Жизненные вопросы

      — Как так, нет? — недоумённо поинтересовался Вектор Прайм у главного медика Атлантиды-2.       Тот неловко отвёл оптику в сторону, явно подбирая слова, чтобы более корректно описать произошедшее накануне.       — Мы с Уилджеком вчера сильно повздорили, в результате чего весь нейростимулятор... оказался уничтожен, — виновато признался Рэтчет, протягивая куб с восстановительными присадками сидящему в кресле для пациентов Оптимусу.       Новость была крайне неприятной. Хотя хранитель времени поначалу и вовсе позабыл, что у него сегодня вообще-то назначен сеанс по восстановлению памяти. С такими-то откровениями! Оба Прайма довольно долгое время провели в малом смотровом зале за увлекательной беседой друг с другом. Вектор Прайм слово за слово поведал о некоторых причинах своего раннего недоверия и достаточно жестокого поведения с собратом, тогда как тот поведал о причине возобновления проекта космических мостов и о тяжёлом процессе возрождения одного из Первых Тринадцати. Вернее, о том, через что пришлось ему пройти, чтобы выйти в полноценный онлайн. Они бы так и продолжили беседовать, если бы самочувствие младшего Прайма не ухудшилось. Он, конечно, всё отрицал, пытаясь сделать вид, что с ним всё хорошо, но быстро сдался, истратив все свои силы на бесполезные отпирания. Нить Праймуса, что сдала его со всеми болтиками, было не провести. Вектор Прайм привёл его в медотсек, чтобы кто-то из медиков оказал ему медикаментозную помощь, но ему вдруг напомнили и о его сеансе, который он чуть было не пропустил.       И вот сейчас, когда Оптимусу провели диагностику, обругали с ног до кончиков антенн сплошным потоком ненормативной лексики за содеянное накануне и промыли процессор о вреде большого количества неправильно подобранных присадок и тем более безобидных на первый взгляд синтетиков, выдав в конечном счёте кубик восстановителя, Рэтчет неожиданно заявил, что ближайшие пару орн придётся обходиться без нейростимулятора. Да ещё и объяснил так лаконично о том, что случилось с препаратом, что и при всём своём желании не придерёшься.       "Повздорили. Конечно," — пришло язвительное по коммуникационному каналу связи от миникона.       Если бы они с Охранником не были свидетелями того, как могут "повздорить" Рэтчет с Уилджеком на столе в лаборатории, то эту маленькую ложь можно было принять за чистую правду. Тут нужно признаться, медик врал очень искусно. Особенно, если учесть, что эти оба создают первоначальное впечатление полнейшей несовместимости друг с другом.       — Я не снимаю с себя ответственности, нам действительно стоило бы покинуть для этого лабораторию, — продолжил Рэтчет, попутно приглашая манипулятором присесть в уже давно знакомое кресло.       Коротко кивнув, хранитель времени последовал жесту и всё-таки устроился на привычном месте.       "И устроить зрелище прямо в коридоре," — неожиданно продолжил фразу Охранник, слегка вибрируя на белом манипуляторе в сдерживаемом хохоте.       Он откровенно забавлялся с этой ситуации, как и раньше делясь весельем со своим старшим компаньоном. Всплывшие перед оптикой картинки, сгенерированные протоколами фантазии, о том, какая это могла бы быть интересная сцена, заставили Вектора Прайма согласиться с миниконом. Он скинул ему одну из наименее безобидных, сохраняя внешне абсолютную невозмутимость, и уплотнил своё электромагнитное поле в недовольном жесте, прикрывая реакцию Охранника от крутящегося рядом медика.       — Но я уже приступил к изготовлению новой партии. Она будет готова с орна на орн, — продолжил вдруг Рэтчет, уловив напряжённые плотные всполохи чужих полей.       Не было никаких сомнений, что он воспринял этот жест, как следует. Хотя недовольство и было продемонстрированно, как приоритетное чувство, но всё-таки оно было не так сильно, как наверняка решил медик. Ведь хранителя времени тоже забавляло обстоятельство, при котором был уничтожен препарат. Очевидно же, что они столкнули его со стола в порывах страсти. Хотя, да, разочарование он тоже чувствовал.       "Если они не разнесут и её вместе с лабораторией в процессе бурного интерфейса," — прокомментировал Охранник и эту реплику медика.       Фантазия сгенерировала ещё несколько пошлых картинок на фоне беспорядка с участием этих двоих. Вектор Прайм замялся, пытаясь выбрать, с какой из них можно поделиться со своим младшим компаньоном, да так и не решил. Они были слишком развратны для того, чтобы кому-то демонстрировать подобное. Да, они с Примой в своё время и не такое вытворяли. Чего только стоил постоянно оскверняемый ими стол в зале Совета. Однако границы приличия у хранителя времени всё-таки имелись, и он прекрасно понимал, чем можно делиться со своим миниконом, а чем лучше не стоит.       — Я надеялся сегодня завершить со своей памятью, — сухо ответил Вектор Прайм, всколыхнув уплотнённые электромагнитные поля разочарованием.       Ему очень сильно хотелось знать, что же такого Праймусу вновь потребовалось от него, что он даже не поленился вернуть его в актив. Это явно было что-то важным, но шлак! Приходилось надеяться, что в этот раз последние крохи воспоминаний не будут настолько труднодоступными, как это было в прошлый раз.       Рэтчет что-то ему стал объяснять, заверяя, что такими темпами, какими сейчас продвигается дело, ему осталось совсем немного походить на сеансы, но одним тут точно не обойтись даже при наличии препарата. Однако, стоило только подключить датчики и запустить оборудование, он резко оборвал себя. Было явно что-то не так, и один из Первых Тринадцати прекрасно знал, что именно. Шустро заклацав по панельки на спинке кресла, медик снова затих. Заметил-таки, что изменения в показателях — это не сбой в оборудовании.       — Вектор Прайм, — со всей серьёзностью начал было он, явно собираясь выяснить одну важную деталь, за которой может последовать тоже самое, что он недавно провернул с Оптимусом, но был прерван.       — Я применил один из методов медитации, которым обучал меня Праймус, — быстро солгал хранитель времени и, приподняв шлем встретился с хмурым взглядом голубой оптики.       Что ж, не беда. У него взгляд был ещё более хмурым и за счёт цвета оптики оказывал более мощный эффект, что заставило Рэтчета покачать недоверчиво шлемом и, сделав вид, что поверил на слово, отступить обратно за спинку кресла.       "Он запрашивает у меня подтверждение твоих слов," — пришло вдруг от миникона.       Вектор Прайм едва удержал внешнее спокойствие электромагнитных полей от резкой вспышки возмущения.       "Какого шлака?" — прошипел он по связи.       Ладно, медик не поверил его словам, но приплетать к их диалогу ещё и его младшего компаньона... Немыслимая наглость!       "А ты думал, откуда у меня нейтрализатор взялся? Он предвидел твои действия и решил подстраховаться," — ощутив недовольство хранителя времени, выдал Охранник.       Вектор Прайм задумался. Да, вёл он себя ужасно последние несколько орн. И не только с Оптимусом. Он вспомнил вполне обоснованные аргументы Рэтчета, который отказал ему вчера в ещё одном сеансе, и только сейчас понял насколько логичными они были. О, Праймус, какой же опасности он подверг себя! А если бы Охранника не было рядом? А если бы у него не было нейтрализатора? А если бы...       — Тогда поздравляю, твоя память почти полностью восстановлена и, возможно, нейростимулятор тебе больше и не понадобится, — произнёс медик, нажимая на последнюю клавишу. — Можешь начинать.       Хранитель времени кивнул, погасив оптику, и отправив напоследок два сообщения с благодарностью — своему миникону за заботу и медику за предусмотрительность с нейтрализатором, — погрузился в глубины своей памяти.       Как он собственно и полагал, оставшиеся файлы так и не дали себя полноценно раскрыть. Несколько невнятных моментов боя, обрывок какого-то разговора и пара кадров невероятно гигантских трансформеров — всё, что удалось раскрыть. Никакой конкретики, ничего более или менее понятного. Но сил было затрачено слишком много на эти крохи информации.       Вектор Прайм не знал, сколько времени у него это всё заняло, но при попытке вернуться в реальность, он был оглушён писком аппаратуры у себя за спиной. Звук был таким громким, что казалось аудиодатчики сейчас выйдут из строя, а процессор рассыпется в пыль от вибрирующей боли. Он рванулся с кресла, случайно сорвав с себя несколько датчиков, и закрыл ладонями аудиосенсоры, крепко сжав пульсирующий шлем. Однако в следующий клик его моментально накрыла спасительная темнота.

***

      При выходе онлайн ему толком-то никто ничего и не сказал. По крайней мере ничего нового. Он и так уже понимал, что сеанс оказался безрезультатным. Ни капельки продвижения, лишь выматывающая слабость свидетельствовала о затраченных впустую усилиях. Полнейшее разочарование! Его снова накачали нейроподавителем и дождавшись, когда он подействует, вместе с Оптимусом, который взволнованно поглядывал на предшественника, выпроводили из медотсека. Об одном лишь они с Рэтчетом условились, что Вектор Прайм дождётся, когда будет готов нейростимулятор, и только тогда можно будет завершить начатое.       Хранителю времени это, естественно, не понравилось, но деваться было некуда. Аргументы были убедительными, а снова рисковать и доводить себя до кипения процессора он не собирался. Хватит с него. Однако пару узких капсул с нейроподавителем от медика принял. Так, на всякий случай.       Миникон, конечно, не упустил возможность и съехидничал ещё и по этому поводу, когда они покидали медотсек, но Вектор Прайм его немного приструнил. Да, он понимал, что его младший компаньон от части прав, но он порой ходил по тонкой грани дозволенного, за что иногда получал лёгкий нагоняй.       Однако эта деталь, как ничто другое, вселяла в Первородную искру какую-никакую уверенность, что всё может быть поправимо. Если Охранник вернулся к своему привычному отношению к хранителю времени, то может и Оптимус... со временем... Хотя сейчас было трудно что-либо думать на этот счёт.       Вектор Прайм перевёл взгляд на идущего рядом с ним по коридору собрата, прислушиваясь к их связи. Тот чувствовал себя гораздо лучше, но... нить... По ней сквозило прохладной отстранённостью. Это совершенно ему не нравилось, это ранило искру, с этим хоть что-то хотелось сделать! Но что? Как разжечь искорки влюблённости в сиянии жёлтой оптики? Как вернуть тепло в импульсы их связи? Что нужно сделать, чтобы Оптимус вновь ласково льнул к нему, как и раньше?       Очень хотелось обнять его, прижать к себе крепко-крепко...  Целовать, гладить, щекотать разрядами... Хотелось любить его так сильно и долго, пока всё не вернётся на круги своя. Пока в его искре вновь не запылает то самое яркое и светлое, которое он дарил своему партнёру. То, что так беспечно погасил хранитель времени и пространства своей глупостью. Хотелось, но... Он понимал, что предприми он что-то из этого сейчас на собрате, то тот с наивысшей вероятностью отдалится ещё сильнее. И это было невыносимо. Хотя одно радовало — он его не отталкивал, позволяя себя касаться, обнимать и иногда целовать. Но сам отвечал на ласку с некоторой неохотой.       Они до самого отбоя провели этот орн вместе. Оба были в заправочной, оба побывали на капитанском мостике, даже отчёт о проведении поиска неполадок в навигационной системе тоже слушали вдвоём. Казалось, за это короткое время они стали по-новому близки. Нет, не так, как было раньше. По-другому. Они весь орн общались, рассказывая друг другу порой те вещи, о которых никому никогда не рассказывали. Делились откровениями и говорили то, о чём думали. Особенно ближе к отбою. Казалось, что они стали друг для друга настоящими Amica Endura, при этом делая недоступной былую близость. Отдаляясь, но узнавая друг друга с новой стороны. Это было странным для Вектора Прайма видеть собрата, говорить с ним честно и искренне, получая равнозначную отдачу, но не видеть тех чувств, что были раньше.       Непривычно ощущать притяжение к тому, кого больше к тебе не тянет.       Нить всё время звенела причудливой смесью, то отталкивающими, охлаждающими сигналами, то притягивающей теплотой. Создавалось впечатление, что Оптимус сам себя не понимал. Не знал, пытаться ли вновь возродить их отношения или стоит всё-таки всё это прекратить, либо взять паузу на время. Он сомневался, внутренне метался и порой потерянно оглядывался по сторонам, словно не мог решить для себя, как ему быть. И эта противоречивость, эти колебания были единственным, за что можно было зацепиться ростку надежды.       Ещё есть шанс возродить их прежние взаимоотношения.       После отбоя они немного засиделись в малом смотровом зале, лениво переговариваясь ни о чём и обо всём на свете. И лишь тогда, когда системы потихоньку стали забрасывать запросами на переход в состояние оффлайн, Праймы направились к жилым квартам.       Вектор Прайм весь путь посматривал на собрата, поймав на себе несколько его взглядов. Он очень хотел предложить провести этот перезарядочный цикл, как и раньше, вместе и, прислушиваясь к нити, пытался понять взаимно ли это желание, но однозначного ответа так и не распознал. Оптимус не дал ни единого намёка на это. Он даже не повернул шлем в сторону предшественника, когда открывал свой отсек. А сам хранитель времени не решился снова делать шаг первым. Если ему нужно время, то он подождёт.       Уже лёжа на платформе, Вектор Прайм всё не мог уйти в оффлайн, чувствуя клубок запутанных чувств, который бесконечными думами мешал младшему собрату также уйти в перезарядку. Они оба ворочались на своих платформах, пока один из Первых Тринадцати не сдался и не набрал краткое сообщение.       "Я не менял пароль," — отправил он капитану осторожный намёк на приглашение, но полностью оставляя выбор за ним.       Нить отреагировала сразу, но вот сам Оптимус... Придёт или нет? Явно выкинув из процессора всё лишнее, он обдумывал варианты своего решения. Он сомневался даже в этом. Не знал, как лучше. Пойти или остаться? Не мог понять, чего хотел. Снова метался. Долго думал. Очень долго. И даже тогда, когда, казалось, что он уже принял решение... Покинул кварту и — хранитель времени чувствовал — подошёл к двери его кварты, но... Он замялся. Начал вводить пароль, но остановился. Снова думал, сомневался, метался... Долго стоял там, за дверью, аннулируя ввод, снова пытаясь ввести пароль и вновь замирал, обрывая свои действия. Несколько раз по кругу. Однако к великому разочарованию предшественника, Оптимус спустя долгое время всё-таки вернулся к себе в кварту, обдав холодом по связи напоследок.       Это ранило Первородную искру, заставив Вектора Прайма изо всех сил дёрнуть отчаянием их нить. Он погрузился в собственные нерадостные размышления, наполненные виной и сожалением, которые вытянув из него последние силы, толкнули его в объятия оффлайна.

***

      Утром выходить онлайн категорически не хотелось. Память восстанавливать было пока невозможно, а единственный мех, ради которого хотелось активировать оптику и подниматься с платформы, был холоден к нему. Все попытки, которые он вчера предпринял, оказались бесполезными. Он открылся перед ним, обнажил то, что было на искре, поведал почти весь свой актив и получил взамен равнозначные откровения. Они узнали друг о друге больше, чем когда-либо знали до этого, но... Ничего не изменилось.       Оптимус словно мысленно абстрагировался каждый раз, когда удавалось поймать его губы, хотя несколько раз он умудрился уйти от поцелуя. При этом он не отталкивал и отвечал на контакт, если он всё-таки был установлен. И этот взгляд жёлтой оптики... заинтересованный, но прохладный. Мягкий, но ранящий отсутствием в ней былых искорок, призрак которых время от времени вспыхивал на короткий миг в жёлтом сиянии линз. Это тоже подпитывало надежду, что хоть что-то ещё возможно спасти, но искра по-прежнему ныла от отчаяния и боли.       Вектор Прайм шумно провентилировался и всё-таки нехотя активировал оптику, уже зная, что увидит пустоту серых стен своей кварты, где он в полнейшем одиночестве провёл перезарядочный цикл. Он запустил видеозахват с намерением вновь его отключить и проваляться в режиме ожидания ещё пару бриймов, но, моргнув линзами, вдруг замер. Процессор внезапно опустел, вентцикл слегка перехватило, а губы против воли расползлись в счастливой полуулыбке.       Оптимус. Он здесь. Всё же пришёл.       Он лежал рядом почти на самом краю платформы и всё ещё пребывал оффлайн. Их разделяло расстояние, но их манипуляторы... Хранитель времени опустил взгляд, любуясь лежащей поверх своих серых пальцев чёрной чуть угловатой плоской ладонью. Так невесомо и нежно, что он даже не сразу ощутил тёплое прикосновение. Он осторожно, чтобы не потревожить собрата, развернул свой манипулятор и медленно переплёл пальцы с безвольной ладонью. Оптимус никак не отреагировал на это, продолжая мирно шуршать вентиляцией, изредка безмятежно вспыхивая слабым проблеском жёлтой оптики.       В памяти против воли всплыли воспоминания, как капитан невинно подступался к нему, то нежно поглаживая его серые пальцы, то бросая осторожные, чуть смущённые взгляды. Первородная искра сладко сжалась, затопив весь корпус тёплыми чувствами. Вектор Прайм помнил, как ощущал неловкость и растерянность от такого непривычного внимания, как его фейсплейт пылал жаром смущения, когда к нему прикасались как-то по особенно ласково или говорили то, что он никогда не слышал в свой адрес, и... Как не понимал себя самого, не мог осознать свои чувства к собрату. Оптимус любил любоваться его реакцией в такие моменты и сам этого почти не скрывал. Его осторожность, невинность прикосновений, забота, тронувшая Первородную искру...       Шлак! Как в его процессор вообще могла прийти мысль, что такая светлая яркая искра, как Оптимус, вообще способна на грязные циничные помыслы? Он не понимал этого. Тогда всё казалось кристально ясно и понятно, но сейчас... Нет, он не мог себя понять.       Хотелось вновь просить прощения, обнять его, прижав к себе крепко-крепко, и... нет, хранитель времени не посмеет это сделать. Однако он может поступить так же, как сделал с ним младший Прайм. Окружить заботой и лаской. Самой обычной, невинной, без намёков на что-то большее. Это не было чем-то сложным. Всего-то учитывать интересы и потребности партнёра, проявляя участие и поддержку. Почти, как с бэтами...       Оптимус вышел онлайн плавно, лениво запустив видеозахват. В первый клик при пробуждении он первым делом слегка напрягся, легонько дёрнув манипулятором в попытке высвободить его, но быстро расслабился, шумно провентилировавшись и крепче сжав переплетённые пальцы. Искорка испуга быстро растаяла в его взгляде, который он неловко опустил вниз.       — Как самочувствие? — тихо поинтересовался Вектор Прайм, наблюдая за собратом.       Тот всколыхнув связь лёгкой растерянностью окатил по ней волной теплоты. Он не ожидал проявления участия, но ему однозначно было от этого приятно.       — Это я тебя должен спрашивать, — осторожно произнёс капитан, пряча оптику под выступом чуть склонённого шлема.       Голос его был тих и мягок, а его фраза заставила уголки серых губ чуть приподняться вверх в слабой улыбке. По способности к проявлению заботы его явно никто не переплюнет.       — Ты опалил свой топливопровод, — резонно заметил хранитель времени, разворачивая на максимум свои электромагнитные поля и ласково укутывая ими собрата.       Тот чуточку сжал свои поля на долю клика, ощутив резонанс от соприкосновения, но быстро расслабился, позволяя волнам пересекаться. Он, приподняв шлем, посмотрел своей ясной сияющей оптикой на предшественника, всколыхнув невнятно их связь.       — А ты чуть не сжёг свой процессор, — возразил Оптимус, припоминая его вчерашнее отключение в медотсеке от перенапряжения цепей.       В его линзах вопреки словам легонько вспыхнули слабые искорки былых чувств. В этот раз они сияли несколько дольше. Вектор Прайм не уловил момента, когда они погасли, ибо собрат придвинулся ближе с намерением прильнуть к его корпусу, и он с радостью ему это позволил, заключив его в свои объятия.       — Я переживаю за тебя, — признался вдруг хранитель времени, понимая, что нет смысла умалчивать эту простую истину.       Они вчера столько всего друг другу наговорили, что скрывать очевидное было, наверное, уже глупым. Одни только поступки капитана много о чём говорили, не говоря уж о тех откровениях, которые были озвучены прошлым орном. Очень сильно хотелось забить болт на всё и вся, переплести их пальцы, поцеловать их и, посмотрев в жёлтую оптику напротив наконец-то сказать кое-что очень важное. То, что не позволяли произнести события в прошлом. Однако сейчас... Вектор Прайм сомневался, что сейчас подходящее время. Он всё-таки причинил Оптимусу боль, от которой тот ещё явно не отошёл. Всё ещё существовала вероятность, что он мог оттолкнуть.       — Я тоже, — приглушённо произнёс Оптимус, утыкаясь в белые пластины грудной секции.       Сомнений никаких и не было. Он уже говорил это раньше и ни разу не соврал. Связь только подтверждала это.       — Со мной всё в порядке, — всё-таки ответил хранитель времени, оставив лёгкий поцелуй на макушке синего шлема.       — Со мной тоже, — отозвался капитан и, скользнув манипулятором по талии предшественника, приобнял в ответ.       Нить всколыхнулась слабой приятной волной, но быстро остыла. Вектор Прайм снова попытался достучаться по ней, но никакого результата не было. Оптимусу было хорошо в его объятиях, однако его снова тихонечко терзали сомнения, что гасили его чувства. Хотя стоило заметить, что сам он осознанно прогонял всё, что угнетало его, и упрямо тянулся к предшественнику вопреки всему. Вероятно, этот перезарядочный цикл не прошёл для него даром. Он точно что-то решил для себя. Выбор, явно сделанный в пользу одного из Первых Тринадцати. И Вектор Прайм был ему за это благодарен. За шанс, который ему предоставлял этот выбор. И он всеми силами постарается не упустить его.       — Кубик слабозаряженного? — предложил он притихшему собрату, помня о назначении Рэтчета временно воздержаться от среднезаряженного и любых присадок.       Оптимус слегка отстранился, приподняв шлем для установления зрительного контакта. Оптика его мерцала ровно, но мягко. Чуть вопросительно, изучающе, но в ней больше не было признаков привязанности, что плескались перед тем, как он потянулся за объятиями. Пусто.       — Да, пожалуй, — ответил он, медленно скользнув невинным движением по стойке крыла.       Вектор Прайм помедлил, ожидая от капитана каких-либо иных жестов, но их не последовало. Манипулятор со стойки быстро исчез. Они отстранились друг от друга и встали с платформы.       Хранитель времени принёс из своего хранилища пару кубов и вручил один из них собрату. Тот принял его, тихо поблагодарив.       Заправка проходила в полной тишине, как и время после неё. Оптимус усиленно думал о чём-то, время от времени бросая быстрый взгляд на предшественника. Тот не собирался его торопить, терпеливо ожидая, когда капитан решится сделать шаг самостоятельно.       Долго ждать не пришлось, но то, что спросил у Вектора Прайма Оптимус, стало для первого полной неожиданностью. Он поинтересовался, как тому удалось вернуть последние воспоминания в прошлый раз. Да, вопрос был логичным. Собрат всё ещё желал, чтобы он как можно быстрее вернул себе все воспоминания, но... Хранитель времени замялся с ответом. Он не думал, что капитану стоило знать подобный нюанс в его взаимоотношениях с Праймусом. Ему самому-то неловко это вспоминать, а уж рассказывать кому-то... Нет, определенно, должен быть другой способ раскрыть последние воспоминания.       Вместо прямого ответа он поведал о том, с каким трудом пытался сделать это при помощи методик медитаций и сколько времени на это угробил, сталкиваясь с различными препятствиями собственного процессора. А потом сослался на то, что нейростимулятор в этом плане будет более эффективным, чем всё то, что он пробовал в прошлом, и затем вовсе увёл тему в медицинское русло.       Оптимус поддержал новую тему, но потом спустя время вновь попытался узнать ответ на свой вопрос, только зайдя уже с другой стороны. Однако и в этот раз ничего конкретного ему узнать не удалось.

***

      Задумчивый вид капитана несколько настораживал Вектора Прайма. Ему казалось, что собрат продолжал медленно шаг за шагом отдаляться от него. Он невпопад отвечал на вопросы, растерянно окидывал его взглядом и временами не сразу откликался на собственное имя. Окончательно встревожила одного из Первых Тринадцати вежливая просьба оставить его наедине с самим собой.       Прохлада задумчивости, звучащая спокойной размеренной вибрацией нити, ранила Первородную искру, но отказывать в просьбе собрата хранитель времени не стал. Он с болью в искре проводил взглядом красно-синий корпус, скрывшийся в проёме его личной кварты, и последовал в свой отсек.       Вектор Прайм пытался убедить себя, что Оптимусу нужно время, чтобы заново его принять. Что тот не отталкивал его таким образом. Что... в конце концов, имеет же он право хоть немного отдохнуть от его общества! Они пробыли вместе больше орна. Сидели, общались, ходили неразлучной парой по всей Атлантиде. Они ещё никогда не проводили столько времени в настолько тесном контакте друг с другом. Оптимусу просто нужно подумать. Просто подумать. Он не был намерен разорвать их отношения. Хотелось верить, что это так, но... Хранитель времени не находил себе места.       Он бы так и промучился в собственном волнении весь орн, если бы не Охранник. Беседа с ним несколько успокоила беспокойство Первородной искры, а некоторые файлы, которыми с ним любезно поделился миникон и вовсе смели тревогу. Если Оптимус готов был ждать столько, сколько ему требовалось для восстановления памяти, то тогда и сам Вектор Прайм тоже готов ждать, пока собрат не простит его окончательно.

***

      Время неминуемо близилось к концу орна. От Оптимуса поступали странные сигналы. Недоумение, задумчивость, сомнение, решительность. Удивление, снова недоумение, растерянность... Вектор Прайм несколько раз подходил к двери личного отсека собрата и прислушивался к их связи. Тот всё ещё находился там, внутри. Очень сильно хотелось войти и поинтересоваться, в чём же дело, узнать, что с ним там происходит, но... Он так и не сделал этого. Даже не постучал в дверь, хотя пару раз заносил для этого манипулятор.       Он твердил себе, что Оптимусу нужно время, что нужно немного подождать. Он сам выйдет и тогда можно будет всё у него узнать, а пока...       Хранитель времени отправился на пустующий капитанский мостик и, чтобы хоть чем-то полезным себя занять, раскрыл свою карту, начав заново рассчитывать примерное местоположение их корабля.       Счёт времени было легко потерять за таким увлекательным занятием. Вектор Прайм так сильно погрузился в привычные знакомые данные, что даже не уловил момент, когда в рубке управления появился ещё кое-кто.       — Вектор Прайм... — прозвучало с какой-то довольно робкой интонацией.       Это вмиг выбило из него всю максимальную погружённость в дело, заставив легонько вздрогнуть от неожиданности. Оптимус достаточно деликатно выдернул его в реальность, однако вопреки ожиданиям почему-то застыл у самого входа.       Нить звенела неловкостью и сомнением, словно собрат одновременно и хотел, и не решался что-то сказать. Это было странным, но... Шлак, это ж Оптимус! Тот самый Оптимус, который смущался в дикой растерянности вперемешку с желанием, когда хранитель времени впервые приласкал его коннектор топливоприёмником. Немудрено, что могло найтись ещё что-то, что способно вогнать его в схожее состояние. И сейчас он, явно собирался озвучить то, что его так смущало. Импульсы по их связи это только подтверждали.       — Да, Оптимус, — выждав несколько нанокликов, чтобы дать собрату возможность продолжить, но так и не дождавшись каких-либо ещё слов, отозвался Вектор Прайм.       Он отложил свою карту на заблокированную кнопочную панель, позабыв деактивировать её голографичекое поле, и буднично оглянулся на капитана. Тот замявшись продолжал стоять у входа, как мелкий стесняющийся спарклинг, который боится признаться старшим, что в чём-то провинился, и лишь стыдливо отводил оптику в сторону. Его фейсплейт красноречиво пылал тёмными пятнами, а вся его поза с чуть опущенным шлемом и заведёнными назад манипуляторами, не слишком подходила к нему, как к действующему носителю Матрицы.       Таким хранитель времени видел его впервые. Это одновременно и настораживало, и привлекало в нём. Хотелось любоваться таким Оптимусом, подойти к нему, обнять, приласкать чувствительные сенсоры, поцеловать. Нежно прижать его к себе и мягко поинтересоваться, что же случилось. Что заставило его настолько сильно смутиться?       Вектор Прайм поднялся с кресла и в ожидании посмотрел на такого привлекательного сейчас собрата. Он не стал его торопить, продолжая ловить на себе его быстрые короткие взгляды, которые он тут же неловко отводил в сторону или опускал вниз.       Младший Прайм несколько раз, дёрнув связь решительностью, открывал топливоприёмник с намерением что-то сказать, но резко осекался. Однако после глубоко провентилировавшись он собрал в себе всю автоботскую смелость и всё-таки заставил себя твёрдо посмотреть предшественнику в оптику.       — Ты... — начал он, но замолк, деликатно прочистив воздухозаборники, и подправив настройки вокалайзера, продолжил. — Ты соблазнял Праймуса?       И тут Первородная искра резко рухнула куда-то вниз, заставив хранителя времени дезориентировано отшатнуться назад.