Жизненные вопросы

      На следующий орн, как бы это интересно не звучало, Вектор Прайм пригласил Оптимуса к себе в кварту. Тот был немного удивлён неожиданным предложением, но это было приятно с его стороны. Ведь в прошлый раз он явился к предшественнику будучи взволнованным его состоянием — спасибо Охраннику, который решил вдруг своевольно прогуляться по просторам Атлантиды в одиночку. Не вовремя. Неловко. Совсем нетактично. Зато сейчас...       Сегодня они пересеклись лишь мельком. В медотсеке. Паникёр готовил хранителя времени и пространства к очередному сеансу по восстановлению памяти, когда Оптимус в компании Рэтчета появился на пороге. Они бурно обсуждали разработку одного очень полезного, но на данный момент совершенно недоработанного и несколько сомнительного в применении средства. В связи с этим капитан не сразу заметил присутствие в медотсеке собрата. Лишь ощутив заинтересованный импульс по связи с тихой, едва ощутимой, вибрацией приятных чувств, он чисто под влиянием протоколов обернулся.       Их взгляды пересеклись, что заставило Оптимуса позабыть про спор с другом, пропуская все его аргументы мимо аудиодатчиков. Он вновь привычно тонул в этом ярком алом сиянии родных линз, чувствуя, как искра сладко начинает ускорять темп пульсации. Прям как раньше. Как во времена поиска Кибер-ключей.       Оптимус бы так и простоял, любуясь предшественником, если бы на внутреннем экране не вылетело уведомление о входящем сообщении. Он сразу же раскрыл его, поняв кто являлся отправителем. Внутри был один короткий вопрос: предложение заглянуть в гости во второй половине орна в личную кварту одного из Первых Тринадцати. Капитан едва заметно улыбнулся собрату и мягко кивнул в ответ на неожиданное, но очень приятное предложение.       В следующий клик Вектора Прайма закрыл своим не таким уж и широким на первый взгляд корпусом Паникёр, а Оптимуса едва ли не за антенны притянул к своему рабочему столу Рэтчет. Так их пути в первой половине орна разъединились, уводя каждого из Праймов в сторону иных рутинных дел.       Время шло, неминуемо приближая момент их назначенной встречи. Капитан слегка переживал, чувствуя себя словно неуверенный в себе юнлинг, которого впервые за его актив пригласили на свидание. Да, он уже давно не юнлинг, и свидание у него не первое... И ей-Праймус! Не свидание это вовсе! Что за глупости в его процессоре? Это их обычная дружеская — дружеская!— встреча, интеллектуальные посиделки, сеанс исторического экскурса во времена длительной войны между автоботами и десептиконами с периодическими отвлечениями на другие темы. Не более.       А то, что Оптимус провёл в мойке почти целый цикл, тщательнейшим образом приводя свой корпус в порядок, так это... совсем ничего не значит. И с предстоящей встречей это уж точно никак не связано.       Зато в заправочную ему нужно заскочить перед сви... приятельским визитом к одному из Первых Тринадцати. Не зря же он сделал индивидуальный заказ ещё со вчерашнего орна. Бармен, конечно, недовольно бухтел о сложности и кропотливости такого запроса, однако отказываться не стал, нехотя согласившись с условиями капитана.       Сообщение о готовности заказа Оптимус получил как раз тогда, когда только-только выбрался из мойки. Чистый, свежий и довольный приятной новостью он спешно сверился с внутренним хронометром. Времени до назначенной встречи оставалось совсем немного. В самый раз его должно было хватить, чтобы забрать заветный кубик и поспешить к хранителю времени. Поэтому он, шустро выскользнув из своей кварты, в ускоренном темпе зашагал прочь из жилого сектора.

***

      "Он опять забыл?" — снова сверяясь с внутренним хронометром, решил вдруг подонимать своего миникона расспросами Вектор Прайм.       Нет, в этот раз это уже будет слишком! Он лично направил ему приглашение при мимолётной встрече. Указал и время, и место, чтобы тот не смог отвертеться, прикрывшись важными делами. Теперь он как минимум должен будет предупредить о наличие разного рода препятствий, если таковые вдруг возникнут. Но нет же!       Согласие он дал? Дал. Отчётливый кивок при прямом зрительном контакте прекрасно отпечатался в процессоре. Предупредить обязан? Обязан. Входящих сообщений от него не поступало.       Тогда, где, спрашивается, его шарки носят!?       "Нет, это вряд ли," — спокойно заверил его Охранник, останавливая нетерпеливое мохание ногами под платформой.       "Тогда почему он ещё не пришёл?" — всё ещё пристально гипнотизируя дверь, ведущую в коридор в ожидании знакомых шагов за ней или осторожного стука, тут же отозвался хранитель времени.       Охранник непочтительно фыркнул в ответ, чем заставил своего старшего компаньона переключить всё своё внимание на него.       "Оптимус всего лишь задерживается на какие-то пять кликов," — весело заметил миникон.       "Четыре," — хмуро поправил его Вектор Прайм, возвращая взгляд на закрытую дверь.       "Тем более," — тут же отозвался Охранник и, заигрывающе мигнув стёклами, сразу же продолжил. — "Может он решил бампер наполировать перед встречей с тобой."       Хранитель времени, подняв левый манипулятор перед собой, недоумённо уставился на младшего компаньона.       "Зачем?" — с легким удивлением непонимающе спросил он.       Охраннику очень сильно захотелось ударить себя манипулятором по шлему. Вот только в альтформе при всём его желании это сделать, увы, не получилось бы. Шлак! Он и позабыл, что Вектор Прайм ещё до сих пор не в курсе о существовании определённого типа отношений между мехами. И хотя он уже достаточно долго занимался восстановлением своей памяти, но почему-то об этом всё ещё до сих пор не вспомнил. Неужели Первые настолько долго не могли разобраться со всеми функциями своих корпусов?       Почти каждый раз, после визита в медотсек, миникон ожидал, что его старший компаньон хоть немного вспомнит о том, что означают те знаки внимания, которые оказывает ему Оптимус. И не вольно проявляет и он сам по отношению к нему. Однако каждый раз Охранник убеждался лишь в обратном. Всё ещё не вспомнил. И его двусмысленные фразы или прямые намёки по-прежнему остаются непонятыми.       "Или готовит что-то сладкое," — вновь заигрывающе мигнув стёклами, упрямо продолжил гнуть свою линию намёков миникон.       "Сладкое?" — задумчиво отозвался хранитель времени и пространства, непонимающе склонив на бок шлем.       "Да, что-нибудь приятное," — резко сменив тональность в невинное русло ответил Охранник.       Вектор Прайм задумался. Приятное? Ему? Оптимус? Ему стало интересно, если это действительно так, то что такого приятного может сделать ему капитан?       Вдруг неожиданно раздался осторожный стук в дверь. Хранитель времени чуть вздрогнул от этого простого звука, вынырнув из своих дум. Обрадованный долгожданному гостю, он шустро соскочил с платформы и поспешил к двери.       За ней, как и ожидалось был капитан собственной персоной. И он был не с пустыми манипуляторами. Он нёс перед собой что-то большое и пёстрое. Вектор Прайм отступил чуть в сторону, пропуская собрата вовнутрь и закрывая за ним дверь. Оптимус прошёл на несколько шагов вглубь личного отсека и плавно развернулся к предшественнику, встречаясь взглядом с его заинтересованной ярко сияющей алой оптикой.       — Прости, что задержался, — виновато произнёс капитан, и опустив на миг оптику на свою ношу, протянул её собрату. — Вот, это тебе, Вектор Прайм.       Тот слегка растерянно принял с его манипуляторов подарок. Куб. Это был именно куб. Он был раза в три крупнее обычных кубов с большой порцией энергона, но то, что было внутри этого, явно энергоном не являлось.       Покручивая его в ладонях со всех сторон, хранитель времени медленно прошёл к своей платформе и плюхнулся на неё.       — Что это? — недоумённо спросил он, изучающе рассматривая содержимое куба.       Внутри были какие-то гранулы не больше половины фаланги пальца разнообразных ярких оттенков. Они слегка сдвигались при наклоне куба в сторону, однако смещались они не все. Места было для этого маловато. Куб был полностью этим чем-то непонятным забит.       — Это крии, — тихо пояснил Оптимус, наблюдая за манипуляциями предшественника. — Любимое лакомство в довоенные времена для многих трансформеров. Они сладкие. У каждого цвета свой вкус.       Вектор Прайм мимолётно бросил странный взгляд на собрата, всколыхнув связь некой степенью неопределенности, и вновь вернулся к рассматриванию куба. На этот раз он пытался определить, как он открывается. Он осмотрел одну грань, провёл пальцем по другой, попытался поддеть уголок, но всё тщетно. Куб запакован так, что хранитель времени и пространства не знал, как его открыть.       "Выходит, ты знал, что он задумал," — щёлкнув пальцем по грани, с лёгкой вопросительной интонацией обратился он своему миникону.       "Я вообще-то не это имел ввиду, когда говорил про сладкое," — как-то расстроенно отозвался тот.       "А что же?" — словно между делом полюбопытствовал Вектор Прайм, снова внимательнейшим образом осматривая свой подарочек.       — Давай, помогу? — предложил вдруг Оптимус, протягивая манипулятор к злосчастному кубу.       Хранитель времени замер, с интересом наблюдая, как от одной слабой вспышки разряда, сорвавшегося с чёрных пальцев, исчезает верхняя грань куба. Нить приятно звянькнула благодарностью, однако тут же по ней пришла довольно сильная волна недоумения. Разноцветные гранулы оказались вовсе не гранулами, как показалось раньше. Это тоже были кубы. Вот только... Вектор Прайм осторожно взял зелёный кубик и поднёс его ближе к оптике, чтобы внимательнее его рассмотреть. Он был катастрофически мал. Почти что микроскопическим. Чуть меньше половины крайней фаланги указательного серого пальца.       Вектор Прайм перевёл ничего не понимающий взгляд на собрата и чуть растерянно дёрнул их связь. Как их открывать? Как вообще пить их содержимое? Какой беспроцессорный извращенец вообще придумал это откровенное издевательство над порядочными мехами?       Оптимуса сильно позабавила реакция предшественника. Неужели Первые ничего подобного не изобретали? Да, нет. Не может этого быть. История происхождения этого лакомства как раз-таки уходит корнями в тот самый период на заре времён. Может просто он ещё не вспомнил о подобном?       — Позволь? — мягко произнёс капитан, протянув ему раскрытую ладонь.       Вектор Прайм, недолго думая, вложил в неё тот самый зелёный кубик и со смесью любопытства и недоумения стал ждать дальнейших действий собрата. Оптимус легонько улыбнулся в ответ и взяв кубик со своей ладони другим манипулятором, тут же отправил его в топливоприёмник. Раздался тихий хруст, и жёлтая оптика на короткий миг погасла. Оптимус медленно провентилировался и, с некоторой заминкой сглотнув, вновь посмотрел на своего предшественника, который всё это время не сводил с него внимательной оптики.       — Попробуй, — тихо посоветовал ему капитан, кивнув в сторону распакованной бэтской радости.       Теперь настало его время наблюдать за происходящим.       Хранитель времени взял ещё один мини-кубик, только на этот раз светло-голубой. Он придирчиво осмотрел его и, чуть помедлив, последовал примеру Оптимуса. Как только кубик оказался в топливоприёмнике, он сжал его дентопластом и слегка надавил. Раздался хруст. Хрупкая оболочка тут же словно растаяла внутри, выпуская наружу чуть вязковатое и... Ммм... Праймус... Шлак!       Вектор Прайм даже не попытался сдержать сорвавшийся с его губ стон удовольствия. Он мягко потушил оптику, смакуя приятный сладкий вкус любимого лакомства едва ли не каждого кибертронца.       Это зрелище... Довольный старший Прайм, наслаждающийся вкусными крии и не постеснявшийся обозначить своё удовольствие сладким стоном... Шлак, это так соблазнительно и возбуждающе, что будь у предшественника воспоминания об их отношениях, то Оптимус бы...       Оптимус резко отвёл оптику в сторону, ощутив горячую волну, окатившую его корпус снизу-вверх по нейростволу. Идея с крии была определённо хорошей, но теперь оставался один маленький нюанс. Держать себя в манипуляторах становилось всё сложнее. Но он постарается, всеми возможными способами постарается и дальше выстраивать хорошие отношения с предшественником, осторожно избегая тех действий, которые способны его оттолкнуть.       Однако этот хоть и по-праймовски сдержанный, но откровенно наслаждающийся вкусностями вид... Оптимус не удержался и краем оптики пронаблюдал за тем, как Вектор Прайм снова выбирает светло-голубой кубик и закидывает его себе в топливоприёмник, а после вновь гасит в блаженстве оптику. Это не могло не приковывать взгляд. Не могло не соблазнять, заставляя корпус против воли нагреваться.       Капитан шумно провентилировался, усилием воли вынуждая своё вспыхнувшее возбуждение утихнуть, и тихо попросил напомнить, на чём он остановился. Хранитель времени с короткой заминкой назвал тему их позапрошлого сеанса истории, отправляя в топливоприёмник ещё один сладкий кубик. Оптимус постарался не придавать значения, какой довольной интонацией воспользовался собрат, и просто продолжил рассказывать дальше о войне.       Они уже приближались к событиям, которые — Оптимус точно знал — хранителю времени совсем не понравятся. Он уже неоднократно задумывался о том, как так можно поаккуратнее описать это ужасающее событие. Думал, можно ли о нём умолчать или упомянуть вскользь, но... Нет. Умолчать о самом главном ключевом событии, которое стало причиной для многих других, было невозможно. А легкомысленно ляпнуть об отравлении ядра Кибертрона тёмным энергоном... Нет-нет-нет. Во-первых, это прозвучало бы крайне нелепо, а во-вторых, сильно бы напугало Вектора Прайма. Он и так был предельно напряжён вчера, пока Оптимус объяснял ему обстоятельства, послужившими основанием для их знакомства. А после предшественник неоднократно переспрашивал о том, как Праймус и в порядке ли он. Волновался. Хотя и старался делать вид, что не сильно. Их связь выдала его переживания со всеми болтиками.       Оптимус замолк на целый клик. Он уже подробно описал свойства тёмного энергона, случаи его применения и последствия. Описал даже вероятные способы его добычи и возможные месторождения. Он всячески старался оттянуть этот момент и, вот, дальше было уже нечего добавить. Только начать рассказывать о том тёмном и самом трудном моменте войны.       — А дальше? Что было потом? — не выдержав долгого затишья, поинтересовался Вектор Прайм.       Перепробовав все цвета крии, он вдруг стал целенаправленно выбирать именно белые кубики. Вероятно, понравились больше всего. И теперь он банально рылся в сладостях, выискивая среди разноцветного многообразия именно те, которые ему приглянулись.       — Вектор Прайм, ты меня уже неоднократно спрашивал о состоянии Праймуса, — начал было Оптимус, но его тут же перебили.       — Да, ты сказал, что он цел и невредим, и ему сейчас больше ничего не угрожает, — спокойно отозвался хранитель времени и пространства, вылавливая ещё один белый кубик.       Капитан проследил, как тот с хрустом исчезает в топливоприёмнике собрата и, шумно провентилировавшись, продолжил.       — Мегатрон тогда не пощадил его, — как можно мягче постарался произнести он, хотя понимал, что вышло всё-таки ужасно.       — Что? — Вектор Прайм тут же переключил всё своё внимание на собрата, перестав копошиться в кубе с крии. — Что он сделал?       Нить напряжённо зазвенела лёгким волнением. Вот оно, то, что Оптимус старался избегать. Радовало лишь то, что чувства на этот раз были достаточно слабыми, по сравнению с теми, что были вчера. Хотя он ещё даже не изложил суть того события.       — Он спустился в комплекс Всеискры и... — начал он, но резко затих, высматривая в собрате признаки усиления нежелательных эмоций, и не заметив таковых, постарался как можно мягче продолжить. — Запустил в системы Создателя тёмный энергон.       По связи тут же прилетела вспышка испуга, которая сразу разбавилась волнением и... На удивление они были не настолько сильными, какими ожидал их Оптимус. Их перекрыл жгучий интерес. Тёмная, мрачная жажда знаний об ужасных событиях, сквозь которую пробивался светлый лучик надежды. Надежды на то, что на самом деле всё было не настолько кошмарно, как это сейчас прозвучало. И точно не таким, каким это себе нарисовал в процессоре хранитель времени и пространства. А он наверняка уже представил нечто совершенно ужасное, судя по тяжёлому мерцанию его невероятной алой оптики.       — Праймус... — поражённо прошептал он, вспоминая воздействие крови Юникрона на них всех, на Первых Праймов, во время битвы с братом их Создателя.       Бело-розовый корпус прошила неприятная волна дрожи, заставив Вектора Прайма скривиться от противных воспоминаний о дикой слабости и дурноты, о вскипающей тёмной, злой ярости и давящих, угнетающих мощным излучением электромагнитных полей. Оптимус уловил весь спектр чувств собрата, щедро транслируемый их нитью. Он слегка подвинулся к предшественнику и аккуратно перекинул манипулятор через белые плечевые блоки, желая выразить свою поддержку.       Вектор Прайм недолго думая прильнул к нему в ответ.       — Заражение остановили быстро, но из-за сильного отравления, он пробыл в стазисе несколько ворн, — осторожно продолжил капитан, приобнимая собрата сильнее.       Нить слабо всколыхнулась приятной волной, на фоне не совсем приятных чувств, и это было совсем не то, чего стоило бы опасаться. Шокирующая информация была воспринята более или менее спокойно, что позволило Оптимусу расслабиться и принять решение о том, что об этом периоде можно будет кое-что и рассказать. Не подробно, конечно. Только в общих чертах, опуская некоторые не столь значительные детали.       — Расскажи, как это произошло, — тихо попросил хранитель времени, не глядя беря жёлтый кубик и медленно отправляя его в топливоприёмник.       И Оптимус не спеша продолжил свой рассказ. Он поведал в общих чертах о коварной операции, которую провернул лидер десептиконов. Поведал о том, как лично отправился с небольшим отрядом к ядру Кибертрона, ощутив странный зов Матрицы. Кратко описал, в каком состоянии обнаружил Всеискру и какие меры предпринял для её спасения и стабилизации.       Вектор Прайм согласился с правильностью действий, хотя и признался, что считает их недостаточными, но что можно было бы принять ещё в данной ситуации, сам он понятия не имел. Никто никогда из Первых не сталкивался ни с чем подобным.       — И всё-таки кое-что я мог для него сделать, — продолжил Оптимус.       — Что же? — тут же отозвался Вектор Прайм, повернув шлем в его сторону.       Его фейсплейт был так близко, а оптика так маняще мерцала заинтересованностью, что очень сильно хотелось сократить это шлаково короткое расстояние и коснуться наконец-то этих наверняка очень сладких губ. Мысль о том, что после крии они будут именно такими, соблазняла ещё сильнее. Однако Оптимус, осторожно сглотнув выступивший антифриз, удержался от соблазна.       — Я активировал Матрицу и выпустил всю её энергию во Всеискру, — тихо, почти шёпотом ответил он, продолжая всматриваться в алое сияние линз напротив. Совсем рядом.       Хранитель времени, моргнув оптикой, слегка растерянно всколыхнул их связь.       — Но это же... — начал он, но быстро замолк.       Нить напряжённо звянькнула, когда серая ладонь невольно потянулась к стёклам на груди младшего Прайма. Однако уже почти коснувшись их, Вектор Прайм вдруг резко отдёрнул манипулятор, вновь запустив его в куб с крии. И оптику как-то неловко отвёл в сторону. Оптимус на это лишь мягко улыбнулся.       — Потеря всей мудрости Праймов путём полного истощения Матрицы, — подтвердил он не озвученную догадку собрата.       Хранитель времени фыркнул на него в ответ воздухозаборниками, невнятно всколыхнув их связь, и всё-таки откопал ещё один белый мини-кубик в разноцветном месиве сладостей.       — Прима бы тебя прибил за такое, — мрачновато произнёс он, отправляя вкусняшку в топливоприёмник.       Раздался тихий хруст.       Оптимус ощутил, что вопреки тону, предшественник вовсе не имел такой настрой, какой попытался продемонстрировать. Да, ему всё ещё было немного не по себе от новости об отравлении Праймуса, но в объятиях капитана он чувствовал себя достаточно спокойно, чтобы продолжать наслаждаться сладостями. И это не могло не радовать.       — Зато это помогло вывести тёмный энергон из систем подпитки Всеискры, — тихо отозвался Оптимус, исподтишка наблюдая за собратом. — Хотя я тогда очень сильно подвёл всех автоботов.       Вектор Прайм тут же заинтересованно встрепенулся. Оптимус, как столь ответственный предводитель автоботов, подвёл всех своих последователей ради... Ради спасения Праймуса? Или была ещё какая-то причина? Определенно это не было связано с Праймусом. Вернее, он хотел в это верить. Очень хотел.       — Чем? — полюбопытствовал он, снова переключив всё своё внимание на капитана.       Тот отвёл в сторону оптику, и погасив её на клик, отрицательно мотнул шлемом.       — Вместе с силой Матрицы я потерял и свою память, — как-то виновато произнёс он. — Вновь стал Орионом Паксом, который ничего не знал о войне. К сожалению, я ничего не помню о том промежутке времени. После возвращения силы Матрицы и моих воспоминаний, все те события, что происходили тогда были полностью стёрты с моей памяти.       Оптимус затих, отстранённо глядя куда-то сквозь стену. Пытался вспомнить что-то о том периоде своего актива? Или припомнил последствия? Оставить армию без главнокомандующего... Шлак! Да у десептиконов были отличные шансы закончить войну в свою пользу и с минимальными затратами, если только...       Вектор Прайм продолжал смотреть на него, оборвав все свои мысли, стоило лишь собрату вновь заговорить. Оптимус кратко описал, что с ним произошло, сославшись на слова верных подчинённых. Как никого из них не узнал после опустошения Матрицы. Как последовал за Мегатроном, который быстро сообразил, что к чему и воспользовался его положением. Как все силы были брошены на его поиски. Как состоялась атака Иаконского Архива, явно спланированная в срочном порядке. Про потери ещё нескольких ключевых позиций и... Своё чистое недоумение, когда он всё-таки пришёл в себя в каком-то древнем зале где-то глубоко под руинами Каона. Один. Раненый. И с эмблемой десептиконов на броне. А откуда-то рядом доносилась вибрация мощного источника энергии. Достаточно ощутимо, чтобы его засечь внешними сенсорами.       Оптимус выразил своё искреннее сожаление, что был вынужден бросить автоботов в самое тяжёлое для них время. Однако обозначил, что Всеискра была тогда в большем приоритете. Ведь без неё не было бы жизни на Кибертроне и самого Кибертрона тоже. И смысла бы существования трансформеров тоже не было.       От этих слов связь отозвалась лёгкой приятной вибрацией, словно задели струну, которая прекрасным переливом зазвучала где-то глубоко внутри. Капитан повернул шлем на своего предшественника, встречаясь с его алой оптикой. Она мягко мерцала, словно её владелец до самой глубины искры понимал всё, что сейчас было сказано. Да, шлак, он прекрасно понимал и... Наверняка сам же поступил бы точно так же, оказавшись в подобной ситуации. И их нить, и выражение фейсплейта, и его взгляд говорили только об этом. Взгляд внимательный, завороженный, такой же, как раньше. Как тогда, когда они только собирались приступить к интерфейсным прелюдиям.       Так близко.       Маняще, сладко, притягательно, что сопротивляться было уже невозможно.       — Можно я тебя поцелую? — тихо-тихо едва слышно бездумно прошептал Оптимус, завороженный чудесным моментом.       Хранитель времени словно под действием запущенных ранее никогда неиспользуемых протоколов поддался чуть вперёд, заинтересованно моргнув оптикой.       — Это как? — так же тихо сорвалось с его губ.       Это только лишний раз подтвердило, что он так ничего ещё и не вспомнил об интимных отношениях. Не знал, какого рода протоколы стали у него сейчас потихоньку активироваться и к чему ведут их действия. К чему могут привести.       В процессор вдруг ударила мысль, что вроде как намечается первый поцелуй для Вектора Прайма. И это такое важное и ответственное событие, которое никак нельзя запороть. Особенно, когда сам он тянется навстречу и смотрит. Смотрит такимвзглядом.       — Вот так, — поддавшись вперёд, выдохнул Оптимус прямо в приоткрытые серые губные пластинки и сократил оставшееся между ними расстояние.       Он мягко накрыл его губы своими, осторожно шевельнув ими в нежном целомудренном поцелуе. В этот раз хранитель времени замер, даже не попытавшись отпрянуть, как в прошлый раз. Он просто позволил запустившемуся протоколу вести себя. Поддался чувствам.       Нить звянькнула замысловатым переливом из неопределённости и слабой растерянности, что тут же затмились приятной волной зарождающегося лёгкого возбуждения. Первородная искра запульсировала в ускоренном ритме — Оптимус это отчётливо уловил, неосознанно сравнивая с активностью своей собственной.       Время как будто бы остановилось, продлевая этот бесконечно долгий, но так сильно ожидаемый момент. Появилось неожиданно чувство дежавю. Их первый поцелуй в переговорном отсеке на базе автоботов на Земле. Тогда тоже возникло это странное, но такое приятное ощущение. Словно больше ничего нет вокруг. Только оба Прайма и нежное, трепетное, касание их губ.       И снова никакого ответа от одного из Первых Тринадцати. Разве что его реакция по их связи. И это было самое ценное сейчас для капитана.       Оптимус медленно, очень нехотя, отстранился, разрывая такой длинный и одновременно непозволительно короткий целомудренный поцелуй. Он запустил видеозахват, внимательно всматриваясь в фейсплейт собрата. Его алая оптика, что медленно зажглась сладким сиянием, была словно одурманена произошедшим. Она чуть учащённо мерцала, и была по-прежнему прикована к капитану.       Тот осторожно убрал свой манипулятор с белых плечевых блоков, выпуская из объятий предшественника, предоставляя ему полную свободу действий. На него и так на сегодня достаточно покусились, чтобы иметь этот выбор: остаться или отстраниться и уйти. Хотя нет, всё-таки прогнать. Ведь они сейчас у Вектора Прайма в кварте. Тот имел полное право так распорядиться, но... Он не глядя отставил куб с крии в сторону, чтобы... не мешал? И нисколько больше не шелохнулся, не отстранился и не приблизился. Просто смотрел оптика в оптику. Открыто, прямо и почему-то без смущения, которое в последнее время обычно сопровождало подобные моменты.       — Я тоже хочу, — тихо шепнул он, не сводя завороженного взгляда с собрата.       — Что? — чуть растерянно спросил Оптимус, не уловив с первого раза смысл слов хранителя времени и пространства.       — Поцеловать тебя, — произнёс тот едва слышно, почти одними губами.       Искра сладко сжалась в ложементе от такой простой фразы и запульсировала ещё сильнее. О, Праймус! Да Вектору Прайму однозначно понравилось, когда его целовали. И теперь он хотел ещё. Ещё таких ласк. А Оптимус... Кто он вообще такой, чтобы отказывать любимому меху в подобных просьбах? Тем более, когда он смотрит так заворожено, сладко, маняще... Невероятно прекрасно мерцая алой оптикой.       — Целуй, — тихо сорвалось с синих губ.       Вектор Прайм медленно потянулся к собрату, а тот поддался ему навстречу, вновь погасив оптику и готовясь к желанному прикосновению. Однако всё пошло немного не так, как того ожидал капитан. Хранитель времени неловко столкнулся с его носовым выступом своим и слегка промахнулся, накрыв губами лишь верхнюю губную пластину собрата. Так по-глупому неумело, но мягко, нежно, словно пытаясь подражать действиям самого Оптимуса.       Оптимус плавно скользнул губами чуть выше, тем самым выравнивая их контакт и одновременно отвечая на слегка неуклюжий поцелуй. Вектор Прайм тут же отразил это простое действие, провернув его в точности, как и сам капитан.       Оптимус едва не задрожал от осознания происходящего. Вектор Прайм абсолютно не умел целоваться! Он не знал, как. Не знал, что надо делать. Однако он старался подражать Оптимусу, повторяя его движения. И эти мысли будоражили процессор.       Капитан вновь нежно скользнул губами, огладив податливые пластинки и сразу же получил схожее движение в ответ. Так и есть, он повторял его действия.       Оптимус ещё несколько раз скользнул губами, аккуратно оглаживая то верхнюю серую пластинку, то нижнюю. Хранитель времени медленно повторил и эти манёвры. Капитан провернул ещё несколько невинных движений, и стал их попеременно комбинировать. Вектор Прайм не отставал, слегка сбиваясь, неловко сталкиваясь с носовым выступом и порой отступая от продемонстрированной последовательности движений, но вполне успешно справлялся в целом.       Тогда Оптимус охваченный чувствами осторожно провёл глоссой по губной пластинке собрата и шумно провентилировался, едва не застонав вслух. Сенсоры чутко уловили сладость крии, что только добавляла изюминки в их поцелуй, который вдруг приобрёл вкусные нотки. И это не могло не нравиться. Вектор Прайм тут же постарался повторить манёвр, скользнув глоссой по синей губной пластине. Оптимус моментально среагировал, плавно разомкнув их, позволяя собрату скользнуть в его топливоприёмник, открывая простор для дальнейших действий. Однако тот не воспользовался ситуацией, быстро убрав свою глоссу обратно. Ещё не знал, что так можно. И не только так.       Оптимус повторил своё действие, с удовлетворением отметив, что ему так же открыли доступ в топливоприёмник, как и он сам перед этим. Он осторожно скользнул глоссой вовнутрь, медленно очертив контур губ и огладив детнапласт. Хранитель времени слегка напрягся, чуть растерянно дёрнув их связь, чем вынудил капитана отступить. Однако сам он почти сразу же попытался повторить все произведённые с ним действия. Связь вопросительно звянькнула, когда Вектор Прайм неуверенно коснулся дентапласта и осторожно провёл глоссой по его острию. Мягко, почти невесомо обхватив розовый шлем в ответ, Оптимус хотел было подбодрить собрата, поощрить его действия, и потянулся своей глосссой к его. Однако стоило им только соприкоснуться, как предшественник снова отступил. Пришлось вновь проворачивать всё заново, показывая, что можно и как.       Вектор Прайм успешно повторял всё, что ему демонстрировал капитан. Он попеременно то отступал, то сам начинал действовать. Оптимус показывал многое. И поглаживание стенок топливоприёмника, и стимуляция нёбной пластинки, и переплетение глосс. Различные комбинации этих и других движений. Их напор и интенсивность. Сила и скорость.       Хранитель времени повторял за ним всё, обучаясь всё новым и новым движениям. Он порой неуклюже задевал носовой выступ своим, один раз случайно слегка прикусил чужую глоссу, пару раз сам оцарапался об острый дентапласт собрата. Но в следующий раз уже старался подобного не делать. И у него это вполне успешно получалось.       Капитан нежно оглаживал затылочную часть шлема предшественника, ощущая его встречное стремление как можно дольше и плотнее держать контакт их губ. Он чувствовал, как нить вспыхивала звонким переливом приятных чувств почти на каждое его движение, на каждый жест. Эти процессоросносные импульсы и сладость крии дурманили разум, заставляя в конечном счёте позабыть про всё на свете.       В какой-то момент, Вектор Прайм в забытие поддался сильнее навстречу и опустил свою ладонь на бедренную пластину капитана, бездумно опираясь на неё манипулятором. Почти возле самой паховой секции. Оптимус не удержал свою реакцию на такой откровенный жест и тихо простонал от удовольствия сквозь поцелуй.       Хранитель времени вдруг остановился, резко неумело разорвав такой глубокий страстный поцелуй, и поднял на собрата затуманенный дымкой лёгкого возбуждения взгляд. Они оба распалённые, учащённо вентилировались, стравливая друг на друга горячий отработанный воздух. Оптимус невольно залюбовался чуть потемневшими пластинками фейсплейта предшественника, скользя взглядом по то по ним, то к приоткрытым влажным губам, то вновь возвращаясь к ярко сияющей манящей алой оптике. Нить по-прежнему звенела приятными волнами удовольствия. Вектор Прайм был просто без ума от экспресс-урока по поцелуям, с которым пусть и не идеально, но вполне прилично справился.       Оптимус нежно скользнул манипулятором по розовому шлему в бок, огладил аудиодатчик предшественника и осторожно провёл большим пальцем от красной линзы почти до кончика серых губ. Он искренне и неприкрыто любовался им, так же завороженно мерцая оптикой.       — Ты самое прекрасное, что есть в моём активе, — тихим шёпотом слетело с синих губ быстрее, чем капитан осознал смысл сказанного.       Связь неопределенно звянькнула, резко вспыхнув чувствами смущения, растерянности и чем-то приятным, сладким. Вектор Прайм быстро поменялся в фейсплейте: оптика неловко скользнула в сторону, а лицевые пластинки быстро потемнели ещё сильнее от нагрева.       Ему ещё ни разу, насколько он сейчас себя помнил, подобного никогда не говорили. Это было одновременно и приятно, и... Шлак! Он не знал, как на это реагировать. Вот почему? Почему Оптимус всегда говорит или делает что-то такое, как сейчас? Такое безумно приятное, искренне. Такое необычное, что цепляет искру, заставляя её откликаться. Никто из братьев ему такого не делал, а Оптимус почему-то делает. И это... Шлак. Шлак!       Хранитель времени и пространства растерянно уткнулся фейсплейтом в плечевой блок собрата, вынудив того наконец-то очнуться от морока наваждения. Капитан осторожно приобнял прильнувший бело-розовый корпус, быстро анализируя свои последние действия и выхватывая из памяти ту самую маленькую деталь, которая смутила одного из Первых Тринадцати.       — Прости, — машинально шепнул Оптимус, прижавшись нижней частью фейсплейта к аудиодатчику предшественника.       Однако это почему-то возымело обратный эффект. Вместо того, чтобы стихнуть, его чувства вспыхнули ещё сильнее. Капитан тут же прикусил себе глоссу, поняв, что ни капельки не способствует улучшению ситуации. Он решил, что лучше молча дождаться, когда эта мини-буря в Первородной искре немного поутихнет. И в этот раз долго ждать не пришлось.       Спустя полклика Вектор Прайм глубоко провентилировался, окончательно беря себя в манипуляторы, и зашевелился в тёплом плену манипуляторов. Оптимус ослабил объятия, позволив предшественнику в них развернуться и устроиться поудобнее.       Они просидели так несколько кликов, слушая шорох остывающих систем друг друга. Оптимус нежно поглаживал белый плечевой блок, выводя по нему пальцами замысловатые узоры. Сидеть так было очень приятно, когда в объятиях любимых мех, а связь с ним разливалась спокойными волнами блаженства и умиротворения.       Недолго думая капитан предложил продолжить рассказывать о войне, но Вектор Прайм отказался, выразив желание побыть с ним в тишине. Оптимус на это лишь искренне улыбнулся, почувствовав, как фейсплейт слегка нагревается и у него самого. Ибо подобная просьба была для него сродни комплимента.

***

      В тот орн оба Прайма просидели так допоздна. Лишь спустя два с половиной цикла после отбоя они нехотя расцепили объятия и отстранились друг от друга. Оптимус ещё какое-то время мялся у выхода из личного отсека собрата, ощущая по связи ответное нежелание разлучаться. Однако наличие в транслируемых сигналах ноток нерешительности лишь подтолкнуло его, пожелав спокойного оффлайна, всё-таки покинуть чужую кварту.