Жизненные вопросы

      Процессор шёл кругом. Ноги отказывались его держать в вертикальном положении, будто земля в прямом смысле уходила из-под них. Он, словно громом поражённый, отступил на шаг назад, не глядя уцепившись манипулятором за кнопочную панель управления, и быстро отвёл взгляд в сторону.       Шлак...       Фейсплейт моментально опалило горячей волной стыда от осознания того, что его самый близкий, дорогой искре мех всё знает. Знает его самый тёмный, грязный секрет, который он никому никогда ни за что... Даже вспоминать было неловко, как он полез к Создателю, как почти полностью раскрылся перед ним и... Он даже не думал, что тот ответит ему взаимностью! Он совсем ничем не думал. Отключил напрочь процессор и шёл на поводу у своего порта. И то, как он желал Праймуса в безвременьи, какие яркие симуляции его преследовали... Юникрон его сожри за такие мысли о собственном альфе!       Ноги дрогнули, не выдерживая моральной тяжести от осознания ситуации, что заставило хранителя времени плавно развернуться обратно к консоли и опереться о неё уже двумя манипуляторами.       "Ого! Да ладно!" — вдруг пришло от ошарашенного миникона по их коммуникационному каналу.       И это почти добило Вектора Прайма. Он опустил шлем вниз, подавляя в себе по истине бэтское желание сбежать ото всех и вся. Хотелось открыть врата и нырнуть в них, скрывшись от такого ужасного внимания во вне времени и пространства. Однако он понимал, что это не выход. Это не по-праймовски сбегать и вечно прятаться. Он бы не хотел вновь быть заточённым там, за завесой. Хотелось, чтобы всего этого не было. Не было! Чтобы всё было, как раньше, чтобы Оптимус ничего не знал.       Но шлак! Как он вообще об этом узнал?       Позади послышались тихие осторожные, словно нерешительные шаги. Оптимус. Он подходил к собрату медленно, продолжая неловко тревожить их нить. Он был по-прежнему смущён, хотя и понимал, каков ответ на его вопрос. Хранитель времени своими молчаливыми жестами красноречиво ему об этом сообщил, напрочь лишив себя возможности что-либо отрицать.       Да, всё было именно так.       Однако произнести это в слух не представлялось возможным. Так же, как банально повернуться к приближающемуся капитану и посмотреть ему в оптику. Шлак, как они вообще после этого будут смотреть друг другу в оптику? Не говоря уже обо всём остальном.       Оптимус остановился рядом. Его электромагнитные поля растерянно вспыхивали, не скрывая отголоски смущения. Он совсем близко. Стоит лишь чуточку приподнять шлем и повернуть его в сторону, чтобы встретиться с ним взглядом. Однако Вектор Прайм лишь сильнее опустил его, пряча обжигающую его фейсплейт реакцию. Он медленно сглотнул вязкий антифриз, чувствуя, как искра заходится в бешенной пульсации.       Ему страшно. Он боится того, что может сказать ему Оптимус. Боится, что тот осудит его за связь с Создателем и оттолкнёт от себя окончательно. Но он молчал.       Казалось, время застыло, пытая своей замершей вечностью, терзая и без того замученную искру. Вентцикл на миг остановился, запустившись в медленном коротком поверхностном режиме. Процессор полностью опустел...       На осторожное прикосновение к плечевому блоку хранитель времени никак не отреагировал, ожидая худшее из худшего. Как и не сопротивлялся, когда его медленно аккуратными движениями разворачивали к себе. Он нехотя позволил с собой это провернуть, позволил собрату узреть свою реакцию на всё это, но... Он так и не нашёл в себе сил посмотреть ему в оптику, старательно отводя взгляд в сторону и стыдливо пригасив сияние линз.       По связи резко окатило импульсом вины, и Оптимус внутренне несколько всполошился, скользнув пальцами по бело-розовому манипулятору вниз, к предплечным пластинам брони.        — Ох, прости. Я не хотел ставить тебя в такое положение, — быстро произнёс он, чем немного сбил с толку собрата.       Эта его фирменная деликатность... Неужели осуждать и отталкивать он будет так же? Осторожно, вежливо без всяких ссор и скандалов. Так же извинится и скажет, что не желает связывать себя с мехом, который имеет такие причуды. И эта его мягкость сейчас била в самую искру похлеще самых грубых обидных слов.       Вектор Прайм сильнее отвернул шлем, опустив его так, чтобы падающая тень хоть немного прикрывала его стыдливо пылающий фейсплейт. Глубоко провентилировавшись, он с большим трудом постарался взять себя в манипуляторы, но установить зрительный контакт с собратом, так и не решился.       — Откуда тебе известно? — выдавил он из себя, онемевшими губами.       Настройки вокалайзера так и норовились сбиться, но каким-то неведомым образом ему удалось сохранить более или менее ровный тон. Он озвучил то, что вертелось у него на глоссе, хотя его сейчас больше волновал совсем другой вопрос. Осуждает ли его за это младший Прайм? Но и это он тоже очень хотел знать. Ведь они с Праймусом были тогда долгое время наедине в Комплексе Всеискры. Этого никто больше не мог знать. Только они двое. И то, что вдруг Оптимус узнал об этом... Шлак, да как?! Вектор Прайм ни звуком не обмолвился о том, что произошло между ним и Праймусом. Только уклонялся от ответа о том, как ему удалось вернуть последние воспоминания в прошлый раз.       — Матрица, — виновато уронил капитан, дёргая чувством неловкости их связь. — Ты говорил, что в прошлый раз последние воспоминания тебе тоже давались с трудом. Я спрашивал тебя, как это проходило тогда, но ты уходил от ответа. Я подумал поискать его в Матрице и... — он замялся, казалось, на целый клик, сильнее окатив импульсом смущения.       Хранитель времени подождал долю клика, пока собрат решится продолжить, но тот замолчал. Хотелось нервно рассмеяться, обозвать его глупцом и обвинить в наглом вранье, но шлак... Нить транслировала всё, что угодно, но только не признаки лжи.       Оптимус говорил правду.       — Я не оставлял там такую информацию, — суховато возразил хранитель времени, старательно отводя взгляд в сторону.       Он не понимал, как такое вообще возможно. Как Оптимус мог узнать в Матрице то, чего там никогда не было, нет и вряд ли когда-либо будет? Неужели он так искусно научился врать, а сам узнал это, во время их информационного подключения? Хотя, нет. Нет-нет-нет. Он тогда точно никуда не полез, сдержав свое обещание. Вектор Прайм помнил это отчётливо. Но тогда, как? Откуда?       — В твоём кластере её и не было, — тихо подтвердил капитан слова и мысли предшественника, и неловко добавил. — Только указание на то, что в тот момент ты был рядом с Праймусом.       Да, так и есть. При его последнем подключении к Матрице, Вектор Прайм оставлял эти и другие сведения по просьбе Создателя, но он точно помнил, что конкретно этот нюанс в Матрицу не записывал. Кто же тогда? Каким образом?       — Но... — попытался озвучить он свои мысли, озвучить терзающий его вопрос, но вдруг осёкся.       Праймус.       Матрица не просто древний артефакт, дарованный Первым самим Всевышним. Не просто вместилище мудрости всех её носителей и одновременно мощнейший источник энергии. Она же ещё и инструмент связи с Создателем.       Хранитель времени неверяще поднял на собрата взгляд, но тут же неловко отвёл его в сторону. Оптимус тоже на него не смотрел, смущённо опустив оптику на его манипулятор.       Неужели он попытался связаться... И получил от него ответ?       — Ты говорил с ним, — даже не спрашивая, а больше утверждая, уронил Вектор Прайм.       Оптимус неловко повёл плечевым блоком. Да, это было бесчестно с его стороны, влезать в Матрицу и за спиной у предшественника искать информацию, которую тот так упорно пытался скрыть. Тем более спрашивать такое у Праймуса. Ему стыдно за то, что он посмел копаться в прошлом хранителя времени, стыдно, что узнал то, что ему знать по-хорошему не полагается. Он чувствовал, что не имел право лезть в чужие отношения, к тому же ещё и в такие неоднозначные. Нетипичные. Странные.       — Я не думал, что он ответит, и тем более я даже предположить не мог, что он поведает мне такие... подробности, — слегка запнувшись, тихо произнёс капитан.       Да, он тоже не знал, как теперь со всем этим быть, но и скрывать эти знания не стал. Хватит с него сокрытия важной информации! Да и как бы он смог быть с Вектором Праймом, зная, что тот когда-то был со своим Создателем? Если бы не нить, то на самом фейсплейте было бы написано то, что ему известно кое-что лишнее. По жестам, по взгляду... Это невозможно было бы скрыть.       Поборов новую волну смущения, Оптимус осторожно посмотрел на предшественника. Тот продолжал пылать от стыда и старательно отводить в сторону чуть притушенную оптику. Его электромагнитные поля взволнованно вспыхивали, выдавая плескавшуюся в Первородной искре тревогу.       Да, за подобную тайну на Кибертроне любого меха осудило бы общество. Причём довольно жестоко. С таким позорным клеймом никто бы долго не выдержал там. Однако они здесь, на Атлантиде-2, шлак знает где от Кибертрона. Да и общество там уже совсем другое, и трансформеров после войны осталось мало, да и вообще... Эта тайна известна только им двоим, Праймусу и миникону. Миникон вряд ли станет болтать о личной жизни своего старшего компаньона. Праймусу это особо и не надо. С него порой и слово не стрясёшь! Хотя действующему носителю Матрицы почему-то это поведал... Юникрон его пойми, его истинные мотивы! Хотя и тот, вероятно не понял бы.       А Оптимус... Оптимус никому не скажет. Он готов сохранить эту тайну до самой дезактивации, а после забрать её с собой во Всеискру. От него никто ничего не узнает.       — Ты осуждаешь? — после, казалось бы, долгой паузы тихо спросил Вектор Прайм.       Интонация была приглушённой, суховатой, словно вопрос боялись озвучить. Или, нет, боялись услышать на него ответ.       — Я растерян. Не знаю, как к этому относиться, — честно признался капитан, скользнув по предплечной броне вниз, к серой ладони.       Их пальцы соприкоснулись, дёрнулись в попытке переплестись, но вдруг отстранились. Оптимус неловко убрал манипулятор одновременно с предшественником, который вдруг потянулся за своей картой.       — Понимаю, как это выглядит. Оправдывать себя не стану, — сухо произнёс хранитель времени, деактивируя голографическое поле карты.       Естественно. Ведь основы всего Кибертронского общества были заложены именно ими, Первыми Тринадцатью Праймами. Да, впоследствии всё видоизменялось, что-то исчезало, что-то появлялось новое, но фундамент оставался прежним. Подобные отношения порицались во все времена, так как противоречили базовому программированию и сами по себе являлись противоестественными. Мехов, которых тянуло к собственным бэтам или альфам, одно время вообще признавали имеющими битые подпрограммы. Их изучали, вскрывали процессор и пытались исправить данный дефект путём перепрограммирования. Конечно, это часто имело неутешительные последствия для самих пациентов, что привело к окончанию подобной практики. Их просто начали третировать и впоследствии изгонять из городов, а после и вовсе с Кибертрона.       И вот сейчас, находиться здесь, рядом с одной из самой почитаемой личностью всех времён, одним из Первых Тринадцати Праймов, легендарным хранителем времени и пространства и понимать, что он имеет маленький дефект программирования, это... это...       — Это странно, — искренне прошептал Оптимус и неловко повёл плечевым блоком.       Вектор Прайм вдруг обжёг его острой волной электромагнитных полей, чем спровоцировал собрата отшатнуться от него, и сам он тоже отступил в ответ.       — Это неправильно! — возразил он, сжимая в манипуляторе собственную карту и отрицательно мотнув шлемом. — Это равнозначно, если бы кто-то из моих бэт так же тянулся ко мне. Мне трудно подобное представить, но такая картина противоречит всему базовому программированию.       Хранитель времени на миг встретился с яркой жёлтой оптикой младшего Прайма, в сиянии которой вновь плескался слабый испуг. Он напугал его резкой вспышкой раздражения, которая тут же сошла на нет, стоило лишь их взглядам пересечься. Первородную искру вновь болезненно кольнуло. Хотелось подойти ближе, обнять, прижать к себе, поцеловать и заверить, что он не собирался и никогда больше не станет причинять вреда Оптимусу. Но Вектор Прайм сомневался. Имел ли он теперь вообще какое-либо моральное право подходить и прикасаться к нему? Позволит ли он?.. Простит ли?..       Испуг быстро превратился в настороженность, которая потихоньку стихла, снова уступив место смущению и неловкости.       По сути между ними сейчас стоял Праймус, и это... Оптимус не знал. Достоин ли он вообще претендовать на искру Вектора Прайма при таком раскладе? Стоило ли пытаться возобновить их отношения? Ведь при данных вариантах выбор куда более очевиден. Он Всевышнему неровня.       Хранитель времени растерянно отвёл взгляд в сторону, продолжая пылать со стыда. Он чувствовал состояние собрата, уловил его сомнение в их отношениях. Он больше всего боялся именно такого исхода. Боялся, что не поймут, отвергнут. Он всё понял без слов и собирался уже покинуть капитанский мостик, чтобы вернуться в свой отсек и там пережить боль от их окончательного разрыва. В полном одиночестве. Он уже сделал шаг по направлению к выходу, но Оптимус его остановил, сделав пару шагов навстречу и мягко перехватив манипулятор за запястный шарнир.       — Тебя всё еще тянет к нему? — тихо полувопросительно, едва ли не срываясь на шёпот, произнёс он.       Вектор Прайм шумно сглотнул вязкий антифриз и, мельком бросив обречённый взгляд на собрата, опустил шлем вниз. Глосса чесалась соврать, сказать, нет, не тянет, но они оба уже понимали, куда ведёт этот путь. И он медленно кивнул, чем явно огорчил капитана.       — К тебе сильнее, — искренне признался хранитель времени напоследок, и с болью в искре вновь поднял оптику на Оптимуса.       Нить резко вспыхнула яркой смесью эмоций, зазвенев сладким переливом. Жёлтая оптика загорелась ярче, отображая истинное состояние её владельца. Слова тронули его искру, заставили пульсировать чаще, сжимаясь от вновь пробудившихся чувств.       Сильнее, чем Праймуса. Слова, которые не каждому суждено услышать. И сам Оптимус даже и думать не смел, что удостоится их услышать. Тем более в свой адрес.       Вектор Прайм растерянно смотрел на собрата. Как в его оптике вновь засияли искорки былых чувств. Даже сильнее, чем раньше. Как его взгляд плавно становился завороженным. Как он, всё ещё пылая смущением, шагнул к предшественнику вплотную. Близко-близко. Как это неоднократно бывало раньше, когда они оставались друг с другом наедине.       Хранитель времени всё ещё чувствовал, как его фейсплейт горит расплавленным металлом, ощущал неловкость произошедшего между ними разговора, но Оптимус... Им трудно было не залюбоваться. Не тогда, когда он, смущаясь, осторожно кладёт ладонь на белую грудную броню и смотрит так, словно видит самую прекрасную вещь во всей Вселенной.       Он погасил оптику и, как когда-то давно, несколько астроциклов назад, там, на планете Земля, на автоботской базе в звукоизолированном переговорном отсеке, потянулся навстречу. Их губы соприкоснулись с такой же мягкостью и нерешительностью, как это было при их самом первом поцелуе. С одной лишь разницей. Вектор Прайм ответил на него со всей нежностью, на которую был способен. Он скользнул манипуляторами по талии собрата, уронив свою карту на пол, и осторожно заключил его в крепкие объятия.       Время вокруг словно остановилось, прекратив отсчитывать наноклики. Их маленький миг единения превратился в одну сладкую вечность. Он плавились в манипуляторах друг друга, прижимались тесно-тесно и с таким трепетом целовались, что, казалось, процессор поплыл у обоих. Никто из них не решился углубить поцелуй, лишь дразняще проводя кончиком глоссы по губным пластинкам то один, то другой. Оба всё ещё ощущали неловкость после всего этого разговора и оба всей искрой лить хотели отработкой на него. Оптимусу было важно, что Вектор Прайм предпочёл его своему Создателю, хотя и понимал, что тот в беде того ни за что не оставит. Как собственно и сам Оптимус. А Вектор Прайм всё нарадоваться не мог, что собрат, наконец-то, снова тянулся к нему, как и раньше, несмотря на причинённую ему боль и этот старательно оберегаемый секрет, едва не ставший причиной их окончательного разрыва.       Оптимус скользил по серым губам, таким родным, приятным, сладким, как самые вкусные крии. Он, с шумом провентилировавшись, скользнул обоими манипуляторами вверх и, коснувшись шейной проводки, обхватил одного из Первых Тринадцати в нежные объятия.       Вектор Прайм плавно остановился, осторожно прервав контакт их губ, но никто из них отстраняться не стал. Они прижались друг к другу шлемами, соприкасаясь носовыми выступами, и учащённо вентилировались, обжигая горячим отработанным воздухом влажные от поцелуя губные пластинки друг друга.       — Предлагаю опробовать метод Праймуса, — жарко прошептал вдруг капитан, тревожа нить желанием провести любопытный эксперимент.       Вектор Прайм вопросительно дёрнул связь в ответ, не понимая о чём идёт речь. Однако собрат на это не отреагировал. Ещё не всё вернулось на свои места.       — Что? — едва уловимым шёпотом спросил он, нежно скользнув пальцами по спинной броне дорогого искре меха.       Оптимус, отстранившись чуть сильнее, запустил видеозахват и, встретившись с родным алым сиянием линз напротив, окатил волной смущения по связи.       — Ту комбинацию электрических сигналов, что способствовала возвращению последних воспоминаний в прошлый раз. Он поделился кодом, — неловко пояснил он, вновь отводя оптику в сторону, только на этот раз вниз, на влажные губные пластины.       Хранитель времени отзеркалил жест смущения, тоже опустив взгляд на синие губы. Он осторожно сглотнул, подавив зарождающуюся в брюшной секции дрожь и вновь посмотрел в жёлтые линзы.       — Ты действительно хочешь?.. — тихим шёпотом уточнил он.       Он не верил своим аудиодатчикам, сомневался в правильной трактовке сигналов нити и даже всполохов электромагнитных полей. Оптимус действительно сейчас предлагал ему интерфейс? Или он что-то не так понял?       — Хочу, — так же тихо, но чувственно прошептал тот в ответ, вновь прижавшись шлем к шлему.

***

      Путь до кварты казался до неприличия длинным. Какого шлака обычно нормальные коридоры корабля вдруг растягивались в бесконечные тоннели? Почему так происходило именно сейчас, когда надо как можно быстрее оказаться подальше от случайных свидетелей?       Они шли молча. Оба бросали друг на друга заинтересованные взгляды, чуть учащённо мерцающей оптики. Оба якобы случайно задевали манипуляторы друг друга, изредка на миг цепляясь пальцами. У обоих всё ещё темнел смущением фейсплейт. К счастью, по пути им попалась только пара мехов-механиков, которые так сильно куда-то спешили, что им было точно не до Праймов. Может причину поломки навигации наконец-то нашли?       Кварта Оптимуса была ближе всего. Никто из них не был против выбранного места их совместной дислокации, поэтому решение было принято молча. Однако, оказавшись внутри, Оптимус вдруг замялся. Его фейсплейт сильнее потемнел от смущения, а сам он растерянно замер в двух шагах от предшественника. Ей-Праймус, как неопытный юнлинг, собирающийся вступить в свой первый интерфейс.       — Если ты передумал, то... — начал было Вектор Прайм, но его прервали.       — Нет, — тихо, но твёрдо отрезал младший Прайм и смело шагнул навстречу.       Нить вспыхнула смесью решительности и неловкости, когда он скованно скользнул манипуляторами по талии предшественника, становясь вплотную. Тот также неестественно сдержано накрыл ладонями красные плечевые блоки в ответ. Оба замерли.       — Мы ведём себя, как неумелые спарки, — заметил хранитель времени и пространства, смущённо опустив взгляд на грудные стёкла собрата.       Тот тихо согласился, также опустив вниз оптику, но в следующий клик стремительно сократил расстояние между ними. В этот раз даже поцелуй получился неловким, ибо оба столкнулись носовыми выступами друг о друга, промазав губами. Вектор Прайм фыркнул на это воздухозаборниками и, мягко ответив, скорректировал их действия. Оптимус последовал его примеру, невольно принимая на себя активную роль. Предшественник осознанно уступил ему, знакомым жестом глоссы заманив к себе в топливоприёмник. И капитан охотно подчинился.       Их искры запульсировали в унисон, отбивая бешенный ритм. Они желали друг друга, тянулись, прижимаясь в тесных объятиях. Они оба ощущали некую робость по отношению к партнёру, навеянную недавним разговором. Нить ясно транслировала, как Оптимус волей не волей задумывался о том, как Вектор Прайм выглядел бы в объятиях Праймуса. Как бы он отвечал на чужие ласки, даря их в ответ, как прижимался к своему Создателю и... и...       Хранитель времени чувствовал эти слишком громкие мысли и всеми силами старался их прогнать у собрата. Он сжимал его антеннки, нежно щекоча их током и срывая тихие сладкие стоны. Опускался губами к шейной проводке, осторожно её прикусывая дентапластом и лаская её влажной глоссой. Капитан тоже не отставал, аккуратно поглаживая стойки, скользя дразнящими движениями пальцев по центральному спинному стыку и тоже периодически припадая губами к проводке предшественника. В этом его корпусе она была явно более чувствительна, чем в предыдущем. Тот тихо постанывал, стоило лишь легонько прикусить какой-нибудь кабель, и сладко дрожал в его манипуляторах, стоило лишь провести по нему глоссой.       Интересно, с Праймусом у него было так же?       Вектора Прайма смущал сам факт его задумчивости в предъинтерфейсных ласках и то, каким мутным вопросительно-оценивающим взглядом тот его временами окидывал. Слишком красноречивым, чтобы не понять направление его мыслей.       — Ты слишком много думаешь, — шепнул хранитель времени собрату на аудиодатчик, легонько скользя пальцами по антенне.       Это только сильнее смутило Оптимуса, который, неловко извинившись, старательно принялся за обработку шейной проводки.       Вектор Прайм ахнул от посыпавшихся сигналов удовольствия и, не глядя стал отступать назад, утягивая за собой собрата. Тот послушно последовал его жестам, пока вдруг, медленно отстранившись, не понял, что прижимает предшественника к стене. Тот уже распалённый ласками, шумно вентилировался, стравливая горячий отработанный воздух в тесное пространство между ними. Его фейсплейт всё ещё пылал жаром, а оптика ярко сияла томительным ожиданием большего.       Он уже был готов к подключению.       Оптимус мягко коснулся горячих лицевых пластинок одного из Первых Тринадцати и вновь припал к его губам. Естественно, капитан не послушался, невольно продолжая мельком задумываться о Всевышнем, однако он честно старался этого не делать, усердно принявшись заводить предшественника ещё сильнее. Вектор Прайм податливо раскрывал топливоприёмник, позволяя шустрой глоссе там хозяйничать. Он легонько вздрагивал от шальных разрядов под оружейным модулем и тихо постанывал, плавясь в умелых манипуляторах.       Хранитель времени готов уже был раскрыться пред собратом. Открыться полностью, отдаться всей искрой. Он дёргал жгучим желанием их нить, в надежде получить отклик или хотя бы более откровенный шаг со стороны партнёра, но... Тот продолжал его мучить ласками, заставляя томительно ожидать большего.       В этот раз в интерфейсе поведёт Оптимус.       Вектор Прайм не станет его торопить или требовать от него что-то. Он будет только принимать всё, что собрат готов был ему дать и дарить равноценную ласку в ответ.       Капитан плавно, но очень медленно скользнул одним манипулятором вниз по внешней стороне бедра и, чувственно её огладив, накрыл раскрытой ладонью паховую навесную броню. Хранитель времени нехотя разорвал их поцелуй, в ожидании дальнейших действий посмотрев на собрата. Тот завороженно смотрел на него в ответ, словно любуясь тем, до какого состояния смог довести его.       — Откройся, пожалуйста, — чуточку помедлив, хрипловато прошептал Оптимус.       А Вектор Прайм будто только этого и ждал. Он моментально выполнил просьбу, так же, как и когда-то давно перед Создателем, доверчиво раскрыв всё, что только можно. Однако в этот раз было одно исключение... Оптимус едва не отскочил, когда услышал щелчок грудных створок и быстро накрыл белые пластины манипуляторами, предотвращая их раскрытие. Он поднял на предшественника удивлённый растерянный взгляд и тут же ощутил, как его фейсплейт обожгло новой волной смущения.       Он что, и перед ним тоже так себя вёл?       Спохватившись, Вектор Прайм защёлкнул грудную броню обратно, не понимая, что это на его сейчас нашло. Да, в отличие от Праймуса, с Оптимусом он желал этого. Ещё тогда, во время миссии он уже задумывался об этом и теперь, после всего, что между ними было, что они вместе прошли, что вынес ради него младший Прайм... Он с каждым кликом проведённым с ним только сильнее убеждался в искренности своих намерений.       Однако сам Оптимус был ещё явно не готов к этому.       Он смущённо огладил разъёмы медпанели, скользнул пальцами по информационным портам и, спустившись ниже, коснулся краёв порта активации кибер-ключа. Ему льстила такая максимальная демонстрация своей открытости перед ним. Такая искренность, доверие, обнажённость. Искру сжимало от трепета и восторга, которые слегка гасились недоумением.       Шлак! Ему только что чуть было не открыли искру! Хотя и так сейчас было обнажено гораздо больше, чем это было необходимо.       Насколько он понял Праймуса, ему достаточно будет лишь медпанели, хотя для активации кода можно применить и иные виды подключения. Совмещение не могло помешать процессу. Оно могло лишь дополнить его.       Оптимус плавно скользнул ниже, пройдясь кончиками пальцев по интерфейс-панели и застыв у окантовки основного приёмного порта. Она была влажная. Он шумно сглотнул выступивший антифриз, вспомнив в каком состоянии находятся оба порта. Если он сейчас полезет в них, если Вектор Прайм согласится на подключение, то ему придётся... Шлак! Искра внутри трепетно сжалась от того, насколько волнительным ощущался этот момент.       Капитан вопросительно поднял на предшественника оптику. Тот коротко кивнул, подтверждая своё согласие на нарушение целостности защиты основного порта. Однако Оптимус вдруг убрал пальцы с интимного места предшественника.       — Я предпочёл бы переместиться на платформу, если ты не против, — хрипло прошептал он, накрывая манипулятором основание стойки.       Вектор Прайм согласился на предложение и охотно позволил утащить себя на горизонтальную поверхность. Он плюхнулся на платформу первым, плавно заманивая поцелуями и поглаживаниями собрата за собой. Тот бездумно последовал ласковым жестам, и лишь оторвавшись на миг от сладких серых губ и обнаружив себя нависающим сверху над желанным бело-розовым корпусом, он ощутил, как его фейсплейт вновь обожгло смущением.       Он не знал, что это на него нашло. Он же оказывался в таком положении уже в не в первый раз, но сейчас почему-то... Шлак! Думая о том, что он собирался сейчас делать, капитан всё не мог выкинуть из процессора Праймуса. Вернее, тот факт, который ему сегодня стал известен.       Хранитель времени уловил направление мыслей собрата, и его лицевые пластинки тоже неловко стали приобретать более темноватый оттенок. С одной стороны, это несколько снижало обороты их возбуждения, но с другой... Как можно оставаться равнодушным, когда снизу раскинулся такой привлекательный мех, чьи системы находятся в полной боевой готовности, а сам он робко скользит взглядом по грудным стёклам партнёра с видом соблазнительной нулёвки? Хотя именно таким он на данный момент и являлся. Занулёванный. Нетронутый.       Оптимус завороженно коснулся пальцами горячих пластинок фейсплейта предшественника и, скользнув к подбородочному выступу, осторожно приподнял розовый шлем, вынуждая поднять на него учащённо мерцающую алую оптику. Такую манящую, сладкую, невероятно прекрасную.       Капитан снова припал поцелуем к серым губам, но почти сразу же разорвал контакт, как только начал получать ответ. Он медленно оставил путанную дорожку из коротких невесомых поцелуев по всему фейсплейту предшественника, заставив того удивлённо охнуть, когда он вдруг зарылся носовым выступом в его шейную проводку. Оптимус покусывал её то дентапластами, то разрядами, смачивая периодически горячей влажной глоссой. Вектор Прайм заизвивался в ответ на такое пристальное внимание. Видимо собрат взялся основательно свести его с процессора столь тщательными и продолжительными прелюдиями. Это было приятно, томительно, но, шлак, хотелось большего.       Хранитель времени не переставая дёргал их нить жгучим желанием наконец-то подключиться, соединиться, слиться... Он тщетно надеялся достучаться до младшего Прайма таким образом, но тот продолжал оставаться безмолвным. Он словно завороженный сцеловывал каждый стык грудной брони, тщательно вылизывал воронку хронаэдра и, не обделив вниманием брюшные пластинки брони, наконец-то добрался до порта активации кибер-ключа.       Оптимус сегодня на удивление был слишком медлителен, слишком мягок и предельно нежен с Вектором Праймом. Он невпопад дёргал нить спадающим смущением, но явно получал удовольствие от самого процесса невинных ласк. Вектор Прайм вздрогнул с тихим "ах", когда кончик глоссы заскользил по внутренним стенкам порта активации кибер-ключа. Он погружался не глубоко из-за особенности расположения разъёма, но достаточно, чтобы доставать до чувствительной сенсорики. Это было настолько приятно, что процессор просто плавился от непередаваемого кайфа.       То, что Оптимус орудовал не только глоссой и не только в порту активации кибер-ключа, хранитель времени заметил только спустя маленькую вечность, когда сквозь волны удовольствия вдруг ощутил лёгкий дискомфорт. Там, внизу. В приёмном порту. Да пальца уже давно были неглубоко внутри и осторожно поглаживали внутренние стенки, щекоча сенсоры и периодически постепенно сминая защитное кольцо.       У Вектора Прайма перехватило вентцикл, когда Оптимус вдруг убрав пальцы, нырнул в слегка разработанный порт глоссой и заскользил ею по ближайшему нейроузлу. Он тихо всхлипнул, вновь невольно расцветая темноватыми пятнами. Быстро выкинуть непрошенные мысли из процессора ему не удалось, поэтому на миг... всего на один крохотный миг, он представил вместо собрата кое-кого другого.       Теперь же ему стало стыдно за такие мысли не только перед Создателем, но и перед самим Оптимусом. Он не заслуживал, подобного.       Хранитель времени вновь ощутил укол вины, глядя, как собрат изо всех сил старается разнулить его, не причинив ни капли дискомфорта, как волнуется за его состояние и трепетно, бережно продолжает чередовать пальцы с глоссой. Не совсем умело, но достаточно медленно и аккуратно, чтобы эффект его усилий был ощутим. И всё это после того, как с ним так жестоко обошлись. Обошёлся сам Вектор Прайм.       Он осторожно накрыл ладонями чувствительные антеннки на шлеме между разведённых ног и, чувствуя себя абсолютно недостойным такой нежности и ласки, стал их мягко поглаживать, сбрасывая слабые-слабые заряды. Словно извиняясь за своё поведение в их прошлый интерфейс.       Оптимус тихонько постанывал в истекающий смазкой порт и шумно вентилировался, обжигая окантовку горячим потоком отработанного воздуха при чередовании пальцев и глоссы. Вектор Прайм начинал мелко дрожать в такие моменты, тоже периодически срываясь на сдержанные стоны.       В какой-то момент капитан, смачно чпокнув, значительно отстранился от результатов своих трудов. Он окинул мутным взглядом сочащийся ароматной смазкой с незначительными следами энергона полностью готовый к подключению порт и, сам того не осознавая, соблазнительно облизнул влажные губы. Сигналы по связи ярко возвещали о том, насколько сильно было желание капитана. Как остро он нуждался в разрядке и как плыл его процессор от одной только мысли о подключении к системам предшественника. Ещё никем не тронутым, лишь со вскрытой защитой. Полностью готовые, горячие, истекающие смазкой.       Убрав паховые пластинки, Оптимус активировал коннектор и с лёгким вопросом в оптике поднял взгляд на одного из Первых Тринадцати. Тот смотрел на него в ответ весь распалённый, жаждущий, но терпеливо ожидающий дальнейших действий.       — Будь моим первым, — тихо сорвалось с серых губ, и младший Прайм тут же, дёрнув нить щемящей нежностью вперемешку с восторгом, резко поддался вперёд.       Он заткнул тихо охнувшего от неожиданности Вектора Прайма, трепетно заскользив губами в стремительном поцелуе. Тот ему с радостью ответил взаимностью. Эта ласка была горячей, страстной, но по-прежнему аккуратной. Даже не смотря на накал чувств Оптимус всё так же оставался мягкой и нежной натурой.       Он медленно и как-то нехотя оторвался от сладких манящий губ и приставив коннектор к порту замер. Весь его корпус настороженно напрягся, а сам капитан очень внимательно стал всматриваться в родной фейсплейт напротив. Он осторожно надавил на внешнюю окантовку порта и, не заметив никаких признаков дискомфорта, усилил напор. Наконечник плавно скользнул вовнутрь, сразу же наткнувшись на не до конца прорванный рубеж обороны. Оптимус остановился.       Нет, он туда не пролезет. Он слишком большой для такого узкого и тесного Вектора Прайма. Старшему собрату будет больно, если он продолжит.       Капитан собирался покинуть порт, чтобы вручную разработать его ещё сильнее, но хранитель времени ему не позволил. Он обхватил ногами нависающий над собой корпус и с силой прижался к нему, вынудив того неосознанно подчиниться. Коннектор от резкого движения стремительно продвинулся в глубь, оцарапавшись обо что-то наконечником и остановился уже будучи погружённым по самое основание. Вектор Прайм, задушено промычав, мгновенно напрягся, не сдержав свою реакцию. Он не хотел показывать, что ему причинили боль, и он сильно старался удержать себя в манипуляторах, но шлак!.. Собрат действительно недостаточно смял внутреннее защитное кольцо, однако повторно плавиться в этих мучительно медленных осторожных манипуляторах ещё одну маленькую вечность... Ну уж, нет. Он согласен был потерпеть эти неприятные ощущения.       Оптимус растерянно заволновался, когда понял, что произошло. Однако предпринять что-либо ему не позволяли, лишив всякой возможности пошевелиться. Хранитель времени крепко-крепко вцепился в него, прижав в стальных объятиях ногами и манипуляторами, и напряжённо пережидал болезненные ощущения.       — Вектор Прайм? — окликнул его капитан, балансируя на грани тревоги.       Осознание того, что он причинил боль любимому меху, провоцировало сработать битые подпрограммы. Он ощущал, как искра панически запульсировала в груди, как вентцикл перехватывало от ужаса содеянного, а возбуждение стало стремительно падать. Он не хотел этого. Не хотел причинять боль... Нужно что-то сделать. Отстраниться. Прекратить. Остановить всё это безобразие!       — Всё в порядке, Оптимус, — тихо прохрипел под ним Вектор Прайм, начав медленно успокаивающе поглаживать партнёра.       Он ослабил объятия, коснувшись губами шлема. Потом ещё раз. И ещё. Коснулся пальцами антенны, погладил шейную проводку. Младший Прайм замер, ощутив на себе нежное внимание предшественника, и глубоко вентилируясь всё-таки сумел взять себя в манипуляторы.       Вектор Прайм расслабился и лениво ластился, щекоча периферийные сенсоры удовлетворёнными всполохами электромагнитных полей. Ему больше не больно. Значит, действительно, с ним всё в порядке.       Оптимус медленно отстранил старательно прижимаемый к белой грудной броне шлем и поднял взгляд на ярко сияющую алую оптику. Она завораживающе мерцала учащённой тактовой частотой и словно гипнотизировала своей манящей силой. И капитан сдался ей.       Быстро коснувшись желанных серых губ в мимолётном поцелуе, он отстранился чуть сильнее и медленно почти полностью покинул разгорячённое нутро собрата. Тот разочарованно провентилировался, умоляюще глядя в ответ и блаженно погасил оптику, когда коннектор мучительно медленно двинулся обратно.       Оптимус чутко прислушивался к реакциям хранителя времени, стараясь вовремя распознать признаки дискомфорта и в случае чего остановиться. Однако их не было. По крайней мере он их не улавливал. Он осторожно продолжил движения, разгоняя и себя, и партнёра. Опасения причинить боль плавно отошли на дальний план, а разомлевший вид постанывающего одного из Первых Тринадцати и вовсе смели их к Юникрону подальше.       Капитан двигался, постепенно почти незначительно ускоряясь, и вновь неотрывно смотрел на собрата. Он неприкрыто любовался им, как это неоднократно было в прошлом. Словно перед ним был не его партнёр по интерфейсу, а самое невероятное на свете чудо. А Вектор Прайм лишь подбадривал его. Он тихо постанывал, выгибаясь и периодически гася от удовольствия оптику. Он поглаживал корпус собрата везде, где только мог, отвечая ему взаимностью. Он гладил антенны, щекотал проводку, пробирался пальцами в стыки брони и сбрасывал дразнящие разряды везде, где только можно и нельзя. Он тянулся за поцелуями, сам подставлялся под ласку и временами умудрялся подмахивать бедренной секцией навстречу мягким толчкам. Оптимус не мог такое проигнорировать и по немой просьбе ускорял свои действия.       Желание подключиться пробилось, как маленький родничок сквозь землю, где вода наконец-то нашла возможность выбраться наружу. Оно было таким томительно-жгучим, что капитан поначалу даже воспринял его за сигнал нити Праймуса. На радостях он, запустив развёртывание коннектора, попытался нащупать эту незримую связь внутри, чтобы дёрнуть её в ответ. Однако ничего не получилось. Вектор Прайм охнул в ответ на долгожданные действия и стал мелко подрагивать, когда штекеры начали один за другим постепенно подключаться к внутренним гнёздам. Оптимус не ощутил всего этого. Он не почувствовал реакции собрата, как это было раньше, но останавливаться не стал. Завершив стыковку внутри, он раскрыл в нижней части грудного отсека медпанель и выпустил пучок соединительных проводов. Они медленно осторожно были вставлены в разъёмы предшественника, который уже давно позабыв об изначальной цели их вступления в интерфейс, сопроводил поводки недоумённым взглядом. Однако стоило лишь обоим Праймам встретиться оптикой, как хранителю времени тут же пришло осознание того, что, зачем и как они все это делают. Фейсплейт мгновенно обожгло давно отступившим смущением, заставив неловко отвернуть в сторону шлем. Оптимус был в таком же состоянии, и ему тоже хотелось спрятаться от собрата, но теперь... Сейчас, когда они уже оба подключены, сконнекчены и в шаге от того, чтобы выйти на путь к перезагрузке, это уже было бессмысленным. Да, Оптимус собирался применить метод Праймуса. Да, его тоже это смущало, но шлак!...       Подцепив пальцами подбородочный выступ, он аккуратно развернул шлем предшественника к себе. Тот так соблазнительно неловко посмотрел в ответ, что капитан не выдержал. Он припал к его губам глубоким нежным поцелуем и плавно перекатившись на бок, утаскивая за собой и партнёра, запустил код.       Вектор Прайм тихо простонал, ощутив воздействие электрических импульсов. Они были такими же прерывистыми, странными и не постоянными, как это было с Праймусом. Он разорвал поцелуй, крепко прижавшись в объятиях к собрату и, погасив оптику, приготовился к появлению ожидаемого эффекта.       Однако всё пошло не по плану.       Сколько они так вместе пробыли под действием кода Создателя сказать было трудно. Пятна долго мелькали на внутреннем экране, вспыхивая смутными силуэтами. В основном разобрать в них что-либо не представлялось возможным. И из всего этого непонятного месива информации было лишь несколько более или менее понятных фрагментов. Охранник, бесстыдно стимулирующий собственный порт. Он же, присосавшийся к коннектору хранителя времени. Несколько кадров битв и... то, как он от всей искры вмазал Оптимусу по фейсплейту. Он так и не понял за что. Почему? Что между ними произошло? Вектор Прайм попытался сосредоточиться ещё хоть на чём-то, но, нет. Процессор закипал. Контакты начало обжигать током. Напряжение внутри достигло пика и больше уже не приносило удовольствия.       Ему было неприятно. Нехорошо. Стало вдруг мутить. Дурнота подступала противным комом в топливной форсунке.       Нить внутри обеспокоено дёрнулась, и действие кода вмиг прекратилось. Хранитель времени никак не дал знать, ни о том, как он себя чувствовал, ни о том, как благодарен за то, что всё это прошло. Он лишь бездумно отправил по связи импульс, возвещавший о его измотанности, и получив схожий в ответ, ощутил, как одним мощным разрядом по всем соединениям Оптимус отправил его в перезагрузку.