Жизненные вопросы

      В отличие от прошлого раза, сейчас всё было иначе. Нет, не в том смысле, что сейчас хуже, а тогда было лучше или наоборот. Вовсе не это имелось ввиду. Просто всё кардинально отличалось.       Ему не хотелось сравнивать Оптимуса с Праймусом, это было бы несправедливо по отношению к ним обоим, но мысль об этом невольно проскочила в процессоре. Да, у Оптимуса не получилось вернуть ему память. Это не могло не огорчать, но, шлак! Выйти онлайн не на пустой платформе в полном одиночестве, как это было в Комплексе Всеискры, а в тёплых объятиях родного меха, который так искренне и открыто к нему прижимался... Это было дороже всего на свете, от чего искра ускоряла пульсацию, а от осознания интимности момента слегка перехватывало вентцикл.       Оптимус утыкался в белую грудную броню носовым выступом и, плотно придвинувшись к предшественнику, продолжал оффлайново шуршать вентиляцией. Нить мирно покачивалась слабыми расслабленными волнами тепла и умиротворения, а отработанный воздух щекотал меж стыков брони тёплой струёй. О, Праймус, как это было приятно, вновь ощущать полную взаимность испытываемых чувств! Капитан это достаточно откровенно продемонстрировал, что сомнений в налаживании их отношений быть теперь уже точно не могло. Он не станет отвергать старшего Прайма. Он принял его целиком и полностью, вместе со всем, что стало ему известно накануне.       Залюбовавшись собратом, Вектор Прайм невесомым нежным прикосновением огладил синий шлем. Он плавно скользнул пальцами вдоль антенны и замер, вслушиваясь в мерный шелест вентиляции. Даже не думал выходить онлайн. Хранитель времени осторожно прижался подбородочным выступом в макушку шлема собрата и вдруг задумался, прокручивая в процессоре те крохи информации, что стали ему известны под воздействием кода.       Оптимус... Что между ними такого могло произойти, чтобы Вектор Прайм посмел поднять на него манипулятор? Ссора? Недопонимание? Распад отношений? Да, нет, не похоже. Он же так искренне тянулся к нему после его возвращения в актив, с такой нежностью посматривал на него и так старательно стремился вернуть ему память, что всё это было бы глупым, если бы их отношения тогда сильно пошатнулись. Это просто не имело смысла. Но что-то вынудило его так поступить?       Хранитель времени вновь прокрутил в памяти этот фрагмент, а потом ещё несколько раз, пытаясь понять, как же так вышло. Может они сымитировали драку? Снова? Кто-то ещё из команды тогда мог заподозрить их в интимной связи и начать настырно выяснять этот момент. Если это уже было однажды с Лихачом, то могло повториться и с кем-нибудь вновь.       Он легонько коснулся губами синего шлема, решив уточнить этот момент у самого Оптимуса, когда тот выйдет онлайн. Однако все мысли об этом вмиг отодвинулись на задний план, стоило лишь слегка шевельнуться. Только сейчас Вектор Прайм заметил, что от него отключились. Все разъёмы были свободны, и ни один провод собрата к нему не вёл. Оптимус успел отсоединиться от него? Но когда? Зачем?       Хранитель времени слегка отстранился от мирно шуршащего вентиляцией капитана, но отрывать его шлем от своей груди не стал. Тот прижимался к нему всем корпусом, но манипулятором не обнимал. Тот находился где-то между ними. Полагая, что собрат просто на всего выходил в кратковременный онлайн после не совсем приятной перезагрузки и именно тогда отсоединился от его систем, Вектор Прайм снова коснулся мягким поцелуем синего шлема. Он скользнул пальцами по антеннам, огладив затылочную часть шлема, и невесомо пробежавшись по шейной проводке, спустился на спинные сегменты.       Оптимус так старался вернуть своему предшественнику память, что даже и в этот раз не подумал о себе. Ему же тоже было не слишком хорошо перед вылетом в оффлайн и тот факт, что он вышел онлайн, чтобы отключиться... Наверняка, ещё и вылетел в поверхностную перезагрузку.       Непорядок. Это надо как можно скорее исправить. Мало того, что капитан шарахнулся от него при вспышке раздражения, так ещё и близость мог начать воспринимать, как нечто вынужденное. С него станется.       Нет, так не пойдёт. Хранитель времени и так уже достаточно натворил глупостей, чтобы спускать такие, казалось бы, мелочи на самотёк. Он считал нужным вновь доказать собрату, что с ним тот мог рассчитывать на полную взаимность. Что ему можно доверять, он не причинит вреда и... Вектор Прайм медленно огладил центральный спинной стык, пустив по нему слабый дразнящий разряд. В ответ раздался шумный шелест вентцикла, который опалил грудную броню жаром отработанного воздуха. Фон ещё не сильно спал, поэтому разогнать ещё горячие системы будет проще.       Если Оптимус не чувствует его через нить Праймуса, то он готов показать искренность своих чувств другим способом. Он покажет, насколько младший Прайм ему дорог.       Хранитель времени вновь огладил центральный стык спинной брони, вернувшись к шейной проводке, и снова нежно аккуратно поцеловал синий шлем. Он сжал антеннку, помассировал её и всё-таки добился более чёткой реакции собрата. Нить сладко вспыхнула вновь пробудившимся томительным желанием, а с синих губ сорвался едва уловимый аудиодатчиками стон.       Да, разогреть его не составит большого труда.       Он вновь поцеловал раз, другой, погладил пластинки, пощекотал проводку, пустил по стыкам брони серию слабых разрядов. Оптимус снова среагировал на ласку, активнее зашуршав вентциклом, едва не срываясь на тихие постанывания, и лениво всколыхнув нить лёгкими волнами возбуждения, но онлайн так и не вышел. Вектор Прайм продолжил медленно ласкать красно-синий оффлайновый корпус собрата, стараясь соблюдать осторожность в своих действиях. Ведь он прекрасно понимал, чем могла обернуться бóльшая демонстрация страсти. Он не хотел пугать своим напором, не хотел, чтобы его при выходе онлайн оттолкнули. И он изо всех сил старался действовать предельно мягко и нежно, медленно разогревая ласками младшего Прайма. А тот продолжал спокойненько перезаряжаться и прильнувши активнее шуршал вентсистемой.       Хранитель времени желая придвинуться обратно к собрату, нежным движением скользнул от красного плечевого блока вниз по манипулятору к запястному шарниру. Он мягко обхватил его, собираясь перекинуть себе через талию, но вдруг осёкся. Коснувшись чёрной ладони, серые пальцы тут же измазались в чём-то липком и прохладном. Неужели Оптимус... Он нырнул пальцами под ладонь и наткнулся на знакомую по ощущениям ребристую поверхность. Коннектор тоже был испачкан в этой субстанции. Вектор Прайм, вытащив свою ладонь, поднёс её к своему фейсплейту. Смазка. Тут сомнений не было никаких. И по виду, и по запаху... Да чисто логически! Это означало только одно — Оптимус не вылетел в перезагрузку вслед за предшественником, а дошёл до неё самостоятельно. И это многое объясняло.       Вектор Прайм вновь вернул манипулятор обратно и, отстранив безвольную ладонь собрата, мягко и аккуратно обхватил его коннектор. Тёплый, несмотря на остывшую смазку. Он нежно скользнул вниз-вверх, огладил пальцем влажный наконечник и вновь вернулся к основанию, осторожно сжав его плотнее. До сладкой волны удовольствия, которым неосознанно окатил его собрат. Всё ещё оффлайн, несмотря на такие откровенно открытые действия. Хранитель времени вновь мягко поцеловал синий шлем и медленными размеренными движениями продолжил осторожно стимулировать интерфейс систему младшего Прайма.       Он гладил его там, внизу, касался его губами сверху, временами щекотал глоссой и, аккуратно высвободив прижатый красно-синим корпусом манипулятор, нежно сжал им антеннки. Оптимус тихо реагировал на большую часть производимых с ним действий. Он шуршал вентиляцией, тихонечко всхлипывал ею и едва уловимо постанывал. Однако онлайн выходить не спешил. Не успевший до конца снизиться фон вновь стал расти, а корпус снова стал испускать жар возбуждения.       Вектор Прайм искренне порадовался, едва заметно улыбнувшись в синий шлем, когда в очередном тихом стоне расслышал своё имя. Без титула. Так, как когда-то давно звали его братья. Без привычных для Оптимуса элементов субординации, которой он почему-то до сих пор умудрялся придерживаться в их отношениях. Хотя, вероятно, он просто не успел его произнести, сорвавшись на совершенно непраймовский всхлип. Его корпус мелко задрожал в ласкающих манипуляторах, и нить вдруг окатила более чёткой волной смешанных чувств.       Капитан вышел онлайн. Это стало понятно по спектру его эмоций. Осознанная растерянность, усилившееся желание и едва уловимое недоумение. Он явно не ожидал такого сладкого пробуждения.       — Вектор Прайм... — хрипловато начал было Оптимус, продолжая утыкаться носовым выступом в белые пластины грудной брони, но сорвался на тихий стон.       — Тшшш, обсудим всё позже, — шепнул ему хранитель времени, слегка пропустив несколько слабых разрядов по коннектору.       Капитан приглушённо охнул, задрожав всем корпусом, и бездумно потянувшись, обхватил липкой ладонью розовую стойку. Хранитель времени внутренне поёжился от неприятного холодка, окатившего чувствительный элемент его корпуса, но внешне постарался никак на это не реагировать. Ему важно было доставить собрату удовольствие, а на эту мелочь он не собирался акцентировать внимание. Однако ладонь быстро исчезла, а по связи вдруг прострелило виноватым импульсом.       Нить Праймуса...       Сбившись с темпа движений манипулятора, Вектор Прайм, чуть отстранившись от синего шлема, недоумённо посмотрел на капитана. Тот тоже приподняв шлем несколько растерянно окинул предшественника взглядом. Нить вопросительно дёрнулась, словно сейчас собирались озвучить какой-то вопрос, но почему-то промолчали. Хранитель времени дёрнул её схожим импульсом и вдруг получил ответ в виде смеси чувств. Неверие, счастье, восторг, искренняя радость, которые почему-то притупились странными с трудом распознаваемыми нотками не то печали, не то разочарования.       Оптимус определённо был рад, что ощутил, наконец-то их связь. Это было ясно по преобладающим ярким положительным эмоциям, которые процессоросносной волной окатили по связи. Он придвинулся ближе, потянулся за поцелуем, легонько толкнувшись в сжимающую его девайс ладонь. Но этот маленький нюанс... Неужели он в глубине искры был не рад этому? Почему? Всё из-за того, что между ними произошло? Или из-за того, что когда-то произошло между Вектором Праймом и Праймусом? Как это понять?       Хранитель времени со всей нежностью ответил на поцелуй, трепетно сжав антеннку и мучительно медленно скользнув по поверхности коннектора. Оптимус не пытался принимать активную роль, ожидая знакомый знак глоссой, чтобы понять, как ему следовало поступить. Однако его не последовало. Его целовали нежно, трепетно касаясь поверхности губных пластиной глоссой. Она скользила мягко, ласково, не заманивая к себе в топливоприёмник, но и не проникая в чужой. Слово предшественник не мог определиться в этом плане.       А Вектор Прайм просто целовал его, как равного, порой зеркаля движения собрата. Он осторожно развернул его на спину, оказываясь сверху, и ощутив, как напрягся корпус под ним, остановился. Хранитель времени отстранился на миг, стремясь проанализировать реакцию на свои действия в полной мере. Однако это оказалось трудно. Оптимус смотрел на него с явным желанием в жёлтой оптике, транслировал его по связи, но продолжал оставаться напряжённым. По связи проскальзывал неприятный холодок вперемешку с томительной жаждой близости. Так странно. Манипуляторы его застыли на белой грудной броне в неясном жесте, не то в стремлении продолжить несколько скованную ласку, не то в защитном жесте, желая оттолкнуть в случае чего. Однозначно было не понять.       Вектор Прайм мягко всколыхнул связь желанием приласкать и, получив схожий импульс, потянулся к собрату снова, вопреки явной напряжённости. Тот принимал всё, что ему с такой нежностью и аккуратностью давали. Он отвечал на поцелуи, подставлял шейную проводку, позволял касаться антенн, но как-то зажато, будто неосознанно ожидая неприятных действий.       Битые подпрограммы. То, что сработало в момент запуска энергообмена при перекрёстном подключении. Теперь это запускалось в процессе прелюдий. И всё благодаря необдуманным действиям хранителя времени и пространства, который теперь фейсплейт к фейсплейту столкнулся с обострившейся проблемой собрата. И это вновь заставило почувствовать его себя виноватым.       Вектор Прайм отстранился после нескольких попыток приласкать капитана так, чтобы тот расслабился и начал получать удовольствие. Не получалось. Оптимус принимал ласку, положительно реагировал на неё, но расслабиться не мог. Он пытался, упорно старался сдерживаться, спрятать свою реакцию, убедить себя, что всё хорошо и никто ему вреда причинять не станет. Он боролся с самим собой, акцентируя всё своё внимание на нежности партнёра, но шлак! Он ничего с собой не мог поделать. И хранитель времени это чутко улавливал. Холодок по связи всё-таки проскальзывал.       — Постарайся расслабиться, — тихо прошептал он собрату и, кардинально изменив стратегию, стремительно нырнул вниз.       Нить ярко вспыхнула в момент, когда капитан осознал, что с ним собирались сделать. Он изумлённо проводил взглядом предшественника и, слегка привстав следом, замер в его манипуляторах. Его искра запульсировала часто-часто, сладко сжавшись от хлынувшего возбуждения и трепета, которые, дополняя изумление, превратились в достаточно знакомый коктейль.       Реакция Оптимуса ни капельки не изменилась в этом плане.       Он всё так же внимательно смотрел на то, как Вектор Прайм устраивался между его разведённых ног. Его так же переполняли чувства в этот волнительный для него момент. Он снова ощущал себя не на своём месте, когда смотрел в ярко сияющую алую оптику сверху вниз. И так же задрожал всем корпусом, стоило лишь кончику глоссы коснуться наконечника его коннектора. Его вентцикл мигом сбился, когда серые губы сомкнулись на нём, а сам капитан блаженно запрокинул шлем, погасив на миг оптику, когда его стали мучительно медленно стимулировать там. Прямо, как тогда, ещё на Земле.       Хранитель времени не скупился на ласку, радуясь, что хотя бы в этом плане всё осталось без изменений. Оптимус едва ли не процессором поплыл, когда он вобрал в топливоприёмник его коннектор. Он тихо постанывал, дрожа в крепких манипуляторах предшественника, и не стесняясь транслировал весь спектр захлестнувших его чувств. Однако главное заключалось не в этом. Его напряжение отступило, позволив корпусу расслабиться и наконец-то получать удовольствие.       Капитан чувственно извивался, выгибаясь на платформе, шипел, стонал, всхлипывал вентиляцией, с каждым новым движением по коннектору всё больше и больше теряя над собой контроль. Он пару раз несдержанно порывался толкнуться навстречу жаркому влажному топливоприёмнику, но Вектор Прайм его останавливал. Он сначала придерживал его манипуляторами за тазовую секцию, но это не особо спасало. Оптимусу хотелось быстрее дойти до перезагрузки, но хранитель времени ускорять темп и давать ему желаемого не собирался. Не для быстрой разрядки он всё это затеял. Выпустив на миг коннектор, он переместился чуточку выше и, перекинув манипуляторы через бёдра собрата, плотно прижал их к своему корпусу. Для удобства пришлось сильнее завести крылья назад и развернуть их под несколько не привычным углом. Зато это вынудило Оптимуса обхватить его более или менее выпрямленными ногами и перестать толкаться тазовой секцией.       Угол проникновения коннектора в топливоприёмник несколько изменился. Теперь Вектор Прайм не имел возможности наблюдать за собратом оптика в оптику, зато реакция младшего Прайма стала более сладкой. Он стонал чуть громче, протяжнее. Окатывал по связи томительным блаженством и желанием большего. Шептал имя предшественника и нежно поглаживал розовый шлем, ритмично двигающийся над его тазовой секцией.       Перезагрузка подступала желанной сладкой волной, которую Оптимус смиренно ожидал, уже не торопя партнёра и искренне наслаждаясь происходящим. Его процессор плыл, перегруженный яркими приятными сигналами. Оптика сбоила, меняя пиксели местами и изменяя цветовую гамму. Вентиляция перешла на форсированный режим, а искра, казалось, вот-вот вспыхнет сверхновой. Он балансировал на грани какое-то время, бездумно дёргая их связь противоречивыми желаниями. Он хотел достичь пика и одновременно продлить эту невероятно сладкую агонию ещё немного. Он дрожал, напрягаясь от подступающего финального момента и обессиленно растекался лужицей расплавленного металла, когда тот отступал. Так могло продолжаться ещё какое-то время, но Вектор Прайм наконец-то сжалился над собратом и, максимально вобрав в себя его коннектор, кончиком глоссы шибанул приличным разрядом в его основание. Оптимус на это задушено вскрикнул, вздрогнув всем корпусом и моментально провалился в долгожданную перезагрузку.

***

      Он не знал, что это нашло на Вектора Прайма, но очнулся он снова от медленных разогревающих системы ласк. На этот раз они оба лежали на боку. Хранитель времени прижимался к нему горячим корпусом сзади, приобнимая за талию. Однако обнимающий манипулятор был направлен вниз к тазовой секции, а серая ладонь медленно орудовала там. Его нежно поглаживали, дразняще скользя пальцами по окантовке приёмного порта. Уже горячего и влажного.       Вектор Прайм явно уловил момент, когда собрат вышел онлайн. Оптимуса окатило приятной нежной волной ласковой заботы по связи и желанием повторить проделанную ранее работу. Это резко контрастировало с тем, что было несколько орн назад, и такой Вектор Прайм ему нравился куда больше, хотя он и понимал, что всё это — что тогда, что сейчас — один и тот же мех. И с Праймусом тоже был он же. Последнее, конечно, продолжало смущать, но... Шлак, думать об этом, когда тебя так старательно стимулируют там, внизу, было как-то неправильно. Как минимум несправедливо по отношению к одному из Первых Тринадцати и его Создателю. Однако не смотря на всё это, Оптимус не колебался и ответил равнозначным импульсом, дав тем самым согласие уже на третий раунд их интерфейса.       — Вектор Прайм, что это на тебя нашло? — ощутив, как осторожно пальцы нырнули в его порт и нежно огладили ближайший ко входу нейроузел, почти простонал он то, что так настойчиво вертелось у него в процессоре.       Только что перезапущенные системы были ещё достаточно горячи, чтобы с лёгкостью поддаться на провокацию. Искра в груди сладко откликалась на близость желанного меха, и капитан просто не смог удержаться, чтобы не сдаться таким ласкам. Снова. Хотя он и несколько недоумевал, отчего ему вдруг перепало столько нежного внимания от предшественника. Он же всего лишь вернул ему оставшиеся воспоминания, на большее он претендовать и не думал. Но это было слишком приятно, чтобы хотя бы помылить об отказе.       — Я подумал дополнить свои извинения действиями, — приглушённо прошептали в затылочную часть шлема.       Нить вспыхнула предельной честностью, а шейной проводки сзади коснулись тёплые губы и скользнула кончиком влажная глосса, сбрасывая лёгкий разряд. Такой же, но более ощутимый в этот же момент опалил нейроузел в порту, и Оптимус, всхлипнув, томно простонал в ответ.       — Я и так тебя простил, — прошептал он, тая в объятиях собрата.       Искра против воли вспыхнула чувством благодарности, и капитан, даже сам того не подозревая, невольно всколыхнул нить приятной волной прощения. Словно простил он только что. И в искре вдруг поселилась невероятная лёгкость, которая пьянила процессор наравне с интимными ласками. Он ощутил, как губы на затылке растянулись в лёгкой улыбке, а теплота встречных колебаний нити опалила хлынувшим возбуждением.       — Мне остановиться? — для приличия поинтересовался хранитель времени, даже не думая прекращать свои действия.       Нет, если собрат скажет, то он остановится. Но он был более, чем уверен, что этого точно не произойдёт. Не в таком разомлевшем состоянии.       — Нет, пожалуйста, продолжай, — тихо подтвердил правильность предположений Оптимус, снова срываясь на приглушённый стон.       Он огладил ласкающий его манипулятор, насколько позволяло положение его корпуса и легонько толкнулся бампером назад. Раздался тихий «клац», и шейную проводку вдруг опалило горячим потоком стравленного отработанного воздуха. Нить заинтересованно дёрнулась. Пальцы вновь, огладив нейроузел, пустили по нему серию разрядов. Оптимус задрожал всем корпусом, снова провокационно толкнувшись назад. Намёк был более, чем очевидным.       — Уверен, что хочешь? — шепнули в затылочную часть шлема.       Вектор Прайм тоже проехался всё ещё раскрытой интерфейс-системой по соблазнительному бамперу собрата подтверждая, что он открыт любым подобным предложениям и будет только рад их осуществить. Капитан согласно промычал и в подтверждение своих намерений снова толкнулся, сопроводив плавное движение импульсом желания по связи. Он действительно очень хотел ощутить одного из Первых Тринадцати в себе. Не всё же ему одному получать удовольствие. По справедливости, этим надо бы поделиться.       Для хранителя времени и пространства этого было более, чем достаточно. Он тут же активировал коннектор и, не переставая ласкать пальцами основной порт собрата, скользнул наконечником по окантовке резервного. Оптимус судорожно провентилировался, опалив трепетным предвкушением по связи. Он завёл манипулятор назад, насколько ему позволял его корпус и огладил пальцами тазовую секцию предшественника. Он развернул шлем в попытке увидеть партнёра или хоть что-то кроме ласкающего его манипулятора. Однако в поле видеозахвата попали только крыло и часть плечевой брони.       Приставив наконечник коннектора к резервному порту, Вектор Прайм, затаив вентиляцию, стал медленно входить. Он чутко прислушивался к собрату, опасаясь уловить признаки нежелательной реакции, но на всём протяжении его продвижения внутрь до самого основания никаких тревожных звоночков не было. Всё проходило гладко, аккуратно и явно сопровождалось довольно положительной реакцией.       Оптимус жарко вентилировался, соблазнительно поддавшись назад, и дёрнув желанием связь, удовлетворённо простонал, когда хранитель времени, плавно вынырнув обратно, стал медленно совершать поступательные движения. Пальцы внизу заскользили несколько интенсивнее, заставляя теряться в ощущениях. Хотелось сжать бёдра вместе, чтобы усилить воздействие, и одновременно раздвинуть их, чтобы предоставить больше пространства для более глубоких манёвров. Хотелось толкнуться назад, чтобы насадиться сильнее, и развернуться, чтобы иметь возможность целовать дорогого искре меха.       Вектор Прайм тихо фыркнул воздухозаборниками, ощутив желания собрата. Он дёрнул нить равнозначными импульсами и, вогнав коннектор по самое основание, чуть привстал. Оптимус слегка развернулся верхней частью корпуса, уловив ясные намерения предшественника, и погасив оптику, с удовольствием потянулся за поцелуем.       Их губы заскользили в незатейливой ласке, нежно соприкасаясь друг с другом. Юркая глосса мягко коснулась кончиком синей губной пластинки, соблазнительно дав жест на более глубокие действия. Однако только Оптимус собирался последовать невербальному предложению, как Вектор Прайм, всколыхнув связь смесью волнения и вины, резковато прервал их контакт. Он посмотрел на собрата с нотками обеспокоенности и сожаления в алой оптике и отстранился от капитана, полностью покинув его порт.       Оптимус растерянно смотрел в ответ, пока его не осенило. Он не сразу это понял. Его искру снова сковало холодное напряжение, которое отступило, стоило лишь предшественнику прекратить свои действия. Именно оно сейчас отталкивало его, вынуждая прервать интимный контакт. Это огорчало младшего Прайма заставляя его чувствовать себя ущербным. Он понимал, что никто из них не виноват в срабатывании битых подпрограмм, но легче от этого не становилось. Осознание того, что они больше не могли полноценно вступать в интерфейс, как раньше, заставляло искру неприятно сжаться, чуть притупив жар возбуждения. Он приподнялся на платформе и, старательно отворачиваясь от предшественника, мысленно попытался подобрать более подходящие для всей этой ситуации слова. Однако все они звучали, как жалкие оправдания.       Хранитель времени позади зашевелился, вновь дёрнув нить сожалением, и придвинулся к собрату почти вплотную. Он нежно опустил ладонь на красный плечевой блок и заботливо укутал электромагнитными полями расстроенного партнёра. Он не хотел провоцировать такую реакцию собрата. Не хотел вот так прерывать коннект, но и продолжать при таких обстоятельствах он не стал. Не собирался принуждать близкого меха терпеть такое. Их интерфейс должен нравиться им обоим.       — Иди сюда, — шепнул ему на аудиодатчик Вектор Прайм, осторожно дёрнув нить в заигрывающем жесте.       Оптимус удручённо, но заинтересованно всколыхнул их связь, готовый принять любое альтернативное предложение, и попытался развернуться. Однако ему этого не позволили. Его мягко обхватили за талию и аккуратно потянули на себя. Он с любопытством последовал невербальным указаниям предшественника и в конечном счёте оказался сверху. Вектор Прайм усадил его на свои бёдра к себе спиной и нежно приобнял манипуляторами, дав последний жест. Капитан послушно последовал ему, поняв, что от него требовалось. Он чуть приподнялся с розовых бёдер и, всколыхнув нить вновь пробудившимся жаром желания, стал медленно опускаться. Коннектор с лёгкостью скользнул внутрь порта, задев, казалось бы, каждый чувствительный нейроузел, что заставило Оптимуса удовлетворённо простонать.       Вектор Прайм приглушённо охнул в ответ, чувствуя, как собрат не спеша приподнимается и снова насаживается до конца. Это было не слишком удобно со стороны младшего Прайма, приподниматься было трудновато, но зато эта поза была самой подходящей. У него была полная свобода действий, и он больше не чувствовал напряжённую скованность.       Он, несколько раз насадившись на девайс предшественника, устало остановился. И без того заведённые системы нагревались сильнее, а шарниры напряжённо подрагивали от нагрузки и возбуждения, что вынудило его, активно вентилируясь, взять короткую паузу.       Его отчего-то будоражило его положение. Этот коннектор внутри, статические разряды от трения, манипуляторы на талии и горячий отработанный воздух сзади. Нить приятно вибрировала, выдавая вовлеченность партнёра и его взаимное желание. И Оптимус решился на предложение.       — Вектор Прайм, — тихо прошептал он и, получив ласковый мычащий отклик, мягко продолжил. — Подключайся.       Хранитель времени вопросительно дёрнул их связь, сомневаясь в подобной просьбе. Последний раз, когда капитан был в роли принимающего, он... грубовато с ним обошёлся. Слишком резко подключился, лишил возможности двигаться, налил отработкой на его состояние в процессе, а после ещё и вывел онлайн, когда резко выдёргивал из него штекеры. Знал же, как это неприятно, болезненно, но всё равно сделал в отместку за то, в чём его необоснованно подозревал. А теперь...       Оптимус мягко всколыхнул нить импульсом одобрения и нежно погладил серые пальцы на своих брюшных пластинах. Он медленно развернулся полубоком к предшественнику и краем видеозахвата уловив заботливый взгляд алой оптики, потянулся к нему. Вектор Прайм быстро сообразил, что к чему, и потянулся к нему навстречу. Их губы мягко соприкоснулись в нежном сладком поцелуе, а одна из серых ладоней снова скользнула вниз, к основному порту. Оптимус тихо простонал, ощутив, как аккуратно пальцы нырнули внутрь и снова стали осторожно поглаживать нейроузел. Так хорошо, приятно.       Это было достаточно убедительным аргументом, чтобы решиться всё-таки попробовать.       Коннектор внутри медленно расщёлкнулся, не спеша начав разворачиваться. В этот раз хранитель времени не допустит прошлых ошибок. Не станет причинять ни боли, ни дискомфорта. Он приложит все усилия, чтобы битые подпрограммы сейчас не сработали. И он старался. Он отвлекал собрата поцелуями, углубив их и распалив у партнёра жар страсти. Отвлекал стимуляцией основного порта, посылая разряд за разрядом по нейроузлу. А сам в это время разворачивал штекеры и медленно осторожно подключал их к внутренним разъёмам, чутко прислушиваясь к колебаниям нити. Штекер за штекером, разъём за разъёмом, и к великому облегчению одного из Первых Тринадцати всё прошло гладко. Подключение было установлено, а Оптимус похоже этого даже и не заметил, погружённый в незатейливую игру их глосс. С запуском энергообмена, он лишь слегка вздрогнул, чуток напрягшись, но быстро расслабился, снова сорвавшись на тихий стон сквозь поцелуй.       Неожиданный откат резанул по проводам так стремительно, что Вектор Прайм рычаще захрипел в тихом вскрике от резкого столкновения потоков энергии. Он прервал поцелуй, уткнувшись в шейную проводку партнёра, и мелко задрожал, вдыхая знакомый запах разогретого металла капитана и пряный аромат его горячей смазки, что стекала сейчас внизу по их соединению, пачкая бело-розовый корпус. Всё-таки с предынтерфейсной лаской он несколько перестарался, разогрев Оптимуса настолько, что он едва ли не сходу стал запускать регулярные откаты. Вектор Прайм еле поспевал посылать импульсы тока в короткие перерывы между ними. Казалось, собрат вознамерился отправить его в быструю перезагрузку в отместку за долгие прелюдии. Однако связь возвещала об обратном.       Капитан плавился в этих ощущениях, стонал и слегка выгибался от сильных разрядов, дрожал, поглаживая ласкающий его основной приёмный порт манипулятор. Он тонул в удовольствии и желал им поделиться с предшественником. Хранитель времени ясно это улавливал, всхлипывая и постанывая в шейную проводку. Он позволил свой свободный манипулятор схватить чёрной ладони и направить его вверх. Вентцикл сбился, заставив искру зайтись в ускоренной пульсации, когда он ощутил влажную глоссу и жар топливоприёмника на своих пальцах.       Шла-ак! Нет, Оптимус решил свести его с процессора. Каждый изгиб, каждый стык, каждую фалангу... Он приласкал всё, что только мог. Лизал, зарывался в стыки, пускал разряды и... стонал, стимулируя дополнительно вибрацией звука. Это было невыносимо, завораживающе, возбуждающе.       Вектор Прайм краем оптики внимательно наблюдал за действиями собрата и реально ощутил, как поплыл процессор. Он перестал сдерживать мощность откатов, перестал сдерживать свою реакцию на действия собрата и отпустил себя окончательно.       Их стоны зазвучали в унисон, вместе с силой поступаемого электричества. Их синхронно бросало в дрожь от столкновения потоков энергии. Оба были на грани, оба стремились к ней.       Хранитель времени задвигал манипулятором внизу быстрее, резче толкаясь и сильнее шпаря током. Оптимус мычал сквозь пальцы в топливоприёмнике, но выпускать их даже и не думал. Он чувствовал, как это заводило предшественника, как он теряет связь с реальностью, наблюдая из-за спинных сегментов. Ему нравилось ощущать это состояние. Нравилось им обоим.       В один прекрасный момент, капитан несколько напрягся, выгнувшись в манипуляторах партнёра. Вектор Прайм краем сознания насторожился. Мелькнул призрак мысли, что надо бы остановиться, но Оптимус вдруг сильнее прижал его ладонь к своему порту и крупно задрожал. По связи резануло явной потребностью в чём-то большем, сильном, ярком. Бёдра сверху порывались сжаться, чтобы усилить трение внутри. Вентиляция сорвалась на рваный цикл, а шлем запрокинулся назад.       Оптимус балансировал на грани. Это было так мучительно сладко за ним наблюдать, что хранитель времени на краткий миг позволил себе полюбоваться этим зрелищем, чтобы сохранить такие ценные кадры в своей памяти. Недолго. Он быстро сжалился над собратом и одним мощным разрядом отправил его в перезагрузку, которая следом стремительным откатом настигла и его самого.

***

      В этот раз онлайн он выходил медленно, прибалдев в сладостной постперезагрузочной неге. Порты приятно тянуло после нагрузки, корпус обволакивала блаженная расслабленность. Оптимус чувствовал, что был всё ещё подключён к предшественнику, чувствовал лёгкую вибрацию его электромагнитного поля, его спокойный вентцикл на своей шейной проводке и то, как нежно скользили серые пальцы по его броне. Они лениво поглаживали брюшную секцию, рисовали незатейливые узоры на грудной броне и замирали на пару нанокликов на бедренных пластинах. Так медленно, не спеша. Трепетно ласково. Нить любовно вспыхивала длинными волнами заботы и нежного внимания, сопровождая каждое прикосновение к красно-синему корпусу. И Оптимус всколыхнул связь в ответ равными импульсами. Его сильно тронуло такое отношение к нему после интерфейса. Вектору Прайму он был действительно по-настоящему дорог. Сильно-сильно. Настолько, что искра откликалась на каждое его действие.       — Ты собирался открыть искру, — вспомнил вдруг капитан, смущённо всколыхнув нить.       Хранитель времени внутренне слегка встрепенулся, дрогнув серыми пальцами, однако больше никак своего недоумения не выразил.       — Эм... Жест доверия с моей стороны, — тихо произнёс он в ответ.       По нити пришёл странный импульс. Смесь искренности, сомнения и неопределенности. Было трудно понять, что это означало, ведь чувства несколько противоречили друг другу. Да и сам ответ...       — Ты сейчас соврал? — осторожно поинтересовался Оптимус, накрыв ладонь собрата своей.       Слишком уж откровенным был этот жест для простого доверия. Слишком подозрительны были сигналы по связи. Возможно, тут было что-то другое...       Нить снова всколыхнулась, но на этот раз чувством привязанности со слабыми нотками вины.       — В каком-то смысле, — тихо признался Вектор Прайм, аккуратно прижав капитана в крепких объятиях.       Оптимус уже понял, что предшественник не собирался идти по его стопам, хотя глосса у него явно чесалась, чтобы выставить себя в более благородном свете, при этом избежав неловких моментов. Однако этот путь наверняка разрушил бы их отношения, и поэтому он пошёл путём правды. Но, таким витиеватым способом, каким обычно пользовался Праймус. Размыто, неточно, но зато сейчас, как никогда раньше, бросалось в оптику, что Вектор Прайм дитя своего альфы.       Капитан шумно провентилировался, невольно сравнивая своего партнёра с Праймусом в плане схожести некоторых отдельных черт характера. С последним он был не слишком знаком, чтобы ведать о его характере более полно, но достаточно, чтобы заметить любовь к увиливанию от прямых ответов на вопросы и размытым объяснениям с кучей не всегда понятных полунамёков.       Именно это время от времени можно было наблюдать и у хранителя времени.       — Праймусу я её не открывал, — всколыхнув нить чёткой решительностью, после короткой паузы прошептал вдруг Вектор Прайм.       Настало время Оптимуса встрепенуться от удивления. Это что ж получалось... он... он точно так же открывался перед своим Создателем? Обнажил все-все-все разъёмы, кроме самой искры? По связи прилетел подтверждающий импульс, смешанный с чувством неловкости. Жар вдруг опалил пластинки фейсплейта капитана смущением от открывшейся информации и ему тоже стало несколько неловко.       Что же с ним делал Праймус, если ему был представлен такой обширный доступ?       Оптимус тихо сглотнул выступивший антифриз и постарался загнать эти мысли в самый пыльный угол своей памяти, переключившись на другую тему.       — Твой порт... Когда я стал его разнулёвывать, он был... — неловко начал он озвучивать первое, что пришло в процессор, но быстро замолк.       — Знаю. Я случайно нарушил целостность защиты, когда самостоятельно сбрасывал напряжение. Не знал о своём положении, — спокойно пояснил хранитель времени, снова нежно утыкаясь носовым выступом в шейную проводку собрата.       — Прости, — тихо сорвалось с синих губ, что мгновенно спровоцировало слабую вспышку раздражения.       — Прекращай уже. Это я должен... — тихо, но резко начал Вектор Прайм, но быстро сбавил обороты, ощутив, как капитан слегка отстранился от него.       — Нет, не должен, — твёрдо заверил его он, дёрнув нить лёгким напряжением.       Хранитель времени поддался вперёд и, обвив собрата манипуляторами, снова прижавшись к его корпусу, отклонился обратно к стене вместе с ним.       — И ты не должен, — тихо, но твёрдо заявил он, невесомо коснувшись губами синего аудиодатчика.       Оптимус подставился под ласку и, найдя слова предшественника логичными, снова расслабился в кольце его манипуляторов.       — Справедливо, — согласился с ним капитан, мягко накрыв бело-розовую предплечную броню чёрной ладонью.       Отголосок вины всё ещё плескался в искре каждого, но она стала потихоньку таять. Никто из них друг на друга обиды не держал. Оба хотели быть вместе и стремились к этому. Оба пытались создать благоприятную обстановку для партнёра и самих себя. Оба старались отвечать взаимностью.       Оптимус сидел сверху и размышлял о том, как ему быть со своими битыми подпрограммами. Он не хотел, чтобы они срабатывали на хранителя времени. Не хотел, чтобы тот прерывал их контакт каждый раз, когда улавливал их запуск. Это было проблематично для них обоих. Да, Вектор Прайм как-то умудрился путём смены позы обойти неудобства и доставить им обоим удовольствие. Однако так не может длиться вечно. С этим что-то надо делать.       Оптимус всё думал и думал, пока его вдруг не вырвали из размышлений неожиданным вопросом.       — Что между нами произошло на Гигантионе? — тихо поинтересовался хранитель времени.       Капитан несколько растерялся, не понимая, что именно от него хотят услышать. Он был уверен, что память к предшественнику вернулась в полном объёме и его вопрос на этом фоне казался странным. На Гигантионе с ними произошло лишь болезненное расставание, связанное с выбором старшего Прайма и обещанием не вмешиваться младшего. Больше ничего такого ужасного или трагического, на чём стоило бы заострять внимание.       — Ты о чём? — растерянно всколыхнув нить, спросил Оптимус.       Вектор Прайм аккуратно высвободил один свой манипулятор из-под чёрной ладони, поднёс его к шлему собрата и осторожным нежный прикосновением скользнул серыми пальцами по чужому фейсплейту от жёлтой линзы до синих губ.       — Я ударил тебя. Почему? — окатив по связи волной нежности и заботы, пояснил он.       Оптимус плавно повернулся в сторону ласкающих прикосновений, подставляясь под них, но вдруг почему-то от него пришёл импульс сожаления. Он был чем-то расстроен.       — Ты так и не вспомнил всё до конца, — тихо озвучил очевидное он.       Вектор Прайм несколько насторожился реакции и чуть напряжённо замер, прекратив ласку.       — Что случилось? — требовательно спросил он.       Звучание его голоса резко изменилось. Он стал более холодным, взволнованным. Нить обеспокоенно всколыхнулась в дополнение ко всему, и Оптимус быстро спохватился. Его неправильно поняли.       — Я сглупил, когда поддался на провокации Гальватрона, и едва не завалил всю нашу миссию. Ты привёл меня в чувства, — спокойно пояснил он, окатив по связи успокаивающей волной.       Серые пальцы вновь аккуратно скользнули по фейсплейту. Так нежно, ласково, осторожно, словно Вектор Прайм касался граней самой хрупкой хрустальной фигуры, а не собрата. И это почему-то до дрожи будоражило процессор. Однако хранитель времени всколыхнул нить сожалением, уткнувшись носовым выступом в красный плечевой блок.       — Подняв манипулятор... — тихим шёпотом продолжил он фразу капитана.       — Я не слушал тебя, когда ты пытался до меня достучаться. А твой удар помог вернуть мне самообладание. Я благодарен за это, — тут же произнёс Оптимус, потушив на миг оптику от приятной ласки.       Пальцы снова очертили линию от линзы до губ и обратно, нежно погладили место давнего удара и замерли.       — Мне жаль, что пришлось применить к тебе силу, — извиняющимся тоном прошептал Вектор Прайм, потянувшись шлемом к шейной проводке.       Оптимус ощутил чувственное прикосновение губ сзади и, скользнув ладонью по бело-розовому манипулятору вверх, накрыл серые пальцы на своём фейсплейте своими.       — Всё в порядке, — заверил он предшественника и, потревожив их нить сладкой волной нежности, чуть отстранился.       Хранитель времени уловил намерения собрата и, осторожно изымая штекеры из внутренних гнёзд, стал сворачивать коннектор обратно. Он внимательно наблюдал за тем, как капитан замер, окатив по связи приятным импульсом благодарности за проявленную заботу, как медленно обернулся и, развернувшись полубоком да так и не встав с коннектора, потянулся за поцелуем.       Вектор Прайм с удовольствием ответил на него, подставляясь под ласку и позволяя продлить их момент единения до конца перезарядочного цикла.