Жизненные вопросы

      Прима. Он был с Примой. Вот прям, как вчера с Оптимусом, только немного не так. Иначе. Он вспомнил тот орн. С большим трудом, но всё-таки раскрыл это воспоминание, как они вдвоём... на столе... Это было не так, как с Оптимусом. Прима был скуп на ласку, чуть грубоват в движениях и... Он причинил ему боль. Так резко. Одно движение, и Вектор даже не попытался приглушить свой вскрик. Не успел. Слишком неожиданно всё произошло.       Первой мыслью было покинуть это воспоминание и больше не пытаться его раскрыть. Не просто же так все файлы памяти, связанные с Примой, не хотели ему поддаваться. Возможно между ними что-то произошло. Какая-нибудь неприятная ссора или нечто другое, но шлак! Сейчас это всё было неважным. С ним был Прима! И Вектору было с ним хорошо!       Да, он вспомнил, как посматривал на старшего брата перед этим, как испытывал к нему симпатию совершенно не братского характера. Однако до сегодняшнего орна ему и в процессор не приходило, что те чувства были похожи на те, которые сейчас у него вызывал Оптимус.       Нет. С Оптимусом всё иначе. Он заботливый, ласковый. Трепетно относился к его состоянию и самочувствию. Постоянно стремился, чтобы ему было хорошо и приятно. Пытался создать для него комфорт.       Прима другой. Харизматичный, притягательный, властный. Внешне очень похожий на их Создателя, что так сильно цепляло внимание. Тянуло в его манипуляторы.       И Вектор Прайм не знал, кто из них лучше.       Почувствовав усталость, он вынырнул из недр своей памяти. Сегодня уже не получится раскрыть ещё что-то. Разве что только усилить и без того гудящую противненькую слабую процессорную боль. А ему этого не хотелось. Категорически не хотелось.       Запустив видеозахват, хранитель времени и пространства заметил, что в данный момент он не единственный пациент в медотсеке. Сейчас здесь присутствовала та пара трансформеров, за которыми он наблюдал где-то полротации назад в заправочной. Мех стоял возле платформы, тихо расспрашивая что-то Паникёра. Тот так же тихо ему отвечал, но расслышать что-либо не получалось. Лишь возглас фем, которая лежала на платформе и над которой склонился с каким-то прибором медик, возвестил о каких-то излишних хлопотах.       Тихий щелчок закрывшейся двери тут же привлёк внимание хранителя времени и пространства. Это был Рэтчет, который видимо куда-то отлучался из медотсека и теперь вернулся обратно. Он сразу же заметил на себе внимание своего оставленного на время без присмотра пациента, пересёкшись с ним взглядом, и поспешил к нему.       — Уже закончил? — уточнил он, подойдя ближе.       Вектор Прайм не стал отвечать, ведь всё было и так очевиднее некуда. Он проследил краем оптики, как медик зашёл за спинку кресла, на котором он сидел, и стал ждать, когда ему озвучат результат. Хотя он уже и так понимал, насколько тот мал.       — М-да, не густо, — проверив изменившиеся показатели, прокомментировал ситуацию Рэтчет.       В этот раз процент доступности файлов памяти увеличился на столько мизерно, что сегодняшний визит сюда можно считать не совсем удачным. Вектор Прайм лишь фыркнул воздухозаборниками, когда медик тихо озвучил ему цифры.       — Мне трудно раскрывать файлы памяти, — недовольно признался один из Первых Тринадцати, сам не совсем понимая зачем поделился этим.       — Все подряд или какие-то определённые? — тут же зацепился за жалобу Рэтчет, появляясь в поле видеозахвата.       — Определённые, — как-то нехотя и сухо ответил хранитель времени.       — Их что-то связывает? Они неприятного содержания? — уточнил медик, делая какую-то отметку в датападе.       Вектор Прайм почувствовал себя неуютно. Ему не нравились такие расспросы. И отвечать на них совершенно не хотелось, особенно выдавать информацию о том, с кем именно связаны эти воспоминания, и тем более говорить о содержании последнего только что раскрытого. Он и так не знал, как теперь быть с новообретённой информацией, а тут ещё эти глупые вопросы.       — Нет, повседневная рутина, — резковато фыркнул хранитель времени, скрестив манипуляторы на грудной секции.       Рэтчет перевёл на него взгляд, внимательно всматриваясь в хмурое выражение фейсплейта своего пациента. Тот недовольно сверлил его оптикой в ответ.       — Вектор Прайм, — шумно провентилировавшись спокойно начал медик. — В активе каждого из нас происходили вещи, которые мы бы не хотели помнить. Какое-то неприятное событие может перечеркнуть целую сферу нашей жизни. Возможно, у тебя тоже было что-то такое. И теперь файлы о некоторых предшествующих событиях с трудом поддаются раскрытию.       Вектор Прайм слегка напрягся. Да, ему тоже приходила подобная мысль — он краем процессора её уловил и тут же выкинул её к Юникрону подальше. И акцентировать на ней внимание не стал. И сейчас не хотел. Даже слышать об этом не желал! Это его слегка раздражало.       — Ты хочешь сказать, что я не хочу это помнить? — прямо уточнил он, недовольно сверкая линзами.       Рэтчет замялся.       — Да. Возможно. Где-то глубоко в искре, — несколько неуверенно ответил он, откладывая датапад обратно на спинку кресла.       Хранитель времени значительно подобрался, возмущённо вобрав в системы воздуха.       — Я хочу это вспомнить, — с нажимом почти прошипел он.       Как вообще кому-то могла прийти мысль о том, что он что-то не желает вспоминать!? Тем более его отношения с Примой! Какими бы они ни были и к чему бы ни привели, он однозначно хотел узнать про них как можно больше. Шлак! Он обязан вспомнить про это всё до последнего фрагмента памяти.       — Не сомневаюсь, — провентилировавшись согласился с ним медик, открепляя датчики с розового шлема.       Он шустро убрал их обратно на своё место, позволив Вектору Прайму беспрепятственно подняться с кресла. Тот окинул его привычным холодным взглядом и собирался уже, кивнув в благодарность, направиться к выходу, но Рэтчет мягко перехватил его за манипулятор, сократив между ними расстояние.       — Вчера я завершил работу над стабилизацией одной формулы, — тихо почти шёпотом сообщил он одному из Первых Тринадцати.       Тот непонимающе моргнул оптикой. Причём тут это? Зачем он ему сообщает этот факт?       — Оптимус просил не обнадёживать тебя, пока препарат не пройдёт финальное тестирование, но я считаю, что ты вправе знать, — продолжил медик, чем заслужил несколько недоумённый, но уже более внимательный взгляд от собеседника. — Я восстановил формулу одного нейростимулятора, который использовался в довоенное время при амнезических сбоях процессора, и немного доработал её.       Вектор Прайм непонимающе склонил шлем на бок.       — Что ты хочешь этим сказать? — с серьёзной деловитостью спросил он, улавливая, но не до конца понимая прозвучавший в словах намёк.       — Есть возможность значительно ускорить процесс восстановления твоей памяти, — прямо ответил Рэтчет, но тут же предостерёг. — Только препарат сейчас всё ещё проходит проверку на дронах.       Хранитель времени остановил в изумлении вентцикл. Средство для восстановления памяти? Для него? Он окинул взглядом собеседника так, будто увидел его с другой стороны. Не так, как раньше. И он действительно посмотрел на него сейчас по-новому. Не так холодно, как это было обычно до этого, но и не так тепло, как посматривал в последнее время на Оптимуса. Но с лёгкой признательностью и крохотной настороженностью в алом сиянии линз.       — Предлагаешь испытать его на мне? — осторожно поинтересовался Вектор Прайм, несколько смягчив звучание своего голоса.       — Если он пройдет текущее тестирование на дронах, — тихо ответил ему медик и, отступив на шаг от своего пациента, продолжил. — И только с твоего согласия.       Хранитель времени на клик задумался. Идея была крайне заманчивой. Он очень сильно хотел всё вспомнить как можно быстрее. И про Приму, и про Оптимуса, и про всё, что было с ним в прошлом. Всё-всё, что с ним происходило до пробуждения здесь, на Атлантиде-2, но...       По-хорошему его должно было напрячь подобное предложение. Насколько он сейчас помнил, подобные эксперименты у Алхемиста временами могли иметь весьма неожиданный эффект. Хотя в тандеме с Амальгамусом их проекты были всегда полезны для всех Первых. Но вот, что ожидать от Рэтчета? Получится ли у него действительно помочь в этом плане или его средство окажется бесполезным? Это было пока непонятно.       — Я подумаю, — неопределённо произнёс Вектор Прайм и, обменявшись с медиком кивками на прощание, покинул медотсек.

***

      Мысли о Приме не давали ему покоя. Вернее, о том, что они оба совершили тогда, в прошлом. Вектор Прайм почти весь оставшийся орн прокручивал в памяти события того воспоминания и... файлы вчерашнего вечера. Он не мог не сравнивать приобретённый новый опыт с тем, о котором только что вспомнил. Это два разных события, два разных меха, два разных отношения к нему и... Они оба, что Оптимус, что Прима, делали с ним разные вещи.       Мысли об этом вертелись засасывающим водоворотом, заставляя анализировать, думать, прислушиваться к себе.       Да, ему нравился Прима. Очень нравился. Но с момента пробуждения здесь его не было рядом. Он был, наверное, где-то на Кибертроне вместе со всеми остальными и, вероятнее всего, снова выстраивал какие-то идеи, системы управления или иерархии. Его не особо интересовали далёкие миры и это не удивительно, что сейчас его не было рядом.       Зато здесь был Оптимус.       Почему-то при мысли о младшем собрате, искра приятно откликнулась, чего не случилось, когда он думал о брате. И это ощущалось, как некий знак, к которому, наверное, стоило бы прислушаться. Однако мысли по-прежнему утекали в прошлое, а после резко вновь возвращались в настоящее.       Он всё думал и думал, размышлял и сравнивал, пытаясь понять для себя, как теперь ко всему этому относиться: к прошлому с Примой и к настоящему с Оптимусом. Особенно, как теперь относиться к Оптимусу. Ведь хранитель времени так и не разобрался со вчерашними событиями, а тут сегодня на него обрушились ещё и довольно пикантные воспоминания о прошлом. Это заставляло чувствовать себя растерянным.       Где он сегодня ещё побывал, сам Вектор Прайм, наверное, сказать уже и не сможет. Его процессор был занят более важным делом, чем фиксация происходящих с ним действий. Однако во второй половине орна Оптимус нашёл его в крайне задумчивом состоянии в малом смотровом зале. Хранитель времени сидел в самом дальнем уголке, пристроившись у большого иллюминатора и невидящей оптикой уставился в черноту космоса.       Капитан не стал вырывать его из пучины мыслей, осторожно подойдя ближе и присев рядом. Они сидели так в полнейшей тишине где-то брийма два-три, пока Вектор Прайм не перевёл на него чуть потерянный взгляд, неосознанно дёрнув их связь вспышкой удивления.       Оптимус заметил, как собрат едва заметно вздрогнул, обнаружив его рядом с собой. Видимо настолько сильно погрузился в собственные мысли, что даже не заметил его появления здесь.       — Всё в порядке? — поинтересовался капитан, пытаясь не сильно показывать свою обеспокоенность состоянием предшественника.       Тот неловко отвёл оптику в сторону, всколыхнув нить лёгкой волной смущения.       — Да, просто задумался, — честно ответил хранитель времени и пространства.       Никаких признаков лжи не наблюдалось с его стороны. Да и внешне он выглядел абсолютно невозмутимым. Лишь едва заметно потемневшие пластинки фейсплейта выдавали его чувства. И то, он так мастерски повернул шлем, что нагревшийся металл легко было спутать с падающей тенью.       Оптимус смотрел на него, чувствуя, что с предшественником что-то не так. Он словно несколько изменился, но при этом оставался собой. И было не понятно, что было причиной для такой чрезмерной задумчивости.       Да, сегодня утром, как и вчера после перезагрузки, один из Первых Тринадцати был на редкость притихшим. Он был немногословен, скован в движениях, но... Шлак! Он так доверчиво и невинно прижимался к Оптимусу, позволял себя обнимать, гладить и подставлялся под неторопливые нежные утренние поцелуи.       Однако сейчас... Что-то было не так.       — Если тебя что-то беспокоит, можем поговорить об этом, — мягко предложил капитан, останавливая свой манипулятор, потянувшийся к серой ладони, что покоилась рядом с розовым бедром.       — Я не хочу об этом говорить, — тихо ответил Вектор Прайм, вновь подняв оптику на чернеющий иллюминатор.       По связи пришла новая более ощутимая волна смущения, смешанная с чувством неловкости и сомнения.       Оптимус опустил свою ладонь рядом с серыми пальцами предшественника и тоже перевёл взгляд на чернеющую бездну космоса. Почему-то казалось, что всё это из-за вчерашнего. Что это он, возможно, позволил себе что-то лишнее, что теперь не даёт покоя собрату. И эта мысль неприятно кольнула капитана в самую искру.       — Если это связано с вчерашними событиями... — глубоко провентилировавшись начал он, но был резко прерван.       — Нет, это связано с моим прошлым, — быстро произнёс хранитель времени.       Оптимус поднял взгляд на него, только сейчас понимая, что в его интонациях нет тех ледяных ноток, которые имелись при взаимодействии с другими членами экипажа. И эта невероятная алая оптика... В ней тоже нет колючего холода, лишь лёгкая прохлада. Та, с которой Вектор Прайм однажды смотрел на малую луну Кибертрона, когда они оба сидели на крыше какого-то здания незадолго до пробуждения Праймуса. И в ней отражалась глубокая задумчивость.       Это всё немного успокоило Оптимуса.       — Прости, — чувствуя вину за свои неверные предположения, тихо произнёс он и тут же спросил. — Могу я что-нибудь для тебя сделать?       Красная оптика тут же мигнула, словно её обладатель резко вынырнул из бездны раздумий. Хранитель времени несколько недоумённо перевёл взгляд на собрата, неопределенно дёрнув нитью. Он где-то с полклика разглядывал его, то ли не решаясь ответить, то ли подбирая слова. Затем связь вдруг приятно звянькнула, как это уже было недавно, и разлилась теплотой, что имела лёгкий чуть сладковатый привкус смущения.       — Сделаешь так ещё раз? — опустив оптику на их лежащие рядом ладони, тихо попросил Вектор Прайм.       Оптимус остановил вентцикл, боясь выдвинуть напрашивающуюся догадку того, что сейчас имели ввиду.       — Как? — почти шёпотом уточнил он, всматриваясь в манящее сияние алой оптики предшественника.       Тот неловко отвёл взгляд на пару нанокликов в сторону и немного сдвинул свою ладонь, соприкасаясь кончиками пальцев с пальцами Оптимуса. Капитан тут же опустил фокус видеозахвата вниз, с трепетом наблюдая нежный жест, проявленный к нему. Такой незначительный, но, шлак, очень цепляющий.       — Как вчера, — вновь посмотрев на собрата, едва слышно ответил хранитель времени.       Эти два слова... Этот невинный доверчивый взгляд...  Искра от этого сладко вспыхнула глубоко внутри, окатив весь корпус тёплой волной.       Вектор Прайм хотел с ним интерфейс. Хотел вновь всё повторить. Ему понравилось.       От осознания этого факта внутри что-то нежно сжалось, заставляя вспыхнуть желание заключить этого дорогого искре меха в крепкие объятия. Капитан с облегчением провентилировался, выкидывая своё волнение из процессора, и мягко накрыв касающиеся его серые пальцы чёрной ладонью, не смог удержать робкой улыбки.       — Если хочешь, — подняв на предшественника чуть завороженный взгляд, полушёпотом произнёс он.       — Хочу, — последовал тихий искренний ответ.

***

      Весь путь до личного отсека Вектора Прайма они провели в неловком молчании. Вектор Прайм сам предложил заглянуть к нему, когда они уже подошли к нужной двери. Всё то время, которое они шли, их связь не смолкала, колеблясь то смущением, то сомнением, то сладким предвкушением. Один раз даже вспыхнула чем-то колючим. Однако это чувство быстро сменилось волной чего-то приятного и новым импульсом смущения, стоило лишь их взглядам случайно пересечься.       Оптимус всё прислушивался к сигналам нити, исподтишка мельком бросая осторожные взгляды на предшественника. Хранитель времени шёл рядом с ним нога в ногу с виду абсолютно спокойный и невозмутимый. Будто собирался обсуждать что-то важное, а не заниматься интерфейсом. И лишь лёгкие темноватые пятна на фейсплейте, едва различимые при свете коридора, чуточку выдавали его состояние.       Запустив капитана в свою обитель, Вектор Прайм закрыл за ними дверь и, подняв немного растерянный взгляд на собрата, нерешительно замер.       — Если ты передумал, я не буду настаивать, — мягко произнёс Оптимус, уловив смутное состояние собрата.       Тот пару раз бегло опустил взгляд на грудные стёкла капитана, словно слегка нервничал, а после, глубоко провентилировавшись, с более или менее стойкой уверенностью посмотрел тому оптика в оптику.       — Нет, — тихо ответил хранитель времени и пространства и, медленно шагнув навстречу, сократил между ними оставшееся расстояние.       Он доверчиво прильнул к красно-синему корпусу, прижимаясь к нему тесно-тесно. Утыкаясь носовым выступом в красный плечевой блок. Так искренне и открыто, что процессор чуть не пошёл кругом. Оптимус задержал вентцикл от нахлынувших чувств нежности и трепета, ощутив робко скользнувшие по его талии тёплые манипуляторы. Он аккуратно приобнял предшественника в ответ, прижимая его к себе крепче, и прильнул фейсплейтом к розовому шлему, скользнув губами по аудиодатчику.       Первородная искра учащённо пульсировала, отдаваясь набатом сквозь толщу грудной брони. Прямо, как искра самого капитана. Почти в такт. Синхронно. Так ощутимо, волнительно, что бросает в мелкую дрожь.       Вектор Прайм медленно повернул шлем в сторону собрата, чуть отстраняясь... подставляясь. Короткое плавное движение и их губы, невесомо скользнув друг о друга, сомкнулись в нежном поцелуе.       Первые нерешительные действия. Лёгкие касания. Сладкий импульс по связи, который смёл остатки сомнения одного из Первых Тринадцати и уверенный шаг с его стороны — углубить поцелуй. Оптимус охотно позволил вести в этом плане, нежно отвечая на малейшую ласку. Он плавно огладил белые манипуляторы и навесную плечевую броню. Нежно обхватил розовый шлем, трепетно прижимая его крепче.       Серые ладони осторожно скользнули по его спинной броне вверх, обводя пальцами стыки пластин. Так сладко.       Оба Прайма так и застыли у входа в кварту, нежно целуясь. Они поглаживали друг друга, ласкали внешние датчики, потихоньку разогреваясь. Связь звенела нарастающим удовольствием и стремлением получить его больше. И Оптимус не оставлял эти сигналы без внимания. Он аккуратно перенял активную роль, когда Вектор Прайм вдруг сбавил обороты, и скользнул глоссой в горячий топливоприёмник предшественника. Тот как-то странно дёрнул их связь, окатив непривычной волной удовольствия, смешанной с чем-то... чем-то... Капитан не успел это идентифицировать.       Хранитель времени вдруг неожиданно отступил на шаг, прижимаясь оружейным модулем к стене. Оптимус по инерции потянулся за ним, разорвав их контакт, когда осознал, в каком положении оказался собрат. Он активировал видеозахват, всматриваясь в помутневшую алую оптику. Она учащённо мерцала, манила, звала. Так невероятно прекрасно, что хотелось поддаться и слепо последовать своим протоколам.       Как раньше.       Дымка наваждения вмиг развеялась стоило лишь вспомнить, что пред ним не тот Вектор Прайм, который был когда-то. Этот всё ещё неопытен, несколько скован и... Шлак, он всё ещё был занулёван! Последний факт немного остудил полыхающий чувствами процессор и заставил быстро прикинуть несколько доступных им сейчас вариантов.       — Вектор Прайм, — тихо опалил горячим шёпотом серые губы Оптимус и, кратко прижавшись к ним на миг, продолжил. — Как бы ты хотел это сделать?       — Не знаю, — тут же последовал не менее горячим шёпотом ответ.       — Могу сделать так же, как и вчера, или по-другому, — осторожно огладив аудиодатчик предшественника, предложил он. — Если хочешь, то можешь подключиться ко мне.       Связь резко вспыхнула сумбурной смесью чувств, что на самый короткий миг отразилась в ярко сверкнувшей алой оптике. Капитан успел это уловить. Восторг, беспокойство, сомнение, слабое неверие и лёгкий отголосок приятного предвкушения.       — Подключиться? — одними губами переспросил Вектор Прайм, вновь всколыхнув невнятной волной их нить.       Оптимус внимательно всмотрелся в родное алое сияние линз, что учащённо продолжали мерцать так близко. Его эта реакция немного насторожила. Он чутко вслушивался в поступающие импульсы и всполохи электромагнитных полей собрата, пока его вдруг не осенило.       Вектор Прайм вспомнил свой первый опыт интерфейса.       Вот, что с ним было не так! Только этим можно было объяснить слабую нотку беспокойства при упоминании подключения. Если его первый партнёр не был с ним аккуратен или так же, как и он сам недавно, не знал ничего об интерфейсе, то первый контакт мог быть для него болезненным. И если это действительно так, то... Шлак! Это многое объясняло. И его чрезмерную задумчивость сегодня, и нежелание обсуждать волнующий вопрос, и эту реакцию на предложение подключиться. Хотя то, что хранитель времени вопреки воспоминаниям по-прежнему к нему тянулся и даже сам выразил желание вступить в близость, это о многом говорило. Значит, вчера капитану удалось быть с ним максимально нежным и аккуратным, чтобы не отбить желание вновь опробовать прелести интерфейса.       Оптимус большим пальцем медленно, очень нежно очертил нижнюю грань алой линзы и плавно спустился от неё к уголку губных пластин. Так трепетно и осторожно, словно предшественник весь состоял из хрупкого хрусталя. И это простое действие породило новую приятную волну чувств по связи.       — Да, информационно, топливно, энергетически, — мягко перечислил доступные им сейчас варианты капитан, неотрывно любуясь светом алой оптики.       Вектор Прайм вдруг мелко задрожал в его манипуляторах, когда чёрные пальцы скользнули по шейной проводке. В прошлой его версии она не была настолько чувствительной, как сейчас.       — Информационно, — немного подумав, прошелестел горячим отработанным воздухом хранитель времени.       Их губы на короткий миг вновь слились в сладком поцелуе. Нежно, поверхностно, легко. Лишь целомудренное касание, едва уловимое скольжение, и капитан снова отстранился. Он активировал видеозахват, ловя на себе взгляд ярко мерцающей завораживающей алой оптики, в которой очень сильно хотелось тонуть вечно.       Как раньше.       Оптимус нехотя отстранился сильнее и дал команду на раскрытие информационных портов. Связь всколыхнулась смесью чувств, которые быстро были вытеснены волной любопытства. Вектор Прайм опустил оптику на стёкла собрата и, не заметив никаких изменений, спустился ещё чуточку ниже. Сразу под ними открывался обзор на узкую панель с рядом неглубоких разъёмов и несколькими штекерными гнёздами, из которых приветливо выглядывали наконечники кабелей.       Хранитель времени аккуратно коснулся открывшегося оборудования, огладив пальцами контуры разъёмов. Оптимус наблюдал, как его информационную панель изучают с искренним интересом, как ощупывают, осматривают. Даже слабый разряд пустили. Не нарочно, судя по тому, как быстро отдёрнули манипулятор, стоило лишь вздрогнуть от куснувшего порты тока.       Вектор Прайм поднял на него чуть вопросительно вспыхнувшую оптику, встречаясь с капитаном взглядом, и тоже раскрыл информационную панель.       Оптимус медленно развернул свои кабели и осторожно подключился к предшественнику, попутно направив того для установления встречного контакта. Когда все разъёмы одного и второго Прайма были заполнены штекерами, хранитель времени снова поднял взгляд в ожидании дальнейших действий. Его искра так учащённо пульсировала, что казалось она вот-вот готова вырваться из ложемента и осветить своим сиянием всё вокруг. И их связь это только подтверждала, звеня предвкушением.       — Готов? — тихо уточнил Оптимус, осторожно прильнув нежными объятиями к собрату, и дождавшись лёгкого кивка в ответ, запустил передачу данных.       Он не стал с размаху закачивать его большими объёмами информации, для начала отправив данные со своего видеозахвата. Реакция была только по связи, что всколыхнулась лёгкой приятной волной. Внешне это никак не отразилось. В ответ пришёл равнозначный файл. Оптимус распаковал его, не задумываясь, и был удостоен лицезреть своё изображение с ракурса одного из Первых Тринадцати. Он на пробу отправил несколько недавних своих мелких воспоминаний: ровный взгляд алой оптики, безобидные прикосновения серой ладони, звучание своего имени этим спокойным уверенным голосом. Нить так же приятно всколыхнулась, а в ответ пришёл пакет данных со схожим содержанием.       Оптимус просмотрел их все, попутно ласково скользнув пальцами по розовому шлему, и в следующий миг решился на более серьёзный шаг. Пакет данных о собственных чувствах сформировался и ушёл по инфосоединению почти моментально. Связь всколыхнулась лёгким недоумением, когда хранитель времени распаковал архив и понял, что это не изображения, как было в прошлый раз, а нечто...       Его оптика резко вспыхнула от осознания того, что именно ему передали. По связи накрыло бурей чувств, от которых у самого Вектора Прайма перехватило вентцикл. Его коленные шарниры подкосились, а сам он, мелко задрожав, стал оседать вниз.       — Ух, тише, — с едва уловимой ноткой веселья шепнул Оптимус, подхватывая корпус предшественника и позволяя ему за себя цепляться. Он не ожидал подобной реакции, но определённо был ей очень рад. — Предлагаю переместиться на платформу, если ты не против.       Вектор Прайм уткнулся горящим фейсплейтом в красный плечевой блок собрата и зашуршал вентиляцией активнее.       — Согласен, — хрипло прошептал он, стараясь совладать с нахлынувшими ответными чувствами.       Осторожно, не разрывая объятий, шаг за шагом Оптимус довёл предшественника до платформы и, усевшись сам, усадил его себе на бедренные пластины. И как раз вовремя. По инфосоединению пришёл в ответ схожий файл, который капитан тут же раскрыл и задрожал от окативших его чувств. Да, он их и так уже улавливал благодаря их связи, но шлак! Получить лишнее подтверждение искренности чувств собрата было невероятно прекрасно. Тот даже нот смущения не скрыл, которое охватило его в момент осознания всей палитры нежности, заботы и трепета, что испытывал к нему нынешний матриценосец. И это заставляло искру с трепетом сжиматься.       Они обменялись ещё несколькими файлами недавних безобидных воспоминаний вперемешку с записями чувств, испытываемых в те моменты. Вектор Прайм продолжал смущаться, хотя и старался держаться внешнее более спокойно, чем есть на самом деле. Фон слабо тёк, заполняя пространство кварты, а температура корпусов плавно ползла вверх с каждым взаимно обменянным файлом.       Хранитель времени неожиданно скинул данные своего состояния во время их первого поцелуя, стоило лишь чёрным пальцам нежно скользнуть по его нагретому фейсплейту к уголкам губных пластин. Оптимус одарил его встречным желанием повторить это сейчас, и Вектор Прайм плавно поддался к нему. Поцелуй выходил таким же нежным и трепетным, каким был тогда, пока один из Первых Тринадцати не углубил его.       Капитан поплыл от получаемых ласк и поддавшись чарующему моменту, отправил серию файлов. В ответ его оцарапали дентапластом от резковатого движения, а по связи хлынула новая процессоросносная волна чувств. Хранитель времени с красочным "чпок" оторвался от синих губ и мелко задрожал, созерцая на внутреннем экране абсолютно бесстыдную, но невероятно соблазнительную картинку самого себя с ракурса Оптимуса вчерашним вечером. Файл дополняли данные физических ощущений и чувств самого Оптимуса, который с удовольствием доводил своего предшественника до перезагрузки.       Фон полился сильнее. Связь вспыхнула новой волной смущения вперемешку с приятными импульсами возбуждения. Серый фейсплейт Вектора Прайма приобрёл насыщенно тёмный оттенок, а сам он неловко попытался отвернуть шлем, бездумно отправив пакет данных о своём состоянии.       Оптимус мягко развернул его обратно, поймав на себе постоянно ускользающий взгляд алой оптики. Он передал файл со своими текущими чувствами: как умилялся реакции собрата, как искру затапливало нежностью и как она сжималась от этого неловкого взгляда. Реакцией на это стала сильная дрожь бело-розового корпуса, который явно не справлялся с колотящими его эмоциями. Хранитель времени резко прильнул к капитану, утыкаясь носовым выступом в плечевой блок, словно прячась от взгляда жёлтой оптики.       — Если для тебя это слишком, можем остановиться, — осторожно прошептал Оптимус, ощутив холодное волнение за состояние предшественника.       — Нет, всё в порядке, — приглушённо отозвался тот, сильнее прижимаясь в объятиях.       Связь знакомо всколыхнулась, выдавая со всеми болтиками маленькую ложь, и Оптимус накрыл своей ладонью прижатый к нему розовый шлем, останавливая передачу данных. Он не хотел причинять Вектору Прайму дискомфорт. Не хотел принуждать его продолжить процесс, который вызывал у того такую неоднозначную реакцию. Тем более, когда тот в таком эмоциональном состоянии.       Оптимус быстро перебрал в процессоре варианты, с помощью которых можно было без возможных нежелательных последствий вывести собрата в перезагрузку. Их было немного: сменить тип подключения, простимулировать элементы интерфейс-системы или... На последний вариант ему требовалось определенное содействие.       — Вектор Прайм, — мягко окликнул он предшественника, нежно огладив его шлем ладонью, и решившись попробовать, продолжил. — Позволишь мне войти в твой разум?       Нестабильные колебания нити с некоторой заминкой дополнились недоумением и лёгким волнением.       — Чт-то? — не отстраняясь переспросил дрогнувшим голосом Вектор Прайм.       — Подключиться к процессору, — повторил Оптимус, нежно скользнув по шейный кабелям, чем вызвал новую волну дрожи и короткий импульс удовольствия, пробившийся сквозь бурю эмоций. — Не переживай, без твоего согласия я ничего трогать не стану.       Хранитель времени замолк, обдумывая предложение. Капитан его не торопил, терпеливо ожидая, когда тот соберётся с мыслями. Он фиксировал учащённую пульсацию Первородной искры, что колотилась похлеще его собственной, форсированный вентцикл, жар корпуса и сумбурные колебания нити. Сомнение и задумчивость на фоне всего остального многообразия. Короткая вспышка чего-то тёплого, смутного, но определённо положительного была последним новым дополнением перед озвученным ответом.       — Хорошо, — шепнул Вектор Прайм, чуть напрягаясь в ожидании дальнейших действий.       Оптимус успокаивающе погладил розовый шлем и, оставив на нём заботливый поцелуй, погасил оптику. Он сосредоточился на подключении и плавно скользнул во внутреннее информационное пространство одного из Первых Тринадцати.       Как и ожидалось, его "добродушно" встретили барьеры фаерволов, заблокировав со всех сторон. Они угрожающе гудели, вибрируя при любой попытке коснуться незримых стен. Миг, другой и с нескольких сторон выстрелили пучки зелёного света. "Сканирует," — сразу же понял капитан, подставляясь под направленные на него лучи. Как только этот простой процесс был закончен, барьеры плавно исчезли, пропуская Оптимуса дальше.       Продвинувшись ещё немного глубже, он оказался в обширном, с виду даже бескрайнем, пространстве усыпанном шустро мельтешащими то тут, то там файлами вихревыми потоками данных, нитями цепочек взаимосвязей и ещё много чем, что младший Прайм не стал идентифицировать, ибо заметил растерянно зависшую среди этого беспорядка ментальную проекцию собрата.       — Вектор Прайм, — окликнул его Оптимус, направившись к нему.       Связь дёрнулась сквозь всполохи иных эмоций, и хранитель времени обернулся.       — Оптимус? — отозвался он, позволяя обхватить себя за плечевые блоки, а после тихо без всяких обвинений продолжил. — Это из-за тебя всё тут...       Вектор Прайм затих, окинув взглядом творившийся вокруг хаос. С синих губ тут же слетело виноватое "прости", а чёрные ладони нежно обхватили розовый шлем, позволив установиться зрительному контакт двух Праймов.       — Знал бы ты, что творится у меня, когда ты рядом, — шёпотом признался Оптимус, подавляя желание отправить очередной пакет данных о своём состоянии.       Хватит. Он и так уже довёл своего предшественника до такого урагана в процессоре. Надо это исправлять.       Оптимус осторожно прильнул к ментальной проекции своего собрата и, ощутив ответные объятия, уткнулся носовым выступом в белую плечевую броню. Они зависли так где-то с клик, пока буря вокруг не поутихла.       Капитан аккуратно поглаживал пальцами пластинки корпуса, пока не ощутил, что по соединению ему пришёл файл. Он дал команду на его открытие и искренне порадовался, что такие мелочи, как его вентцикл и пульсация искры пусть и ускоренные от возбуждения, но всё-таки способны вернуть самообладание Вектору Прайму.       Кто из них первым потянулся за лаской, никто из них, наверное, уже и не скажет. Один коснулся шлема губами, другой пальцами по стойкам, в ход пошла глосса по шейным кабелям и... Кажется, это было взаимным? Одни губы накрыли другие, заскользили в причудливом танце, и хранитель времени углубил поцелуй.       Оптимус на миг активировал видеозахват. Так и есть. Его целовали не только ментально, но и в реальности.       Он вновь окунулся в их сладкое уединение, ощутив, наконец-то, по связи преобладающее чувство удовольствия. Он нежно гладил стойки, пускал по ним слабый ток, тянулся и поддавался на все жесты предшественника. Его действия сначала нерешительные становились всё более уверенными, пока бело-розовые манипуляторы не скользнули к бамперу Оптимуса. Тот мягко толкнулся навстречу бёдрами, сталкиваясь паховыми пластинами.       Вектор Прайм прервал своё занятие, активируя оптику и всматриваясь помутневшим взглядом в фейсплейт напротив. Чуть вопросительно, но желанно. Связь всколыхнулась приятной волной за долю клика до того, как прилетел по инфосоединению новый файл. Параметры состояния, сквозь которые улавливалось скрытое желание. Он хотел получить удовольствие, как вчера и одновременно доставить его Оптимусу. Вернее, хотел увидеть, как тот будет выглядеть в процессе. Оптимус понял это и с радостью раскрыл паховый щиток.       Пространство вокруг вновь закружилось, когда хранитель времени опустил взгляд на источник звука. Нить вдруг звянькнула сомнением и нерешительностью в противоречие присланным данным, стоило лишь серым пальцам приблизиться к интимной зоне собрата.       Поймав на себе чуть растерянный взгляд алой оптики, Оптимус мягко кивнул в ответ и всё-таки отослал файл с данными своего состояния. Возбуждение, желание, нежность и трепетное участие. Вихрь вокруг ещё немного ускорился, а внешние датчики вдруг зафиксировали лёгкую вибрацию. Вектор Прайм в реальности задрожал, насколько понял капитан, вновь поглаживая боковую часть розового шлема.       Серия знакомых щелчков ознаменовала встречный жест на раскрытие интерфейс-системы. Оптимус краем оптики засёк, как сформировался внизу коннектор и потянулся к фейсплейту предшественника за новым поцелуем. Он физически почувствовал скольжение губ, что напрочь сметало любые сомнения — в реальности, они тоже это сейчас делали.       Оптимус вновь толкнулся тазовой секцией навстречу, задев наэлектризованный коннектор, чем вызвал неоднозначный импульс по связи. Вектор Прайм, нехотя прервавшись, отстранился. Он хотел, но медлил, сомневался, но тянулся, легонько толкнувшись бёдрами в ответ. Его коннектор проехался по верхней части бедра собрата, оставив на нём влажный след, что мгновенно испарился на его ментальной проекции.       — Вектор Прайм, — тихо начал Оптимус, но замолк, когда ощутил осторожное прикосновение к окантовке порта.       Он активировал на малую долю клика видеозахват, чтобы зафиксировать это в реальности, убеждаясь в идентичности воспроизводимых в сознании действиях. Пальцы аккуратно проникли неглубоко в порт и тщательно ощупали стенки. Вероятно, в поисках препятствия. Ибо пришедшее по нити чуть недоумённое облегчение только лишний раз добавляло уверенности в том, что Вектор Прайм сегодня действительно вспомнил свой самый первый опыт интерфейса. Он искал то, что было болезненно у него сорвано в прошлом, и об особенностях чего вчера капитан забыл ему поведать. Вылетело из процессора.       Оптимус вновь переключил внимание на происходящее внутри сознания собрата. Он быстро скинул файл с краткой информацией про то, наличие чего у него сейчас проверяли и поднял взгляд на слегка растерянного партнёра.       — Всё в порядке, её там нет, — озвучил и без того очевидный факт он.       Хранитель времени вновь ощупал стенки порта, задев несколько особо чувствительных датчиков, и скользнув на пробу ещё немного глубже, вынул пальцы наружу, будучи полностью убеждённым в проверенной информации. Однако, коснувшись наконечником коннектора окантовки влажного порта, он вновь потревожил связь смутным сомнением. Его нежелание причинять боль согревало искру нынешнего Прайма, но шлак! Не останавливаться же на этом этапе?       — Я могу сделать так, что наши действия здесь никак не отразятся в реальном мире, — как-то нехотя предложил Оптимус, видя и чувствуя нерешительность и желание собрата. — Если хочешь.       Да, это означало, что их коннект состоится только здесь в сознании Вектора Прайма, а в действительности их интерфейс пойдёт немного иначе. Это немного огорчало капитана, но состояние предшественника его заботило больше, чем собственная прихоть. Поэтому он постарался с максимальным уважением и нежностью отнестись к решению одного из Первых Тринадцати.       — Пожалуй, — задумчиво нахмурившись, приглушённо отозвался тот.       Оптимус прильнул к нему в объятиях и немного поёрзал, словно устраиваясь поудобнее в обхвативших его бело-розовых манипуляторах, а после замер. Вектор Прайм замер вместе с ним, ощутив, как на его коннектор насаживается что-то тесное с некоторыми неровностями внутри. Оно плотно обхватывало искрящий статикой от длительного ожидания девайс и с каждым миллиметром поглощало всё глубже и глубже. Хранитель времени с шумом втянул в системы воздух, затаив вентцикл и сладко пригасил оптику. По связи ударило захватывающим чувством удовольствия, что такими непозволительно медленными темпами начали ему доставлять. Как только Оптимус дошёл до основания коннектора, он, окинув затуманенным взглядом собрата, немного отстранился, чтобы продемонстрировать результат своих действий внизу.       Тесно прижатые друг к другу паховые секции, красноречиво говорили только об одном. И это заставило нить вспыхнуть смесью неоднозначных чувств.       — Всё в порядке, — тихо заверил его капитан. — Представь, что это происходит взаправду.       Вектор Прайм слегка отстранился, наблюдая, как его коннектор покидает порт собрата, а после медленно двинулся обратно, погружаясь в него снова. Связь вновь неопределенно звянькнула. Оптимус понимал, что предшественник фиксировал вполне реальные сигналы нейросети о прикосновениях и движениях там, но... Да, его волновало, что происходило в действительности. Ничего ли он не повредил ему там?       — Не думай о реальности, — шепнул ему Оптимус, отправляя пакет данных о своём состоянии, и осторожно потянулся за поцелуем.       Хранитель времени поддался навстречу, подставляясь под ласку, и всё-таки расслабился, убедившись в том, что не причинил никакого вреда собрату. Он медленно задвигался, несколько неуклюже, словно никогда этого не делал. Хотя, да, шлак, он действительно этого ещё ни разу не делал после выхода из стазиса. Да и, судя по всему, ещё и не вспомнил ни одного подобного случая из личного опыта. Он будто имитировал действия кого-то другого. Кого-то, с кем он когда-то давно вступал в связь.       Вектор Прайм двигался в нестабильном темпе, вторгаясь, как ему здесь казалось, в чужие, системы. Он цеплялся за выступы на броне Оптимуса, несколько скованно гладил, не переставая его целовать. Связь звенела растекающимся удовольствием, с едва ощутимыми нотками смущения, что с каждым толчком становились всё слабее и слабее. Вихрь вокруг них почти поутих, оставляя активным лишь мелькающие яркие вспышки чего-то... Эмоции?       Оптимус активно отвечал на ласку, даря её в ответ. Он наслаждался импульсами, которые поступали ему по связи, пока по соединению не хлынул поток информации. Мелкие файлы, содержащие характеристики чувств и ощущений. Как приятно обхватывали коннектор. Чувство лёгкого восторга от скольжения по нему. Удовольствие от сладкого поцелуя и желание тонуть в этом всём безобразии.       Капитан тихо застонал в серые губы, отправляя в ответ несколько схожие файлы. Приятная тяжесть сверху, активные движения, желание большего и восхищение от всего происходящего. Вектор Прайм задрожал, создав вокруг них сверкающий фейерверк и отправил пакет с записью только что произошедшей эмоциональной вспышки.       Шлак, ему это нравилось... Нет, он без ума от этого!       Толчки за толчками, файл за файлом, губы плотно сомкнуты и танец глосс... Интерфейс выходил на новый, ускоренный уровень. Хранитель времени снова закидал своего собрата картинками их совместного времяпрепровождения, дополнив каждую своими чувствами. Оптимус осторожно отвечал ему взаимностью, стараясь подбирать кадры недавнего прошлого и частично фильтруя спектр пересылаемых эмоций.       Вектор Прайм задрожал, прервав их длительный поцелуй, и уткнулся в красный плечевой блок носовым выступом. Оптимус отзеркалил жест, ощущая, как предшественник резковато ускорил темп толчков.       Он ненадолго вынырнул в реальность, чтобы убедиться, что всё шло так, как он задумал. Он опустил оптику вниз, наблюдая, как в плотное кольцо его сжатого манипулятора толкался самый прекрасный девайс во всей Вселенной. Выступившая смазка размазывалась по чёрным пальцам, иногда каплями стекая на его брюшную броню.       Так красиво, соблазнительно, невероятно прекрасно. И это хриплое стравливание отработанного воздуха, словно тихие стоны...       Нырнув обратно в чужой процессор, Оптимус воззрился на устроенную им здесь иллюзию. Этот славный коннектор входил в него до основания, вызывая лишь фантомные ощущения полноценного коннекта в реальном мире. Однако ему было и этого достаточно.       Они обсыпали друг друга потоками различных данных, заставляя временами информационные панели искрить статикой от подступающей перегрузки. Их нить натягивалась, предупреждая о состоянии Первого, а давление на его коннектор усилилось, подталкивая к краю перезагрузки.       Вектор Прайм ускорился, переходя на резкий рваный темп, ещё более активно зашуршав начинающей сбоить вентиляцией, и Оптимус застонал, когда пакет данных о текущем состоянии предшественника обжёг его по информационному соединению. Он бездумно отправил один файл в ответ, уже после осознав, что не следовало этого делать. Только не его. Только не торжественно вылетевшего на Кибертроне хранителя времени из врат в безвременное пространство. Но было уже поздно.       Оптимус засёк, как этот пакет прошелестел мимо них в самое ядро сознания Вектора Прайма и тут же ощутил, как пространство вокруг стало сотрясаться.       Его выкинуло в реальность в самый ответственный момент. Корпус в его объятиях сотрясался в судорогах, пачкая брюшные пластины горячими каплями смазки. Оптимус в последний момент успел в одно короткое движение извернуться, опрокидывая на платформу всё ещё бьющегося в экстазе собрата, прежде, чем его резануло потоком автоматически отправленной информации о текущем состоянии хранителя времени. Он задушено застонал, глядя в угасающую алую оптику и, крупно задрожав от нахлынувших ощущений, провалился в желанную темноту сладкой неги вслед за Вектором Праймом.

***

      В этот раз Вектор Прайм вышел онлайн первым. Процессор всё ещё шёл кругом, деформируя серый потолок его кварты, который словно волнами рябил, извивался и расходился в разные стороны. В аудиодатчиках стоял тихий звон, который приятной мелодией резонировал по всем системам внутри. Создавалось впечатление, что корпус лёгкой пушинкой парил где-то высоко. Такой расслабленный, неподвижный и одновременно тяжёлый. Парадоксальное ощущение. Чувство эйфории всё ещё дурманило сознание, оставляя в потоке мыслей только одно: ВАУ!!!       Сколько он так пролежал, в наэнергоненном чувствами состоянии, сам хранитель времени не засекал. Да и не думал как-то об этом. Просто это невероятное чувство вселенского блаженства стало постепенно его отпускать, позволяя процессору стабилизировать свою работу.       Потолок перестал расходиться волнами, а звон в аудиодатчиках потихоньку стих. Корпус в некоторых областях приятно покалывало и кое-где местами тянуло. Будто после хорошей тренировки. Однако всплывающие на внутреннем экране кадры последних перед отключением событий, говорили, что никакой тренировки и в помине не было.       Вектор Прайм слегка приподнял шлем, окинув взглядом красно-синий корпус, лежащий на нём сверху, и вдруг словил чувство дежавю.       Такое уже с ним было.       Приятная нега, смешанная с бурлящим внутри восторгом и неверием. Они это сделали?       Тяжесть чужого корпуса сверху. Светло-серебристый шлем на его грудной секции. Горячо, но так хорошо.       И сломанный стол...       Вектор Прайм быстро смахнул с внутреннего экрана эту картинку, рассматривая синий шлем на своей грудной секции, что опалял крошечный участок брони горячим отработанным воздухом. Он осторожно обнял Оптимуса, крепко прижимая его к себе, как когда-то проделал это со старшим братом, и вновь погрузился в раздумья.       Оптимус однозначно не такой, как Прима. Он мягче, заботливей и... честный. Шлак, он учёл его мнение и полностью его выполнил, даже не попытавшись трактовать слова в свою пользу или как-то выворачивать их значение в угоду себе. Просто взял и подчинился его желаниям. Это цепляло. Не могло не цеплять.       Информационный интерфейс, переросший в нечто большее... Вернее, мог бы стать чем-то большим, если бы не... Вектор Прайм вспомнил, как на миг запустил видеозахват и увидел, что его коннектор погружался не в порт Оптимуса, а скользил в его плотно сжатом манипуляторе.       Иллюзия полноценного коннекта в его процессоре.       Даже в этом младший Прайм отличался от первенца Праймуса. Прима бы уговорил его на полноценный коннект, даже не став заморачиваться с подобным фокусом. Уломал бы своим природным обаянием. А Оптимус учёл его мнение и всё-таки провернул такой честный обман восприятия.       Искра сладко сжалась, когда мысли завертелись вокруг капитана Атлантиды. Почему-то в такой момент абсолютно не хотелось вспоминать о братьях. Даже о Приме. Хотя мысли против его воли всё-таки тянулись в эту сторону.       Вектору Прайму надо будет поговорить с братом об их отношениях, если они всё-таки ещё состояли в них на момент потери его памяти. Не сейчас, конечно. Потом, когда экспедиция завершится и они вернутся домой на Кибертрон. А если, нет, то... Может оно и к лучшему, что именно Оптимус сейчас рядом с ним?       Глубоко в искре разливалась теплота, когда хранитель времени вновь переключил своё внимание на собрата. Да, лёгкая чуть кисловатая горечь долгой разлуки с братьями у него имелась, но, шлак, с ними же ничего не произойдёт, если Вектор пропадёт на астроцикл другой. Да, долго, но ради такой великой цели!..       Из глубоких мыслей Вектора Прайма выдернул тихий стон, переросший в глухое протяжное мычание. Вентцикл Оптимуса на миг споткнулся, а после его системы вобрали свежий воздух на максимум, тут же его выпустив обратно.       Он постепенно выходил онлайн.       Хранитель времени чуть сбавил шорох своей вентсистемы, с особой тщательностью прислушиваясь к корпусу на нём. Его постепенно стихающий жар, мерный гул систем, шелест стравливаемого горячего воздуха. Слабое движение манипулятором и капитан немного напрягся, словно пытаясь приподняться, но быстро обмяк, позволив тихому стону сорваться с его губ.       Почему-то казалось, что Оптимус пребывал сейчас в точно таком же состоянии, в котором вышел онлайн один из Первых Тринадцати. Только в более сильном. С чего это Вектор Прайм так решил, сам он объяснить себе не мог. Просто как-то это понял. По его жестам, звукам или это протоколы интуиции так хорошо сработали? Шлак, это было не важным. Важно, что Оптимус рядом и ему тоже хорошо.       — Прости, тебе, наверное, тяжело, — сипло прохрипел капитан, тщетно пытаясь вернуть настройки вокалайзера.       Он снова попробовал приподняться, но Вектор Прайм ему не позволил, крепче прижав корпус собрата в своих объятиях.       — Нет, останься, — тихим шёпотом ответил он.       Оптимус с трудом приподнял шлем, сдвигая его вверх и одарил своего предшественника чуть вопросительным взглядом всё еще мутной, не отошедшей от перезагрузки жёлтой оптики. Он смотрел на него, будто засёк его частичную ложь. Да, корпус сверху был тяжёлым. Да, он давил сверху, но... Вектору Прайму было приятно ощущать этот вес на себе, и он действительно хотел, чтобы этот момент продлился ещё немного. Однако Оптимус ему на это ничего не сказал, лишь рухнув обратно и глубоко провентилировавшись.       Ещё одна черта, что сильно отличала его от Примы, но так же была приятна для хранителя времени. Прима заявлял о своих подозрениях в обмане, как об уже свершившемся и неоспоримом факте, не задумываясь о том, действительно ли это так. Хотя и не спорил, если промахивался в этом плане. Иногда.       С Оптимусом же всё было иначе. Он ничего не говорил о своих подозрениях, но он действовал порой так, будто умел читать мысли. Только сегодня он уже умудрился проделать это не один раз. И это притягивало к нему, льстило и вызывало желание понять, как ему это удаётся. Откуда такая чуткость? Ни один из Первых, насколько он сейчас помнил, не мог похвастаться таким талантом. Это действительно впечатляло.       На искре вновь потеплело от мыслей о собрате, и Вектор Прайм принял окончательное решение — несмотря на то, что было с ним до ухода в стазис, он останется с Оптимусом. Он хотел этого и, кажется, желание это было взаимным.       — Снова задумался? — тихо вырвал его из потока мыслей капитан.       Хранитель времени, приподняв шлем, окинул его изучающим взглядом. Вот как у него это получалось попадать точно в мишень?       — Немного, — едва слышно ответил он.       Внутри вдруг что-то слабо всколыхнулось, не то чувство, не то желание. В памяти всплыл кадр из вчерашнего вечера, где Оптимус... его шлем зажат бело-розовыми бёдрами, а серые пальцы скользят по аудиодатчикам вверх, к антеннам. Оптимусу тогда это понравилось. Даже очень. Его стон прямо туда... Эта вибрация...       Шлак!       Серая ладонь плавно скользнула вверх по красно-серым спинным пластинам и мягко накрыла синий шлем. Вентцикл внизу легонько споткнулся, а после раздалось шумное стравливание отработанного горячего воздуха. Последнее короткое движение и пальцы чуть неуверенно накрыли одну из антенн, сомкнулись на ней и нежно, аккуратно стали её массировать.       Оптимус глубоко провентилировался, позволяя себя ласкать, а после по всё ещё установленному информационному соединению прилетел лениво отправленный им мелкий файл с записью текущих приятных ощущений.       Вектор Прайм на это лишь едва заметно улыбнулся в потолок, придав своим движениям больше уверенности.

***

      Они пролежали так до самого отбоя. Молча, в уютной тишине, медленно поглаживая друг друга. Им было так хорошо вместе, что разлучаться не хотелось. Однако Оптимус всё-таки поднялся, открыв вид на всё то безобразие, что творилось с их корпусами. По обоюдному согласию посетив по очереди мойку и приведя в порядок платформу, они устроились обратно в уютные объятия друг друга.