Жизненные вопросы

      Этот странный взгляд... Полупотушены жёлтые линзы. Теперь он уже знает, что означает это выражение фейсплейта. Что последует за ним после. И тянется навстречу, подставляясь под сладкую ласку, тоже гася оптику и приоткрывая губы.       Оптимус целует его, так же нежно и ласково, как уже делал это накануне. Его манипуляторы скользят по бело-розовому корпусу, пуская приятные разряды, гладят стойки, щекочут центральный спинной стык.       От каждого его жеста, от каждого, прикосновения и движения системы внутри распаляются всё сильнее и сильнее. Казалось, капитан нависал над ним, прижимая его всем корпусом к горизонтальной поверхности. Или к вертикальной? Это не важно. Так хорошо. Невыносимо горячо.       Вектор Прайм гладит его в ответ уверенно и раскованно. Ласкает так, будто уже делает это не в первый раз. Открыто, искренне. Спинные сегменты брони, шейная проводка, стёкла, антенны. Оптимус стонет в ответ, мягко толкаясь нижней частью корпуса, и Вектор Прайм тоже срывается на стон. Его невозможно не сдержать, когда внутри снизу-вверх накрывает горячая волна сладкого удовольствия. Так сильно приятно, что сносит процессор.       Его корпус горит. Плавится в этих жарких объятиях. Вентсистема в форсированном режиме и она не справляется с нагрузкой. В топливоприёмнике ощущается сухость. Он сглатывает вязкий антифриз, а Оптимус отрывается от его губ и всё смотрит и смотрит на него. Любуется. Завороженно, томно, жарко.       Он взмахнул манипулятором, ощутив вместо красно-синего корпуса над собой пустоту. Запущенный видеозахват выхватил расплывчатый фрагмент серого потолка его кварты. Шлак. Процессором он всё ещё не мог понять, где симуляция, а где реальность, регистрируя фантомные прикосновения по всему корпусу.       Вектор Прайм тихо простонал, слегка выгибаясь на своей платформе, и тяжело перевернулся на бок. Корпус горел, словно плавясь изнутри. И виной всему этому Оптимус, что появлялся перед оптикой каждый раз, стоило лишь её ненадолго погасить. Он смотрел так странно, завороженно, тянулся к нему. Прямо как вчера. Вот только не разобрать, вчерашнее ли это воспоминание или уже сгенерированное этими подозрительными протоколами.       Он помнил, как они уже однажды запускались, хотя и не хотел помнить последствия. Но тогда в малом смотровом зале в манипуляторах Оптимуса, который так нежно ласкал его спинные сегменты, не было настолько жарко. Не горело и не плавилось там, внизу.       С трудом поднявшись с платформы и шатаясь на ватных ногах, Вектор Прайм двинулся в сторону мойки. Перед оптикой всё плыло. Изображение плясало из стороны в сторону, искажалось и вспыхивало разноцветными пятнами. На внутреннем экране маячили уведомления о нагреве систем корпуса, повышенном напряжении и рекомендация зачем-то раскрыть паховый щиток. Он отмёл их все, зацепившись только за одно из них — невыносимый нагрев. И сейчас, шатаясь, пытался доковылять к заветной двери.       Она распахнулась, открывая доступ в знакомое маленькое помещение просторной мойки, которая встретила своего гостя неожиданной прохладой. Такой необходимой сейчас прохладой. Но этого было мало. Недостаточно, чтобы температура корпуса пришла в норму.       Вектор Прайм, тяжело вентилируясь, на долю клика прислонился к стене на проходе в мойку. Перед оптикой вновь всплыла картинка, только уже другая, новая, где капитан стоял перед ним на коленях и смотрел также мягко, нежно, завороженно. И оптика его мерцала часто-часто, словно он... как и вчера, собирался сделать что-то приятное.       Под паховой пластиной неожиданно разлилась новая волна жара, стекая вверх по нейростволу. Хранитель времени задрожал, зажав нижнюю губную пластину своими дентапластами, задушив, так и норовившийся сорваться стон, и с усилием воли сделал последний рывок. Последние пару шагов, и он, зацепившись за вентиль, осел на ватных ногах вниз. Вентиль легко повернулся, активируя подачу очистителя и холодная спасительная влага окатила весь до безобразия раскалённый корпус.       Миникон, что мирно покоился на левом манипуляторе одного из Первых Тринадцати, пронзительно взвизгнул от такой жестокой и безжалостной процедуры, и резко сорвавшись со своего насиженного места, ринулся в самый угол, где ледяные капли очистителя до него не долетали.       "Совсем шестерёнки полетели!?" — возмущённо проблюмкал Охранник, застигнутый врасплох неожиданным пробуждением.       Он мирно, спокойно пребывал себе в оффлайн, никого не трогал, а тут вдруг такой дикий способ вывода маленького невинного меха онлайн. Юникрон, наверное, помилосерднее будет! Сожрёт и всё. И не будет так мучить своих жертв. Ледяной очиститель, да ещё в такую рань!.. Какого шлака его старший компаньон вообще вдруг захотел так поиздеваться над ним?       И над собой.       Последняя мысль немного отрезвила вспыхнувшего праведным негодованием миникона, заставив его чуть поубавить свой пыл. Во внимание тут же бросилось положение бело-розового корпуса. Он словно свалился с ног посреди мойки, не имея сил на банальное поддержание вертикального положения. Его вентсистема активно шуршала, будто не справляясь со своей функцией, а вокруг...       Ох, шлак. Вот оно что! Кто-то вчера слишком сильно закормил Вектора Прайма сладостями, что тот под утро зафонил едва ли не на всю Атлантиду. Теперь становилось понятным его неожиданное желание принять ледяной душ в такую рань. Наверное, не на шутку распалившись, он не нашёл никакого другого варианта избавиться от напряжения, кроме как этот. Радикально, конечно, но более или менее эффективно. Хотя можно было бы обойтись и другим способом. Правда, вряд ли тот вспомнил его, тем более в такой момент.       Дождавшись, когда вентцикл хранителя времени придёт в норму, а уровень фона снизится до минимума, Охранник тут же повернул вентиль в другую сторону, перекрыв подачу очистителя.       — В-верни об-братно, — тут же отозвался дрожащим голосом Вектор Прайм, одарив своего младшего компаньона недовольным, но измученным изнуряющим возбуждением взглядом.       Он явно не понимал, что с ним происходило и теперь не видел грань между тем, чтобы остудить свой корпус, и тем, чтобы заморозить его к Юникроновой дани. Миникон опустился вниз, становясь рядом с сидящим на влажном полу бело-розовым корпусом. Тот был весь мокрый, в луже ледяного очистителя и... мелко дрожал. И дрожал он уже точно не от возбуждения.       "Сломать себя решил?" — резонно спросил Охранник, подняв шлем на своего старшего компаньона.       Его алая оптика периодически резко вспыхивала, как это уже бывало неоднократно после выхода из стазиса. Миникон не придавал этой детали особого значения. Он всё ещё злился на хранителя времени за то, что тот так опрометчиво окатил ледяным очистителем и его тоже вместе с собой. Да, пусть немного успокоился, но всё равно обидно.       — Сис-стема охлаждения дала с-сбой, мне надо остудить... — запинаясь, упрямо настаивал на своём Вектор Прайм, пока его не накрыла новая волна дрожи.       Он замолк на пару нанокликов, собирая все свои силы, чтобы приподняться и снова включить очиститель. Однако стоило ему лишь дёрнуться вверх, как Охранник тут же перехватил его за манипулятор.       "Уже не надо, с тобой всё в порядке," — более или менее спокойным тоном заверил он своего старшего компаньона, снова устанавливая с ним зрительный контакт. — "Дрожишь весь от холода."       Миникон слегка потёр тыльную сторону серой ладони, словно таким простым движением пытался согреть весь огромный для него бело-розовый корпус. От этого действия хранителя времени снова бросило в дрожь.       Шлак! Ему действительно было холодно. Однако учитывая, как ещё совсем недавно внутри всё горело и плавилось... Он не хотел повторения этого безобразия. Не хотел, но... Там в симуляции было так хорошо и приятно в объятиях Оптимуса. Эти умелые манипуляторы касались его, гладили. Его поцелуи... Ммм... Вот, если бы это было наяву...       Кадры с участием Оптимуса вдруг перестали маячить на внутреннем экране и наконец-то стало видно уведомление о результатах невесть, когда сработавшей, самодиагностики. Бегло оглядев показатели, Вектор Прайм мельком подметил, что температура корпуса была несколько ниже нормы, хотя это отклонение не столь критично. Видимо всё-таки уже достаточно себя остудил. Однако больше всего его сейчас интересовало другое. И это другое ему совсем не понравилось. Ибо сбоев в работе всех систем обнаружено не было.       — Какого шлака? — немного растерянно выругался он.       Вот только что его лихорадило от сильного перегрева, системы охлаждения явно давали сбой, не справляясь с нагрузкой. И вдруг сейчас самодиагностика выдала, что этого всего нет и не было. Но не могло же ему всё это померещиться? Это же не процессорный глюк? Не системный сбой? Хранитель времени быстро просмотрел архив памяти с последними воспоминаниями. Температура корпуса действительно повышалась — данные были. И уведомление о нагрузке систем охлаждения тоже было, но... шлак, почему не зафиксирован сбой?       "По-видимому вчера для тебя было слишком много... сладкого," — проблюмкал Охранник, замявшись под конец фразы, подбирая более подходящее слово.       Вектор Прайм отвлёкся от архивных данных, сметая их с внутреннего экрана, и недоумённо уставился на своего младшего компаньона.       — Это из-за крии меня так в жар бросило? — максимально серьёзно уточнил он.       Да не может быть. Такие безобидные вкусняшки и являются причиной такого странного эффекта? В памяти вдруг резко мутными фрагментами всплыли разношёрстные детали: безобидный куб энергона в серой ладони, яркая вспышка чего-то прекрасного и запись ужасного физического состояния. Было абсолютно не понятно, что это всё могло значить. Однако где-то глубоко в искре замаячило осознание, что всё может быть. И крии вполне подходили, как возможный источник чего-то вредоносного.       Вектор Прайм нахмурился.       "Крии тут не при чём," — видя его реакцию на собственное предположение, быстро постарался заверить его в обратном миникон. — "Я имел ввиду Оптимуса."       Хранитель времени и пространства тут же переменился в фейсплейте.       — Оптимуса? — непонимающе отозвался он.       Перед оптикой мельком проскочили все события с момента его пробуждения здесь, на Атлантиде. Нет, Оптимус бы не стал подсовывать ему что-то, что могло бы навредить одному из Первых Тринадцати. Его забота казалась настолько искренней и неподдельной, что это вселяло уверенность в его непричастности к случившемуся. К тому же он сам первым попробовал крии. Если бы знал об их вредоносности, то не стал бы этого делать.       "Да, зацеловал он тебя до запуска интерфейс-протоколов," — блимкнул Охранник, взлетая с холодного мокрого пола, и завис как раз на уровне розового шлема, что немного приподнялся вслед за ним.       Вектор Прайм молниеносно выкинул из процессора крии, позабыв даже про Оптимуса. Его сейчас зацепило кое-что другое. Интерфейс-протоколы. Именно они запускались в тот злосчастный орн в малом смотровом зале. Именно они среагировали вчера на поцелуй Оптимуса. И именно они были активированы сегодня в момент выхода онлайн. Выходит, что всему виной эти странные, непонятные в своём назначении протоколы?       Хранитель времени и пространства медленно поднялся с пола, не сводя пристального заинтересованного взгляда со своего чуть отлетевшего в сторону миникона. Тот наверняка должен знать то, что сейчас волновало одного из Первых Тринадцати.       — Что это за протоколы? Для чего они нужны? — тут же с требовательной, но достаточно мягкой интонацией спросил Вектор Прайм.       Охранник замялся. Он не собирался просвещать кого бы то ни было в подобные темы. Забрасывать кого-то прямыми намёками и двусмысленными фразами — да, и с превеликим удовольствием. Но обсуждать темы интерфейса — Праймус упаси! Пусть лучше это делает кто-то другой. Например, Оптимус.       Миникон постарался плавно уйти от прямого ответа и быстро увёл разговор в тему их прошлой беседы, напомнив о том, что подпрограммно каждый мех знает, что лучше для самих себя и что протоколы, какими бы они ни были, в этом плане лишь помогают. Нужно всего-то прислушаться к самому себе.       Хранителю времени эти словесные манёвры не очень понравились. Он несколько раз попытался задать свои вопросы снова, но так ничего и не добился кроме общих размытых фраз и пары странных выражений, у которых явно должен быть какой-то подтекст. Только он не понимал его. Не видел во всём этом смысла. Миникон словно издевался над ним, не давая чётких ответов и это немного досаждало. В конце концов, замолкнув где-то на полклика, мелкий паршивец всё-таки тихо добавил, что тот мех, на которого реагируют интерфейс-протоколы, мог бы рассказать более чётко и подробнее об их действии. И Вектор Прайм задумался.       Они покинули мойку, заправились и спустя какое-то время молча вышли из кварты. В медотсеке произошла привычная процедура подключения к аппаратуре и не менее привычное погружение в недра собственной памяти.       В этот раз кое-какие файлы открывались с некоторым трудом. Не все, конечно. Часть поддавалась, как и раньше, легко, а вот другая — со второй или третьей попытки. Правда, было не понятно, почему так происходило? Они не содержали чего-то важного. Просто эпизоды, где, например, Прима, беседуя о чём-то с Солус, подзывал его к ним присоединиться. Или где Прима спорит с Мегатронусом, либо произносит речь на совете. Их посиделки втроём: Прима, Вектор, Альфа Трион и кубики энергона. Раскрытие этих простых и не особо значимых по своему содержанию воспоминаний почему-то отнимало много сил. Поэтому ощутив усталость, хранитель времени добровольно прекратил сеанс. Почему-то сегодня раскрытие файлов памяти не принесло никаких положительных эмоций. Лишь чувство неудовлетворённости, что немного расстраивало. Даже слова Рэтчета об успехах в продвижении этого непростого дела никак не повлияли на сложившееся настроение.       Уже в самом конце посещения медотсека, вспомнив своё утреннее состояние, Вектор Прайм нехотя попросил провести осмотр его систем. Медик слегка удивился этому и почти сразу же засыпал одного из Первых Тринадцати уточняющими вопросами. Тот сначала уклончиво отвечал на них. Ему было неприятно говорить о причинах подобной просьбы. Он не хотел посвящать кого-то в утренний инцидент и тем более озвучивать те события, что сопровождали его на внутреннем экране. Он и сам-то не понимал, что видел и что с ним вытворял в той симуляции Оптимус. Но Рэтчет упрямо хотел докопаться до сути проблемы, с которой к нему обратились и это стало порядком раздражать.       Вектор Прайм сам не понял зачем нагрубил медику и почему вдруг сорвался на него, собираясь покинуть это треклятое место, но Рэтчет к его удивлению не отреагировал на резкие необдуманные слова, оставаясь более или менее спокойным. Он остановил хранителя времени, перехватив его за манипулятор, и пристально всмотрелся в его оптику. Вектор Прайм не знал, что он в нём увидел, но это изучающее выражение фейсплейта и внимательный взгляд тёплой голубой оптики...       — Ты сам не знаешь в чём причина, но подозреваешь, что с тобой что-то не так, — ровно озвучил вырисовывающуюся картину медик и, получив недовольное фырканье в ответ, продолжил. — Я могу провести полную диагностику систем корпуса, но это займёт время.       Хранитель времени и пространства шумно провентилировался, стараясь унять волну раздражения. Нельзя было сразу с этого начать!?       — Я никуда не спешу, — сухо отозвался он и позволил Рэтчету утащить себя к орудиям пыток медицинскому оборудованию.       Его подключили к одному аппарату, просканировали другим, нацепили третий... Выклянчили раскрыть медпанель, чтобы впихнуть туда штекеры от ещё какой-то штуковины. Прощупали кое-какие области, проверили шарниры. Протестировали вентсистему, проверили аудиодатчики и, шлак, Рэтчет даже до оптики докопался. В общем прогнал по всему имеющемуся у него оборудованию и проверил всё, что только можно было проверить. Даже паховый щиток заставил раскрыть. Правда, медик ограничился лишь быстрым визуальным осмотром, заявив, что где бы ни были предполагаемые неполадки, но тут их точно быть не может.       — Почему? — недоумённо поинтересовался Вектор Прайм, возвращая пластинки на свои места.       Все остальные части корпуса проверялись Рэтчетом более тщательно, а тут он толком даже к осмотру не приступил, сразу же выдав, что тут всё в порядке.       — Эти системы ещё не использовались, — сухо произнёс медик, возвращаясь к запищавшему прибору.       Вектор Прайм не стал больше ничего спрашивать, так как ему тут же стали озвучивать данные диагностики по каждому пункту. Слушал он долго. И его это порядком утомило. Ибо почти через каждое одно-два иногда три-четыре слова звучало «в норме», «в пределах нормы» и «отклонение некритичное, почти норма». Прозвучали также данные по его памяти с пометкой «это уже и так нам всем известно», а данные по состоянию искры Рэтчет прокомментировал, как «очень сильная и мощная искра, мне подобные ещё ни разу не попадались». В принципе это было и так понятным, ведь первенцы Праймуса были порядком могущественнее, чем все последующие зажжённые трансформеры. Однако один из показателей немного превышал даже допустимые отклонения от нормы. Напряжение в цепях было высоковатым, в связи с чем эмоциональные подпрограммы могли проявлять излишнюю активность. Это-то и проявилось перед процессом диагностики лёгкой вспышкой агрессии. Но сбоев в работе всего корпуса и в частности протоколов не было никаких, хотя Рэтчет и отметил, что часть из них вообще неактивна.       Вектор Прайм на это лишь кратко кивнул, никак больше не выразив свою реакцию. Он получил от медика рекомендации по снижению напряжения, по типу: заняться чем-то приятным и успокаивающим или сбросить его через более активные виды досуга — а после был вежливо и деликатно выпровожен за пределы медотсека.

***

      Пробуждение сегодня было невыносимо сладким и приятным. Если бы ещё и желанный корпус предшественника был бы в его объятиях, то он бы точно не сдержался и зацеловал бы его до перезагрузки. Такие горячие симуляции его не посещали уже давно. Наверное, с того самого момента, когда они с Вектором Праймом стали перезаряжаться вместе на одной платформе.       И вот теперь снова.       Выйдя онлайн распалённый сладкими симуляциями и с активированной интерфейс-системой, Оптимус бездумно обхватил свой коннектор и активно задвигал манипулятором прокручивая на внутреннем экране все события, сгенерированные процессором в состоянии оффлайн. Он вспомнил их вчерашний поцелуй, представил, что могло бы произойти после, если бы не сдерживал себя и позволил чувствам взять над собой вверх. Если бы Вектор Прайм тоже поддался сильнее, активнее. Если бы знал, что делает, и хотел бы этого.       Протоколы фантазии щедро подкидывали один кадр развратнее другого, перемешивая их и дополняя к уже существующим воспоминаниям.       Оптимуса хватило ненадолго. Его выкинула за грань давным-давно сгенерированная ещё на Гигантионе картинка, когда Вектор Прайм с Охранником самозабвенно целовались. Только вместо миникона был подставлен он сам.       Он не знал, что в это время происходило в соседней кварте, однако выйдя онлайн после перезагрузки, понял, что хранитель времени уже тоже вышел из перезарядки. Нить активно возвещала об этом. Она переливалась растерянностью, подозрительностью и недоумением. Оптимусу очень хотелось знать, что послужило причиной такого спектра чувств в такое время, однако тревожить собрата своим ранним визитом не стал.       Почти всю первую половину орна он старался прислушиваться к связи. Недовольство, задумчивость. Очень сильная и глубокая задумчивость. Она была дольше всего. Вспышка раздражения, даже гнева, которая быстро стихла, тлея неприятным отголоском. Что с ним происходило? Кто или что его так взбесило?       Оптимус сверился с хронометром. Хранитель времени и пространства уже должен был покинуть медотсек. Никто из членов экипажа не должен был относиться к нему враждебно. Наоборот, все мехи на корабле были крайне доброжелательными. Даже нелюдимый Менасор не стал бы никого задирать. Разве что Уилджек? Да, нет, он сейчас в другой части Атлантиды. Они никак не могли пересечься.       За этой вспышкой последовала череда дискомфорта и неприятных импульсов, слабый отголосок любопытства, промежуток скуки и снова недоумение. Может он с Охранником беседовал? Оптимус не знал этого наверняка, но предположение было логичным.       Он несколько раз обрывал себя на мысли пойти и проведать предшественника, чтобы банально выяснить, что его так досаждало. Однако последовавшая за всем этим задумчивость и полная поглощённость в какое-то дело, остановили Оптимуса окончательно. Ибо, чем бы сейчас не занимался Вектор Прайм, его это всецело увлекло по самую макушку шлема.

***

      Карта. Он помнил, как Солус наклепала ему целую сотню таких карт, назвав это маленькой партией для такого масштабного исследования. Объём памяти, правда, был у них небольшой в отличие от того экземпляра, который находился сейчас в его манипуляторах. В этом он убедился вот только что.       Уединившись в одном из переговорных отсеков, Вектор Прайм активировал карту их родной галактики и поочерёдно раскрывал данные о каждой звезде, что находилась вблизи Кибертрона. В этом простом на первый взгляд носителе содержалось очень много разнообразной информации о них: состав, спектр, категория, этап жизненного цикла, объём, размер, даже задана формула движения. Были даже данные о наличии околозвёздных объектов, их количестве и... если открывать каждую звёздную систему, то по каждой планете, спутнике, комете тоже раскрывалось максимально подробное описание. Даже имелся пункт наличие жизни!       Хранитель времени залип за этим занятием надолго. Он сначала просматривал звёзды одного рукава галактики, потом выборочно изучал другой рукав, заглянул в центральную перемычку... Он понял по положению некоторых объектов, что времени с его первых исследовательских полётов прошло... катастрофически много! Он заметил изменение положения звёзд, появление новых и отсутствие некоторых. Выяснил, что карта не так давно кардинально обновлялась. Причём им самим. И прошерстив функционал устройства, обнаружил кое-что любопытное. Можно было проследить историю перемещений.       Вектор Прайм, пообещав себе засыпать Солус при встрече её любимыми кристаллами за такую полезную и даже необходимую функцию, зарылся в эти данные.       Он не услышал, как раскрылась дверь, не уловил за спиной шагов, будучи полностью поглощённый историей перемещений за последние три с половиной астроцикла. Зато почувствовал осторожное прикосновение к талии и мягко вибрирующие знакомые электромагнитные поля. Хранитель времени вынырнул из глубокой погружённости в увлёкшее его дело и, оставив на столе карту, медленно развернулся к потревожившему его меху.       Оптимус смотрел на него так же нежно и ласково, как это было вчера. Его оптика излучала тепло, а поля тянулись навстречу, пытаясь укутать в уютный кокон. Искра откликнулась на его близость, запульсировав чаще, и Вектор Прайм прильнул к собрату, заметив, как тот поддался вперёд. Подставляясь под ласку. Раскрывая губные пластинки. Позволяя себя целовать. Медленно. Нежно. Трепетно. Словно он целиком и полностью состоит из хрусталя — одно неверное движение, случайный выдох и... Он осторожно ответил на поцелуй, отражая действия капитана, но углубить не пытался, оставляя его целомудренным.       Хранитель времени скользнул манипулятором вверх по красной грудной секции и застыл ладонью на стёклах. Искра, что была за ними пульсировала часто-часто. Даже чаще его собственной и это... Шлак, это так приятно.       Оптимус отстранился первым, мягко прервав контакт их губ и внимательно слегка завороженно осмотрел фейсплейт предшественника.       — Ты сейчас занят? — мягко поинтересовался он.       Сглотнув выступивший антифриз, Вектор Прайм медленно опустил взгляд на шейные кабели капитана, невольно припомнив сегодняшнюю симуляцию. Почему ему это привиделось? Если осуществить это в реальности, будет так же хорошо и приятно? И так же жарко, будто плавишься изнутри?       — Да, — поспешно отстранившись, ответил он и развернулся обратно к столу с оставленным на нём металлическим шаром. — Я изучаю свою карту. Хочу разобраться, где мы сейчас находимся.       Он ухватился за него, как за нечто спасительное и бесцельно уставился на проецируемое изображение с мигающей красной точкой и её координатами вблизи планеты Аниматрос. Однако нахлынувшее чувство растерянности и неопределенности никуда уходить не собиралось. Навязчивые мысли о действиях в симуляции Вектор Прайм постарался засунуть в самый дальний уголок своего процессора. Однако первобытное любопытство продолжало его осаждать.       Слегка сбитый с толку резковатой переменой в поведении одного из Первых Тринадцати, Оптимус отступил назад, убирая свои манипуляторы с желанного корпуса.       — Прости, что отвлёк, — мягко с лёгкими нотками вины произнёс он и, чуть замявшись на долю клика, продолжил. — Я буду в смотровом зале на нижней палубе, если буду нужен.       Хранитель времени не ответил, продолжая отстранённо разглядывать карту. Он слышал, как спустя полклика неловкого молчания раздались удаляющиеся шаги позади него и прошелестела дверь. Оптимус ушёл, оставив предшественника один на один с его делом и мыслями.       Интерес к сохранившимся данным по перемещению карты как-то резко убавился. Вектор Прайм пролистывал координаты за координатами уже не так увлечённо, и это почему-то больше не приносило того расслабляющего эффекта, как это было до появления Оптимуса.       Он несколько раз пытался взять себя в манипуляторы и сосредоточиться на деле, но этого больше не получалось. Мысли постоянно куда-то ускользали, а процессор подливал масла в огонь, вытаскивая на внутренний экран воспоминания вчерашнего орна и... сегодняшней симуляции.       В конечном счёте он погрузился в собственные размышления о собрате, продолжая отстранённо пялиться в голографическое поле карты.

***

      Время неминуемо близилось к отбою. Бесцельно бродить по малому смотровому залу, посматривая в зияющую черноту в иллюминаторах становилось утомительно. Вектор Прайм явно не спешил сюда, видимо позабыв, что обычно капитан всегда выделяет вторую половину орна специально для него. Осознание этого заставляло впадать в уныние. Хотя Оптимус прекрасно осознавал, что собрат имел полное право решать самостоятельно как, где и с кем проводить своё время. Просто сегодня его больше интересовала карта, чем история многоворновой войны. И Оптимус его понимал. Он не обижался, не стремился быть постоянно в центре внимания предшественника, просто... Это вгоняло его немного в печаль.       Так и не дождавшись хранителя времени и пространства, он покинул малый смотровой зал.       На протяжении всего времени он привычно прислушивался к колебаниям связи. Она больше ни разу не вспыхнула раздражением, как это было в первой половине орна, и больше не транслировала увлечённость и всепоглощающий интерес. Была лишь задумчивость.       Вектор Прайм о чём-то очень сильно размышлял.       Время от времени вспыхивали отголоски других эмоций. Сомнение, интерес, симпатия. Желание что-то попробовать, и лёгкая нерешительность это сделать.       Оптимус вслушивался в их связь и понимал, что, наверное, такое состояние предшественника связано с ним самим. С их заново строящимися отношениями. В прошлый раз они быстро перешли к интерфейсу благодаря прямым открытым решительным действиям самого хранителя времени. Лидер автоботов бы на такой шаг не решился. Даже при явном обоюдном желании. Сейчас же всё обстояло куда сложнее.       Оптимусу казалось, что их отношения развиваются слишком быстро. Да, он видит, как к нему тянется собрат, но он не помнил... Не понимал, к чему всё это ведёт. Капитан надеялся, что тот вспомнит об этом раньше, чем он позволит пересечь эту черту, но видимо этому не бывать. Он сам уже пересёк её, поцеловав его и позволив целовать себя.       Оптимус не помнил, как дошёл до своего отсека, как не глядя достал первый попавшийся датапад с полки и как, расположившись на платформе, по самые антенны ушёл в чтение.       Сколько он так просидел, он не знал. Просто в один наноклик из интереснейшего трактата о свободе и праве выбора каждого живого существа его вырвал короткий стук в дверь. Оптимус даже подпрыгнул от неожиданности. Кому он понадобился в столь поздний час? Ответ он получил почти моментально, успев лишь подняться с платформы. Только на одного меха искру окатывает тёплой волной.       Поспешив к двери, капитан распахнул её. За ней действительно оказался тот, с кем его связывала незримая нить Праймуса. Вот только... он уже и не ожидал его сегодня увидеть. Но его весьма позднему визиту был очень рад.       — Проходи, — мельком окинув предшественника взглядом, мягко произнёс Оптимус, отступая в сторону.       Вектор Прайм молча прошёл вовнутрь, остановившись в пару шагах от закрывшейся за ним двери. Внешне он выглядел спокойно и непринуждённо, а по связи... Она продолжала звенеть сомнением вперемешку с желанием что-то сделать. Вот только что?       — Я засиделся с картой, — ровно произнёс он, стоило лишь двери с тихим щелчком закрыться за его спиной.       Это было явно не то, что он хотел сказать, однако смутный едва уловимый отголосок неловкости явно свидетельствовал, что, вероятно, он и сам не до конца знал, что именно он хотел.       — И как успехи? Что-нибудь получилось выяснить? — поинтересовался Оптимус, приблизившись к предшественнику на нейтральное расстояние в привычные полтора-два шага.       Вектор Прайм бросил на него короткий взгляд и, отрицательно мотнув шлемом, отвёл оптику куда-то в сторону.       — Нет. Я нашёл координаты, где был корабль до последнего прыжка, и могу только предположить, где мы сейчас находимся, — как-то отстранённо произнёс он.       На внутреннем экране замаячило входящее сообщение. Оптимус сразу же раскрыл его, поняв, кто является отправителем. Внутри было описание вероятной области их местоположения, которая была вполне приличной по космическим меркам и, что удивительно, составлен перечень предположительных внешних причин, препятствующих распознать их текущие координаты. Напротив каждого варианта была приписка, что это маловероятно, так как Вектор Прайм, как хранитель времени и пространства не чувствовал характерных каждой описанной аномалии пространственно-временных искажений. Поэтому все они исключались, за исключением одной единственной: банальная неисправность навигационной системы, вызванная резкой активацией квантового двигателя, чьё воздействие, вероятно, вывело из строя и его карту тоже. Ибо она в тот момент была подключена к системам корабля.       — Спасибо, Вектор Прайм, это очень ценная информация для нас, — искренне поблагодарил капитан, едва заметно улыбнувшись предшественнику.       Тот коротко кивнул, возвращая взгляд на собрата. Нить снова всколыхнулась сомнением, но тут же вместе с глубоким венциклом звянькнула твёрдой решительностью.       — Оптимус, я бы хотел... — начал было хранитель времени, но затих, явно на ходу подбирая нужные слова.       Связь вспыхнула лёгкой смесью растерянности, сомнения и напряжённости. Он верхней частью корпуса поддался чуть вперёд, словно его тянуло к собрату, а его прекрасная алая оптика замерцала чаще. Волнуется? Нервничает?       — Что? — тихим полушёпотом подтолкнул его Оптимус.       Что он хотел сказать? Пусть скажет. Капитан всегда рад его выслушать и поддержать. Он готов выполнить всё, что тот пожелает, если это будет в его силах.       Мельком, бросив в сторону взгляд, Вектор Прайм посмотрел на собрата твёрдо и уверенно. Он решительно раскрыл топливоприёмник, но так и не найдя, что сказать, напряжённо дёрнул их связь и рванулся вперёд.       Один миг. Два небольших шага, одно порывистое движение и, как и в прошлый раз зацепив носовой выступ капитана, он стремительно накрыл синие губы своими.       У Оптимуса перехватило вентцикл от напора предшественника. Тот едва ли не сходу углубил их поцелуй, лишь соизволив для приличия провести глоссой по сомкнутым губным пластинам, словно спрашивая разрешение или скорее всего требуя их разомкнуть. Оптимус поддался, раскрывая их и позволяя хозяйничать в своём топливоприёмнике. Он нежно отвечал на порывистые движения, скользнув манипуляторами по бело-розовому корпусу и притягивая его к себе за талию.       Хранитель времени прильнул к собрату сильнее в ответ и тоже скользнул серой ладонью по красно-синему корпусу, только вверх по грудной секции, через стёкла к плечевым сегментам. Эти простые действия были несколько скованными, неуверенными, что контрастировало с его поцелуем. Он проявлял некоторый напор, губами и глоссой, заявляя право на активную роль, но при этом касался манипуляторами осторожно и сдержанно.       Оптимуса окатила приятная волна лёгкого возбуждения, которая едва не вызвала мелкую дрожь по всему корпусу. Это так невероятно прекрасно, ощущать близость предшественника, принимать и поощрять его инициативу. Не такую, правда, как раньше, но по-новому приятную и не менее желанную. От неё кружился процессор и подгибались коленные шарниры похлеще, чем это было когда-то.       Оптимус сделал маленький шаг назад, слегка отстраняясь и одновременно притягивая собрата к себе сильнее. Тот медленно поддался, шагнув за ним следом. Последовал ещё один шаг. Не прерывая глубокого страстного поцелуя, Вектор Прайм послушно позволял себя вести куда-то. Он был так увлечён стимуляцией нёбной пластинки капитана, что для него это было полной неожиданностью, когда объект его внимания вдруг резко рухнул вниз. Он и сам едва не упал следом, утягиваемый ласковыми манипуляторами.       Пришлось оторваться от этих невозможно сладких губ, и опереться на красные плечевые блоки.       Оптимус активировал оптику, посмотрев на предшественника мутным, словно наэнергоненным взглядом. Он учащённо мерцал линзами, и часто-часто вентилировался. От него исходило странное излучение, оно словно... Манило? Притягивало? Оно заставляло среагировать эти странные протоколы.       Хранитель времени и пространства медленно опустился на коленные шарниры собрата, внимательно всматриваясь в его фейсплейт. Почти такое же выражение, как и в его сегодняшней симуляции. И форсированная вентиляция, и притягивающий блеск оптики. Он скользнул манипулятором по плечевому блоку к шейной проводке. Тепло. Его корпус тоже грелся.       Частично запустившиеся интерфейс-протоколы, диктовали продолжить целовать и гладить Оптимуса. Коснуться его шейной проводки, огладить шлем. Изучить его всего и полностью, с кончиков антенн и до ступней. Прижаться, обнять, притянуть ближе. И Вектор Прайм, движимый свойственным всем Первым Праймам природным любопытством, доверился своим подпрограммам.       Он снова припал к синим губам, на этот раз уже не зацепив носового выступа. Оптимус ответил на поцелуй. Сейчас они стали действовать на равных: то один ласкает глоссой другого, то другой первого.       Напряжение в сети росло, корпус нагревался сильнее, но им обоим этого было мало.       Осмелившись, хранитель времени коснулся-таки шейной проводки собрата. Осторожно погладил её, слегка приобнимая его самого. Оптимус слегка задрожал и забывшись потянулся к стойкам. Прикосновение было мягким, нежным. Приятным. Однако стоило лишь сорваться с чёрных пальцев разряду тока, как у одного из Первых Тринадцати перехватило вентцикл.       Вектор Прайм разорвал поцелуй, но отстраняться не спешил, желая продолжить это сладкое безобразие. Только бы немного глотнуть прохладного воздуха. Но Оптимус не остановился. Он скользнул шлемом чуть в бок и потянулся к шейной проводке предшественника. Тот отклонил слегка шлем и чуть ахнул от обрушившихся ощущений. Капитан припал губами к тугим кабелям и защекотал по ним влажной глоссой. Это было слишком прекрасно, слишком много. Снизу-вверх нахлынула горячая волна, обжигая нейроствол и заставляя хранителя времени задрожать всем корпусом.       Шлак! Праймус, это так невыносимо приятно. Жгучее, невероятно восхитительное ощущение. Хотелось плавиться в нём вечно, испытывать его снова и снова.       И поделиться тоже.       Вектор Прайм накрыл ладонью шлем Оптимуса, активно вентилируясь, и как только тот чуточку отстранился, прервав своё занятие, потянулся к нему в ответ. Он уткнулся носовым выступом в тёплые чёрные кабели и скользнул по ним губами, повторяя действия собрата. Тот отреагировал почти также, как и сам хранитель времени. Тоже задрожал, всхлипнув вентиляцией и тихо ахнул едва ли не на сам аудиодатчик. Его манипуляторы плавно скользнули по стойкам на спинные сегменты и мягко притянули бело-розовый корпус ближе.       Жар внутри усиливался от таких действий, но протоколы требовали прижаться сильнее к не менее разгорячённому корпусу, который, судя по всему так же следовал им. Капитан вёл себя так, словно знал, как действуют эти протоколы, знал, что происходит при их активации. И его уверенность заставляла чувствовать себя спокойнее, когда стали появляться первые признаки нагрева корпуса. Тем более эти прикосновения, поглаживания и поцелуи напрочь выбивали из поля внимания такие мелочи. Получаемое сладкое удовольствие было куда важнее.       Вектор Прайм заёрзал бампером на коленных шарнирах собрата, устраиваясь поудобнее. Он уже вновь припал к синим губным пластинам и собирался нырнуть глоссой в топливоприёмник капитана, как вдруг ощутил...       Шлак! Только не это! Почему именно сейчас?       Он резко отстранился, почти отшатнулся от Оптимуса, окатив по связи лёгким испугом, напряжённостью и сильным смущением. Вновь, как и тогда в малом смотровом зале, зазвенело жгучим желанием сбежать, уйти подальше от сюда.       Оптимус растерянно активировал оптику, не понимая причин для такой реакции предшественника. Что случилось? Почему?       — Что такое, Вектор Прайм? — ослабив объятия и позволяя отстраниться от себя ещё сильнее, недоумённо спросил Оптимус.       — Я... Мне нужно... — начал хранитель времени, приподнимаясь с коленных шарниров собрата и готовясь уже поспешить к выходу из кварты, но капитан вдруг мягко, но твёрдо попридержал его за талию, останавливая поспешные действия.       — Постой, — тихо шепнул он, опустив взгляд на паховую секцию собрата.       Она была раскрыта, а системы уже полностью готовые к коннекту, судя по приятному пряному запаху горячей смазки. Оптимус чутко уловил эту деталь. Вектор Прайм возбуждён, желает продолжения, и даже сам раскрылся. Правда, не понятно, когда он это успел? Видимо, капитан в порыве страсти не расслышал знакомую серию щелчков. Но почему вдруг решил сбежать? Что его так сильно смутило?       Поддавшись краткой, ещё не оформившейся в процессоре, догадке, он опустил взгляд вниз. На бедренной пластине капитана красовалось несколько пятен смазки.       По связи резко ударило сильнейшим смущением, и Оптимус поднял взгляд вверх, на наноклик встретившись с испуганной алой оптикой, которая мгновенно была неловко отведена в сторону, а нить напряжённо всколыхнулась чем-то напряжённым, удушающим, колючим...       Стыдом?       — Так ты из-за этого? — мягко, нежно почти шёпотом спросил Оптимус, продолжая удерживать предшественника за талию.       Тот, шумно сглотнув вязкий антифриз, потушил свою всё ещё учащённо мерцающую возбуждением оптику, так и неудосужив собрата взглядом в ответ, а его и без того потемневший фейсплейт приобрёл насыщенно тёмный оттенок серого.       Связь звянькнула лишним подтверждением, что заставило Оптимуса значительно расслабиться. Теперь ему известна причина такой резкой перемены. И раз уж они уже дошли до этого этапа их взаимоотношений раньше, чем один из Первых Тринадцати вспомнил... Что ж, пусть будет, что будет. Он постарается сгладить все острые углы и объяснить всё, что только сможет.       — Это нормально, — мягко произнёс Оптимус, погладив большим пальцем серую пластинку на брюшной секции. — Ты возбудился, шлюзы открылись, вот смазка и потекла. Всё хорошо. Я точно в таком же положении.       Связь вспыхнула растерянностью, а после импульсы чуть поутихли, выражая смесь из смущения и недоумения. Вектор Прайм активировал оптику и медленно перевёл неуверенный взгляд на собрата. Он явно не знал, как реагировать на подобное признание, но волна стыда значительно поубавилась, оставшись едва распознаваемым отголоском.       — Зачем ей протекать? — с искренним недоумением поинтересовался хранитель времени, так и не шелохнувшись с места.       — Для облегчения процесса интерфейса, — как можно ровнее и спокойнее ответил Оптимус.       — Интерфейса? — заинтересованно дёрнув связь, растерянно произнёс Вектор Прайм.       Слово явно было ему знакомо, видимо, по названиям запустившихся протоколов, но что оно означало... Шлак, это так неловко и волнительно одновременно, что вентсистема сбавила обороты, а в топливоприёмнике неожиданно стало сухо.       — Ещё ничего о нём не вспомнил, — капитан скорее просто озвучил очевидный факт, чем спросил, но предшественник отчётливо отрицательно мотнул шлемом в ответ.       Не знает. Не помнит. Но готов и раскрыт. Хочет узнать, попробовать. Ему интересно.       Пообещав разъяснить эту интимную вещь, Оптимус осторожно усадил больше не пытающегося сбежать хранителя времени рядом с собой на платформу. Он помог ему устроиться поудобнее, забравшись на неё полностью и слегка откинувшись назад на стену, чтобы можно было хорошо наблюдать за происходящим. Вектор Прайм по мягкой просьбе раздвинул бёдра полностью открыв обзор на свою интерфейс-систему для них обоих.       Он всё ещё не понимал зачем это нужно, но по окатившему его в той области жару догадывался, что эти системы непременно должны быть связаны со всё ещё запущенными протоколами. И Оптимус это почти сразу же подтвердил.       Он объяснил суть действия интерфейс-протоколов, как, когда, при каких обстоятельствах они могут запуститься. Поведал о пользе различных видов подключений. Указывая на каждый разъём, объяснил для чего он нужен и как его использовать, для какого типа подключения подходит. Подробно описал процесс интерфейса с точки зрения кибер-физиологии, какие процессы протекают в системах корпуса, как это может ощущаться и к чему приводит.       Оптимус старался не прикасаться к раскрытой панели, лишь приближая к ней манипулятор, указывая на тот или иной разъём или область. Даже, когда речь зашла об инфообмене и медицинских портах, он так же старался не прикасаться к белой броне, лишь указывая, за какой пластинкой находятся те или иные разъёмы.       Вектор Прайм внимательно слушал с поистине бэтским любопытством, впитывая новую совершенно небэтскую информацию. Он позабыл про смущение и неловкость, про желание сбежать и всё ещё сочащуюся из его приёмного порта смазку. Звеня искренним любопытством и сильнейшей увлечённостью по связи, он молча слушал, не перебивая, не спрашивая, всё, что ему сейчас объясняли. А Оптимус объяснял всё, что знал.       Почти всё. Про искровую связь и зажжение бэт поднимать тему он пока ещё не решился. Не сейчас. Не время и не место. Это можно обсудить позже, когда память к предшественнику полностью вернётся. Если тот, конечно, захочет поговорить об этом. А пока можно ограничиться только этим.       — Для того, чтобы выйти на перезагрузку, не обязательно к кому-то подключаться. Достаточно простимулировать сенсорику каких-либо элементов интерфейс-системы, — произнёс в заключение Оптимус, подняв взгляд на собрата.       Тот продолжал рассматривать свою интерфейс-панель, теперь уже осознавая, что, как и зачем. Его невероятная алая оптика по-прежнему мерцала учащённой тактовой частотой. За всю эту длинную лекцию его возбуждение никуда не ушло... Он продолжал излучать фон и пахнуть свежей горячей смазкой, что медленно стекала с основного приёмного порта. И эта атмосфера, запах и... сам хранитель времени и пространства, что так соблазнительно сидел в такой заманчивой позе... Всё это дурманило процессор, заставляя самозабвенно любоваться картиной и одновременно желать большего.       Вектор Прайм с любопытством обвёл пальцем край ячейки заправочного порта. Так медленно и невинно. Изучающе. Искра капитана забилась ещё чаще, заставив его тихо сглотнуть выступивший антифриз.       — У тебя сейчас активирован основной приёмный порт, — осторожно начал Оптимус, и поймав на себе внимательный взгляд собрата, постарался продолжить. — Если позволишь... Если ты хочешь.... Я мог бы... показать...       Шлак! Он не знал, как лучше предложить одному из Первых Тринадцати, который не помнил ничего из своего опыта интерфейса, простимулировать интимные зоны. Вот только что приходила в процессор удачная слаженная фраза, но как только капитан начинал её произносить... О, Праймус, как же это глупо звучало!       — Хочу, — прозвучало тихо с характерными для древнекибертронского акцента шипяще-рычащими нотками.       Оптимус даже сначала подумал, что ослышался, но проверка исправности аудиодатчиков, показала, что нет. Хранитель времени действительно дал чёткое согласие на столь интимное распускание манипуляторов. И это снимало последние барьеры.       В порыве чувств от положительного ответа Оптимус довольно резко для самого себя, припал к серым приоткрытым губам предшественника в горячем, но медленном и нежном поцелуе. Он слегка нависал сверху, что в таком положении давало ему больше возможности для максимального физического контакта их корпусов. Однако он старался оставить немного пространства между ними. Не прижиматься сильно тесно, не наваливаться, не давить сверху. Не хотел доставлять собрату лишнего дискомфорта.       Оптимус нежно огладил корпус предшественника манипулятором. От створок грудной брони, по краям воронки хронаэдра. Через брюшную секцию по бедренной броне до самого коленного шарнира. Связь отозвалась красивой трелью приятных чувств, что заставило повторить движения ещё несколько раз. Так хорошо, так приятно.       Капитан плавно оторвался от желанных губ, всматриваясь в фейсплейт напротив, ища признаки отказа от этой затеи. Однако Вектор Прайм смотрел на него таким же затуманенным возбуждением манящим взглядом, как это было тогда... Давно. Как раньше. Он точно не передумал. Ему однозначно нравилось происходящее с ним сейчас.       Оптимус отстранился, опуская взгляд вниз, между их корпусами и мягко провёл кончиками пальцев по раскрытой интерфейс-системе. От соприкосновения вспыхнули яркие огоньки статики, что заставило хранителя времени слегка вздрогнуть. Щекотно. Тот внимательно наблюдал, за мелкими вспышками, что мгновенно гасли, стоило лишь пальцам чуточку отстраниться.       Собрав с поверхности всю скопившуюся статику, Оптимус аккуратно закружил по окантовке приёмного порта, пачкаясь в потёках смазки и размазывая её по краям. Вектор Прайм на это лишь шумно провентилировался, прислав короткий приятный импульс по нити.       Покружив немного вокруг да около, наблюдая за внимательным взглядом собрата, Оптимус аккуратно погрузил один палец в порт. Вернее, его крайнюю фалангу и резко замер.       Он сразу не поверил своим сенсорам, растерянно ощупав сужающийся участок стенок порта.       Внутрипортовое кольцо.       Оно... оно есть. Целое, не смятое и... Палец осторожно скользнул в его центр и... наткнулся на хрупкую преграду.       Нарезка.       Она тоже на месте. Оба уровня защиты целы и невредимы!       Вспыхнувшее удивление вмиг погасло, стоило лишь вспомнить, что у хранителя времени и пространства новый корпус, дарованный ему Праймусом вместе с новым активом. Вот только... Оптимус, шумно сглотнув выступивший антифриз, неверяще окинул взглядом распалившегося перед ним меха.       Вектор Прайм занулёван.       О, Праймус! Шлак!       Оптимус аккуратно вытащил испачканный смазкой палец, чувствуя, как по всему его корпусу пробегает мелкая дрожь от осознания этого простого и логичного факта. Для предшественника это едва ли не первый опыт интимной близости, если учесть, что иного он пока ещё не помнит. От этой мысли вентцикл перехватило, а процессор пошёл кругом.       Вектор Прайм.       Нулёвка!       Оптимус остановил все свои действия, опустив взгляд на раскрытую интерфейс-систему собрата. Мысли плясали от «не может быть» до «что теперь делать?», пока хранитель времени не выдернул его из лёгкого ступора.       — Оптимус? — тихо окликнул его он.       Капитан поднял взгляд на предшественника, встречаясь с его ярко мерцающей алой оптикой. Тот ждал от него дальнейших действий с нескрываемым желанием и несколько учащённо вентилировался. Оставлять его так уж точно не следует.       Оптимус отстранился сильнее, отодвигаясь назад, чем вызвал лёгкую волную недоумения и разочарования по связи. Однако стоило лишь ему склониться над разведёнными бёдрами собрата и опалить его системы отработанным воздухом, как тот заметно напрягся. Он не понимал, что задумал капитан, но... его фейсплейт так близко к интерфейс-системе, что это немного выбивало из колеи.       — Расслабься, я буду крайне осторожен, — прошептал Оптимус и мягко накрыл окантовку приёмного порта губами.       Связь резко вспыхнула изумлением, а после окатила приятной волной чувств. Оптимус плавно нырнул глоссой в порт, безошибочно находя ближайший нейроузел почти у самого основания внутрипортового кольца, и осторожно чувственно, трепетно по нему провёл.       Вектор Прайм резко втянул в системы воздух, задержав его на пару нанокликов, а после рвано его стравил, вновь судорожно делая короткие мелкие глотки, словно задыхаясь. Для него это было в новинку. Он не ожидал, что это будет так феерично, что даже процессор пойдёт кругом. Не предполагал, что там располагается настолько чувствительная сенсорика, от одного прикосновения к которой перехватывает вентцикл. Да, Оптимус его об этом предупреждал, но, шлак... Он не думал, что до такой степени!       А капитан, словно издеваясь, даже не дал отойти от этого ошеломляющего открытия и снова скользнул по тому же самому месту. А потом ещё. И ещё.       Хранитель времени задрожал всем корпусом, непроизвольно зажав шлем собрата между бёдер. Это было слишком невероятно, фантастически приятно и... Шлак, Праймус всемогущий! Это потрясающе!       Оптимус был явно не против таких своеобразных тисков на своём шлеме. Он чутко улавливал каждую малейшую детальку реакции предшественника. Как он гасит оптику. Почти так же, как вчера, когда впервые попробовал крии. Как активно шуршит вентиляцией, постоянно сбиваясь с налаженного ритма, стоит лишь задеть нейроузел внутри его порта. Он стравливал горячий отработанный воздух порой с таким шумом, что это отдалённо напоминало тихий-тихий, почти беззвучный стон. И взгляд. Этот невероятный, цепляющий взгляд учащённо мерцающей прекрасной алой оптики. Оптимус словно под гипнозом смотрел в неё, не в состоянии оторваться. Это сводило его с процессора. Всё это: их связь, чужие чувства, оптика, взгляд, запах свежей горячей смазки, и внутрипортовое кольцо на кончике глоссы, центр которого перекрыт нарезкой.       Шлааак.       Он чувствовал, как от всего происходящего уровень его фона подскакивал сильнее, а сквозь стыки паховой пластины уже просочилась смазка. Хотелось самому раскрыться и уделить хоть чуть-чуть внимания своим жаждущим прикосновений системам. Но Вектор Прайм был в куда большем приоритете. Как-никак для него это сейчас в каком-то смысле первый опыт. Всё должно пройти, как можно лучше, чтобы в дальнейшем у него осталось приятное впечатление о самом процессе интерфейса в целом. И у капитана это вполне удачно выходило.       Хранитель времени плавился в его манипуляторах, шумно шурша вентиляцией. Он несколько скованно скользнул ладонями по своим бедренным пластинам и нерешительно коснулся аудиодатчиков собрата.       Поощрительная ласка. Вернее, попытка её проявить в ответ на получаемое удовольствие.       Оптимус прошёлся глоссой по кольцу внутри порта, щекоча его слабым током, за что получил тихий всхлип вентцикла, чем-то смахивающий на очередной беззвучный стон, и... осторожное прикосновение к своим антеннам.       Серые пальцы слегка подрагивали, мягко поглаживая чувствительные выступы. Капитан погасил на миг оптику, не вербально давая собрату понять, что ему это очень нравится. И Вектор Прайм продолжил гладить, уже чуть увереннее сжав ладони.       Сладкие импульсы дурманили процессор, заставляя шевелить глоссой быстрее. Жар кипел уже по всему корпусу, полыхая внутри самой жаркой звездой. Оптимус уже не различал, где его ощущения, а где нет. Он просто тонул в них, позволяя утаскивать себя в пучину обоюдного наслаждения.       Случайно сорвавшийся с серых пальцев разряд, вырвал из капитана продолжительный сладкий стон. Хранитель времени тут же отдёрнул оба манипулятора, окатив по связи невнятным чувством не то вины, не то сожаления. Оно промелькнуло так быстро, что распознать было трудно. Почти невозможно.       Оптимус попытался отстраниться, чтобы попросить вернуть манипуляторы обратно, но ему этого сделать не удалось. Бёдра слишком крепко держали его в своих тисках, вынуждая смириться со своим положением. Снова заскользив глоссой по кольцу, он немного изменил положение своего корпуса и, потянувшись за бело-розовым манипулятором, накрыл серые пальцы своими. Вектор Прайм мутным взглядом проследил, как его возвращают к антеннам, намекая на продолжение ласки. И он продолжил осторожно поглаживать чувствительные выступы.       Момент приближения разрядки Оптимус уловил очень чутко. Хранитель времени стал периодически срываться на рваный загнанный темп вентиляции. Его оптика замерцала ярко-ярко, а бёдра стали сдавливать шлем ещё сильнее. Он уже не контролировал себя, плавясь от умелых ласк. Серые пальцы крепче сжали обе антенны, чем вынудили капитана удвоить свои усилия.       Он закружил кончиком глоссы по нейроузлу в порту предшественника, сбрасывая на него разряд за разрядом. Тот сразу же вскинулся всем корпусом, со свистом резко втянув в системы воздух, и задрожал. Оптимус перенял эту дрожь и, подняв взгляд на собрата, не выдержал. Не сбавляя темпа движений, он щёлкнул своим паховым щитком и нырнул одним манипулятором туда. Он не знал укрылась ли эта деталь от хранителя времени или тот всё-таки заметил, что собрат решил пошалить ещё и с собой в процессе его ублажения. Однако сейчас это было совершенно не важным.       Приятные импульсы от стимуляции собственного порта лишь дополняли и без того процессоросносные волны предэкстазного состояния по связи. Вектор Прайм всем своим видом демонстрировал, что скоро вылетит в перезагрузку. Он метался, напряжённо хватался за антенны, сжимал шлем бёдрами и всхлипывал рвано шуршащей вентиляцией. Сладкая агония, которая с каждым движением манипулятора внизу утаскивала за собой и Оптимуса тоже.       На глоссу стравилось немного горячей смазки, а стенки порта судорожно стали сжиматься. Вот. Совсем чуть-чуть. Уже сейчас. Ещё пару нанокликов. Всего несколько последовательных разрядов и… Резко втянув воздух с тихим, едва различимым «ах», Вектор Прайм вздрогнул и напряжённо замер. Глоссу обожгло холостым выбросом тока, а из порта хлынула приличная порция смазки. Прямо в топливоприёмник.       Почувствовав, что хватка на шлеме ослабевает, Оптимус медленно отстранился, поймав выражение невероятного блаженства, застывшего в алой оптике, перед тем, как она плавно погасла. Он, в последний раз безжалостно опалив себя несколькими сильными разрядами, тихо простонал, отправляясь вслед за собратом в блаженную перезагрузку.

***

      Оптимус вышел онлайн довольно быстро. Предшественник пребывал всё ещё в состоянии перезагрузки. И, наверное, это было сейчас к лучшему.       Запустив видеозахват и приподнявшись с залитой горячей ароматной смазкой паховой секции, Оптимус осмотрел результат своих трудов.       Они всё-таки сделали это. О, Праймус, он всё-таки склонил одного из Первых Тринадцати к интерфейсу! Да, тут ещё можно поспорить, кто кого соблазнил, но... Шлак. В нынешнем своём состоянии, Вектор Прайм не мог бы подобного ни предложить, ни совершить. Однако его действия, напор, желание... Всё это спровоцировало его, Оптимуса, на активные действия. Да в конце-то концов, не оставлять же было хранителя времени в состоянии сильного возбуждения! От него-то потом не так уж и просто избавиться. Он это по себе прекрасно знал.       Усевшись на платформе и осмотрев масштаб оставленных им самим следов, Оптимус поспешил нырнуть манипулятором в сабспейс. Он помнил реакцию предшественника на следы смазки на его бедренной секции. И если то были всего пару капелек, то что же будет, если он увидит, какую лужу сотворил сейчас? Тем более, ещё и младший Прайм постарался на славу разлить ещё одну в сторонке.       Прикинув неблагоприятный вариант с реакцией Вектора Прайма на устроенное ими безобразие, Оптимус поспешил начать ликвидацию всех следов их сегодняшних посиделок. Он не хотел, чтобы собрат при выходе онлайн чувствовал себя неловко или смущённо. Не хотел, чтобы у него снова возникало это кислое желание сбежать куда-нибудь подальше.       Не хотел терять самое дорогое в его активе.       И если дело только в этой мелочи, то он постарается убрать всё это как можно быстрее, пока собрат не вышел онлайн.       В первую очередь он стёр все следы смазки со своей брони, посчитав, что они могли смутить хранителя времени больше всего. Следующей исчезла лужа, которую устроил сам Оптимус, а после и та, которую щедро создавал уже предшественник. Оставалось только убрать потёки смазки с его раскрытой интерфейс-системы. И если все предыдущие следы, капитан стирал быстро и чётко, не раздумывая над резкостью своих движений, то здесь было всё иначе.       Он осторожно коснулся очищающей салфеткой паховой секции и аккуратными мягкими движениями провёл по запачканной окантовке основного приёмного порта, убирая большую часть смазки, но оставляя после себя разводы. Плавно собрав основные пятна, он сменил салфетку на новую и собирался уже вычистить интерфейс-систему собрата от безобразных разводов, как вдруг связь как-то по-особому звянькнула. Уловив спонтанное желание, продиктованное вспыхнувшими чувствами смущения и лёгкой растерянности, Оптимус одним резким, но мягким движением перехватил собиравшиеся было сомкнуться бело-розовые бёдра.       — Постой, я ещё не закончил, — тихо, но ласково произнёс он, подняв взгляд на вышедшего онлайн предшественника.       Тот смотрел на него своей невероятной алой оптикой, словно он был застигнут врасплох. Его взгляд метнулся вниз к своей раскрытой паховой секции, потом вверх на фейсплейт собрата, а после в сторону. Оптимус мельком проследил, куда был направлен фокус его видеозахвата. Очищающая салфетка в чёрных пальцах. Связь всколыхнулась несколько вопросительно, а Вектор Прайм бросив быстрый взгляд на капитана, отвёл его в сторону. Но бёдра всё-таки раздвинул обратно.       Он молча позволил себя вычистить, внимательно наблюдая за всеми манипуляциями Оптимуса. Даже покладисто выполнил одну единственную его просьбу: приподнять и опустить бампер. Капитан просто вычистил его. Аккуратно, заботливо, тщательно убрав все следы их сегодняшнего времяпровождения. И это видимо затронуло Первородную искру, судя по импульсам их связи.       Когда Оптимус отстранился, сообщив о об окончании своих действий, хранитель времени медленно и как-то нехотя всё-таки свёл бёдра вместе, возвращая броню на место. Это было несколько непривычно наблюдать за притихшим и... скованного в движениях Вектора Прайма.       Связь между ними была спокойной и транслировала более или менее нейтральную смесь чувств. Лёгкая растерянность, едва уловимое смущение и приятная удовлетворённость. Однако Оптимус всё-таки решил уточнить ситуацию.       — Всё в порядке, Вектор Прайм? — тихо, мягко, участливо.       Хранитель времени поднял на него ярко сияющую оптику и легонько всколыхнул их связь приятным импульсом.       — Да, — почти шёпотом ответил он.       И Оптимус поверил ему. Ибо никаких признаков обратного он не засёк.       Он плавно перекатился в сторону и, улёгшись с краю у стенки, оставляя вторую половину для предшественника, погасил оптику. Ему бы очень хотелось, чтобы он последовал его примеру и устроился рядом с ним. Вместе на одной платформе. Как раньше. Однако он не стал настаивать или просить сделать это, понимая, что возможно ему этого и не захочется. Может ему нужно будет побыть наедине и обдумать всё произошедшее здесь? И он сейчас просто встанет и уйдёт к себе в кварту? Тем более уже поздно, наступил отбой. Или может...       Хотя, нет.       Судя по сигналам, поступающим по их связи, Вектор Прайм сам не знал, что он хотел и что ему сейчас нужно. Для него это сейчас был первый опыт в той сфере, о которой он раньше не имел никакого представления. И то, что он сегодня испытал, что получил, для него это в новинку. Он просто банально не знал, как на это реагировать. Не знал, как себя обычно ведут мехи после интерфейса. Да и во время интерфейса тоже.       Оптимус заметил, что собрат вёл себя слишком тихо. Его стонов, что так ласкали аудиодатчики в прошлом, сегодня не было слышно. Боялся? Стеснялся? Или не знал, что так можно проявлять своё удовольствие. Что так обычно дают понять об этом партнёру.       Спустя долгие два клика тишины, капитан уловил движение краем аудиодатчиков, и запустил видеозахват. Однако не успел он его сфокусировать, как почувствовал, что... Искра внутри забилась чаще, когда розовый шлем коснулся его стёкол. Вектор Прайм придвинулся к нему вплотную, устраиваясь поудобнее, и перекинув один манипулятор через талию собрата, шумно провентилировался.       Оптимус едва не задрожал от нахлынувшего счастья. Он медленно, осторожно приобнял бело-розовый корпус в ответ, чувствуя, как Первородная искра пульсирует в такт его собственной.       Они пролежали так недолго, наслаждаясь обществом друг друга. В конце концов вымотанные за этот орн системы взяли своё и плавно перешли в состояние оффлайн.

***

      Засидевшись допоздна в своём кабинете, Рэтчет с предельной аккуратностью и свойственной ему чёткостью добавил последний реагент в насыщенно синюю жидкость. Она резко вспенилась, зашипела. Из сосуда повалил дым, грозясь сломать взрывом хрупкие стеклянные стенки и забрызгать всё вокруг. Медик настороженно отступил назад, ожидая худших последствий. Однако содержимое сосуда стало стихать и плавно приобрело светлый голубовато-фиолетоватый оттенок, чем вызвало восторженный возглас всегда хмурого и обычно на всех и вся ворчащего меха. Ведь его труд уже приближается к концу.