Жизненные вопросы

      То, что с Вектором Праймом происходит что-то не то, Оптимус уловил моментально. Связывающая их нить стабильно передавала ему сигналы о его эмоциональном состоянии. И предвкушение, и нетерпение, нотки разочарования и захватывающее чувство чего-то неожиданного. Словно ему сделали какой-то небольшой сюрприз, но... Растерянность, лёгкая слабость, непонимание, которые вдруг перешли резким наплывом неприятных чувств.       Оптимус помнил этот ужасный комок ощущений. Он уже пережил его не так давно. Боль. Чувство утраты. Скорбь. Желание скрыться от всего мира, сбежать от самого себя и оттого, что плещется внутри, разъедая искру ядовитым токсином. Это было ему слишком знакомо, чтобы не на шутку испугаться за состояние близкого для него меха.       Он прервал отчёт руководителя ремонтной группы, сославшись на срочную необходимость быть сейчас в другом месте, и пулей вылетел из переговорного отсека.       Капитан был уверен, что хранитель времени всё ещё был в медотсеке, несмотря на то, что время его визита прошло. Мог же задержаться там? Однако связь привела его к двери личного отсека, откуда оба Прайма утром вместе выходили. Оптимус сдержанно постучал и позвал хозяина кварты, изо всех сил стараясь удержать голос ровным. Волнение и так охватывало его искру, но тишина по ту сторону двери лишь подливала масла в огонь. Он уже потянулся к кодовой панели, чтобы ввести известный ему пароль... Он помнил, что собрат не менял его в момент заселения, и надеялся, что до сих пор так и не поменял, но... По комлинку пришло короткое сообщение. От Вектора Прайма. Оптимус быстро не раздумывая раскрыл его и растерянно замер.       "Уходи," — гласило оно, что заставило искру болезненно сжаться уже у него самого.       Волнение за предшественника вспыхнуло ещё сильнее, перекрывая предыдущую реакцию. Капитан судорожно стал формировать сообщение с просьбой впустить его, но его опередило другое письмо. На этот раз от Рэтчета. С кратким объяснением сложившейся ситуации. Шумно провентилировавшись и постаравшись взять себя в манипуляторы Оптимус прислонился спинными сегментами к запертой двери, повторно перечитывая его, а после поднял невидящий взгляд на противоположную стену коридора. Это многое объясняло. Вернее, объясняло весь этот спектр чувств, который он улавливал всё это время.       Он вспомнил реакцию хранителя времени в Матрице на образ Нексуса Прайма. На тот момент он уже достаточно долго жил с пониманием того, что братьев нет, но всё же боль утраты была ощутимой. А сейчас... Шлак! Оптимус был не готов к такому. И единственное, что он мог сейчас сделать — это быть рядом и заботиться. Помочь пережить ему весь этот ужасный период снова. Только вместе, а не в одиночестве, как в прошлый раз.       Удалив начатое сообщение, Оптимус сформировал другое. Рэтчету. Он просил его уговорить собрата впустить его, указав перечень разумных аргументов в свою позицию. Ждать пришлось долго, прислушиваясь к тихому шороху голосов за дверью, но результата никакого не было.       Дверь щёлкнула замком лишь спустя несколько циклов, когда сигналы нити значительно притупились, оставив лишь противную ноющую боль в искре. Оптимус оживился, но быстро сник, когда увидел в открывшемся проёме Охранника. Миникон пустил заждавшегося гостя в отсек, а тот, быстро обнаружив искомый объект поспешил к нему.       Вектор Прайм полулежал на полу, слегка навалившись на Рэтчета, который прижимал к своей грудной броне его сползающий всё ниже и ниже розовый шлем. Хранитель времени не двигался и лишь оффлайново шуршал вентиляцией, периодически едва слышно всхлипывая ею. Оптимус опустился рядом с двумя самыми близкими ему мехами на пол и, окинув взглядом неподвижный бело-розовый корпус, перевёл его на Рэтчета.       — Помоги перенести его на платформу, — очень тихо прошептал тот.       Капитан кивнул в ответ.       Ему так хотелось прижать собрата к себе крепче, когда аккуратно обхватывал и поднимал его. Хотелось обнять и лечь рядом, когда они с Рэтчетом осторожно уложили его на платформу. Хотелось успокаивающе погладить и заботливо поцеловать макушку шлема, когда хранитель времени перевернулся на бок, пробормотав невнятно имя своего старшего брата. Уголки его потухших линз всё ещё были покрыты влагой, которая больше уже не стекала по фейсплейту.       Хотелось... Но он не мог ничего из этого сделать в присутствии Рэтчета. И это сдавливало искру от тоски.       Медик быстро дал какие-то рекомендации миникону и, схватив своего Amica Endura за манипулятор, потащил его к выходу.       — Что произошло? Почему он вспомнил именно это? — стоило лишь закрыться заветной двери, тут же спросил Оптимус.       Рэтчет слегка замешкал, отведя оптику в сторону, а после глубоко провентилировавшись подробно объяснил всё, что сегодня произошло. И про препарат, и про эксперимент, на который его подтолкнул его же пациент, и про его удачные результаты, и... И про экстренный случай с экстренной активацией бэт, которое прошло не без печальных последствий. Оптимус внимательно слушал друга, не перебивая. Хотя в искре уже начало зарождаться негодование. Зачем Рэтчет поддался на уговоры? Зачем дал ему препарат, не рассчитав достаточную дозировку? Этого бы всего не было!       — ...я с трудом его успокоил, хотя и понимал, что выходило из манипуляторов вон плохо, — продолжал медик, следуя по коридору в сторону медотсека. — Я услышал грохот и только тогда заметил, что с Вектором Праймом что-то не так. Его оптика лихорадочно вспыхивала, весь корпус трясло, а сам он едва на ногах держался. Я подумал, что это из-за препарата, и собирался применить нейтрализатор. Я не знал, что он вспомнил про дезактив братьев. До активации бэт с ним всё было в порядке. Он сказал мне, в чём дело, только тогда, когда телепортировал в свой отсек.       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком их шагов. Оптимус молчал, обдумывая слова друга и стараясь совладать со своими чувствами. Хотелось кричать и обвинять его в непрофессионализме, что не довёл свою работу над препаратом до конца, позволил уговорить себя на этот рискованный шаг, но... Разумом он понимал, что Рэтчет всё сделал правильно. Он предусмотрел все риски, которые могли случиться в данной ситуации, и был готов к каждому из них. Однако то, что произошло, не было ни чьей вины. Просто так сложились обстоятельства. Вероятно, процесс активации бэт и дезактивация одной из них спровоцировали у Вектора Прайма раскрытие этих ужасных воспоминаний.       — Я переживаю за него, — тихо признался Оптимус, сворачивая в смежный коридор, и пройдя уже достаточное расстояние вдруг спросил. — Почему он не хотел меня впускать?       Рэтчет остановился у двери в медотсек и развернулся всем корпусом к своему Amica Endura.       — Не принимай на свой счёт. Он и меня прогонял, — ответил он и, собираясь уже войти в медотсек, остановился. — Зайдёшь? Они оба ещё там.       Оптимус недолго думая коротко кивнул. Новоиспеченным альфам, потерявшим одну из бэт, было явно не до его визитов. Однако выразить соболезнование по поводу невосполнимой утраты, как капитан Атлантиды и формальный лидер Кибертрона, он был обязан. Тем более это его подчинённые.       План резко перестал быть актуальным, как только оба меха зашли в медотсек. Фем всё ещё была без сознания, подключенная к фиксирующим её состояние аппаратам, а мех уже провалился в глубокий оффлайн, устроившись в кресле рядом с платформой. Прямо, как однажды Оптимус у платформы с Вектором Праймом.       Паникёр сообщил, что состояние и фем, и бэты стабилизировано и угроз для их актива больше не было. Он передал данные показателей обоих пациентов Рэтчету и, когда тот их изучил, предложил один из методов процесса реабилитации их обоих.       Между медиками завязался их профессиональный спор, который Оптимус прерывать не стал и просто удалился из медотсека.

***

      Последующие несколько орн были для Оптимуса одними из самых трудных. Он чувствовал, что хранителю времени очень плохо, что он сильно страдал там, в своём отсеке в полном одиночестве. Однако любая попытка поговорить, поддержать или попросить банально его пустить в кварту заканчивались одним и тем же — Вектор Прайм просил уйти или оставить его в покое. Эти слова ранили его искру, и он долго ещё оставался под дверью ощущая внутри леденящий холод чужого горя и чувства утраты. Пару раз они с Рэтчетом на пару пытались уговорить его пустить их, но получали в итоге один и тот же неизменный ответ.       Лишь один раз Оптимусу всё-таки посчастливилось, оказаться внутри и как-никак поговорить с хозяином кварты.       Дверь открыл молчаливый Охранник. Он запустил капитана, который тут же поспешил к лежащему оружейным модулем к нему хранителю времени. Оптимус аккуратно присел на самый край платформы и осторожно коснулся белой брони плечевого блока. Он чувствовал эту противную ноющую боль, что стала слегка притупляться, чувствовал всепоглощающую чёрную дыру подступающей апатии, что потихоньку её сменяла. Периферийно ощущал и противный удушающий ком, что мучал, мешая вентилироваться и заправляться, и тяжело пульсирующую Первородную искру, что болезненно сжималась в груди собрата. Хотелось как-то ослабить эти ужасные тиски скорби, помочь предшественнику их пережить, чтобы он больше никогда не чувствовал себя таким пустым и одиноким. Поддержать.       — Вектор Прайм, — тихо окликнул его Оптимус.       В ответ раздался судорожный вентцикл, который слегка всхлипнул при поступлении воздуха в системы. Хотелось обнять этот родной корпус, прижаться к нему и прижать его к себе крепче. Капитан уже раскрыл было топливоприёмник, чтобы озвучить слова сочувствия и поддержки, но тут же закрыл его обратно. Вектор Прайм, немного приподнявшись, развернулся к нему. Его оптика, поблёскивая скопившимся в уголках линз непролитым омывателем, сияла такой всепоглощающей болью, что она была способна погасить искру и разрубить на части весь корпус через один только взгляд.       — Ты всё знал? Знал, что никого из них больше нет? — неестественно спокойно спросил он.       Оптимус смотрел на него не в силах отвести взгляд. Глосса чесалась соврать, что, нет, он ничего не знал. В какой-то степени, возможно, это и было бы правдой, ведь в Завете Праймуса говорилось лишь о дезактивации двух из Первых Праймов. И то, эта информация сомнительна, ибо хранитель времени уже однажды опроверг подлинность слов этого исторического источника. А доподлинно ему была известна только судьба Альфа Триона, чей истерзанный сотней пуль серый безжизненный корпус он однажды оплакивал на руинах Иаконского Архива. Однако он хорошо помнил, что Вектор Прайм как-то сам обмолвился, что никого из братьев не осталось актив. И зная специфику его способностей, не верить ему у него не было никаких оснований.       — Да, знал, — тихо с виноватой интонацией честно ответил Оптимус.       Свет алой оптики дрогнул, замерцав чаще, а с уголка линз всё-таки сорвалась маленькая предательская капелька омывателя, прочертив влажную дорожку по красивому светло-серому фейсплейту перед тем, как сорваться вниз на платформу.       — Тогда почему? — тихо почти шёпотом начал Вектор Прайм, а потом вдруг резко, поддавшись вперёд, закричал почти на всю мощь собственного вокалайзера. — Почему ты мне ничего не сказал!?       Связь вспыхнула смесью обиды и ярости, усиливая и без того невыносимую боль в Первородной искре. Хотелось рефлекторно отшатнуться от хранителя времени, но Оптимус сдержал свой непроизвольный порыв.       — Не хотел причинять тебе боль, — искренне тихо ответил он, осторожно протянув манипулятор, чтобы смахнуть скользящую по фейсплейту предшественника новую капельку омывателя.       Вектор Прайм отпрянул от чёрной ладони собрата, так и не позволив себя коснуться.       — Уходи, — с тихой яростью прошипел он.       Боль была уже настолько сильна, что Оптимус ощущал её почти, как свою собственную. Хотя возможно это она уже и была. Каждый раз, когда хранитель времени присылал это короткое слово, искра внутри болезненно вспыхивала, хотя капитан по-прежнему старался её игнорировать, ставя в приоритет чувства собрата. Они сейчас были для него важнее своих собственных. Однако услышать своими аудиодатчиками... Это сравнимо с выстрелом в упор прямо в искру. И Оптимус замер, сражённый ранящим ледяным взглядом и не менее режущей интонацией его голоса, наполненного безмерным горем и плещущейся обидой. Он постарался перебороть себя, подобрать слова, чтобы успокоить, поддержать... Но Вектор Прайм и слышать ничего не желал.       — Убирайся! — взревел он, вспыхнув безумной яростью.       Он выхватил меч из оружейного модуля и замахнулся, ослеплённый чувствами. Оптимус мигом вскочил с платформы, уворачиваясь от взмаха и активируя оборонительную часть боевых протоколов. Он попятился назад, готовясь к очередному выпаду, и только-только открыл топливоприёмник, чтобы попытаться вразумить собрата, но вдруг, отступая, шагнул в пустоту.       Всё произошло настолько быстро, что капитан едва успел осознать, что с ним произошло. Падение, грохот ломающегося, как потом оказалось, стола, звон разлетающихся вдребезги кубов... Чей-то вскрик, короткая пауза полнейшей тишины и активное роптание после. Он только успел заметить вспышку закрывающегося портала над собой прежде, чем оглядеться по сторонам и обнаружить один неприятный факт. Он оказался посреди оживлённой заправочной, рухнув прямо с потолка на столик, за которым явно отдыхала небольшая компания мехов.       Шлак! Извиняться пришлось много и долго. В настолько неловкие ситуации он ещё ни разу не попадал. Да ещё с подачи хранителя времени!       С тех пор Оптимус ещё несколько раз пытался поговорить с ним, но всё безуспешно. Короткое "уходи" стало прилетать ещё до того, как он успевал занести манипулятор для того, чтобы постучать в дверь. И это вгоняло его в ещё большую тоску.

***

      Ему было плохо в течение нескольких орн, счёт времени которых он напрочь потерял. Чувства горя, одиночества и безысходности поглотили его полностью, разрывая искру на сотни маленьких кусочков и терзая голодом корпус. Индикатор низкого уровня топлива уже не раз начинал маячить на внутреннем экране, но при малейшем взгляде на куб энергона в памяти всплывали последние моменты актива Квинтуса. Его вырванные конечности, лужа энергона и его подвешенный искалеченный корпус, с которого тот капал. У Вектора Прайма тут же активировался сброс, который ввиду пустых баков срабатывал в холостую.       Ежедневная заправка становилась для него невыносимым испытанием. Системы принимали лишь несколько небольших глотков, после чего удушающий ком в топливной форсунке прерывал его подачу, а по фейсплейту вновь скатывался омыватель.       Он выматывался на столько, что периодически отключался в поверхностный оффлайн, в ходе которого он видел не то обрывки других воспоминаний, не то неразборчивые симуляции.       Он гнал от себя всех. Даже настырного миникона, который тихо напоминал о необходимости заправляться и молча убирал разлетающиеся от удара о пол или стену осколки кубов с их растёкшимся содержимым. Охранник не пытался поговорить или как-то успокоить. Он просто был рядом, сворачиваясь калачиком на краю платформы каждый раз, когда ему самому необходим был отдых.       На третий, а может быть и четвёртый, орн — он точно не мог сказать, сколько времени прошло с тех пор, как он закрылся у себя в отсеке — хранитель времени всё-таки позволил своему младшему компаньону впустить Оптимуса.       Он не знал, что хотел от него услышать, когда задавал единственный вопрос, который вертелся у него в мыслях. Но в тот момент его волновала лишь информация о том, действительно ли капитан знал о судьбе его братьев. Хотелось услышать, что нет. Хотелось, чтобы эта ложь прозвучала самым искренним и правдоподобным образом. Хотелось верить... Но он ненавидел, когда ему нагло лгали, глядя в оптику. Однако и правда больно ударила в самую искру.       Они столько времени проводили вместе. Оптимус столько всего ему поведал. Неужели нельзя было ему рассказать о таких вещах?! Он имел право знать!!!       Последние крохи его сил ушли на открытие портала. Это отняло у него всю оставшуюся энергию. Он не помнил, как капитан угодил в портал, не помнил, как тот закрылся. Перед оптикой всё потемнело, а единственное, что он засёк напоследок, звон выскользнувшего из ослабевших пальцев меча.       Его привёл тогда онлайн Охранник, настырно вливающий небольшой куб энергона в его топливоприёмник. Процессор шёл кругом, перед оптикой всё плыло, а системы подпрограммно требовали ещё больше энергона. Сознание постоянно куда-то ускользало, мысли путались обрывками слов и образов. Вектор Прайм настолько плохо фиксировал тогда реальность, что даже не заметил, как умял несколько кубов энергона. Не без помощи своего младшего компаньона, конечно.       Он понял это лишь, когда вновь вышел онлайн после крепкого оффлайна и зафиксировал, что заправлен почти под завязку. Да, он чувствовал себя гораздо лучше, но искра всё ещё продолжала ныть от боли потери.       На следующий орн чувство одиночества начало постепенно разъедать его изнутри, поражая процессор запутанными необоснованными логическими цепочками. Ему казалось, что на борту Атлантиды он оказался не случайно. И Оптимус тоже не просто так был всё это время с ним. Мысль развивалась дальше в сугубо прагматичном направлении в поисках истинного мотива капитана, отметая все иные возможные варианты. И к сожалению, ближе к концу орна, у хранителя времени созрела одна очень неприятная догадка, которую прояснить мог только сам Оптимус.

***

      — Вектор Прайм? — растерянно произнёс Оптимус, пропуская в свою кварту позднего, но всегда желанного гостя.       Он не ожидал его увидеть после стольких просьб уйти и оставить его в покое. Не ожидал, что он сам заявится сюда к нему. Тем более под конец орна, ближе к отбою. Связь всё ещё болезненно звенела, передавая всю палитру слегка притупившегося, но продолжающего поедать Первородную искру горя. Однако алые линзы больше не блестели от скопившегося омывателя. Они смотрели на него как-то изучающе, вопросительно и немного колюче, а пришедший по нити импульс лишь подтвердил наличие спутанного комка чувств у предшественника. Он явно пришёл сюда не просто так.       Оптимус открыл было топливоприёмник, чтобы поинтересоваться, чем он может быть полезен хранителю времени, но не успел этого сделать. Тот стремительно сократил между ними расстояние и неожиданно накрыл синие губные пластины своими. Капитан опешил от такой резкой инициативы, но всё-таки растерянно ответил на чуть грубоватый напористый поцелуй. Он слегка отступил назад, позволяя прижать себя к стене, и нерешительно скользнул ладонями по бело-розовому корпусу в ответ.       На один короткий миг показалось, что Вектор Прайм что-то вспомнил про их отношения, сложившиеся в период миссии по ликвидации Большой Чёрной Дыры. Что он пытался сейчас вспомнить что-то ещё, проявив подобную инициативу. Однако что-то ему подсказывало, что это не так. Но в это так сильно хотелось верить, что Оптимус проигнорировал свой внутренний голос, когда ощутил, что его паховый щиток уверенно накрыли, погладив в прямолинейном намёке на ответные действия.       — Ты хочешь... — прервав желанную ласку, неуверенно решил уточнить капитан, но тут же был перебит.       — А ты не хочешь? — прозвучало твёрдо, уверенно, с характерной лёгкой хрипотцой, которая проявлялась только в моменты возбуждения.       Вектор Прайм внимательно смотрел на собрата в ожидании ответа. Взгляд его был всё ещё холоден, но жаждущий. Цепкий, но линзы зазывающе мерцали учащённой тактовой частотой. Это был не тот хранитель времени, который наставил автоботов на поиск Кибер-ключей. И уже не тот малоопытный скованный смущением, но любознательный первенец Праймуса. Это была несколько иная его версия. Уверенная, решительная, абсолютно не стесняющаяся предлагать интерфейс. Вот так напрямую и с лёгким напором.       — Хочу, но... — попытался ответить Оптимус, но после первого же слова его просто не стали слушать, вновь заткнув поцелуем.       Он чувствовал, как искра напротив болезненно кольнула, перед тем, как запульсировать чаще. Предшественник был всё ещё разбит горем и, словно, старался заглушить его таким образом. Через интерфейс. Капитан разомкнул губные пластины, позволяя снова вторгнуться в свой топливоприёмник и кружить там, своеобразно ласкать и изучать. Что ж, если это поможет небезразличному ему меху справиться с тягостным осознанием невосполнимой утраты, то он готов позволить. Оптимус готов дать ему то, что тот просил. В чём, видимо, так нуждался. И он скользнул по белым пластинам брони увереннее, заключая этот прекрасный корпус в объятия и отдавая всего себя без остатка.       Вектор Прайм вдруг потянул капитана на себя и, не прерывая поцелуй, проворно развернул их. Он аккуратно, но будто нетерпеливо подтолкнул красно-синий корпус в глубь кварты. В сторону платформы. Оптимус сразу же понял прямой намёк и беспрекословно подчинился, отступая к требуемому месту.       Он с грохотом приземлился бампером на платформу, потеряв равновесие от напора, когда ощутил под коленными шарнирами её край. Поцелуй прервался, за чем последовал странный импульс по связи. Смесь. Это была сумбурная смесь из абсолютно несовместимых и противоположных эмоций. Хранитель времени хотел его, забираясь на платформу следом, но его взгляд не был привычно мягким, когда он нависал сверху. Хотя оптика была подёрнута дымкой возросшего возбуждения. И Оптимус счёл это признаком горя, с которым они оба сейчас боролись таким слегка неординарным, но достаточно распространённым в военное время способом.       Он раскрылся первым, обнажив уже изрядно повлажневшие порты и приглушил на миг вентиляцию, когда мгновенно ощутил проникновение пальцев. Вектор Прайм с максимально серьёзным видом ощупал пространство внутри. Осторожно, но шустро. Он словно снова проверял наличие нарезки, но убедившись, что её там действительно нет, активировал своё оборудование.       Заменивший пальцы коннектор скользнул плавно, но стремительно. Настолько быстро и легко, что Оптимус тихо охнул от захватившего его на миг ощущения. Он уже почти позабыл, какого это, чувствовать заполненность там, внизу. Статика внутри поигрывала короткими разрядами, сорвав сдержанное мычание и у Вектора Прайма.       Тот не стал почему-то размениваться на дополнительную прелюдию, как это обычно было у них до завершения миссии, и сразу же задвигался в плавном, но достаточно ускоренном ритме. Капитан задрожал всем корпусом, слегка напрягаясь от посыпавшихся импульсов. Хотелось выгнуться, обнять сильнее, притянуть, поцеловать, ощутить ответную ласку... Он потянулся к собрату, слегка выгибаясь, обвил его манипуляторами крепче, потянувшись за лаской, но тот почему-то лишь сменил угол входа, став при каждом движении задевать самую чувствительную зону. Оптимус застонал, сбрасывая заряд по стенкам порта, чем спровоцировал шумный сбой вентцикла у предшественника и дрожь бело-розового корпуса.       Нить звенела, транслируя острую нехватку чего-то. Вектор Прайм нуждался в чём-то и, ускорив движения, видимо, пытался это получить от капитана. Но всё это было не то. Ни поглаживания брони, ни ласкание проводки, всё это было не то и только добавляло кислую изюминку к и так не слишком сладкой ситуации.       Пальцы сами собой потянулись к стойкам, чтобы сорвать с этих строгих губ хоть какой-нибудь ещё звук. По громче и более страстный. Но хранитель времени вдруг перехватил его манипуляторы и, активируя раскрытие коннектора внутри порта, завёл их Оптимусу над шлемом.       Оптимус дёрнулся в надёжной хватке в момент одновременного подключения почти всех штекеров. Это было невероятно захватывающе, когда статика резко вспыхнула разом во всех гнёздах, заставив неожиданному «ах» сорваться с синих губ. Однако мгновенно хлынувший за этим ток, так и не позволил напрягшемуся корпусу вновь расслабиться.       Эта поза была ему неудобна. Он словно был скован, лишён воли. Отсутствие свободы движений и тяжесть корпуса сверху порождали внутри неприятное чувство напряжения. Он шумно сглотнул выступивший антифриз, всхлипнув системой в потяжелевшем цикле вентиляции. Душно. Не хватало воздуха. Вот-вот ещё чуть-чуть и он... он...       Его губы вдруг накрыли другие в плавном, напористом, но слегка грубоватом поцелуе. Это немного успокоило, вырвав капитана из липких ледяных щупалец подступающей паники. Чужая глосса мягко толкнулась в сжатый дентапласт и настойчиво задвигалась по кромке соединения, просясь во внутрь. Оптимус пустил её с некоторым запозданием, пытаясь полностью взять себя под контроль. Но сломанные давным-давно подпрограммы не поддавались воздействию его воли. Он не смог заставить себя расслабиться.       Корпус продолжал реагировать на поступающие приятные сигналы интерфейс-системы чисто физиологически, накапливая заряд и периодически сбрасывая его откатом. Хотя процессором Оптимуса изредка выбивало в прошлое, в ту шлакову камеру. Он изо всех сил гнал от себя эти кадры, хватаясь за такие необходимые заземляющие его сознание в реальности поцелуи. Да, пусть они не такие мягкие и нежные, какими были раньше. И шлак с ней с этой царапиной на нижней губной пластине, которой только что вознаградил его собрат. Не в первый раз уже. Но именно они не позволяли подступающей беспомощной панике захватить его искру и процессор полностью, вынуждая балансировать на грани.       Вектор Прайм вдруг отстранился, со смачным звуком прервав контакт их губ. Его оптика снова ярко вспыхивала, а сам он задрожал от подступающей разрядки. Нить дёрнулась на короткий миг странным импульсом: удовольствие, растерянность, сомнение, боль, непонимание... Это быстро всё промелькнуло, словно доля наноклика, и хранитель времени резко рухнул, уткнувшись в красный плечевой блок. Оптимус неосознанно дёрнулся во всё ещё крепком захвате и, уловив аудиодатчиком слетевшее с серых губ неожиданное имя — не его — в самый пик побившего собрата экстаза, отправился в след за ним. В темноту перезагрузки.

***

      Внутри вдруг остро обожгло остаточным зарядом. Оптимус вздрогнул от неприятных ощущений, активируя на ходу оптику и оперативно запуская все необходимые системы корпуса. Первое, что предстало перед его видеозахватом, это был колючий взгляд ледяной алой оптики собрата. Их нить пылала смесью обиды, боли и злого разочарования, ставя капитана в полную растерянность. Почему? Что он сделал не так? За что на него злится хранитель времени, что даже не пожалел свои штекеры, резко выдернув их из его порта?       — Доволен? Ты этого от меня хотел? — зло прошипел Вектор Прайм, убирая коннектор и возвращая на место паховую броню.       Его линзы так яростно пылали презрением и обидой, что Оптимус не выдержал и отвёл взгляд в сторону. Что он мог на это сказать? Да, он хотел с ним коннекта! Но не так. Хотел, чтобы было, как раньше. Хотел быть рядом пока память не восстановится. Хотел всячески помогать в этот непростой период. Но он не собирался... Ни в коем случае не собирался затаскивать хранителя времени на платформу! Да, ему было приятно его общество, его внимание, его ласки. Ему нравилось просто находиться с ним рядом, касаться его корпуса и говорить о всяком разном.       Он полюбил его всей искрой. И это никак не связано с интерфейсом.       Капитану было больно слышать такое обвинение от близкого меха. Особенно после такого коннекта. Особенно после всего того, что между ними было. И тогда, и сейчас. Он собирался сказать, что всё это не так, объяснить всё, как есть, но... Он погасил отчаянно оптику, чувствуя, как корпус начинает бросать в дрожь от отголоска давних событий, что ледяными копьями вонзились в его искру, постепенно её замораживая. Это было невыносимо. Нет, не сейчас, чуть позже. Ему нужно время, чтобы собрать себя обратно в порядок, и дать достойные объяснения.       Вектор Прайм этого ждать был не намерен. Он осторожно, чтобы не заляпаться в лужице смазки, поднялся с платформы, и молча направился к выходу.       — Не приближайся ко мне больше, — безумно ледяным тоном произнёс он напоследок, прежде чем, открыв дверь, скрыться за ней в коридоре.       Оптимус проводил его беспомощным взглядом, а после тихо свернулся клубочком на грязной платформе. Он чувствовал себя использованным и брошенным, как ненужный одноразовый инструмент. И хотя где-то глубоко внутри себя он всё ещё продолжал любить и верить, что ещё не всё потеряно и скоро их отношения вновь наладятся, но сейчас его искру почти полностью поглотило противное липкое чувство одиночества. Как тогда, много ворн назад.

***

      Весь перезарядочный цикл и следующий орн Вектору Прайму не давали покоя пара раскрытых в период интерфейса фрагментов воспоминаний. Он не знал, что было между ним и Оптимусом в то время и почему в них собрат бился под ним в явной панике. Но и раскрыть эти кусочки полностью пока не получалось. Он пробовал это и самостоятельно, и с помощью препарата Рэтчета спустя пару орн, но пока результата не было. Поэтому он старался гнать их от себя подальше. Ведь его догадка о причинах своего нахождения здесь и поведения капитана и так уже достаточно однозначно подтвердилась. И это не могло его не раздражать.