Жизненные вопросы

      Шлак! Это ужасно. О чём он только думал, когда вытворял такое? Да и ещё имел совесть мечтать о большем. А ещё дитя Праймуса, один из Первых Тринадцати Праймов, просветительская элита древнего общества! На него равнялись, к нему стремились, а он...       Но ему абсолютно не стыдно! Неловко? Да. Смущён? Конечно. Ещё бы не смутиться. Однако стыда не было. Даже наоборот, время, проведённое в Комплексе в компании Создателя, было для него очень приятным. Как и после вспоминать о нём и мечтать вновь увидеться. Довольно-таки смело мечтать.       Наконец-то ему стало известно, почему он ничем смог помочь братьям. Почему наблюдал со стороны и никак не вмешивался в происходящее. Он был вне времени. Он искал их во временном потоке, проводя бесконечную вечность ныряя из одной сферы струн в другую. Хотел знать, где они и что с ними. Знать, почему не нашёл их на поверхности Кибертрона, когда Праймус его отпустил.       Фрагменты пазла наконец-то встали на своё место. Часть вопросов отпала, получив ответы. Оставались ещё некоторые, но за этот сеанс разрешить их так и не удалось. Совсем.       Вектор Прайм потратил целых полтора цикла в попытках уговорить Рэтчета на ещё один сеанс сегодня, но тот был непреклонен. Вот уж кто достойно способен противостоять природному праймовскому упрямству, так это старый автоботский медик. Наворчал и выставил из медотсека, пригрозив больше не помогать своему упёртому пациенту с восстановлением памяти, если тот не угомонится. Даже Амальгамус не имел такой наглости так обращаться с хранителем времени. Безобразие! Ему всего-то нужен ещё один сеанс с препаратом. Он чувствовал, что дальше он вспомнит нечто важное. Что-то, что ему поможет разобраться со всем происходящим вокруг и с самим собой в придачу.       Шлак!       План созрел моментально. Он был предельно прост в исполнении и одновременно по-бэтски глуп. Вектор Прайм понимал это, но он не видел другого выхода. Однако стащить одну пробирку с препаратом оказалось не так легко, как предполагалось изначально.       В медотсеке по-прежнему было трое мехов: двое медиков и всё тот же вредный пациент, который довольно недвусмысленно заигрывал с Рэтчетом, чем заставлял того раздражённо шуршать вентиляцией. Операция была не сложной, но требовала сосредоточенности, которой не было ни у одного из медиков. И всё благодаря незатыкающемуся вокалайзеру одного конкретного меха.       По идее обстановка была идеальной, чтобы незаметно стащить одну дозу препарата, но... Нужен был предлог, чтобы заявиться туда снова. И он нашёлся. Однако предложить свою помощь ассистента было не лучшим решением, ибо Рэтчет тут же попросил вырвать вокалайзер у бывшего рэкера, чтобы спокойно закончить хотя бы с одним его манипулятором. Метод заставить пациента молчать был крайне негуманным, но Вектор Прайм, грозно развернувшись к шлему пациента, со всем своим хмурым видом кивнул медику, чем заставил Уилджека прикусить глоссу. Однако через мгновение на внутреннем экране всплыло сообщение: "Ты же не станешь этого делать? Мы ведь даже ещё толком не знакомы."       "Считай, что знакомы. Я достаточно наслышан о тебе, Уилджек," — отправил в ответ хранитель времени.       Он не собирался тут долго задерживаться и быть объектом для отвлечения внимания пациента. Ему нужно всего-то пробраться к столу Рэтчета и незаметно вытащить одну маленькую пробирочку. И пока поводов незаметно сделать это у него не находилось.       "Представляю, что про меня мог наговорить Рэтчет," — пришло новое письмо.       "Вообще-то о тебе мне рассказывал Оптимус," — коротко отмахнулся Вектор Прайм, окинув взглядом сосредоточенных медиков.       В принципе сейчас ему ничего не мешало тихонько провернуть задуманное, но, шлак! Теперь он находился в зоне периферийного внимания Рэтчета, и, если тот засечёт его движение в том направлении, появятся вопросы, ответы на которые он не готов был дать.       "Да? И что тебе поведал наш Дани?" — прислал бывший рэкер.       Хранитель времени внутренне встрепенулся и от неожиданности подвис, переведя всё своё внимание со стола Рэтчета на ухмыляющегося меха перед ним. Он трижды перечитал сообщение перед тем, как ответить.       "Дани?"       Оптимус, что, ещё и своих спарков от него скрыл? Ну, это уже совсем ни в какие щели не лезло. Об этом уж мог бы и сказать. Он-то не Прима, который с трудом находил общий язык даже со своими бэтами. Он был не против познакомиться с ними, и готов был даже принять, как взрослых, как и ещё маленьких бэт.       Последнюю мысль Вектор Прайм быстро прогнал из своего процессора. Ещё чего! Не собирался он с ним заключать союз. Да что там, даже в интимные отношения вступать больше не хотел. Хотя поговорить и примириться с ним надо. Иначе как ещё узнать, как он оказался актив?       От Уилджека снова пришёл ответ: "Он любит всех опекать. Прям, как настоящий дани. Уверен, он уже в курсе, что я сюда загремел и в скором времени явится узнать о самочувствии."       Он фыркнул воздухозаборниками и скучающе провентилировался. Видимо, подобное происходило уже не впервые.       "Ты так хорошо его знаешь?" — отправил хранитель времени первое, что пришло в процессор.       Одно хорошо — Оптимус своих бэт не скрывал. Хотя ему-то какое дело есть у него бэты или нет! Он вообще, зачем здесь? Уж точно не сплетни про капитана собирать.       Он вновь бросил взгляд на Рэтчета, который аккуратно вытаскивал осколки разлетевшегося подшипника в труднодоступном месте, а после постарался присмотреться к его рабочему столу. Препарата видно не было. Наверное, убрал в стол. Или в шкаф. Или на полку.       "Может и не слишком хорошо, но его озабоченность благополучием других мне очень хорошо известна," — пришло от Уилджека.       А мех-то очень общительный. Даже по внутренней связи мешал думать, как осуществить свой маленький план.       Вектор Прайм быстро набрал ничего незначащий ответ: "Мне он говорил, что ты из подразделения рэкеров, которые выполняли самую сложную работу в период войны."       Однако сосредоточиться на составлении вероятных предлогов отлучиться к рабочим столам медиков так и не получилось.       "Ты хотел сказать «самую грязную»? Да, славные были времена..."       Вектор Прайм не стал дочитывать, сразу же закрыв неизвестно, когда набранное, длинное полотно текста. Уилджек, что, решил всю свою биографию скинуть? Он бы с удовольствием её послушал, но при других обстоятельствах и точно не сейчас. Не тогда, когда весь его процессор был занят препаратом по восстановлению собственной памяти.       Воцарилась тишина, нарушаемая только тихими пощёлкиваниями инструментов сосредоточенно работающих медиков. Даже по внутренней связи никто его не беспокоил. Это давало возможность лучше обдумать ситуацию и выбрать, как следует поступить.       Он уже всё обдумал, подобрал две не слишком убедительные, но вполне способные сработать причины, по которым он мог бы беспрепятственно добраться до заветного стола, но...       "Ты же здесь не за тем, чтобы развлекать меня," — пришло вдруг от Уилджека.       Вектор Прайм опустил на него хмурый взгляд. Его несколько удивила догадливость рэкера, но подавать виду он не собирался. Тот же в свою очередь лишь заинтересованно моргнул оптикой и довольно ухмыльнулся.       "Тебя это не касается," — ответил хранитель времени, наблюдая, как фейсплейт внизу плавно сделался безразличным, а взгляд резко переместился на сосредоточенного своим делом Рэтчета.       "Как знаешь. Просто я мог бы отвлечь Рэтчета, чтобы ты свистнул свой нейростимулятор," — пришло новое сообщение.       Вектор Прайм неловко отвёл оптику в сторону, поражаясь, как шустро Уилджек его раскусил. Да ещё и помощь предлагал!       Может это такой трюк? Разведут его на признание, а потом сразу же испортят весь его план. Хотя это даже планом не назовёшь — слишком глупый, банальный и наспех составленный.       "С чего ты взял, что мне он нужен?" — сделав самое отстранённое выражение фейсплейта, поинтересовался Вектор Прайм.       Он перевёл взгляд на Паникёра, который аккуратно вставлял смазанный подшипник в раскрытые системы локтевого шарнира, и надеялся, что сможет отвертеться от бывшего рэкера. Но тот ему быстро прислал ответ.       "Ты восстанавливаешь с его помощью свою память, и совсем недавно вы с Солнышком на этот счёт бурно спорили. А сейчас ты здесь и посматриваешь на его стол. Нетрудно понять, что тебе нужно."       Хранитель времени медленно перевёл взгляд на Рэтчета, наблюдая за тем, как тот тоже приступил к вставке нового подшипника. Он постарался максимально скрыть свою реакцию, ибо был достаточно поражён бдительностью и внимательностью Уилджека. Однако прежде, чем он успел составить ответное сообщение, ему пришло ещё одно.       "Кстати, его там нет. Так что можешь не пытаться его тут найти."       В смысле нет?       "А где он?" — тут же бездумно отправил Вектор Прайм.       Он тут план выстраивал, как пробраться к столу, а тут вдруг оказывается, что всё зря.       "А говорил, что не нужен," — Уилджек довольно ухмыльнулся, вернув хитрый взгляд на собеседника.       "Ты прав мне он нужен. Где нейростимулятор?" — не выдержал хранитель времени и прямо потребовал ответ.       Рэкер фыркнул воздухозаборниками и принял более или менее серьёзное выражение фейсплейта.       "В лаборатории. Я проведу тебя туда."       Предложение было несколько неожиданным и приятным, но бессмысленным. Вектор Прайм знал, где лаборатория. Оба медика были здесь и хорошенько заняты, поэтому никто ему помешать не должен. Всего-то потребуется два скачка в пространстве, и пробирка с препаратом будет у него в манипуляторах. Так даже было проще.       "Не стоит. Я сам," — быстро скинул он рэкеру и собирался уже озвучить причину, по которой ему срочно нужно покинуть медотсек, как новое письмо его остановило.        "Телепортация там не работает. Он глушилку поставил."       Шлак! Это всё осложняло.       Вектор Прайм задумался. Он помнил, как помогал однажды братьям разрабатывать такие устройства. Тогда это казалось нужным и правильным решением. Ведь в то время кроме него искусством телепортации овладело достаточно мехов, чтобы забеспокоиться о безопасности и создании устройства от несанкционированного проникновения в некоторые места посторонних лиц. Что ж, теперь ему это не казалось хорошей идеей. Ибо он не знал, как можно иным способом беспрепятственно попасть в лабораторию. Рэтчет закрывал её в своё отсутствие на парольную фразу, которую хранитель времени не знал. Да и взламывать такие замки он не мог. Оставался только один вариант.       Он опустил взгляд на разглядывающего его снизу-вверх рэкера.       "Хорошо. Что ты хочешь взамен?" — отправил он запрос на заключение взаимовыгодного соглашения.       Уилджеку явно что-то было нужно от него. Иначе зачем бы ему предлагать свою помощь? Однако тот вдруг пренебрежительно фыркнул воздухозаборниками, незначительно дёрнув манипулятором. Рэтчет на автомате его попридержал.       "Обижаешь. Считай это автоботским альтруизмом," — пришёл вдруг ответ.       Вектор Прайм перечитал его трижды и замер, рассматривая собеседника в ответ. Это... неожиданно. И странно. Помощь за просто так? От меха, с которым он даже толком-то и не знаком? За весь его актив ему попадался лишь один мех, которому от него ничего не надо было. И это был Нексус. Со всеми остальными обычно всегда случался взаимовыгодный обмен услугами. Порой не всегда равнозначный... А с Примой ещё и не всегда взаимовыгодный... Но, шлак! Это как-то неправильно. У всего есть своя причина. Каждый в этом мире преследует свою цель. Даже совершая благие дела, каждый ждёт от этого какой-то эффект для себя лично. Даже Праймус никогда ничего не делает просто так.       Вектор Прайм отвёл в сторону взгляд, какое-то время бездумно наблюдая за манипуляциями Рэтчета. В ситуации с Нексусом тоже имелось объяснение. Он полюбил его. Полюбил и терпел все безобразные выходки хранителя времени и пространства на начальном этапе их отношений. Чувства движили им, когда он действовал, даже понимая, что в ущерб самому себе.       Он вдруг вспомнил, как сильно любил Приму, как постоянно тянулся к нему и делал для него всё, что только мог, наивно полагая, что всё это — их чувства и забота друг о друге — взаимно и бескорыстно. Как же он тогда ошибся...       Выкинув из процессора внезапно всплывшие воспоминания о своём отвратительном состоянии после тотальной интоксикации систем, он снова опустил взгляд на Уилджека. Что им движило? Уж точно не чувства к хранителю времени. К тому же он так открыто и недвусмысленно заигрывал с Рэтчетом, что можно подумать... И это прозвище...       "Позволь личный вопрос?" — Вектор Прайм не удержался от любопытства.       "Валяй." — прилетел моментальный ответ.       "Почему Солнышко?"       Уилджек расплылся в самодовольной ухмылке.       "Ты видел, как он улыбается? Он так сиять начинает, будто солнце выходит после кислотного дождя," — пришёл от него ответ.       Рэкер перевёл взгляд на всё ещё копошащегося в его манипуляторе медика и его выражение фейсплейта значительно переменилось. Ухмылка плавно превратилась в мягкую улыбку, а взгляд потеплел и словно засиял неприкрытой нежностью, которой был удостоен только один мех. Уилджек будто любовался им, не стесняясь дарить такой интимный взгляд при посторонних.       Рэтчет старался не смотреть на него, хотя мельком стрельнул в него, казалось бы, недовольной оптикой.       "Вы Conjunx Endura?" — заметив ответный незначительный на первый взгляд жест, поинтересовался Вектор Прайм.       Обычно подобным образом ведут себя искренники, когда период страстей и бурных утех уже проходит и на смену ему появляется обыденность. Партнёры привыкают друг к другу и уже полностью отпускают себя, демонстрируя любимым не только положительные свои черты, но и недостатки. Порой даже не самые приятные.       "Нет. Но, думаю, я его когда-нибудь уломаю на союз," – пришёл ответ от Уилджека, который так и не отвёл оптику от Рэтчета до самого конца операции.

***

      Договорённость была простой: Уилджек должен был пройти в лабораторию и вынести одну пробирку с препаратом. Никаких заморочек и замудрённых планов. Он имел доступ в лабораторию, знал парольную фразу и, естественно, его никто не заподозрил бы в случае чего. Но, шлак, в установленное время всё пошло Юникрону в порт!       В лаборатории засел Рэтчет.       Это немало расстроило Вектора Прайма. Он уже собирался задуматься над тем, как можно было бы выманить медика наружу и даже поинтересовался, как они будут это делать, но...       — Зачем? Есть идея получше, — хитро ухмыльнувшись ответил Уилджек и, прошептав, — жди здесь, — открытой развязной походкой прошёл вовнутрь.       Дверь лаборатории с лёгкого манипулятора рэкера закрылась не до конца, дав возможность хранителю времени с недоумением наблюдать в узкую щёлочку за всем происходящим там.       Рэтчет был увлечённо занят чем-то у стола, но нарушителя своего уединения засёк сразу же. Он слегка повернул шлем на звук шагов ещё до того, как белые манипуляторы подкравшегося сзади гонщика ласково обвили его за талию.       — Я скучал, Рэтчет, — приблизившись к бело-оранжевому аудиодатчику шепнул рэкер.       — Уилджек, я немного занят, — обречённо провентилировавшись, привычно проворчал Рэтчет, но никак протестовать не стал, позволяя к себе прижиматься.       Уилджек скользнул носовым выступом по шейным кабелям, словно спрашивая разрешения. Так мягко, что со стороны это выглядело немного неестественно: вздорный мех вёл себя, как ластящийся киберхищник. Однако медик, как ни в чём не бывало, чуть отклонил шлем в сторону открывая лучший доступ к чувствительной зоне и так и замер с пробиркой в ладони.       — Так отвлекись, — заигрывающе пророкотал рэкер, коснувшись губами шейных кабелей.       Он стал скользить по ним глоссой, покусывать их статикой и оставлять влажные поцелуи. Он нежно скользнул пальцами по бело-оранжевому манипулятору к ладони и, осторожно перехватив запястный шарнир, плавно вытащил из расслабленной серой ладони пробирку, убирая её в сторону. Чтобы не мешала.       Рэтчет шумно провентилировался, сдаваясь на милость ласкам. Он устал за сегодня. Эта операция, терапия бэты и активировавшей её альфы, а также ни с того ни с сего взбунтовавшийся Вектор Прайм, вымотали его. Хотелось расслабиться, отвлечься хоть немного. К тому же он имел на это полное право, ведь его смена на сегодня уже закончена. И он поддался напору партнёра.       Медик медленно развернулся в тёплом кольце манипуляторов рэкера и поднял на миг на него взгляд. Клик оптика в оптику, и Уилджек поддался вперёд, стремительно накрывая чужие губы своими. Вновь послышался уставший вентцикл, и серая ладонь Рэтчета скользнула вверх, обхватывая серый шлем и притягивая его к себе ближе.       То, что он стал отвечать на поцелуй, а вскоре и вовсе перехватил инициативу на себя, возвестил красноречивый стон рэкера. Он едва заметно толкнулся тазовой секцией навстречу, тихо стукнувшись о паховую пластину напротив, и со смачным звуком прервал их поцелуй.       — Убедил, — хрипловато произнёс Рэтчет, развернувшись вместе с партнёром и подтолкнув его усесться на край стола.       Тот лишь задорно охнул от того, как резко они поменялись местами, и притянул обратно к себе партнёра.       — Что сегодня желает моё Солнышко? — играючи поинтересовался Уилджек.       Его оптика соблазнительно мерцала учащённой таковой частотой, и сияла так ярко, что... Неужели он так быстро завёлся? Нет, это, конечно, общеизвестный факт, что корпуса с форсированным двигателем быстрее распаляются, но, чтобы настолько...       Хотя Вектор Прайм не мог об этом с точностью судить. Ведь у него никогда не было партнёра с гоночной альтформой. Да и вуайеризмом как-то не приходилось заниматься. Кроме разве что сегодняшнего орна.       Медик скользнул ласковым жестом по шейной проводке рэкера, вынуждая того сладко пригасить оптику.       — Чтобы ты замолк, — как-то мягко фыркнул он, позволяя обвить себя ногами за бедренную секцию.       — Так заставь, — томно с лёгким вызовом шепнул Уилджек, прежде, чем его топливоприёмник заткнули поцелуем.       Целовались они страстно. Абсолютно не так, как вели себя обычно друг с другом при наличии свидетелей. По-другому. Как два по-настоящему влюблённых меха, желающих провести наедине со своим партнёром довольно продолжительный период времени.       Нет. Страсть у них явно еще не утихла, продолжая бить ключом. Они цеплялись, гладили, тянулись... Целовались, касались, подставлялись... Скользили, пускали ток и тихо постанывали, разогревая корпуса друг друга. Рэтчету нужно было чуть больше времени, чтобы завести свои системы до нужного состояния, и Уилджек явно это знал, уделяя партнёру больше интимного внимания, чем получал взамен. Хотя медик тоже старался не отставать, отвечая максимальной взаимностью.       Послышались тихие щелчки, ознаменовавшие раскрытие интерфейс систем. Наверное, одновременно у обоих. Ибо в следующий момент рэкер охнул от плавного движения Рэтчета и прижал его к себе объятиями крепче.       — Я ж просил тебя, — томно едва слышно прошептал вдруг медик, слегка отстранившись. — Никаких гранат во время интерфейса.       Уилджек тоже немного отпрянул, насколько ему позволили манипуляторы партнёра, а потом, чем-то замешкавшись, вернул взгляд обратно на фейсплейт Рэтчета.       — Упс, виноват, — без тени вины и раскаяния шепнул он и вдруг...       Его короткий взгляд прямо в щёлку приоткрытой двери, и в Вектора Прайма за ней полетела граната. Она стукнулась о косяк и чуть отскочила в сторону. Недалеко. Если приоткрыть дверь чуть сильнее, но дотянуться можно было.       Вектор Прайм недоумённо проводил взглядом полетевший в его сторону объект. Что Уилджек вообще творит? Он обязался достать ему нейростимулятор, а не соблазнять на его оптике Рэтчета и швыряться своими взрывоопасными игрушками. Благо, хоть не активировал её.       Неожиданно на внутреннем экране высветилось входящее сообщение. Оно содержало краткую инструкцию по вскрытию гранаты с приложением видео в несколько нанокликов и пожелание поскорее восстановить свою память. Вектор Прайм подвис на целые полклика от того, как его назвал в конце письма Уилджек, но тревожить его ответным вопросом не стал. Ему сейчас было не до него.       Хранитель времени под аккомпанемент звонких лязгов металла о металл, шуршания форсированной вентиляции и тихих стонов, доносящихся из лаборатории, приоткрыл дверь чуть сильнее и, протянув манипулятор, достал прилетевшую в него гранату. Он быстро окинул её взглядом и, недолго думая, выполнил краткую инструкцию рэкера. Граната раскрылась, являя своё содержимое, которое каким-то неведомым образом оказалось не взрывоопасным стержнем, какой был показан в коротком видеофрагменте, а знакомой закупоренной пробиркой с весьма известным ему содержимым.       Вектор Прайм осторожно изъял свой препарат и, сложив пустую оболочку гранаты, вернул её обратно под дверь в лаборатории. Он искренне поражался, рассматривая пробирку в своей ладони. Как, Юникрон подери, Уилджек это вообще смог провернуть? Он же даже не прикасался к подставке с нейростимулятором! Она стояла чуть в стороне от них, хранитель времени видел её. И это ещё не говоря о том, как её вообще в гранату-то впихнули.       Глянув напоследок в щель на происходящее в лаборатории, Вектор Прайм осторожно закрыл дверь, чтобы никто из проходящих мимо мехов больше не стал свидетелем интимной близости двух уединившихся там мехов. В его манипуляторах была пробирка, до конца орна ещё уйма времени, и ему больше никто и ничто не мешало заняться восстановлением своей памяти. Он с тихим хлопком переместился в свою кварту и занялся подготовкой к самостоятельному сеансу.

***

      Искра внутри отчего-то сильно колотилась. Он не мог понять почему. Где-то глубоко внутри он чувствовал, что этот сеанс станет для него ключевым, что он вспомнит нечто очень важное, хотя и гнал от себя это ощущение. Предчувствие — это, конечно, хорошо, но ему нужно было успокоиться перед приёмом нейростимулятора.       Холодный очиститель, делу не особо помог, поэтому пришлось прибегнуть к практике самостимуляции передающего интерфейс-оборудования. Поверхностная перезагрузка после наблюдения за коннектом со стороны далась ему легко. Отвлекающее напряжение в сетях сошло на нет и мысли наконец-то пришли более или менее в порядок. Это позволило сосредоточиться.       Расположившись на своей платформе, Вектор Прайм вскрыл пробирку и, не разбавляя, залпом опрокинул в себя её содержимое. Противно, но терпимо. Он едва успел озвучить Охраннику, как ему стоит действовать в случае ухудшения его состояния, как его накрыла первая волна воспоминаний.       Один файл за другим, и он вспомнил своё одинокое пребывание вне времени. Вспомнил, как устроился там, как привык быть один, как перестал с болью вспоминать братьев и своих бэт. Как в один момент вдруг осознал, что не испытывает никаких чувств ни к прошлому, ни к настоящему, ни к будущему. Понял, что ему всё равно на то, что происходило в потоке времени. Он видел, как потомки Праймуса и Первых Тринадцати развивались, видел нашествие квинтессонов, видел, как кибертронцы скинули с себя этот гнёт. И Золотой век — век застоя, период стагнации в развитии Кибертрона. Он наблюдал за эпидемиями, наблюдал за тем, как рушатся связи с колониями и зарождаются бунты. Он вспомнил, с каким безразличием наблюдал за развязавшимся конфликтом, который перерос в гражданскую войну. Он скучающе проходился по пространственно-временным аномалиям, которые захватывали и отрезали кусочек какой-нибудь локации военного Кибертрона. Как правило они были пусты и безжизненны.       Это была не его война. Праймус велел быть ему вне времени до особых указаний. И хранитель времени не смел нарушить его указ. Хотя однажды всё-таки нарушил его, когда Создатель провалился в стазис после отравления тёмным энергоном. Он не смог тогда не навестить его.       Встреча с миниконами перевернула всю его жизнь. Малыши попали во временную петлю и кружились в ней, пока в их маленьком корабле не кончилось топливо. Вектор Прайм собирался вернуть их обратно во временной поток, как это уже неоднократно проделывал с немногочисленными попавшими в ловушку пространственно-временных аномалий, но... Он перерыл весь временной поток, но планету с названием Гигантион или хоть немного похожую на неё по описанию так и не нашёл.       Ему было трудно с этими маленькими вредителями. Они не хотели его слушаться, постоянно пытались вывести его из себя и почти никогда не оставляли его наедине с самим собой. Никакого личного пространства!       Это потом он уже понял, когда немного привык к ним, что совсем одичал в полнейшем одиночестве. И миниконы на самом деле оказались не такими уж и вредными, к тому же ещё и беспрекословно слушались его. Просто любопытные, активные и любили изредка пошалить.       Обнаружение Большой Чёрной Дыры было... неприятным известием. Её энергетика почему-то была схожа с той, которую испускал Юникрон, и поражала она не только пространство во временном потоке, но и само время тоже.       Вектор Прайм вспомнил, как наблюдал за ситуацией на Кибертроне из-за завесы времени. Помнил, как получил сигнал Праймуса, как медлил, надеясь, что автоботы справятся сами и как вышел во временной поток.       То время... Файлы открывались так стремительно, так быстро сменяя друг друга. Такие чёткие и ясные, что от них закружился процессор. Борьба с десептиконами, Кибер-ключи, Омега-шлюз... Земля, Велоцитрон, Аниматрос... И вперемешку со всеми этими событиями...       Оптимус.       Его взгляды, их приватные беседы... Его осторожный поцелуй. Его пристыженная реакция на свой порыв и неловкое извинение. На этом бы всё, наверное, и закончилось, но Вектор Прайм сам сделал шаг к возникновению их отношений, смело ответив взаимностью. Он вспомнил, каким нежным партнёром оказался младший собрат, стоило лишь его немного раскрепостить. Их перезарядочные циклы были особенно прекрасны. Они заставили хранителя времени вновь почувствовать себя живым мехом, а обнаруженная нить Праймуса сблизила их ещё сильнее.       Последнее, что он успел раскрыть, были кадры поиска Гигантиона. Точнее прохода к нему в другую Вселенную.       Его должно было выкинуть в реальность, но процессор кипел от переизбытка открывшихся данных. Он помнил, что дал команду на активацию оптики, но она так и не запустилась. Сквозь гул под шлемом он попытался шевельнусь хоть какой-нибудь частью потяжелевшего корпуса, но всё было безуспешно. Он отключился от накатившей усталости, так толком и не выйдя в полноценный онлайн.

***

      Привкус нейтрализатора был на удивление не таким уж противным, как раньше. Хотя возможно это из-за того, что он потихоньку приходил в себя, чувствуя, как противная процессорная боль постепенно сходила на убыль.       Первое, что он увидел, когда активировал видеозахват, это был его миникон, склонившийся над ним. Его маленькая холодная ладонь приятно прикасалась к разгорячённому розовому шлему, даря это прекрасное чувство нужности и заботы.       Прямо как в объятиях Оптимуса.       Вектор Прайм резко встрепенулся, ярко вспыхнув оптикой, и с ужасом уставился в серый потолок.       Шлак! Что же он наделал?       Оптимус... Его Оптимус, которого он только что вспомнил... Это не тот мех, которого он сам себе нарисовал в процессоре несколько орн назад. Не тот. Он никогда не имел и не мог иметь в отношении него никаких дурных помыслов. Никогда не изменял и не пытался намеренно обманывать. И партнёр у него в тот момент был только один. Он сам. На другого у него банально не хватило бы времени. И это он, он тот самый погасший мех, по которому лидер автоботов горевал около двух астроциклов!       И то, как с ним обошёлся сам Вектор Прайм... То, как он не просто оттолкнул, а самым жестоким образом растоптал его чувства... Шлак. Он чувствовал себя порождением Юникрона, вспоминая, что творил последние несколько орн.       Он с трудом сел на платформе, смахивая с себя это отвратительное чувство дезориентации. Ему срочно нужно было поговорить с капитаном. Увидеться с ним. Заглянуть в родную жёлтую оптику, сияющую в последнее время сковавшим искру льдом, и увидеть или хотя бы постараться рассмотреть слабый проблеск былых чувств. Если ещё не поздно, и он сам не уничтожил их своей последней выходкой.       "Сейчас Рэтчета позову," — коротко блимкнул вдруг Охранник, вновь появляясь в поле фиксации видеозахвата.       Миникон тоже смотрел на него как-то отстранённо, по чужому. Его маленькое электромагнитное поле старательно прижималось, словно он пытался скрыть своё волнение. В памяти всплыла их последняя ссора, где младший компаньон пытался убедить хранителя времени посмотреть на ситуацию с Оптимусом под другим углом. А он, мягко говоря, не послушал.       — Не стоит, — ответил ему Вектор Прайм и развернув свои поля на максимум окатил миникона волной искренней вины, в которой сейчас утопала Первородная искра. — Мне нужно срочно поговорить с Оптимусом. Я сожалею, что не прислушался к твоим словам раньше, — слова давались ему с трудом, но произнести их было нужно для них обоих.       Охранник неверяще выронил пустую пробирку, уставившись на своего старшего компаньона большой жёлтой оптикой, а после спустя миг кинулся вперёд, прижимаясь всем корпусом к белым пластинам грудной брони.       "Ты вспомнил," — тихо блюмкнул он, утыкаясь носовым выступом в тёплый металл, за которым пульсировала мощная искра.       Вектор Прайм мягко обнял его в ответ, ощущая, как миникон слегка подрагивал в его манипуляторах. Его маленькие поля плавно развернулись, резонируя искренними яркими отголосками чувств, которые можно было более или менее чётко разобрать. Он был счастлив, но всё ещё испытывал какую-то горечь и сожаление. Хранитель времени успокаивающе погладил его по спинным сегментам, чувствуя вину и перед своим компаньоном тоже.       — Ещё не всё, но нас с Оптимусом вспомнил, — тихо ответил он, а после крепче сжав объятия, от всей своей искры произнёс. — Юникрон подери, что я наделал?       Перед оптикой в разнобой мелькали кадры, как младший Прайм был осторожен и нежен с ним после выхода из стазиса. Как аккуратен и сдержан был в проявлениях своих чувств, словно боялся спугнуть своим вниманием. И то, как Вектор Прайм был с ним груб, как жесток и беспощаден в словах. И тот жёсткий интерфейс... Каким напряжённым был Оптимус под ним, как смиренно стерпел ту выходку и его взгляд после... Такой холодный, болезненно мерцающий, что сейчас, вспоминая своё поведение, хранитель времени чувствовал себя предателем.       "Глупостей," — блюмкнул Охранник и медленно отстранился, когда ощутил, что объятия стали менее крепкими.       Он поднял взгляд на старшего компаньона и сразу же понял, что тот намеревался сейчас сделать. Вектор Прайм сорвался с места и, позволив миникону к себе прикрепиться, слегка пошатываясь поспешил к двери.       Оптимус. Сейчас все его мысли были заняты только им. Он прислушивался к их связи, хотел узнать, как он, что с ним, но нить... Она была подозрительно безмолвной. Это напрягало, не давало покоя и подгоняло к двери соседнего отсека.       Капитан там. Хранитель времени был уверен в этом, чувствовал, что тот внутри, но на стук почему-то никто не отозвался. Странно. С собратом явно было что-то не так. Отсутствие ответных импульсов нити, тишина по ту сторону двери и, если учесть, что произошло в начале этого орна... Его беспомощные попытки оттолкнуть от себя предшественника, под жёстким натиском протокола влияния. Этот затухающий взгляд жёлтой оптики перед тем, как вмешался Охранник. Шлак!       Искру охватил ужас от одних только предположений, что мог сотворить с собой капитан в таком состоянии. Вектор Прайм забарабанил сильнее, настойчивее, чувствуя, как в грудной секции яростно метался его источник актива. Он боялся. Боялся потерять единственного родного и по-настоящему близкого меха. Боялся вновь остаться в полном одиночестве, как это было тогда, когда он спас мерцающего Праймуса.       Оптимус не отвечал. И по комлинку он тоже был не доступен. Это заставляло волноваться сильнее.       Взгляд зацепился за кодовую панель замка, и хранитель времени занёс манипулятор, набирая единственный пароль, который ему был известен. Он не думал, что это сработает. Оптимус мог задать что-то другое. Тем более после того, как с ним обошлись. Однако дверь отомкнулась, заставляя искру на короткий миг сжаться.       Пароль от кварты был прежним. Таким же, как на Земле и Кибертроне. Оптимус задал его имя.       Вектор Прайм несмело вошёл в полумрак чужого отсека. Собрат обнаружился быстро. Его корпус бесформенной кучей валялся на платформе.       Оффлайн? Похоже, но...       Вектор Прайм подошёл ближе, осторожно коснулся красного плечевого блока и тихо окликнул. Никакой реакции. Он потряс его легонько и снова позвал, пытаясь вывести онлайн, но красный манипулятор вдруг соскользнул с платформы и безвольно повис. Так легко и свободно, будто...       Искра тяжело замерла, словно пропуская импульс. Хранитель времени быстро перевернул младшего Прайма на спинные сегменты и принялся отточенными движениями считывать его показатели.       Баки полные, пульсация искры замедленная, напряжение выше нормы... Оптика не мерцает совсем, вентцикл слабый, температура корпуса высоковатая... На попытки привести в чувства никакой реакции, кроме одной слабой вспышки линз. Шлак! Что привело его в такое состояние?       Вектор Прайм быстро огляделся по сторонам, словно ища причину вокруг себя, и вдруг его взгляд зацепился за приплатформенную полочку. На ней стояло несколько пустых кубов, среди которых был один уполовиненный. Цвет его содержимого был неестественно насыщенным, тёмно-синим с лёгким ярко-зеленоватым отблеском.       Отравление? Оптимус бы, конечно, не стал такое с собой вытворять, но учитывая обстоятельства...       Вектор Прайм метнулся к полке и схватил треклятый куб, надеясь опровергнуть свои догадки. Он поднёс его к воздухозаборникам и сделал медленный вентцикл. Газоанализаторы уловили горьковатый запах усиленной сверхзарядки и... какой-то пряной примеси. Синтетик?       Всколыхнув содержимое куба, он поднёс его грань к губам и вобрал немного в топливоприёмник. Глоссу обожгло чем-то кислым, потом обдало жаром и резко стало горчить так сильно, что захотелось тут же выплюнуть эту гадость обратно в куб, что он собственно и сделал, скривившись от перегрузки рецепторов.       Точно синтетик. Усиленный тяжёлыми присадками, способными снести с ног даже от одного глотка.       Хранитель времени вновь окинул взглядом пустые кубы и уже обеспокоенно посмотрел на собрата. Нет, то, что он решил наэнергониться до отключки, это вполне себе объяснимо. И даже выбор ядрёной примеси можно понять. Но, шлак, не в таком же количестве!!!       Вектор Прайм вновь склонился над Оптимусом, пытаясь вывести его онлайн снова. Если бы только один куб, то ничего бы страшного не случилось. Но полный бак этой дряни...       Он подхватил безвольный корпус собрата и приложив усилия потащил его в сторону мойки, моля Праймуса, чтобы интоксикация систем ещё не зашла так далеко. С трудом втащив тяжёлую ношу в мойку, Вектор Прайм кое-как активировал раскрытие сливной чаши. Усадив безвольного собрата у своих ног, он, нагнувшись сверху и приобняв за грудную секцию, осторожно, но сильно обхватил его за шейные кабели и, направив шлем в чашу, пустил мощный разряд. Оптимус рефлекторно дёрнулся и, булькающе захрипев, сбросил часть залитой в баки сверхзарядки.       Мало. Этого недостаточно.       Вектор Прайм вновь спровоцировал сброс, наблюдая, как хрипящий под ним собрат беспомощно дёргается и дрожит в его манипуляторах, лишаясь отравляющей его системы дряни. Он злился. Злился, что собрат додумался накидаться сверхзарядки с такими мощными присадками, да ещё и с синтетиком. Злился, что сам же довёл его до такого. И ему было искренне жаль, что он стал причиной всего этого удручающего безобразия. Если бы не он... Если бы не его последняя выходка... Снова разряд и чужая дрожь в манипуляторах. До такого бы не дошло.       Коря себя за всё, что успел наворотить с момента выхода из стазиса, хранитель времени полностью опустошил баки младшего Прайма. Тот под конец уже цеплялся пальцами за бело-розовый манипулятор, вонзившийся в его проводку и временами, словно пытаясь что-то сказать, бессвязно мычал перед очередной активацией сброса.       — Хв'ть'т, — более или менее внятно наконец-то произнёс он, и Вектор Прайм осторожно отпустил его.       Он чуть отступил от него и медленно опустился рядом, придерживая шатающегося в сидячем положении собрата. Тот нестабильно мерцающей оптикой бросил смазанный расфокусированный взгляд на одного из Первых Тринадцати. Нить наконец-то ожила, вспыхнув слабой ноющей болью.       — Легче? — тихо поинтересовался хранитель времени, внимательно наблюдая за состоянием собрата.       Выглядел тот, естественно, отвратительно, но хотя бы теперь был онлайн и хоть как-то реагировал. Однако постепенно усиливающиеся болезненные импульсы по связи заставляли чувствовать себя не лучше.       Оптимус заторможено вцепился в сливную чашу, чтобы удержать себя в более или менее сидящем положении, и отрицательно замотал шлемом.       Нет, ему не легче.       Вектор Прайм придвинулся чуть ближе, собираясь снова помочь активировать сброс топлива, но капитан вяло его остановил.       — Б'льно, бь'з ть'бя, — с трудом ворочая глоссой, ответил он и, тяжело приподняв шлем, вновь посмотрел на предшественника.       В Первородной искре болезненно защемило от такого взгляда мутной наэнергоненной оптики. Так сильно, что хранитель времени не выдержал и притянул младшего Прайма к себе, крепко-крепко прижав его несопротивляющийся корпус к своей грудной броне.       — Прости. Прости, Оптимус, что причинил тебе столько страданий, — слетело с вокалайзера так искренне и легко, так болезненно и виновато, что алые линзы защипало от проступающего омывателя.       Вектор Прайм сильно сожалел, что был так жесток с собратом. Он хотел забыть всё произошедшее, стереть всё с памяти, вычеркнуть из своего актива этот наинеприятнейший эпизод, но не мог. Оптимус не забудет, будет помнить ту боль, что ему причинили. Сейчас об этом говорила только связывающая их нить, но, когда его процессор протрезвеет, это будет читаться ещё и в его жёлтой оптике. В каждом его взгляде на него.       Такое не забыть. Только не с тем, что когда-то пережил капитан.       Оптимус слабо шевельнулся в крепких объятиях и вяло скользнул по талии предшественника в неуклюжей попытке приобнять в ответ.       — Я пр'стил, — хрипло булькнул он, послушно утыкаясь носовым выступом в белый металл.       Вектор Прайм шумно сглотнул выступивший антифриз и глубоко провентилировался. Он мелко подрагивал, от нахлынувших на него чувств. Его искра часто пульсировала, периодически болезненно сжимаясь. Он был так беспощаден в словах и поступках, а Оптимус... его Оптимус, вот так просто прощает. Это немыслимо. Он не заслуживал... Должен заслужить... Доказать...       Хранитель времени ослабил объятия и помог собрату от себя отстраниться. Тот поднял на него расфокусированный взгляд и, неуклюже потянувшись манипулятором к его фейсплейту, неловко мазнул пальцами по нежному металлу в своеобразной ласке.       Нет, ему ничего доказывать не нужно. Он по-прежнему тянулся к предшественнику, даже сквозь сжимающую его искру невыносимую боль. Оптимус... Его светлая и такая чистая в искренних помыслах искра... Он действительно простил его.       — Пойдём, — шепнул ему Вектор Прайм, и, поднявшись с пола вместе с собратом, помог тому добраться до платформы.       Оказавшись на своём перезарядочном месте, капитан тут же с вымученным стоном принял более или менее горизонтальное положение. Оставлять его в таком состоянии хранитель времени был не намерен, к тому же ещё и с пустыми баками. К утру может быть, не дай Праймус, ещё и в аварийный стазис вылетит. Поэтому, убедившись в том, что собрат ещё не провалился в оффлайн и экстренная заправка через заправочный порт ему пока не потребуется, он поспешил в личное энергонохранилище Оптимуса.       Всего клик потребовался, чтобы открыть, взять кубы и закрыть маленький отсек, а младший Прайм уже потянулся за оставшейся в недопитом кубе сверхзарядкой. Вектор Прайм мигом оказался у платформы и мягко перехватил его манипулятор. Аккуратно, нежно, не так, как он действовал в прошлый раз.       — Прекрати, тебе это больше не нужно, — не слишком строго, но достаточно серьёзно проворчал он, одним плавным движением манипулятора возвращая собрата на платформу, и уже мягче добавил. — Я больше не оставлю тебя.       Нить в ответ зазвенела неприкрытым отчаянием, безысходностью и чувством всепоглощающего одиночества. Лёд, сковавший искру младшего Прайма, с каждым словом или действием почему-то вгрызался в неё сильнее, раня и душа его в своих чудовищных тисках.       — Нужн. Сим'ляц… Ты исч'знешь... когд 'нлайн... — промычал Оптимус, вяло обхватив бело-розовый манипулятор, который всё ещё придерживал его от новых поползновений в сторону полупустого куба.       Вектор Прайм замер на миг, сбитый с толку внезапным открытием. Оптимус считает, что всё происходящее с ним сейчас, симуляция. Бесплодные грёзы, навеянные сверхзарядкой. Конечно, ведь такая резкая перемена в поведении предшественника никак иначе и не объяснишь, кроме собственного наэнергоненного состояния.       Хранитель времени потянулся за кубом стандартного энергона, сожалея о тех своих действиях, что довели собрата до такого, и пристально посмотрел в мутную жёлтую оптику напротив себя.       — Это не симуляция, Оптимус. Я вспомнил тебя и больше никуда от тебя не денусь, — распечатав куб, тихо попытался объяснить он, а после развернувшись и аккуратно приподняв верхнюю часть корпуса младшего Прайма, приложил уголок куба к его губам. — Пей.       Оптимус послушно мелкими глотками осушил один куб, потом второй и наполовину третий. Вектор Прайм заправлял его и невольно вспоминал, как тот позаботился о нём самом после последней перемотки времени здесь на Атлантиде. Чем-то отдалённо схожая ситуация, только сейчас они поменялись местами.       Под конец капитан булькнул вентсистемой, и немного энергона пролилось через уголки губ прежде, чем хранитель времени отстранил куб. Оптимус захлопал системами, запустив очистку вентиляции. Шлак, топливо всё-таки затекло немного не туда.       Вектор Прайм отпустил собрата, позволяя тому откинуться обратно на платформу, прочищая системы. Он сгрёб в охапку пустые кубы с приплатформенной полки и отнёс их в энергонохранилище, заскочив по пути в мойку, чтобы слить в сливную чашу остатки сверхзарядки. Ибо он не был до конца уверен, что младший Прайм больше не вознамерится вновь залить в себя эту дрянь. Однако, когда он вернулся обратно, тот лишь с трудом перекатился на бок и громко всхлипнул, завершив цикл очистки вентсистемы. К полке он больше не тянулся.       Хранитель времени, приблизившись к собрату, сел на край платформы и, достав салфетку, заботливо убрал следы пролитого энергона. Он уже собирался отстранить манипулятор, чтобы убрать использованное средство гигиены в утилизатор, как его остановили, перехватив за запястный шарнир.       — Нь ух'ди, — тихо прохрипел младший Прайм, подняв на него свой постоянно ускользающий наэнергоненный взгляд.       Нить вялыми всполохами возвещала о болезненной надежде, что плескалась в искре капитана. Он не хотел отпускать своего предшественника. Хотел, чтобы тот остался с ним, хотел всей искрой верить, что это всё не фантазии его отравленного тяжёлыми присадками процессора. Хотел, сильно хотел, чтобы Вектор Прайм обнял его, позволил прижаться к его грудной броне и услышать пульсацию Первородной искры. Таким сильным было это желание, что Вектор Прайм подчинился ему. Отложив не глядя салфетку куда-то на полку, он забрался на платформу к собрату и, устроившись рядом, потянулся к нему.       — Иди сюда, — ласково, словно малой бэте, шепнул он, заключая в объятия красно-синий корпус.       Оптимус поддался вперёд, позволяя прижать себя и утыкаясь носовым выступом в белую грудную броню. Он ошпарил по связи раскалённой волной чувств, что разъедающей все платы кислотой плескалась в его искре. Так больно сдавливало внутри... Он не верил, что хранитель времени снова рядом с ним. Хотел забыться в этой сладкой симуляции.       Вектор Прайм сильнее прижал к себе постепенно ускользающего в перезарядку капитана. Сейчас, пока тот в таком состоянии, никакие слова не смогут убедить его в обратном. Оставалось только дождаться утра, когда системы фильтрации выведут всю ту гадость, что влил в себя собрат, а пока...       Он потушил оптику, прислушиваясь к шуршанию чужих систем, перешедших в состояние оффлайн и задумался о том, с какой стороны лучше подступиться к младшему Прайму, когда тот утром выйдет онлайн.