Жизненные вопросы

      Сидеть и попросту ждать было невыносимо тягостно. Рэтчет обещал закончить препарат с орна на орн, но терпения не хватало даже на несколько циклов. Вектор Прайм решился восстанавливать память старым способом. Самому. В одиночку.       Охранник, наверное, не одобрял подобное, но после их короткой ссоры вообще никак не высказывал своего мнения. Даже не отозвался на просьбу вывести его в онлайн или вызвать медика, если вдруг что-то пойдёт не так. Игнорировал мелкий шлак! Между прочим, ему тоже было обидно, что его не во что не ставили. И хоть мнение у них с миниконом по-прежнему расходилось, он всё равно позволял ему крепиться к своей броне. Они же всё-таки связаны.       Самостоятельный сеанс прошёл на удивление гладко. Многое, конечно, открыть не удалось, но файлы раскрывались с большей лёгкостью, чем раньше. Наверное, потому что в них не было Примы. Теперь-то уже было понятно, почему файлы с ним с трудом поддавались раскрытию. Рэтчет оказался прав, его действительно не хотелось помнить.       Вектор Прайм вспомнил, как ему было паршиво после того, как сбежал из дома своего изменившего Conjunx Endura. Вспомнил, как наткнулся на Нексуса, как тот отнёсся к нему и... как обошёлся с ним сам Вектор. Он был зол тогда и в отчаянии совершил... глупость. Сейчас, глядя на себя в прошлом, он понимал, что это глупость, но тогда... Шлак! Нексус просто хотел его поддержать, а он... Вот так несправедливо. Почти как Прима с ним самим. Следом за этими файлами с такой же лёгкостью открылись ещё несколько. Как он гнал от себя Нексуса, который всячески пытался с ним поговорить. Грубил, ругался... Довольно жестоко, чтобы оттолкнуть любого, но на брата действовал только игнор, который хранитель времени использовал, как последний аргумент в защиту своих личных границ. Ибо на всё остальное у него попросту не оставалось сил.       После сеанса он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы спустя несколько циклов повторить его снова. И тут его уже ждал сюрприз. Вторая бэта. Воспоминания открылись очень легко и стремительно. Даже несмотря на то, что поначалу они были наполнены не очень радостными чувствами по отношению к Нексусу, но... Всё изменилось. Как будто переключатель сработал. Один только кадр перевернул всё: маленький серебристый комочек, прижимающийся к бело-голубой грудной пластине брата и как трепетно и ласково тот прижимал бэту в ответ. Прямо как настоящий альфа.       Эта картина ещё очень долго стояла перед оптикой, когда он, наконец-то, вернулся в реальность. В процессоре какое-то время царила пустота. Тот, кого он так долго и яростно отталкивал, оказался самым верным и надёжным. Тем, кто готов был помочь и поддержать в трудный момент, ничего не требуя взамен. Просто так. Искренне. Даже вопреки ужасному поведению самого хранителя времени.       Охранник вдруг неожиданно сильно шибанул его током, резко вырвав из плавающих мыслей. Больно! Ещё и отмазался, шлак мелкий, что Вектор Прайм сам просил вывести его онлайн. Хорошо, что ещё медиков не вызвал, хотя, паршивец, имел наглость издевательски предложить это. Негодник!       На следующий орн Вектор Прайм явился в медотсек на пару циклов раньше, но Рэтчета там не застал. Он помог Паникёру с осмотром недавно активировавшей бэту фем, способствовал проведению некоторых манипуляций со всё ещё помещённым в капсулу крошечным спарком и всё-таки убедил медика начать сеанс немного раньше.       Он нырнул в свою память, снова взявшись за раскрытие файлов. Постепенно складывающиеся отношения с Нексусом, его помощь со спарком, искренняя забота и участие. Он покорил Вектора своей мягкостью и бескорыстью. Он ничего не требовал взамен, ни на чём не настаивал, но как вёл себя с ним Факториал — вторая бэта хранителя времени... Его первое слово... Его привязанность к хранителю энергона...       Спарк был на редкость упрямым. Многократно упрямее самого Примы. Упрямее всех Тринадцати вместе взятых и с Праймусом в придачу. Убедить этот маленький комочек концентрированной упёртости в том, что его второй альфа не Нексус, было нереальным.       — Неть! — твёрдо заявлял серебристо-розовый спарк каждый раз, когда Прима изъявлял желание повидаться со своей младшей бэтой.       Он представлялся ему его вторым альфой, старался изо всех сил быть доброжелательным к своей бэте, но всё безуспешно. Тот отказывался с ним как-либо взаимодействовать и шустро убегал обратно к Нексусу.       — Опи! — с радостным возгласом подлетал к нему спарк и цеплялся за бело-голубую броню, заставляя своего выбранного альфу лишь разводить в стороны манипуляторами.       Примечательным было то, что никто ничего не скрывал от Факториала и с самого начала ему пытались объяснить кто есть кто. Даже Атлантис неоднократно спорил с братом, в тщетных попытках убедить его, что "опи" — это Прима. Но упрямая искорка с самой своей активации оставалась при своём единственно правильном и неизменном мнении.       Это так сильно и глубоко затронуло искру Вектора Прайма, что он сам, сам решил сделать первый шаг. Поддался вперёд, поцеловал, оседлал бедренную секцию Нексуса, заскользил манипуляторами по бело-голубому корпусу, обнял... Снова соблазнил брата, который оказался не прочь поддаться его очарованию, и остался с ним на один перезарядочный цикл. Потом на второй, третий... Их отношения плавно перетекли в близкие. Настолько близкие, что... Шлак! Они чувствовали друг друга. Это было странно, непривычно, но так процессоросносно, особенно в процессе интерфейса, что трудно описать словами.       Нить Праймуса. Именно так назвал тогда эту невиданную связь Амальгамус, после их визита к Всеискре. Создатель толком-то ничего им и не объяснил по этому поводу. Поэтому они — шесть мехов, три пары, связанные особыми узами — негласно стали её изучать, посчитав нужным скрыть о существовании подобного рода связи. Слишком личная. Слишком интимная.       Вектор Прайм вернулся в реальность с лёгким гулом в процессоре. Он открыл достаточно много воспоминаний на сегодня, хотя всё ещё подумывал повторить это самостоятельно в своей кварте под конец орна.       Паникёр озвучил ожидаемые результаты, назвав их превосходными. Он уже отсоединял датчики от шлема, как хранитель времени вдруг внутренне встрепенулся.       Нить!       Он ощущал её. Эти колебания... Нексус? Он актив! Он здесь, где-то рядом, недалеко. Вектор Прайм чувствовал его. Тот был чем-то расстроен, опечален, чувствовал себя виноватым и подавленным. Что с ним? Где он? Почему он до сих пор его не видел!?       Вектор Прайм сорвался с места сразу же, как только последний датчик был убран с его шлема. Он стремительно вылетел из медотсека, не слыша отклик Паникёра и, опираясь только на тонкую нить у себя внутри, понёсся по коридорам. Искра внутри бешено пульсировала, отбивая под шлемом гулкий набат. В процессоре билась только одна мысль: найти. Найти брата. Увидеть его, убедиться, что с ним всё в порядке. Хоть кто-то из них рядом, и он не один здесь из Первых.       Связь вела его сквозь коридоры, лестничные пролёты. Он едва не сбил с ног Рэтчета, и ещё какая-то группка мехов расступилась перед ним. И вот, наконец-то, он его нашёл. Брат здесь, за этой дверью. Ещё немного и они увидятся. Последний шаг…       — Нексус! — резко ворвавшись в переговорный отсек, позвал он брата, но...       Его там не было.       Связь всколыхнулась на миг нежным приятным импульсом в момент, когда Оптимус поднял на него свою оптику, а после резко похолодела, болезненно кольнув, когда он отвёл в сторону взгляд.       — Хорошо, я ознакомлюсь с отчётом, — сухо отозвался он, вернув своё внимание к собеседнику.       Стройный невысокий серебристо-зелёный мех с яркими синими вставками по всему корпусу передал капитану датапад и быстро шмыгнул в щель между хранителем времени и косяком двери.       Вектор Прайм даже не обратил на него внимание, не веря своей оптике. Не веря своим ощущениям. Он дёргал нить смесью остывающей надежды, растерянности и лёгкого неприятного удивления. И по ней отзывались. Сожалением, обеспокоенностью и лёгкой настороженностью. Виной и болью, которая всё ещё просматривалась в прохладной жёлтой оптике напротив.       Вот он, тот мех, с которым он связан. Только... это не Нексус.       — Какого шлака? — поражённо слетело с едва шелохнувшихся серых губ.       Что, Юникрон, шлак, подери, тут происходит!? Почему он? Почему именно Оптимус? Как так вышло вообще?       Он смотрел в эту прохладную жёлтую оптику, продолжал дёргать связь и получать импульсы в ответ. Он понимал, что теперь связан с Оптимусом, но категорически отказывался в это верить. Потому, что не может такого быть!       — Ты про нить Праймуса? — осторожно уточнил капитан, явно улавливая ответные импульсы.       — Что? Откуда... — растерянно начал хранитель времени, точно зная, что они с братьями приняли решение не разглашать о существовании более глубокой и интимной связи, чем союз Conjunx Endura.       — Откуда знаю? Ты мне объяснил, что это такое, когда узнал о её наличии между нами, — честно ответил Оптимус, не выдержав прямого зрительного контакта и опустив на миг оптику.       Вектор Прайм невесело фыркнул, покачав отрицательно шлемом. Теперь становилось понятным, откуда у капитана такая поразительная чуткость по отношению к нему. Нить Праймуса. Это издевательство вселенского масштаба! Насмешка судьбы. Ещё бы с Примой возникла эта связь. Шлак!       — И всё это время ты её использовал, — протянул он, чувствуя, как зарождается в искре неприятная пустота, а после устало спросил. — Это ты тоже хотел скрыть?       Сил, чтобы злиться на этого подлого меха, больше не оставалось. Эмоциональные блоки и так уже слишком перегруженные замедлили свою работу. Ему просто было противно находиться с ним рядом в одном отсеке. Хотелось уйти.       — Нет, я собирался сказать, когда ты её снова ощутишь, — виновато произнёс Оптимус, медленно делая несколько шагов в сторону предшественника. — Прости.       Нить звенела предельной искренностью, неподдельным раскаянием и чувством максимальной открытости, почти уязвимостью перед собеседником. Эмоции на таком уровне нельзя было симулировать, эти колебания нити не могут врать, но... Хранитель времени сомневался даже в этом. Он не готов был принять ни эту связь, ни её сигналы. Он категорически отказывался верить Оптимусу. Тот постоянно что-то от него скрывал: дезактив братьев, существование бэт, эту связь, другого партнёра... Где гарантия, что не скрывает что-то ещё? Что-то более важное, о чём он должен знать.       Шлак! Это раздражало.       — Ненавижу тебя! — тихо прошипел Вектор Прайм, стрельнув недоверчивым взглядом на собрата.       Тот резко замер, остановившись в трёх шагах от него, словно мощным разрядом поражённый. Нить моментально отреагировала, передав колючую вспышку чужой ноющей боли. Оптимуса ранили эти слова. В самую искру. Но хранителя времени это уже не заботило. Не имея больше ни малейшего желания оставаться здесь, он развернулся и спешно покинул переговорный отсек, оставив капитана один на один с его мыслями и крайне удручающими чувствами.

***

      Последующие пару орнов Вектор Прайм время от времени невольно прислушивался к нити. Он чувствовал, что собрат постоянно находился в отвратительном состоянии. Тот тосковал, винил себя, беспокоился о чём-то. Ему было невыносимо одиноко и... холодно на искре. Приятный слабый проблеск нежности и тепла проявлялся каждый раз, когда Оптимус где-либо замечал предшественника. Это на самый короткий миг согревало, но каждый раз начинало немного злить. Он несколько раз дёргал вопросительно нить, но хранитель времени отвечал на это лишь вспышкой раздражения. Капитан до сих пор имел наглость пользоваться их связью! Это было неприятно знать, что кто-то, кто тебе противен, знает о твоём состоянии, знает, что ты чувствуешь. И лишь тогда, когда связь успокаивалась полностью, Вектор Прайм позволял себе отпустить мысли.       Это случалось обычно чуть раньше отбоя. Вероятно, Оптимус уходил в оффлайн в это время и это давало одному из Первых Тринадцати почувствовать себя менее напряжённым. В такие моменты его никто не мог ощутить. И он думал. Позволял себе думать о том, что происходит с ним сейчас без риска, что отголоски его мыслей будут кем-то конкретным считаны.       Оптимус вёл себя с ним достаточно отстранённо, пытаясь держаться на расстоянии. Он словно давал ему время и пространство для раздумий и принятия решений. Как когда-то это делал Нексус, только несколько по-своему. Однако брат от него ничего не скрывал.       Где-то глубоко в искре зарождалось ощущение, что Вектор Прайм несправедлив по отношению к собрату, как когда-то это было с Нексусом. Но это чувство он старательно прогонял, убеждая себя, что Оптимус сам всё разрушил. Если бы он сразу всё рассказал, если бы не использовал его как запасной вариант... Последнее было обиднее всего. Хотя он и понимал, что сейчас у него конкуренции нет совсем, но зачем ему мех, который был с двумя одновременно?       По-хорошему им бы сесть вместе и поговорить. Хранитель времени забросал бы его кучей вопросов. Зачем капитан его соблазнял? Что ему от него нужно? Кто был тот погасший мех? Чем он был лучше него? Почему он не выбрал кого-то одного из них? И самые главные вопросы. Он выбрал его только потому, что тот другой мех погас? И что ещё Оптимус от него скрывал?       Однако видеть его не хотелось. Где гарантия, что он расскажет всю правду и больше ничего не скроет от собрата? Её не было. Поэтому оставалось надеяться только на свою память, которая шаг за шагом постепенно к нему возвращалась.

***

      Сегодня сеанс прошёл уже с применением препарата. С его помощью раскрылись воспоминания о заключении союза Conjunx Endura с Нексусом и активации третьей бэты. Икосаэдр, как и предыдущие бэты, унаследовал от Вектора лишь цвет оптики и цвет некоторых элементов брони. Внешне он был почти полной копией Нексуса. Бело-голубой спарк с розовыми вставками по всему корпусу на удивление был очень привязан к подросшему Факториалу. Даже сильнее, чем к родным альфам. Тот крутился возле сводного брата с самой его активации, нянчил его, игрался, помогал присматривать, кормить и даже укладывал его оффлайн. Братья стали неразлучными и всё своё бэтство провели вместе, сохранив эту крепкую связь даже после получения статуса полной киберавтономности.       Запуск проекта по строительству паутины космических мостов был одним из самых смелых и дерзких из тех, за которые Тринадцать когда-либо брались. Изначальная идея была безумной и нереальной, как, впрочем, и любая идея Алхемиста. Прима тогда решительно отверг её на Совете, дав понять, что даже слушать о таком не намерен. Слишком много структур и ресурсов надо было бы задействовать для этого.       Всё изменилось после визита к Всеискре. Праймус дал хранителю времени Кибер-ключи с Омега-шлюзом, расплывчато намекнув на то, что он поддерживал реализацию отвергнутого проекта.       Прима был в шоке, когда его бывший партнёр собрал экстренный Совет и объявил о намерении запустить проект по реализации идеи Алхемиста. Впрочем, сам Алхемист тоже был крайне удивлён. Однако никто из братьев не посмел перечить слову Праймуса.       Команда собралась быстро. Технология порталов разрабатывалась и строилась сотнями мехов, которых возглавляли и направляли Первые. Корабли-носители технологии строились параллельно. Четыре Кибер-ключа, четыре моста, четыре корабля. Четыре команды лучших мехов, одну из которых вызвался возглавить лично Атлантис.       Вектор Прайм не хотел его отпускать. Переживал. Но его бэта уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно выбирать свою судьбу. Перед ним был уже не маленький спарк, а взрослый уверенный в своих силах и способностях мех, который искру вложил в этот проект. Пришлось отпустить.       Реальность встретила хранителя времени противным гулом в процессоре, но вышел в неё он самостоятельно. Ему было больно от мысли о том, что тот момент, вероятно, был последним, когда он видел свою старшую бэту актив. Он почему-то чувствовал, что это было именно так. И тот факт, что корабль, на котором они все сейчас болтались не пойми где в космосе, носил имя Атлантиса, как и тот, на котором его бэта отчалила в глубины галактики, почти добил его прямо в медотсеке. Однако Вектор Прайм сдержал свои чувства, не позволив предательским каплям омывателя выступить в уголках линз. Но искру он удержать не смог. Оптимус точно ощутил его состояние. Это подтверждала ответная реакция нити, зазвеневшая обеспокоенностью, сочувствием и желанием поддержать в трудный момент.       Хотелось разозлиться в ответ, но не получалось. Хотелось принять поддержку, но только не от Оптимуса. Хотелось скрыться от всех, чтобы никто не видел, как он слаб и разбит в настоящий момент. И он ушёл, проигнорировав сигналы нити и отмахнувшись от вопросов о самочувствии от медика.

***

      Ближе к отбою Вектор Прайм не удержался и повторил сеанс уже без препарата, раскрыв некоторые файлы старым проверенным способом.       Жизнь шла своим чередом: проекты, исследования, личная жизнь... Внезапно возобновившийся интерес старшего брата к хранителю времени, разлад между Примой и Мегатронусом, активация бэты у Солус, очередной сумасшедший эксперимент Алхемиста... Всё это проходило мимо Вектора Прайма, когда они с Нексусом вновь подняли вопрос о спарках.       Предстояло масштабное искрение Всеискры. На свет должны были появиться несколько сотен новых искорок. Существующая у них инфраструктура не была рассчитана на такое количество спарков, поэтому в срочном порядке строились бэтские дома и проходили переквалификацию некоторые мехи, которые изъявили желание заняться воспитанием нового поколения.       Они с Нексусом тоже подумывали зажечь новую искорку. Договорились даже уединиться для этого после Совета, созванного по причине передачи Матрицы следующему Прайму. Все и так прекрасно знали, что им должен был стать Мегатронус, но Прима вдруг изменил своё решение.       События, последовавшие за этим, были самыми ужасными из всех, которым Вектор Прайм когда-либо был свидетелем. От манипуляторов Мегатронуса погасла Солус, Прима получил фатальное ранение, зал разнесён в руины... Но самым ужасным было не это. Страшно было видеть угасающего Праймуса, его разбитый защитный купол, хлюпающую под ногами лужу энергона и мерцающую Всеискру.       Хранитель времени вспомнил, что сделал. Это был единственный способ вернуть всё, как было. И он не жалел, что потратил на это колоссальное количество своих сил и... впал в стазис.       Очнуться в регенерационной капсуле, помня только информацию, которую заложил при создании Праймус, было... до безобразия знакомо. Только тогда рядом с ним оказался какой-то неизвестный мех, имевший наглость представиться его Создателем. Смешно. Гигант планетарного масштаба не мог быть на шлем выше Вектора Прайма. Уж точно никак. Даже если очень хорошо постараться.       Воспоминания были странными, почти нереальными, но как бы не хотелось их побыстрее раскрыть, пришлось прерваться.       Хранитель времени тогда до самого отбоя размышлял о прошлом, позабыв про связь с Оптимусом. Выходило, что он уже не в первый раз терял свою память. Он уже однажды тоже превысил лимит перемотки времени и точно так же оказался в длительном стазисе. Только в прошлый раз он очнулся в Комплексе Всеискры в компании какого-то странного меха, а в этот раз шлак знает где. На корабле, который носил имя его первой бэты.       Вектор Прайм так и размышлял о братьях, бэтах, о том проекте и шлаковом Совете, который закончился так печально. Он думал о правильности своего выбора и, что его по сути-то и не было. Он вспоминал того странного меха в Комплексе и думал... Однако мысли уже уплывали, когда системы плавно стали переходить в оффлайн.

***

      В онлайн он вышел в отвратительном состоянии. Искру гложило чувство пустоты, которое, казалось, пожирало его изнутри. Ему было одиноко и больно. Он вдруг остро осознал, что находился здесь один, что никого из братьев и дорогих ему бэт уже давно нет и соответственно он никому здесь не нужен. Смысл актива таял с каждым кликом таких нерадостных утренних мыслей. Хотелось сбежать от самого себя, кануть в неизвестность, забыться вечным оффлайном...       Нить внутри вдруг дёрнулась обеспокоенностью и волнением, вырывая Вектора Прайма из угнетающего состояния. Он тут же встрепенулся, вспомнив, с кем он связан и кому сейчас неосознанно демонстрировал свои чувства. Оптимус переживал за него, и это почему-то согрело искру, на один очень краткий миг заставив ощутить себя немного лучше. Однако в следующий наноклик хранитель времени вспыхнул раздражением. Ему не нравился сам тот факт, что капитан мог считывать его состояние даже расстоянии. Он чувствовал себя уязвимым перед ним, что заставляло его внутренне протестовать.       Неожиданно в процессоре промелькнула мысль о том, что не плохо было бы использовать эту связь и насолить собрату в отместку. Пусть тоже почувствует себя неуютно. Идея нашлась быстро. Если Оптимусу так сильно нравилось любоваться им в заведённом состоянии, то пусть получит это тогда! Пусть ощутит его дразнящее заразительное возбуждение, заработает себе такое же, а потом мучается со всем этим. Оставалось только надеяться, что капитан сейчас не в своей кварте, а где-то или даже ещё лучше с кем-то.       Вектор Прайм злорадно хмыкнул своим мыслям и скользнул манипулятором по грудной броне. Он знал, как завести себя с пол-оборота. Знал, где и как нужно стимулировать собственный корпус, чтобы достаточно разогреться. К тому же воспоминания о прошлом опыте были ему как нельзя в помощь.       Он представил себя с Нексусом. Нежным, ласковым и заботливым. Представил, как тот его целует, сымитировав невесомое прикосновение скольжением пальцев по губам. Представил движения его манипуляторов, огладив свой корпус в особо чувствительных местах. Помассировал шейную проводку, вспомнив приятные ощущения там от глоссы. Он пустил ток в несколько стыков, окончательно прогоняя утреннее уныние. Корпус начал потихоньку разогреваться. Было приятно, хотя и не так хорошо, как от прикосновений реального партнёра.       Хранитель времени запустил пальцы в порт активации кибер-ключа, вспомнив, как Нексус любил доводить его до исступления подобной лаской. Он пустил слабый ток, помассировав внутренние стенки, и запрокинул шлем, глухо застонав. Фон рос, подгоняемый картинками на внутреннем экране. Нежный взгляд возбуждённо мерцающей жёлтой оптики, горячий корпус сверху...       Раздалась серия щелчков, сопроводившая раскрытие интерфейс-системы. Шлюз уже подтекал. Не так обильно, как это было обычно с партнёром, но достаточно, чтобы продолжить разгонять себя при помощи прямой стимуляции.       Вектор Прайм опустил манипулятор ниже, дразняще огладив чуть повлажневшую окантовку приёмного порта. Нексус любил гладить там очень медленно, дразня слабыми разрядами и мучая томительным ожиданием. Так сладко и жарко одновременно. Пальцы накрыли вход, покружились, сбросили несколько разрядов. Хранитель времени снова не сдержал тихий стон.       Связь внутри вдруг отозвалась лёгкой волной недоумения, что подстегнуло незамедлительно шагнуть дальше.       Пальцы нырнули во влажный порт, продвинулись глубже и тут же замерли.       Вектор Прайм растерянно встрепенулся, прощупывая пространство внутри себя. Возбуждение резко схлынуло под натиском непонимания от неожиданного открытия.       Откуда у него?.. Какого Юникрона!?       Он покружил пальцами по плотному кольцу второго уровня защиты и недоумённо вытащил пальцы обратно. В процессоре воцарилась полнейшая пустота. Недолго думая он шустро нырнул в резервный порт и аккуратно прощупал и его тоже.       Тот был занулёван полностью!       Он ошеломлённо отдёрнул манипулятор. Частично целый основной и полностью запечатанный резервный. Как такое возможно? С учётом его богатой разнообразием интимной жизни, это не поддавалось никакому объяснению. Это невозможно!       В памяти всплыли кадры недавнего утреннего развлечения с самим собой. Смутные от сильного возбуждения, но достаточно чёткие, чтобы вспомнить собственное недоумение от капель энергона на пальцах. Выходит, что он тогда не оцарапался случайным резким движением, а разрушил первый уровень защиты. Отсюда и лёгкий дискомфорт в процессе самостимуляции, и пятна энергона. Но шлак! Откуда у него нарезка!?       Он судорожно перебирал в памяти всё, что только мог, точно помня, что лишился своей невинности очень и очень давно. Он даже чётко помнил те дни, когда у него сорвали защиту с обоих портов. Её у него не должно было быть! Уж точно. Он в этом абсолютно уверен, но... Он снова проверил оба порта. Она была на месте.       Нить вдруг обеспокоенно дёрнулась, чем вынудила отвлечься от шокирующего открытия. Оптимус, шлак бы его побрал! Не до него сейчас.       В памяти мигом прошелестели воспоминания о последних событиях здесь, на Атлантиде-2, и внимание зацепилось за несколько неоспоримых фактов. Оптимус не посмел тронуть его нарезку, оставив хранителя времени полностью невинным. Хотя имел прекрасную возможность изменить эту незначительную, но такую важную деталь. Да и Рэтчет до этого при полном осмотре подтвердил, что системы ещё ни разу не использовались. Что же это тогда?..       Если к этому ещё приписать странную лёгкость во всём корпусе во время тренировочного боя, дурноту при телепортации и очень резкую слабость после перемотки времени, которая обычно, конечно, дезориентировала и выматывала в первые клики после применения способностей, но не настолько, чтобы полностью вырубаться. Максимум помутнение процессора и частичный перезапуск всех систем, с последующим длительным оффлайном, в который он проваливался через некоторое время. И те слова Рэтчета, что он мерцал, когда ещё пребывал в стазисе...       Захлопнув паховую секцию, Вектор Прайм вскочил с платформы и слепо попятился к противоположной стене. Первородная искра колотилась в ложементе так сильно, что готова была выпрыгнуть наружу.       Что с ним? Что с его корпусом? Длительный стазис... Дело всё в нём? Что произошло с ним на самом деле? Как он в нём оказался?       По связи вновь пришла череда импульсов чужих эмоций. Искреннее беспокойство, взволнованность, непонимание. Желание помочь и поддержать.       Вектор Прайм шумно провентилировался, стараясь унять собственную бурю чувств. Он огляделся по сторонам пытаясь схватиться за любую здравую мысль. С чего начать, чтобы выяснить всю правду? Кто её может знать? Кто поведает её ему?       Рэтчет. Он вёл его с самого первого выхода онлайн после стазиса. Он должен знать, что произошло с хранителем времени, как тот оказался в таком состоянии. Амальгамус всегда выпытывал информацию о том, что приводило того или иного меха к нему на ремплатформу.  И учеников своих этому учил. Так проще понять, какие методы ремонта стоит применять. Значит главный медик Атлантиды уж точно знал, что с ним случилось.

***

      Время визита в медотсек ещё не наступило. Однако Вектор Прайм заявился туда сразу же, как только привёл себя в более или менее спокойное состояние. Ему не хотелось медлить. Только не сейчас, когда собственный корпус приводил его в замешательство, а неизвестность прошлого страшила и не давала ему покоя.       — Что с моим корпусом? — нетерпеливо потребовал он почти с самого порога медотсека.       Рэтчет, чья смена вот-вот должна была закончиться, недоумённо окинул нежданного пациента оценивающим взглядом.       — В каком смысле? Тебя что-то беспокоит? — привычно поинтересовался он, закрывая чемоданчик с инструментами.       — Меня беспокоит то, что он не такой, каким был раньше, — стараясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие ответил хранитель времени.       Медик слегка нахмурился, а после словно что-то вспомнив, махнул манипулятором в приглашающем жесте и кивнул на кресло для пациентов рядом со своим столом.       — Ах, это, — чуть замявшись, он подождал, когда собеседник приблизился и в едва заметном напряжении опустился на предложенное место, а после продолжил. — Вектор Прайм, понимаешь, функционирование систем корпуса может незначительно разниться после пересадки искры в новую протоформу. В целом это никак не влияет...       — Что!? — вдруг резко воскликнул Вектор Прайм, подскакивая с места, но спустя миг медленно опустился обратно. — У меня новый корпус?       Сказать, что он был в шоке, значит ничего не сказать. Зато это вполне объясняло наличие полностью занулёванных портов.       — Да, но искра воссоздаёт полностью идентичный корпус, как правило с мизерными различиями, — продолжил медик, стараясь, как можно деликатнее преподнести такую тяжёлую для обсуждения информацию.       Хранитель времени пропустил всё мимо аудиодатчиков, вспомнив, что Амальгамус как-то практиковал подобное, но... Он поднял перед собой обе раскрытые ладони, рассматривая их, как будто видел их впервые. Это очень сложная и длительная процедура. Её обычно проводили, когда повреждения корпуса были настолько критичные, что могли привести к коллапсу искры. При этом сама искра должна быть целой и достаточно сильной, чтобы перенести подобное. Иначе...       Вектор Прайм с шумом сглотнул выступивший вязкий антифриз. В ложементе неожиданно похолодело от направления мыслей.       — Что со мной произошло? Что случилось со старым корпусом? — едва слыша собственный голос, онемевшими губами произнёс он.       Рэтчет, чуть скрипнув своим креслом, немного поддался вперёд.       — Тебе лучше у Оптимуса узнать, — мягко ответил он, а после признался. — Я не был свидетелем тех событий. Оптимус передал мне тебя уже будучи в регенерационной капсуле на начальной стадии формирования нового корпуса.       Хранитель времени напрягся при упоминании собрата. Ну уж нет. Что угодно, но видеться с ним он категорически не собирался.       — Есть ещё кто-то, кто может знать? — поинтересовался он, недовольно отведя оптику в сторону.       Медик задумался на клик, вспоминая, кто из предыдущей команды Оптимуса сейчас на Атлантиде-2.       — Пулемёт, Паникёр... — перечислил он, а после, опустив взгляд на манипулятор собеседника, неуверенно добавил. — Охранник?       Вектор Прайм перевёл фокус видеозахвата на своего младшего компаньона. Тот сидел на его корпусе молчаливым фрагментом брони и никак не реагировал. После их последней ссоры этот мелкий наглый шлак хранил абсолютное молчание. Только лишь один раз набурчал. Даже по связывающему их информационному каналу была тишина. Всё ещё обижался.       Вспомнив, что Пулемёт состоит в ремонтной группе, которая всё ещё не могла разобраться с причиной поломки навигационной системы корабля, Вектор Прайм сошёлся на том, что ему стоило бы расспросить Паникёра. Тот как раз скоро должен был сменить Рэтчета. Его всего-то нужно немного подождать...       Неожиданно в медотсек ворвалось одно белое чудо и в наглой развязной форме пожаловалось "ясному, любимому, дорогому Солнышку" на скрипучесть локтевых шарниров.  Рэтчет обречённо запрокинув назад шлем, грязно выругался, а после с тихим "началось" направился к самому бестолковому пациенту на всей Атлантиде.       Слушать препирания этих двух мехов совсем не хотелось, поэтому изначальное решение дождаться Паникёра здесь было быстро изменено.       Покинув медотсек, Вектор Прайм собирался было связаться с младшим медиком, чтобы назначить встречу, но тот вдруг сам появился из-за угла. Хранитель времени не стал медлить и поспешил к нему навстречу.       — Паникёр, ты же давно в команде Оптимуса. Можешь сказать, что со мной произошло до того, как я оказался в стазисе? — с ходу задал он волнующий его сейчас вопрос.       Паникёр слегка опешил от прямолинейности одного из Первых Тринадцати, остановившись посреди коридора. Он не ожидал ничего подобного, полагая, что с такими темами к нему уж точно никогда не подойдут. А тут вдруг так резко.       Медик замялся, растерянно скользнув взглядом в сторону.        — Вектор Прайм, тебе лучше обратиться к Оптимусу. Он лучше сможет это объяснить, — осторожно произнёс он и собирался уже продолжить путь к своему рабочему месту, сославшись на ожидающие его внимания дела, но Вектор Прайм ему преградил путь.       Их электромагнитные поля немного соприкоснулись, заставив Паникёра ощутить напряжённую вибрацию, выдававшую непростое состояние вынужденного собеседника со всеми болтиками. Для него этот вопрос слишком важный в данный момент, и он очень хотел получить на него ответ. Причём как можно быстрее.       — Что произошло? — холодным тоном потребовал хранитель времени.       Его поля шелохнулись, словно разворачиваясь ещё сильнее и как-то странно завибрировали. Словно угрожающе, но мягко одновременно.       Паникёр шумно провентилировался, смирившись с тем, что ему не отвертеться с этой сложной темой. Иначе, судя по всему, на рабочее место ему не попасть. Он поднял взгляд на преградившего ему путь Вектора Прайма и чуть отступил назад, восстанавливая комфортную для себя дистанцию и одновременно покидая зону действия чужих электромагнитных полей.       — Мы застряли в другой Вселенной, — спокойно начал медик. — Нам нужно было вернуться обратно, чтобы завершить миссию по спасению Кибертрона, но это уже было невозможно. Единственный способ — тот же путь, по которому мы туда попали. Однако к тому времени тоннель между Вселенными уже закрылся и... ты... — Паникёр замялся, подбирая более аккуратные выражения.       — Я отмотал время назад, — не выдержав заминки, твёрдо заявил хранитель времени.       Он уже понимал это. Знал, что нечто подобное уже проворачивал и тоже оказался в стазисе. Тут всё было предельно понятно.       — Да. Далеко назад. Вместе со всеми нами, — подтвердил медик. — Мы вернулись и завершили миссию. Кибертрон сейчас цел и невредим, — попытался он увести тему в сторону и свести на нет их диалог.       Однако Вектор Прайм отклоняться не спешил.       — А я истощил все свои силы и впал в стазис, — заключил он.       Это тоже было логичным, но... Шлак! Что с ним случилось вовремя стазиса? Как так вышло, что у него новый корпус?       — Нет, ты... — вдруг начал Паникёр, но резко оборвал себя.       Юникрон подери! Он не Оптимус и понятия не имел, как лучше объяснить то, что произошло с хранителем времени. Как сообщить близким о невосполнимой потере, он знал и умел это преподнести гораздо лучше Рэтчета, но... Как быть в данном случае?       — Что, я? — недоумённо спросил Вектор Прайм.       Что? Что с ним тогда произошло? Стазис или нет? Это было важно. Очень важно. Он ждал, когда собеседник соберётся с мыслями и всё-таки скажет ему то, о чём он должен знать. Однако Паникёр неловко прикусил губную пластину и снова отвёл в сторону взгляд.       Это начинало раздражать.       — Ну же! — нетерпеливо потребовал хранитель времени.       Медик вновь посмотрел на него и уже, открыв топливоприёмник, собирался что-то сказать, как за спиной послышались грозные шаги.       — Паникёр, где тебя носит!? Мне срочно нужна твоя помощь! — раздражённо рявкнул Рэтчет и, схватив своего коллегу под манипулятор, нагло стащил из-под носового выступа Вектора Прайма ценный источник важной информации.       Тому только и оставалось, что со смесью досады и лёгкого раздражения наблюдать, как оба медика скрылись в медотсеке.

***

      Искать Пулемёта не имело смысла, как и отвлекать его от важного задания. К Оптимусу он даже и думать не хотел обращаться. Оставался Охранник.       Вектор Прайм целый цикл угробил на то, чтобы добиться от своего компаньона хоть какой-то реакции. Однако тот молчал, как партизан. Строил из себя неодушевлённый предмет. Даже не пискнул на разряд по соединительному стыку. Только шибанул таким же в ответ.       Упрямец!       Это злило. Это раздражало. Почему ему никто не хотел сказать, что же с ним тогда произошло!? Что Паникёр, что Охранник. Что такого ужасного с ним случилось? Разорвало на части? Сплющило корпус? Расплавило изнутри? Рассыпался на винтики? Что? Что ещё возможно?       Процессор кипел от недостатка информации и объёма предположений. Хотелось знать ответы на свои вопросы, но никто не хотел помочь с этим, заставляя вариться в пучине домыслов. Даже собственная память подводила. Волнения не давали сосредоточиться даже на простейшем действии, чтобы сфокусировать внимание на файлах памяти и хоть что-то вспомнить самостоятельно. Он сейчас был не в том состоянии, чтобы заниматься раскрытием воспоминаний.       Идея вновь заглянуть в медотсек и поговорить с Паникёром была самой логичной. Вектор Прайм собирался последовать ей, когда выходил из своей кварты, но на оптику попался обеспокоенный Оптимус. Он явно шёл к нему, хотел узнать в чём дело, как-то помочь, если сможет, или просто поддержать. Тут и сигналов их связи не нужно, чтобы прочесть это в прохладном свете жёлтой оптике. Он переживал за собрата, даже когда тот его отталкивал и прогонял.       — Вектор Прайм, — окликнул его капитан, стараясь сохранить параметры отстранённости в настройках вокалайзера.       И это с горем пополам ему немного удалось.       — Что со мной произошло, когда вы выбирались из другой Вселенной? — потребовал вдруг хранитель времени, позабыв про свой изначальный план.       Он грозно шагнул навстречу собрату, вынуждая того отступить и упереться спинными сегментами в стену коридора. К счастью пустующего. Нить неприятно дёрнулась острой настороженностью, когда Вектор Прайм приблизился к Оптимусу вплотную. Тот поднял на предшественника взгляд. Оптика в оптику. Синие губы беспомощно дрогнули не то в попытке сказать, не то провентилироваться. По связи резко затопило невыносимым потоком боли, тоски, горечи, страха и вины, что обычно колючим комом застревают в топливной форсунке в самые тяжёлые времена. А в уголках жёлтых линз вдруг заблестели едва проступившие капли омывателя.       Эта реакция только больше заставляла запутываться в догадках. Хранителю времени нужны были чёткие и понятные ответы, и он их ждал. Ждал насколько хватало ему и без того истраченное терпение.       Однако вместо ответа капитан лишь, хрипнув вентиляцией, отрицательно замотал шлемом.       Не хотел говорить. Опять.       Вектор Прайм не выдержал. Он выставил манипуляторы по обе стороны от собрата, блокируя возможное отступление, и развернув свои электромагнитные поля, дал команду на запуск протокола влияния.       — Что произошло? — снова потребовал он, пытаясь вынудить капитана дать ответ.       Оптимус вздрогнул от невербального натиска и неосознанно вцепился в бело-розовые манипуляторы в тщетной попытке оттолкнуть их от себя. Оттолкнуть и вырваться из такого простого захвата. Ком в топливной форсунке усилился, блокируя не только работу вокалайзера, но и препятствуя вентиляции. Однако полетевшие ошибки в протоколах восприятия ослабили сопротивление, и Оптимус лишь вяло извивался в тщетных попытках освободиться.       Не получив ответ, Вектор Прайм вдруг усилил своё воздействие, полностью лишая возможности хоть немного ему противостоять. Перед оптикой начало всё плыть. Оптимус уже не пытался оттолкнуть манипуляторы собрата, а просто за них держался, чтобы банально сохранить вертикальное положение.       Неожиданно рядом что-то трансформировалось, и капитан вдруг потерял свою опору.       "Стой! Хватит! Ты погас," — проблимкал вдруг миникон, резко заградив своим маленьким корпусом Оптимуса, чем вынудил хранителя времени, ошарашенно отпрянув от собрата, выключить протокол влияния.       Это было похоже на правду. Это было логично. В конце концов, миникон не мог врать своему компаньону! Хотя бы последнее Вектор Прайм понимал, но... Нет, этого не может быть. Он же актив. Значит это всё ложь. Неизвестно, как, но Охранник умудрился ему соврать.       — Врёшь. Не верю, — прошептал Вектор Прайм, не желая даже рассматривать такой вариант.       Оптимус медленно сполз вниз, лишившись поддержки и вдруг тихо просипел дрогнувшим голосом сквозь удушающий ком в топливной форсунке.       — Не верь.       Он тоже не хотел в это верить, не хотел вспоминать то, о чём даже не мог сейчас сказать из-за нахлынувших чувств. Но импульсами по нити он невольно лишь подтверждал слова миникона.       Охранник подлетел к своему компаньону ближе и вдруг распахнул панельку с информационными портами.       "Тогда убедись," — уверенно блимкнул он, демонстрируя предельную искренность своим предложением.       Оптимус хотел было вмешаться и собирал в себе остатки сил на это, но ему друг пришло письмо от миникона с просьбой оставить их наедине и заверением, что с ними обоими всё будет в порядке. Этого категорически не хотелось делать, но искра так сильно ныла противной болью, что капитан решил всё-таки выполнить эту маленькую просьбу.       Вектор Прайм даже не обратил внимания на исчезновение собрата с сомнением, растерянностью и желанием всё же узнать, что в действительности с ним произошло, обдумывая предложение Охранника. Колебался он не долго, быстро приняв решение, узнать всё, что ему хотели показать. И тот ему всё показал.       Миникон выстроил в ряд небольшую часть своих самых примечательных воспоминаний о хранителе времени. Начиная с первых размытых кадров в безвременьи, когда он очнулся в процессе сложного ремонта, и заканчивая тем, как тот погас. Вектор Прайм просмотрел всё, что ему предложили. Даже пару интимных кадров с участием двух Праймов, где можно было точно разобрать, что инициатором прелюдий был именно хранитель времени, тогда как сам Оптимус принимал ласки с некоторым смущением и довольно робко на них отвечал.       Однако с особой тщательностью Вектор Прайм просмотрел последний предложенный к просмотру файл. Воспоминание миникона о том, как он с тяжёлой искрой и сильной болью в грудной секции наблюдал за тем, как его старший компаньон из последних сил на пределе своих возможностей отматывал время назад. Далеко. Очень далеко. Как яркий зелёный свет, которым он обычно сиял при использовании своих способностей, достигнув своего апогея, постепенно терял свою яркость, превращая хранителя времени в призрачный силуэт, что рассыпался звёздной пылью, вслед за которым, легонько вспыхнув, погасла и его Первородная искра. Оно было полностью пропитано удушающей горечью потери, что нещадно сжимала до невыносимой боли маленькую искорку миникона.       Напоследок перед тем, как прервать информационное подключение, Вектор Прайм невольно принял файл с текущим состоянием своего младшего компаньона. Такие же точно чувства, только уже значительно слабее. Он пережил тяжёлую утрату, принял факт невосполнимой потери, но всё ещё достаточно был привязан к хранителю времени, чтобы ощущать ту боль.       Вектор Прайм отступил к противоположной стене коридора, прислонившись к ней оружейным модулем. В процессоре всё ещё не до конца укладывалось то, что он сейчас увидел. От него ничего не осталось. Ни корпуса, ни искры. Лишь пустота. Даже место дезактива точно не определить, куда можно было бы прийти и почтить память погасшего. Абсолютно ничего!       — Не может быть, — поражённо прошептал он, отрицательно мотнув шлемом.       В это не хотелось верить. Это всё чушь! Абсурд! Бред! Это неправда!!! Но, шлак... С подлинными воспоминаниями не поспоришь. Всё это было именно так. Он действительно, отмотав время далеко назад, погас. Просто распылился в космическом пространстве, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний о себе.       "Может," — грустно блюмкнул Охранник, подлетев к своему старшему компаньону.       Вектор Прайм поднял на него растерянный взгляд и задал ещё более волнующий его сейчас вопрос.       — Но как? Как тогда я оказался актив?       Миникон на это лишь непочтительно фыркнул и, трансформировавшись, занял своё законное место на левом манипуляторе хранителя времени.       "Не знаю," — каким-то обиженным тоном блюмкнул он, давая понять, что на этом их диалог окончен, но после короткой паузы уже более спокойно добавил. — "Оптимус как-то получил твою искру и поместил её в протоформу. Но я не был свидетелем того, как ему это удалось."       И снова в процессоре пустота. Орн только недавно начался, а уже вымотал хранителя времени и пространства так, что хотелось отключиться и вновь выйти онлайн, не помня ничего о своём прошлом.

***

      Он был слишком разбит и вымотан. Последняя их встреча ударила по нему сильнее всего остального, что между ними происходило за весь период их разногласия. Оптимус всё ещё называл это временным разногласием, но вот его искра... Внутри будто что-то хрустнуло в момент перезапуска протоколов восприятия. Что-то очень хрупкое и важное. Что-то, что вновь породило внутри всепоглощающую чёрную дыру. И капитан вдруг решился на то, что предпочитал никогда не делать, даже в самые тяжёлые времена. Ибо это был последний доступный ему сейчас способ хоть как-то на время заглушить ту разъедающую пустоту в его искре.