начиная осторожно по ней водить туда-сюда, и наблюдая за реакцией смотрящего куда-то в сторону хранителя времени, продолжил излагать исторические факты.       На этот раз всё внимание Оптимуса было сосредоточено на нежных поглаживаниях стойки и лёгких звенящих удовольствием колебаниях нити. Каждое движение порождало слабый приятный импульс, возвещавший о том, что Вектору Прайму нравились прикосновения там. Внешне это поначалу никак не проявлялось. Он просто сидел рядом, с видом заинтересованного слушателя посматривая на собрата. Оптика его тоже не особо выдавала — её мерцание было более или менее спокойным. Лишь нить колыхалась ленивыми всплесками, со всеми болтиками выдавая истинное состояние.       Капитан поглаживал медленно, аккуратно массируя изгибы стойки. Случайно сорвавшийся с пальцев слабый разряд, казалось сейчас разобьёт весь установившийся хрупкий момент их близости. Оптимус даже успел спешно одёрнуть манипулятор, ожидая чего угодно, но... Вектор Прайм лишь шумно провентилировался, продолжая легонько подставляться под безвинную ласку.       По невнимательности перескочив через пару важных громких чрезвычайных происшествий, спровоцировавших серию общественных возмущений, Оптимус вновь вернулся к рассказу о жизни простого архивариуса, которого те общественные волнения в то время никак не касались. Он вновь мягко огладил стойку, и уже чуть смелее пустил несколько очень слабых разрядов. Снова раздался шелест глубокого вентцикла, за ним пришёл более ощутимый импульс по связи и тихо прозвучал уточняющий вопрос по теме повествования. Капитан ответил вопреки своему обыкновению не так развёрнуто, как делал это обычно, и продолжил рассказ дальше.       С каждым кликом поглаживания становились всё увереннее, раскрывая всю опытность в этом, казалось бы, пустяковом деле. Изредка срывающиеся с пальцев разряды тока становились всё сильнее в ответ на соблазнительно провоцирующие импульсы связи. Вектор Прайм поглядывал на собрата слегка расфокусированной оптикой, быстро отводя в сторону взгляд, стоило ему только более или менее сфокусироваться на нём. Его алые линзы учащённо мерцали, а вентцикл перешёл на более форсированный режим.       Описывая первую сходку уже сформировавшейся группы последователей Мегатронуса, на которую тот его пригласил, Оптимус решился на ещё один маленький шаг. Он осторожно, будто спрашивая разрешения, коснулся спинного сегмента у основания стойки. Просунуть манипулятор дальше мешал прикрывающий спину оружейный модуль. Однако, если хранитель времени не будет против, то он мог бы помассировать ещё и область у основания стойки. Она тоже очень чувствительная, насколько он помнил, и тому могли понравиться и прикосновения там.       В ответ на такие поползновения Вектор Прайм, всколыхнул их связь лёгкой смесью эмоций. Взгляд его взметнувшейся невероятной алой оптики, направленный на собеседника, был заинтересованным, внимательным, чуть вопросительным. Любопытным. Капитан поначалу даже не сразу понял, чем заслужил его: описанием великой идеи Мегатронуса или тем, что возымел наглость выйти за рамки дозволенной территории в поглаживаниях. Ответ нашёлся очень быстро. Вектор Прайм, шевельнув стойкой, отвёл крыло немного назад и, приподняв оружейный модуль, слегка развернулся, подставляя свою спину под предложенную ласку.       Оптимус слегка заколебался. Не будет ли это слишком откровенно? Ведь предшественник ещё пока ничего о нём не вспомнил. Или только делал вид? Может он что-то уже вспомнил, раз с такой лёгкостью тянется за его прикосновениями? Просто молчит об этом. В процессоре тут же вспыхнуло логичное сомнение. Их связь. Она бы выдала его со всеми болтиками, если бы это было так. Тогда почему?..       Мысль резко оборвалась, стоило лишь прозвучать тихому, чуть хрипловатому голосу хранителя времени. Подловив момент, когда капитан замолк, он решил высказать своё мнение по поводу идеи перестройки общества, которую в своё время сформулировал подпольный гладиатор в Каоне. И к приятному удивлению Оптимуса, тот нашёл эти идеи неплохими и даже нужными с учётом общественного разлада того времени. Хотя и выразил сомнение по поводу некоторых пунктов. Как раз тех самых, которые юный Орион Пакс по своей глупой наивности посчитал их тогда незначительными и легко изменяемыми, что привело его в итоге к фатальной ошибке. И тот факт, что Вектор Прайм сразу же заметил эти нюансы... Это вызвало искреннюю улыбку у нынешнего матриценосца.       Под влиянием чувств, он вновь огладил стойку и, скользнув по её основанию, стал осторожно поглаживать спинные сегменты. Оптимус подтвердил, что эти смущающие факторы и стали основным различием между идеологией двух враждовавших фракций. Он перескочил через большой промежуток времени, наполненным самыми жаркими и динамичными событиями и стал описывать идеологию автоботов.       Поглаживая сегмент за сегментом, очерчивая стык за стыком, они оба обсудили идеи автоботов, которые хранитель времени нашёл куда более приемлемыми, чем десептиконские, не смотря на их общую схожесть. Хотя он даже в них умудрился обозначить пару моментов, которые ему показались не по душе.       — Слишком шатко. Структуру иерархии лучше пересмотреть в этом плане, — высказал он своё сомнение по поводу одной из вероятных структур, необходимых для функционирования общества после внедрения всех задуманных изменений.       — Спасибо за совет. Я подумаю над этим, — с благодарностью отозвался Оптимус и вернулся к тому моменту истории, который они перескочили, ради обозначения идеологических различий враждовавших сторон.       Вектор Прайм неопределённо дёрнул связь, не понимая ответа на свою реплику, и повернув шлем, попытался бросить вопросительный взгляд на собрата. Однако манипулятор, свободно гуляющий по спинным сегментам, с лёгким массирующим нажимом прошёлся по центральному стыку, пустив по нему слабый разряд. Хранитель времени с шумом вобрал в системы побольше воздуха, напрочь выкинув из процессора всё-всё лишнее. Капитан вновь прошёлся по тому же пути, объясняя какое-то событие из жизни юного архивариуса. В этот раз по бело-розовому корпусу пробежалась мелкая дрожь, которая выдернула из интересных исторических событий обоих Праймов.       — Прости, не думаю, что стоит... — начал было Оптимус, но его прервала тихая просьба.       — Продолжай.       Он уже потерялся, не зная, что именно его просят продолжить: историю или поглаживания. Связь звенела лёгким возбуждением, которое Оптимус регистрировал и у себя самого. Он боялся, что такими темпами вынудит предшественника вступить с ним в связь, чего сам тот вряд ли бы вообще сейчас мог желать. Особенно, если учесть, что он о нём ничего не помнит. Это было странным.       Младший Прайм, сам не понимая зачем, подчинился тихой просьбе. Только в плане ласк, прекратив рассказывать о начале войны. Он вновь огладил центральный стык, пустив по нему серию разрядов, любуясь реакцией. Вектор Прайм чуть выгнулся, сильнее подставляясь под ласку. Он активно вентилировался и... начал уже фонить.       Оптимус продолжил его поглаживать, хотя уже ясно осознал, что тут точно что-то не так. Создавалось такое впечатление, будто собрат не понимает, что делает. Что вообще позволяет с собой делать. Будто не знает, к чему ведут такие откровенные действия.       Хранитель времени чуть облокотился на него задней частью плечевого блока, едва слышно на выдохе простонав от удовольствия. А Оптимус быстро стал искать способ прекратить это безобразие. Если его догадка верна, если это действительно так, что один из Первых Тринадцати находится в той самой версии себя, которая и знать не знает о близких отношениях и интимных связях... Нет. Он не хотел заставлять его делать это. Не хотел принуждать. Нужно срочно, срочно что-нибудь придумать. Но что? Прекратить поглаживания и оставить его в таком состоянии? Нет, это не вариант. Интерфейс, тоже. Вскрывать порты он не станет. Никакие. Информационные тоже. Медпанель? Нууу...       Снова раздался тихий полустон-полувыдох в ответ на продолжительный разряд. Вектор Прайм выгнулся, запрокидывая шлем назад. Оптика его часто-часто мерцала. Яркая, соблазнительная. Выхода не оставалось. Был ещё порт активации кибер-ключа, и он как раз являлся самым доступным. Он извинится за всё произошедшее позже, даст клятву на собственной искре, что никогда больше ни при каких обстоятельствах не коснётся этого замечательного корпуса, пока к предшественнику не вернётся вся его память, но, а сейчас...       Проклиная себя и свою несдержанность, Оптимус придвинулся ближе для маленького манёвра. Чуть приобняв хранителя времени, он уже потянулся к его порту кибер-ключа, как вдруг... Вторым манипулятором он, пройдясь по центральному спинному стыку, зарылся пальцами в более широкую расщелину вверху, почти у самого крепления оружейного модуля и сбросил туда неслабый разряд. Вектор Прайм, всхлипнув вентсистемой, вздрогнул и напряжённо замер. Оптимус замер вместе с ним, ощутив сладкую вспышку перезагрузки по связи. Не такая яркая и процессоросносная, какая обычно случалась у них в прошлом. Возможно, потому, что она поверхностная или может...       Оптимус сглотнул выступивший антифриз, устраивая обмякший корпус в своих манипуляторах поудобнее. Шлак! Он рад, очень рад, что ему не пришлось касаться портов, но этот вылет был для него полной неожиданностью. Он растерянно оглядел безмятежный фейсплейт своего предшественника, его ровные черты, погасшую оптику, что коротко мигнула. Скоро выйдет онлайн. Его корпус не был слишком раскалён, как и вентцикл слишком форсированным. Вероятно, он перегрузился из-за попадания разряда в крупный нейроузел, если, конечно, не в сам нейроствол.       Линзы снова блеснули алым, а серые пальцы чуть в стороне слегка шелохнулись. Нить зазвенела приятной постперезагрузочной негой, что заставило капитана немного расслабиться. Всё в порядке. Собрат выходит онлайн и не испытывает никакого дискомфорта. Значит, ничего ужасного и непоправимого не произошло. Его оптика, снова мигнув, зажглась ровным светом, окинув Оптимуса ленивым взглядом. По связи разливалось тепло, транслируемое так ярко, что, казалось, ему действительно очень понравилось то, что сейчас произошло. И это отмело все сомнения и тревоги нынешнего носителя Матрицы.       Вектор Прайм погасил на миг оптику и повернул в сторону шлем, перекатив его по красному плечевому блоку собрата. Раздался глубокий вентцикл и... Связь тревожно звянькнула. Хранитель времени резко активировал оптику и быстро отстранился от капитана, почти отпрыгивая от него на пару метров.       Оптимус растерялся от такой реакции. Рано расслабился. Он встревоженно наблюдал за тем, как мимолётно на него бросают неясный взгляд и старательно уводят оптику в сторону, пытаясь спрятать в тени потемневшие участки фейсплейта. Нить натянулась в кисловатом смущении, больше похожую на ноту стыда, понемногу вспыхивая желанием куда-нибудь сбежать.       — Прости, я не хотел ставить тебя в неловкое положение, — чувствуя за собой вину, тихо произнёс Оптимус.       Он сильно переживал, что этим маленьким проступком, оттолкнёт от себя Вектора Прайма. И тот взгляд, которым его в ответ одарил один из Первых Тринадцати, к сожалению, не опровергал эти опасения. В нём плескались смущение, недоумение и дикая неловкость, а желание сбежать усилилось троекратно.       — Мне... пора, — замявшись в середине фразы, быстро бросил он и, вскочив с места, стремительно направился к выходу.       Оптимус рванулся следом, на ходу окликнув его. Однако тот резко обернулся, пригвоздив к месту острым взглядом замершего капитана.       — Я хочу побыть один, — холодно заявил он и шустро исчез в дверном проёме, оставляя нынешнего Прайма один на один со своими отнюдь не радостными мыслями.       Мысленно выругавшись, Оптимус плюхнулся обратно на сидение, опёршись двумя манипуляторами по обе стороны от бедренной секции и удручённо опустив шлем вниз. Вот как так можно было?! Шлак-шлак! Шлак!!! Зачем потянулся к нему? Зачем коснулся? Зачем стал поглаживать? Ему мало того, что предшественник нишлака не помнит о нём, так ещё решил разрушить те слабые более или менее приятельские отношения, что удалось с ним построить за эти несколько орнов после его выхода в полноценный онлайн? Глупец!       Сжав в отчаянии манипуляторы, Оптимус неожиданно для себя обнаружил, что один из них мокрый. Он перевёл на него взгляд и увидел маленькую в несколько больших капель лужицу, где совсем недавно сидел...       За дверью где-то совсем рядом раздался приглушённый хлопок. Очень похожий на глухой звук при падении. Оптимус бездумно метнулся к выходу, прикинув, что хранитель времени ещё не успел далеко уйти и возможно это он... Может с ним что-то случилось и ему нужна помощь. Однако вылетев в распахнувшуюся дверь, он обнаружил, что коридор абсолютно пуст. Почти. Если, конечно, не считать явно недавно вошедшего в него Рэтчета, который не успел ещё и до середины дойти. Только треть. Они оба перебросились вопросительными взглядами.       По хмурому выражению фейспейта, капитан сразу понял, что его друг хочет с ним поговорить. Поэтому он поспешил обратно в смотровой зал, чтобы стереть единственный след своего преступления.

***

      С громким хлопком он очутился в собственной кварте и тут же привалился к стене, ощутив лёгкую дурноту. Процессор почему-то пошёл кругом от такого привычного действия, как телепортация на короткое расстояние. Как будто он сделал это впервые, ещё будучи не привычным к резким скачкам в пространстве. И это было странным. Он же часто пользовался таким трюком, особенно на их тренировках перед боем с Юникроном. Для него это было так же естественно, как и изменение формы для Амальгамуса или полёт в сфере для Микронуса. Тогда почему он себя так ужасно чувствует после короткого скачка?       Ответ на этот вопрос не нашёлся. Да и кто его может дать, если не он сам? А сам он даже не знал, о чём думать.       Ему очень понравились прикосновения Оптимуса. Правда. Это очень приятно. Он и не помнил, чтобы кто-то их них Тринадцати проделывал что-то подобное. И те чувства в этот момент... Будто броня плавится под нежными касаниями чёрных пальцев. Искра ускоряла пульсацию, а корпус нагревался, распаляясь от ласковых поглаживаний. Это были просто невероятные ощущения, но... Шлак! Он едва ли не лип к Оптимусу, подставляясь под его ласку, и то, что он сделал... Вектор Прайм обхватил себя манипуляторами, вспоминая, как терял контроль над собственным корпусом, как какая-то неведомая жаркая волна обожгла весь его корпус, искру, процессор. Он вздрогнул, ощутив отголосок тех чувств. Такие сладкие, приятные, но пугающе стремительные. Терять контроль — страшновато. Успокаивало лишь одно — ничего плохого в этот момент не произошло. Не считая, конечно, того малоприятного факта, что, потеряв контроль, он не смог удержать раскрытие смазочных шлюзов. Какого шлака они вообще раскрылись? Он так и не смог понять. Но ему было немного неловко за это, даже чуточку стыдно. Он никогда раньше не терял над собой контроль, насколько он себя сейчас помнил. И это всё... было странным. Как и извинение Оптимуса, которое тоже поставило его в тупик.       Мотнув шлемом в попытке сбросить с себя дурноту, Вектор Прайм глубоко провентилировался. Ему нужно хорошенько обдумать всё произошедшее сейчас с ним в малом смотровом зале и, наконец-то решить для себя, как с этим всем быть. Но, а пока... Он всё ещё ощущал, влагу там, внизу. Она мало того, что не понятно, как протекла из систем, так ещё и просочилась сквозь броню. Он почувствовал это, когда пришёл в себя в манипуляторах Оптимуса. И даже сейчас она продолжает просачиваться, медленно-медленно сползая капелькой по внутренней стороне бедра. Юникрон её подери!       Ему нужно в мойку. Срочно! Привести себя в порядок, убрать эту шлакову раздражающую влагу и...       Хранитель времени поспешил к двери в мойку, но у самого её порога резко бросил взгляд на левый манипулятор. Миникон. Ну уж нет! С ним он туда не пойдёт. Хватит с него сегодня и инцидента с Оптимусом.       "Слезай," — бросил он своему младшему компаньону по коммуникационному каналу связи.       Он почему-то ожидал, что тот сразу же ему подчинится, абсолютно позабыв про их предыдущие контакты.       "Зачем?" — тут же невинно ответил миникон.       "Живо слезай!" — потребовал хранитель времени и пространства, недовольно мерцая алой оптикой на серый самолётик.       "Почему?" — упрямо не желая слушаться одного из Первых Тринадцати Праймов, ещё более наигранно спросил Охранник.       Вектор Прайм засёк фальшивые нотки в его вопросе и это вызвало у него всплеск раздражения. Ладно Оптимус, который своими действиями заставил чувствовать себя глупо. Ладно Рэтчет, с которым очень сильно не хотелось сейчас сталкиваться, а он, как будто на зло, появился из неоткуда навстречу. Благо он мог телепортироваться сразу сюда, минуя и медика, и коридоры, и, вероятно, ещё и Оптимуса. Он бы точно вышел бы к ним, если бы услышал, что его задел Рэтчет. А теперь ещё и миникон выделываться вздумал!       "Охранник!" — предостерегающе протянул хранитель времени, приподняв второй манипулятор.       Он, сжав вместе два пальца, прицелился в область крепления с его бронёй. Он собирался провернуть тот же трюк с жалящим разрядом, чтобы заставить этот упрямый мелкий шлак отцепиться, как в прошлый раз. Однако стоило ему только стремительно приблизить пальцы к стыку, как миникон тихо пискнул.       "Понял я, понял," — пролепетал он, моментально открепляясь от бело-розового манипулятора и отлетая чуть в сторону.       Разряда не последовало. Но не успел Охранник обернуться на взбесившегося Вектора Прайма, как дверь за ним в мойку с тихим хлопком уже закрылась.       "Ой, подумаешь. Будто я что-то там ещё не видел," — прилетел ответ от миникона, почти сразу же, стоило лишь хранителю времени опереться о закрытую серую дверь.       Он не понял смысл его слов. Абсолютно. Но лицевая отчего-то стала нагреваться. Что он этим хотел сказать? Что имел ввиду?       Вектор Прайм осмотрел себя, как только смог. Всё было более или менее в порядке за одним маленьким исключением. И это исключение хоть и перестало стекать вниз, но ощущение влаги там, было неприятным. Он поднял взгляд на противоположную от входа стену и замер. Никто не показал ему, как пользоваться этим санитарным оборудованием. Он осмотрел его составляющие: небольшие винтили, какая-то кнопка, узкий шланг, ведущий к странной овальной штуковине наверху. С боку на небольшой полочке лежало круглое нечто. Он взял это в манипуляторы, осторожно прощупав поверхность, и аккуратно сжал пальцы. Оно было мягким и чем-то смахивало не то на органику, не то на искусственный...       Рядом раздался тихий хлопок. Хранитель времени выронил с манипулятора неизвестный ему объект и ошарашено замер. Как? Это был хлопок телепортации! Именно такой звук всегда сопровождал его скачок на короткие расстояния. Он узнает его из везде.       Медленно развернувшись, Вектор Прайм неверяще уставился на своего миникона, порхающего у винтиков в стене.       "Этот винт регулирует напор очистителя," — проблюмкал он, проворачивая один из них, и тут же ловко провернул другой. — "А этот — его температуру."       Овальная штука наверху, коротко шикнув, выпустила холодные струи жидкости. Они резко ударили прямо в фейсплейт одного из Первых Тринадцати, что заставили его отшатнуться. Удивление, как и сам факт того, что миникон какого-то шлака так же, как и он, может телепортироваться, вмиг оказались вытеснены волной раздражения.       — Охранник! — возмущённо взревел Вектор Прайм, слегка прорычав с досады.       Мало того, что тот его не слушался, так ещё и имеет наглость вламываться в мойку без приглашения!       "Всё, ухожу," — уловив крайнюю степень недовольства своего старшего компаньона, Охранник коротко блюмкнул на ходу и быстро вылетел в дверь.       В мойке наступила тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием струй. Глубоко провентилировавшись, хранитель времени постарался успокоиться, хотя в искре всё ещё плескалась слабая злость на миникона. Совсем обнаглел! Как это они ещё умудрялись уживаться вместе? Процессором непостижимо!       Недовольно фыркнув воздухозаборниками, он осторожно просунул манипулятор под струи очистителя. Он зашуршал приятными тёплыми каплями, обволакивая поверхность брони, стекая вниз. Напор был не слишком большим, но и не слабым, что дополнительно стимулировало мелкие сенсоры внешней поверхности брони, которая под таким действием чуть встопорщилась на предплечии, позволяя жидкости проникать вовнутрь. Да и температура была в самый раз. Просто идеальной. Вектор Прайм полностью шагнул под поток очистителя и медленно погасил оптику от удовольствия. Это было так приятно, чувствовать, как активируются протоколы гигиены, приподнимая пластины брони. Как тёплая жидкость проникает под пластины и приятными струйками стекает по корпусу вниз. Как раздражение уходит, стихает. Как все события сегодняшнего дня уходят на второй, третий или даже самый дальний план, уступая место блаженному бездумию.       На внутреннем экране неожиданно появился значок входящего сообщения и это выдернуло его обратно в реальность. Недолго думая он открыл его, обнаружив краткую инструкцию по оставшимся элементам мойки, о значении которых он всё ещё не знал. И тот факт, что отправителем значился один наглый миникон, оставшийся за дверью, его уже ни капельки не раздражал.

***

      Вычистив себя от и до, и обдумав всё, что только можно было обдумать, Вектор Прайм всё же выбрался из мойки. Он всё ещё не знал, как быть с тем, что с ним сегодня произошло, и до сих пор понятия не имел, как ему относиться к Оптимусу. Охранник говорил, что они были близки, но всё, что происходило сейчас, шло вразрез с тем, о чём он имел представление. Никто из его братьев так себя с ним не вёл. Ни наедине, ни при других. Даже друг с другом, насколько он сейчас себя помнил, подобного за ними не наблюдал. И он всё ещё чувствовал себя растерянным. Один. Вдали от братьев. И шлак знает, где телепается в космосе. Но все эти мехи вокруг... Они вроде есть, но чего-то всё же не хватает.       После того, как он обнаружил здесь свой меч... После слов Оптимуса о нём... Вектор Прайм чувствовал, что это важный знак. Чувствовал, что их действительно связывает что-то, чему он пока не мог дать чёткого определения. И это немного расстраивало.       Шагнув к платформе, он поднял на неё взгляд и замер. На ней, прямо по середине, раскинув манипуляторы в разные стороны, вылёживал Охранник. Он хотел буркнуть на него, чтобы подвинулся, но...       Перед оптикой вдруг вспыхнул нечёткий кадр. Точь-в-точь, как сейчас: маленький серый корпус, безвольно раскинутые в стороны манипуляторы, погасшие линзы. Только у того Охранника была ещё распахнута камера искры и её содержимое... нестабильно вспыхивало, слабо поблёскивая в маленьком ложементе. Он мерцал. Искру неприятно кольнуло от этого крохотного воспоминания. Хранитель времени шагнул ближе к платформе, рассматривая маленький серый корпус на нём, а перед оптикой всё ещё стояла мрачноватая картинка.       Жёлтая оптика вдруг зажглась и одарила его своим взглядом. Недолго думая, Охранник перекатился на бок и подвинулся к краю платформы, освободив достаточно места для своего старшего компаньона.       Вектор Прайм мотнул шлемом, сбрасывая с себя неприятное наваждение, и устроился рядом с миниконом. Тот медленно повернул в его сторону шлем, уловив напряжение в более мощных электромагнитных полях и чуть вопросительно уставился в алую оптику. Он не понимал, чем вызвал такую реакцию: хранитель времени явно больше не злился за его выходку, но эти гулкие всполохи его поля...       — Иди сюда, — шепнул Вектор Прайм, протягивая манипулятор, чтобы накрыть им серый корпус и придвинуть его к себе ближе.       Не ожидавший подобного Охранник чуть удивлённо пискнул в ответ и, слегка замявшись, всё же шустро развернулся и поддался навстречу. Он прижался всем корпусом к белой грудной броне своего старшего компаньона, как в старые добрые времена и шумно провентилировался, тихо радуясь моменту. Он почувствовал, как серая ладонь накрыла его спинную броню, как ощутимо вспыхнула искра за створками, к которым он прижимался и как неопределённо всколыхнулось электромагнитное поле.       "Ты угасал, при нашей первой встрече?" — вопрос больше прозвучал, как утверждение.       Охранник поднял чуть удивлённый взгляд вверх, встречаясь с алым слегка вспыхивающим сиянием оптики напротив. Совсем рядом. Вопрос был для него неожиданным, но... Если хранитель времени вспомнил что-то об этом, то это вполне объясняло многое. И всполохи его электромагнитных полей, передающих отголоски его смешанных чувств, и этот неожиданный порыв заключить его в объятия.       "Ты вспомнил?" — с надеждой спросил миникон.       Хотя и у него прозвучали нотки утверждения. Его маленькое поле всколыхнулось в сдерживающейся радости, будто он уже собирался сообщить о том, как счастлив, что память о нём вернулась, но терпеливо ждал подтверждения этого факта.       Вектор Прайм хотел бы это подтвердить, очень хотел, чувствуя, как с замиранием вспыхивает маленькая искорка у его младшего компаньона. Однако, к своему глубочайшему сожалению, не мог этого сделать. Ведь он толком-то почти ничего и не вспомнил. Лишь обрывок, по которому можно только догадываться о событиях их первой встречи.       "Не совсем. Кое-что промелькнуло в памяти," — честно ответил хранитель времени, переведя взгляд куда-то в стену.       Как бы ему хотелось вспомнить хоть что-то из недавнего прошлого. Нормально вспомнить, а не обрывочные кадры! Раскрыть полноценное воспоминание о каком-нибудь событии. Хоть про Оптимуса, хоть про Охранника, хоть про братьев. Хоть про что-нибудь! Однако сейчас ему приходилось довольствоваться только этим.       "Я сам этого не помню, но ты тогда сказал, что не дал мне погаснуть," — сообщил ему Охранник, чем вернул его внимание снова на себя. — "Спасибо."       Хранитель времени ничего ему не ответил. Лишь смотрел на него долгие полклика, а после крепче прижал к себе своего миникона и отключил оптику, вновь сосредотачиваясь на файлах памяти. Однако все попытки раскрыть более поздние воспоминания так же терпели неудачу. Они ускользали, вырывались и исчезали из его ментальной хватки, ускользая в глубины хранилища памяти. Лишь потратив все силы на это бесполезное дело и вновь заработав противную процессорную боль, он нехотя перевёл все системы в состояние оффлайн.

***

      Весь оставшийся орн во время разговора с Рэтчетом и после него Оптимус старательно прислушивался к колебаниям нити внутри. И тот спектр чувств, который до него долетал, угнетал его всё больше и больше, заставляя груз вины оседать на красных плечевых сегментах.