Жизненные вопросы

      Весь следующий орн проходил гладко и почти ничем примечательным не выдавался. По крайней мере в самом начале. Оба Прайма, все измазанные в засохшей смазке, пахнущие ею и потихоньку стихающим ароматом горячей резины, лишний цикл провалялись на платформе в объятиях друг друга. Совместная чистка, на которую Вектор Прайм затащил несопротивляющегося Оптимуса... Тот, конечно, изначально деликатно уступил мойку предшественнику, выразив желание посетить столь необходимое им обоим место после него. Однако мнение он быстро поменял, когда ему красноречивым жестом протянутого манипулятора и импульсом по связи дали прямолинейный намёк. Хранитель времени хотел провести столь интимный процесс совместно с капитаном. Как раньше. Тот с лёгкой заминкой согласился.       Утреннюю заправку они провели в общей заправочной, молчаливо переглядываясь друг с другом. Почему-то сидеть вот так вместе в более или менее оживлённом месте и наслаждаться тихим обществом близкого меха было очень приятно. Вектор Прайм ощущал это от собрата очень чётко. Тому тоже нравилось вот так вот сидеть и спокойно попивать энергон за одним столиком с партнёром. И эта прекрасная идиллия... эта взаимность, это тихое единство... Они подталкивали снова задуматься над одной темой.       Оптимус. Такой светлый и чистый искрой мех. Такой нежный и ласковый партнёр. Хотя и смотрел сейчас на бармена с прохладной отстранённостью, но достаточно мягким взглядом, каким всегда одаривал своих подчинённых. Да, его уважали, ему доверяли, его ценили. Он был надёжным и преданным для каждого. В этом Вектор Прайм убедился лично. И тот факт, что этот замечательный мех выбрал его, одного из Первых Тринадцати, что тянулся к нему всей искрой и до сих пор продолжает тянуться вопреки всему... И ничего не требует взамен, ни на чём не настаивает, а просто искренне желает быть рядом. Это о многом говорило. Это многого стоило.       С ним тоже очень сильно хотелось быть рядом. Всегда.       Оптимус бросил на предшественника замутнённый раздумьями взгляд и, плавно скользнув им по белому плечевому блоку, снова уставился куда-то в сторону. Он тоже о чём-то думал. Возможно даже о том же, о чём и сам хранитель времени. Это можно было бы легко проверить. Просто спросить...       Но Вектор Прайм себя остановил. Это слишком серьёзный вопрос. Слишком личный, откровенный, многообещающий и ответственный. Его очень сильно хотелось задать, однако останавливало одно «но». Он не был уверен, что капитан даст положительный ответ. Сомневался, конечно, что тот оттолкнёт его от себя и прекратит их отношения, но к более серьёзному шагу Оптимус, вероятно, ещё не был готов. По крайней мере не сейчас.       Да и вообще, если и делать предложение, то возникал резонный вопрос. Как это лучше сделать? Вот так просто с бухты-барахты спросить за кубиком энергона? Поинтересоваться во время интерфейса? Упасть на один коленный шарнир посреди коридора и выпалить заветные слова? Нет. Это как-то всё глупо. Ему категорически не хотелось превращать такой важный ответственный момент в цирковое представление. Пафос был в таком деликатном деле излишним. Благо у них было ещё достаточно времени, чтобы подумать об этом. Ведь получалось, что они оба ещё не готовы к этому.       Хранитель времени ещё не раз мысленно возвращался к этой теме в течение орна. И тогда, когда они заслушивали отчёт ремонтной команды, который плавно перетёк в коллективные дебаты, в чём ещё может быть причина неработоспособности навигационной системы корабля, и почему эти причины не стоит искать в моторном отсеке. Последнее, правда, пришлось всем и каждому втирать в процессор Уилджека, который ещё параллельно умудрялся задалбывать по личному каналу связи хранителя времени. Всякой не стоящей внимания ерундой, но всё-таки...       Эти мысли не оставляли и при посещении медотсека. Ожог топливопровода у Оптимуса всё-таки требовал ещё внимания медика, да и Вектору Прайму разузнать о нейростимуляторе было нужно. К сожалению, тот не был готов, а попытаться восстановить память старым проверенным способом хранитель времени отказался. Его процессор был ему ещё нужен.       К тому же Праймы очень вовремя явились в медотсек. Рэтчет как раз извлекал недавно активированную бэту из регенерационной капсулы. Спарк достаточно окреп, чтобы его альфы смогли самостоятельно позаботиться о нём. Оптимус, как истинный лидер, радушно справился о здоровье фем и бэты, поздравил с выздоровлением и перебросился с мехом несколькими фразами. Вектор Прайм тоже в стороне не остался, вставив и свои пару сдержанных слов. Он заметил, каким нежным мягким взглядом капитан окинул серый комочек, прижавшийся к грудной секции фем. Как смотрел на него, как в его искре вспыхнуло что-то особое, необычное. Нить всё это выдала.       Хранитель времени вспомнил, как Нексус делал ему предложение. Через откровенный разговор о спарках, в конце которого открыто поинтересовался хочет ли он от него бэту. Тогда это, казалось, произошло так легко и просто. Так естественно, что это можно было бы повторить и теперь. С Оптимусом.       Хотя Вектор Прайм сомневался, стоило ли им поднимать эту тему сейчас. Или может попробовать?       Шлак! Он не знал, как быть. Как, с какой стороны подойти к столь деликатному делу? В процессор приходили, казалось бы, годные на первый взгляд варианты, но они быстро отметались, что снова приводило к мысли, что они оба ещё к этому не готовы.       Оказавшись в конечном итоге в малом смотровом зале, оба Прайма по-прежнему хранили между собой молчание. Каждый был погружён в свои мысли, продумывая что-то, анализируя... И, если Вектор Прайм регулярно возвращал своё внимание на собрата, но тот в свою очередь этого не делал. Это было странным.       Нет, тишина между ними была приятной и уютной. Она никого из них не напрягала и не обременяла. Им обоим было комфортно в ней находиться. Просто думать о своём, зная, что рядом близкий мех, который всё прекрасно понимает и даёт это естественное для каждого право.       Нить плавно плескалась крайней степенью задумчивости, звеня порой непривычно переливчатой смесью чувств. Капитан перевёл взгляд на предшественника и клик смотрел на него с лёгкими вопросительными искорками в жёлтых линзах. Вектор Прайм заметил это, глядя на него в ответ. Он осторожно потревожил их связь тёплой волной, вложив в неё всю свою привязанность и желание всегда быть рядом. Оптимус тут же ответил равнозначным импульсом и, дёрнув связь желанием что-то сказать, вдруг прервал их зрительный контакт. Он встал с насиженного места и обогнув зал, замер, уставившись в иллюминатор. Нить звянькнула сомнением, потом решительностью, но нотка смущения вновь заставила его сомневаться.       Что же такое не даёт ему покоя, что он так взволнован? Хранителя времени стало терзать любопытство. Собрат мог сейчас думать о чём угодно, ведь понять его в данный момент по сигналам нити было достаточно трудно.       Вектор Прайм снова мягко всколыхнул их связь, выражая лёгкое недоумение, участие и желание поддержать. Терпеливо ожидая, когда Оптимус соберётся мыслями — если, конечно, соберётся — он тоже поднялся вслед за ним.       Шаг навстречу, другой, третий... Капитан снова окинул взглядом предшественника и резко дёрнув нить твёрдой решительностью, уверенно шагнул в его сторону. На ходу распахнув грудной отсек и одним ловким движением изъяв из себя Матрицу, он остановился в шаге от замершего от такого поворота событий Вектора Прайма. Тот недоумевал, что вообще происходит. Что он собирал сделать? Зачем достал древний артефакт?       — Вектор Прайм, пожалуйста, прими её, — протягивая столь ценную реликвию Первых Праймов, тихо, но твёрдо произнёс капитан.       Первородная искра не слишком приятно сжалась от осознания того, что Оптимус вдруг решил передать Матрицу ему, одному из Первых Тринадцати. С учётом того, что последние пару эпох она передавалась при весьма весомых и порой очень печальных обстоятельствах, это не могло не вызывать настороженность. Зачем он это делает? Что его толкнуло на такое решение?       Хранитель времени опустил взгляд на столь ценный и ответственный артефакт, теряясь в догадках о причинах такого неожиданного решения.       — Но Оптимус... — обескураженно начал было он, но его прервали.       — Я не собираюсь скидывать на тебя это бремя, просто прими её на время, — настаивал младший Прайм, всё ещё протягивая древнюю реликвию предшественнику.       Тот немного успокоился, но что-то всё равно в этом его напрягало. Он поднял осторожный взгляд на уверенно держащегося своего решения собрата и, сократив оставшееся до него расстояние, нежно накрыл удерживающие Матрицу чёрные ладони.       — Зачем? — тихо сорвалось с серых губ.       Нет, если Оптимус настаивает, то он готов её временно принять. Всё-таки не в первый раз ему передавался этот артефакт, и он прекрасно понимал, что это за ответственность и как её нести. Он не боялся и не переживал по этому поводу. Его больше настораживала причина такого решения.       Оптимус чуть смущённо дёрнул их нить, на миг отведя в сторону оптику, и шумно провентилировавшись, снова посмотрел на предшественника.       — Матрица — единственная наша связь с Праймусом. В прошлый раз он способствовал восстановлению твоей памяти. Да, сейчас его метод не сработал, но возможно он знает что-то ещё, — медленно пояснил он.       Его пальцы слегка дрогнули под серыми ладонями, а фейсплейт плавно стал приобретать темноватый оттенок. Его всё ещё смущал тот факт, что между Вектором Праймом и Праймусом в прошлом имелась запретная связь. Нить очень красноречиво об этом возвестила. Капитану было явно неловко предлагать такой вариант встречи бэты с его альфой. Он чувствовал себя так, словно невольно организовывал нечто постыдное, а не пытался вернуть память своему собрату.       Вектор Прайм тоже слегка смутился, осторожно принимая Матрицу с красно-синих манипуляторов. Ему было несколько неловко от того, как это выглядело с точки зрения капитана, но его аргумент был разумным. Это стоило попробовать.       — Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил, — констатировал он очевидный факт, опустив взгляд на мощный артефакт в своих ладонях.       В памяти мельком невольно проскользнул схожий момент.       Официальное мероприятие по передаче Матрицы новому носителю. Прима впервые решил передавать то ценное, что даровал ему Праймус. По его же воле или сам решил, это было неизвестно. Но первым после него носителем Матрицы стал именно Вектор. После вступительной очень пафосной речи, затянувшейся настолько, что все уже и подавно позабыли, зачем старший Прайм их всех позвал, он вдруг раскрыл грудной отсек и изъяв из него Матрицу, торжественно вручил её второму по старшинству.       Вектор был смущён и несколько растерян от такой чести, хотя внешне старался выглядеть сдержанным и серьёзным, держа в манипуляторах Матрицу и на манер старшего брата толкая написанную Альфа Трионом речь.       Он не помнил уже, что говорил тогда, да и не имело это уже никакого смысла. Особенно сейчас, когда он снова держал в ладонях то, что с таким трепетом тогда принял от брата.       — Это единственное, что я могу для тебя сделать, — тихо произнёс Оптимус, окинув всё ещё смущённым, но ласковым взглядом предшественника.       Он медленно отступил на шаг, чтобы иметь возможность лучше наблюдать дальнейший процесс, и мягко всколыхнул нить запутанной смесью эмоций.       Вектор Прайм понимал его неоднозначное отношение ко всему этому. Тот прямолинейно толкал его к Создателю своими же манипуляторами из желания помочь, при этом чувствуя, словно предавал самого себя. Он был уверен в полной взаимности чувств к собрату, но его не отпускала мысль, что он делал что-то неправильное. Однако всё это перевешивало сильнейшее желание всеми силами полностью вернуть одному из Первых Тринадцати память, забота о его благополучии и нежность по отношению к нему, что ярко плескалась в сиянии жёлтой оптики.       Первородная искра приятно сжалась, выдав со всеми болтиками, насколько тронут хранитель времени проявлением такого красноречивого жеста. Да, младший Прайм сомневался, но только в правильности своего решения, но был уверен в партнёре, доверял ему и предлагал последнее, что только мог предложить. Это и было проявление искренней заботы.       Вектор Прайм, снова опустив взгляд на реликвию в своих манипуляторах, расщёлкнул грудные створки. Броня плавно раздвинулась в стороны, обнажая яркое зелёное сияние Первородной искры. Её свет по-прежнему манил к себе Оптимуса, приковывая всё его внимание. По связи это было невозможно скрыть, хотя капитан и не пытался, всем своим видом показывая, своё истинное восхищение красотой чужого источника актива.       Слегка помедлив, тем самым дав возможность собрату немного полюбоваться его искрой, Вектор Прайм медленно поднёс к себе Матрицу. Она с тихими щелчками удерживающих зажимов вставилась в грудную секцию.       Миг, другой и хранитель времени вдруг вздрогнул всем корпусом. По нему резко прошлась мощная волна энергии, что голубым сиянием пробивалась сквозь каждый стык. Его уникальные механизмы неожиданно защёлкали, как при перемотке времени. Внешняя броня несколько встопорщилась, с тихим шуршанием обрастая привычными деталями, которых не доставало в момент активации обновлённого корпуса. Хотя Оптимус уже и позабыл об их существовании за это время. Что-то хрустнуло, неприятно скрежетнув у Вектора Прайма в грудной секции. Он вскрикнул, схватившись за резко захлопнувшиеся створки грудной брони и тут же стал оседать.       — Вектор Прайм! — испуганно вскрикнул Оптимус, ощутив короткую вспышку чужой боли, и молниеносно кинулся к нему, подхватив бело-розовый корпус на полпути к полу.       Осев вместе с ним на пол, он растерянно наблюдал за тем, как родной серый фейсплейт приобретает прежние черты. Как огрубевает нежный металл, превращая хранителя времени в более старшую версию себя самого. Хотя всё-таки и не до конца, оставляя его гораздо более юным, чем он был до дезактивации.       Его алая оптика ярко вспыхивала, а сам он слабо встрепенулся, окатив ясной успокаивающей волной по связи.       — Всё в порядке, — прохрипел он, уставившись моргающими линзами куда-то в никуда.       Оптимус сначала ему не поверил, потом его искра упрямо не хотела этого признавать, но после всё-таки пришлось. Вектор Прайм ему не солгал. С ним действительно было всё в порядке, просто он... кажется, он...       — Гигантион... Он огромен. И города... Большие и пустые, — зашептал он сквозь тихий перезвон собственных механизмов.       Капитан трепетно, прижал шлем собрата к своей грудной броне, окончательно успокаиваясь. Он чувствовал, как искра ликующе сжалась внутри, как его охватила радость, что сподвигла его порывисто прижаться губами к макушке розового шлема.       — Именно так, — прошептал ему Оптимус, не сдерживая лёгкой улыбки.       Сработало! Вектор Прайм начал вспоминать оставшиеся нераскрытые в его памяти события. Он клик за кликом периодически озвучивал некоторые события, всплывавшие яркими картинками в его процессоре. Оптимус тихо подтверждал их короткими фразами, терпеливо ожидая, когда весь этот процесс закончится.       Слово за слово, они плавно добирались до самых последних событий. Вектор Прайм вдруг замолк на полуслове, когда, дрогнув губами, попытался произнести следующее событие, но промолчал. Болезненно сжимающие искру тиски и горечь, сводившая топливную форсунку до противного колючего кома, что прострелили холодом по связи, младшему Прайму были слишком знакомы. Ведь дальше уже шли воспоминания об их прощании.       Капитан с чувством сильного сожаления, прижал хранителя времени и пространства к себе крепче. Сам он не хотел переживать этот момент снова, но вот собрату... ему нужно было вспомнить и это тоже. Нить вспыхнула отголосками тех самых холодных подавленных чувств, что плавно сменились на... на...       Оптимус дальше понял всё без слов. Вспышка ноющей фантомной боли, что разрывала искру на части. Он её хорошо помнил и сейчас безошибочно узнал. Бело-розовый корпус в его объятиях напряжённо задрожал, словно скрученный в агонии, всё ещё фонтанируя мощной энергией Матрицы, а после резко обмяк.       — Прости, Оптимус, — всхлипнул вдруг Вектор Прайм, тяжело скользнув ладонью по манипулятору младшего Прайма.       — Всё давно уже позади, — шепнул ему в ответ тот, чувствуя влагу на своей броне.       Бело-розовый манипулятор вдруг резко сорвался, безвольно упав вниз, а сам корпус предшественника неожиданно полностью расслабился. Механизмы смолкли. Нить тоже, вспыхивая спокойными волнами умиротворения. Сияние Матрицы утихло.       Вылетел оффлайн?       Оптимус осторожно отстранил от себя розовый шлем хранителя времени и пространства. Оптика его погасла, вентцикл стал более глубоким и размеренным, а сам он выглядел каким-то измученным и уставшим.       Зато сомнений не оставалось больше никаких. Память теперь уже точно полностью к нему вернулась.

***

      Оптимус не знал, как дотащил собрата до своей кварты. Тот хоть и стал значительно легче после обретения нового корпуса, но всё равно был достаточно тяжёлым. К счастью в этот раз обошлось без ругани, ненужных царапин и угроз падения. С большим трудом, но всё-таки удалось донести бело-розовый корпус в целости и сохранности. А главное, на удивление без лишних свидетелей.       Капитан плюхнулся вместе с Вектором Праймом на платформу, позволив ему безвольно привалиться к себе. Он переводил вентцикл, остужая нагревшиеся от нагрузки системы, пока тот мирно шуршал отработанным воздухом куда-то в боковые пластинки красной грудной брони. Так спокойно и безмятежно, что впору вновь им залюбоваться.       Подумав немного, Оптимус всё-таки перекинулся несколькими сообщениями с Рэтчетом, кратко описав случившееся и дав подробное описание нынешнего состояния предшественника. Он измерил всё, что только мог, скинув считанные показатели другу. Он всего лишь хотел убедиться, что с небезразличным ему мехом всё в порядке. И медик, выпросив некоторые подробности произошедшего, заверил его в этом. Хранитель времени всего лишь вылетел в оффлайн, без подозрений на какие-нибудь неприятности в его функционировании, и это не могло не радовать. Память вернулась, проблем не было, нейростимулятор больше был не нужен. Оставалось только дождаться его пробуждения.       Отказавшись от предложения Рэтчета для пущей убедительности осмотреть пациента в очном формате, Оптимус, получив ещё пачку заверений, что с собратом всё в порядке, окинул оценивающим взглядом бело-розовый корпус рядом. Его ещё следовало нормально уложить на платформу. Труда этот манёвр составить не должен. Самое трудное было уже позади.       Капитан только собирался извернуться, чтобы иметь возможность осуществить задуманное, как вдруг услышал невнятное бормотание.       — /Праймус?/ — сорвалось тихое с серых губ.       Оптимус замер, едва разобрав в бессвязном потоке звуков имя Всевышнего. Он снова ощутил неловкость из-за того, что Вектор Прайм звал своего альфу, это вновь толкало его на непрошенные мысли об их связи. Однако неловкость быстро сменилась настороженностью, когда в памяти вспыхнуло осознание, что хранитель времени никогда не звал Создателя просто так. Значит, с ним всё-таки было что-то не так. Рэтчет ошибся — он не был в порядке.       — Вектор Прайм? — осторожно окликнул его капитан, слегка откинув его корпус немного назад, чтобы шлем запрокинулся на красный плечевой блок.       Оптика моргнула на долю наноклика алой вспышкой и снова погасла, как это обычно бывает в процессе перезарядки. Вентцикл был по-прежнему глубокий и размеренный, а нить слабо колыхалась умиротворением. Он был всё ещё оффлайн. Однако спокойствия это больше не приносило.       — /Гальватрон.../ — вновь пробормотал один из Первых Тринадцати, чем только заставил собрата встрепенуться. — /Не пересекать грань.../       Он снова замолк. Оптимус непонимающе уставился на безмятежно посапывающего в его манипуляторах меха.       Гальватрон? Неужели он всё ещё актив? Если это так, то... Шлак! Кибертрон. Он же почти полностью беззащитен! С таким врагом мирная планета с только что восстановленной поверхностью долго не продержится. Им срочно нужно домой! Немедленно.       — Вектор Прайм! — встряхнув оффлайновый корпус предшественника, обеспокоенно позвал его Оптимус.       Но всё было бесполезно. Тот онлайн выходить не собирался.       В памяти невольно всплыл их разговор с Праймусом, его слова об опасности, которую только Вектор Прайм способен распознать. Искра напряжённо сжалась от осознания того, что этой самой угрозой, возможно, являлся его заклятый враг.       Почему Праймус сразу не сказал ему об этом!? Почему не намекнул, не предупредил? Он бы остался на Кибертроне, не стал бы никуда лететь... Он бы остался на страже всего, что там осталось, стал бы защищать до последнего импульса искры всё, что таким тяжёлым трудом удалось сохранить, отстроить, восстановить. Он бы не бросил ребят один на один с врагом.       Капитан снова попытался вывести собрата онлайн, но тот лишь протестующе промычал, вновь моргнув алой оптикой.       — /Выбор сделан/, — едва разборчиво пробормотал хранитель времени, чем опять поставил в ступор младшего Прайма.       Он окинул его недоумённым взглядом, растерянно замерев с бело-розовым корпусом на манипуляторах. Он уже ничего не понимал.       Что это значит? Гальватрон, грань, выбор... В этом не было никакого смысла. По крайней мере Оптимус его здесь не видел. Ему очень сильно хотелось всё понять, спросить правильно ли он понял, что угроза, о которой говорил Праймус это Гальватрон. Хотел знать ошибся он или нет, но Вектор Прайм...       — Оптимус, — тихо-тихо, прошептал он, как-то странно всколыхнув лёгким импульсом нить.       Оптимус потянулся к его фейсплейту. Расслабленному и умиротворённому. Он снова постарался вывести его онлайн: окликнул, встряхнул, пустил разряд в грудной отсек. Вектор Прайм вздрогнул всем корпусом и, нахмурившись, активировал нестабильно мерцающую оптику.       Капитан тут же обрадовался этой детали, но ненадолго. В следующий миг она снова погасла.       — /Кто ты?/ — сорвалось с серых губ в процессе стравливания отработанного воздуха с систем.       Оптимус резко осёкся, прекратив бесплодные попытки вывести предшественника онлайн. В памяти тут же всплыл момент, когда его случайно сбил с лестницы хранитель времени, когда впервые после последней активации вышел в полноценный онлайн. Эта манящая алая оптика, в которой нет ни капли узнавания. Этот прохладный тон. Отстранённость по связи...       Искру больно кольнуло от промелькнувшего беспочвенного опасения, что всё это может вернуться. Повториться вновь.       Оптимус мотнул шлемом и глубоко провентилировался. Что за глупости? Собрат только что у него на манипуляторах всё вспомнил. На каком основании он должен полагать, что память у него вновь пропала? И вообще с чего он вдруг сделал вывод, что угроза — это Гальватрон? Он погасил его собственными манипуляторами. Его корпус рассеялся звёздной пылью. Ему не из чего возрождаться. А слова Вектора Прайма... Возвращение памяти, как и сказал ему Рэтчет, дало нагрузку на процессор, но никто не исключал того, что он мог видеть симуляции в таком состоянии, а это наверняка были они. Вполне возможно он видел неразборчивую смесь из обрывков воспоминаний и бормотал бессвязную чушь.       Это объяснение, как нельзя лучше, подействовало на капитана. Он, аккуратно прижав к себе безвольный корпус предшественника, нежно коснулся его шлема губами и окончательно успокоился.       Всё было в полном порядке. Вектор Прайм сейчас здесь с ним, полностью восстановленный, хоть и оффлайн. Ему всего лишь нужно было время, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Оптимус развернул предшественника и, осторожно уложив его на платформу, устроился рядом, ожидать его выхода онлайн.

***

      Время шло. Хранитель времени ещё несколько раз произносил бессвязную чепуху, что лишь сильнее убедило Оптимуса в том, что это никак не связано с тем, что будет потом или есть сейчас. Он упомянул одного из своих братьев, а они, как ему уже точно известно, давно погасли.       В ожидании время текло медленно, приближаясь к отбою, пока Оптимус не взялся за датапад. Труд его наставника о роли политических преобразований в развитии общества поглотил его внимание абсолютно полностью. Как собственно и сотни раз до этого. Он помнил, о чём эта работа, знал, что в ней описывается, какие проблемы поднимал в ней Альфа Трион, но всё равно с упоением погрузился в важные аспекты процесса формирования общества. Ему была настолько интересна эта работа, что если бы не связывающая их с собратом нить, то он точно пропустил бы момент его выхода онлайн.       Вектор Прайм тихо активировал оптику и несколько кликов молча лежал, уставившись невидящим взглядом куда-то в потолок. Связь вспыхивала неравномерными импульсами, что мешало точно определить его эмоциональное состояние. Оптимус отложил датапад, переключив всё своё внимание на предшественника. Он не знал, как к нему подступиться и стоило ли начинать с ним разговор сейчас и, главное, о чём. Нить тихонько звенела едва определимыми растерянностью, сомнением, непониманием и чем-то ещё не совсем понятным. Резковатым, несколько колючим.       Это была странная реакция для меха, который только что вспомнил, как своими же усилиями погасил собственную искру. Жертва эта была во благо, конечно, но всё-таки... Хотя Оптимус точно не знал, какой она должна быть в таком случае. Возможно, всё это нормально. Возможно, предшественник просто до конца не может поверить в то, что с ним тогда произошло. Ведь версия его ухода в длительный стазис была бы вполне логичной, чем его неожиданное перезажжение Праймусом.       — Где мы находимся? — сухо, но требовательно спросил вдруг хранитель времени, так и не оторвав свой невидящий взгляд от серого невзрачного потолка кварты.       Капитан несколько растерялся от ещё более странного вопроса, но быстро постарался взять себя в манипуляторы.       — Как где? На Атлантиде-2, — осторожно ответил он, внимательно наблюдая за реакцией одного из Первых Тринадцати.       С ним действительно что-то было не так или он...       Вектор Прайм слегка встрепенулся и, приподнявшись с платформы, сфокусировал чуточку взволнованный взгляд на партнёре.       — Я не об этом. Где сейчас Атлантида? — напряжённо всколыхнув нить, уточнил он.       Однако оптика его всё ещё несколько теряла фокус и... ускользала? Словно хранитель времени смотрел куда-то сквозь... За грань материальной реальности.       Оптимус припоминал этот взгляд, он как-то несколько раз проскальзывал у собрата в прошлом. Он никогда раньше не придавал ему значения, но сейчас... Сейчас это сильно бросалось во внимание. И это несколько настораживало.       — Произошёл сбой навигационной системы корабля после квантового скачка незадолго до твоего выхода из стазиса. Всё ещё не починили. Мы уже несколько ротаций не можем определить своё местоположение. Ты же всё это знаешь, — осторожно пояснил капитан, напряжённо дёргая их нить.       Посылаемые импульсы возвращались, как громкое эхо в больших залах с хорошей акустикой. Вектора Прайма явно тоже что-то напрягало, но судя по растерянным отголоскам, он сам пока не мог понять, что именно.       — Вы и не сможете его определить, — тихо, почти шёпотом отозвался он, окинув расфокусированным взглядом серые стены кварты вокруг.       Оптимус дёрнул нить непониманием, на что получил импульс сомнения, который вдруг перетёк в лёгкий перезвон узнавания. Не совсем приятный, но и не то, чтобы сильно вызывающий отрицательное отношение.       — Почему это? Вот скоро починят... — мягко попытался возразить Оптимус, но его быстро прервали.       — Нет. С навигацией Атлантиды всё в порядке. Нет никакого сбоя, — уверенно заявил хранитель времени, на миг погасив оптику и встряхнув шлемом.       Он ощущал лёгкий гул в процессоре, что слегка затуманил на несколько нанокликов его сознание. Почему он сразу не придал значения таким мелочам? Почему не обращал на них внимания? Где он, Юникрон подери, был всё это время, что они тут болтаются?       — Как это нет? Но твоя карта... — уловив от собрата вспышку разочарования в самом себе, начал Оптимус, но Вектор Прайм его остановил, подхватив начатую мысль.       — Не синхронизируется? Потому что этого места нет в пространственно-временном потоке, — отозвался он.       Капитан уставился на него крайне удивлённой оптикой. Как так нет? В смысле нет? Что за чушь? Он бы с полной уверенностью принял тот факт, что предшественник поехал процессором, и отправил бы его в принудительном порядке на диагностическую проверку к Рэтчету, если бы не одно «но». Вернее, два «но». Во-первых, он был хранителем времени и пространства. А во-вторых, связывающая их нить возвестила о том, что этот с первого слова «бред» чистейшая правда, что заставляло чувствовать себя крайне растерянным.       — Не понимаю... — протянул Оптимус, пытаясь хотя бы приблизительно представить, когда и, главное, каким образом это могло произойти, хотя в процессоре всё это укладываться не хотелось.       Что они такое сделали? Почему не поняли раньше? И как это вообще понимать "отсутствие в пространственно-временном потоке"?       — Мы в петле, — глубоко провентилировавшись, пояснил Вектор Прайм.       Он снова активировал оптику и уже нормально привычным образом сфокусировал взгляд на растерянном собрате, в чьих линзах стали проступать признаки смутного понимания. Хотя, судя по сигналам связи, верить он в это категорически не желал.       — В смысле во временной петле? Когда события повторяются из раза в раз? — с сомнением поинтересовался капитан.       Однако его слова лишь рассмешили хранителя времени, заставив его весело фыркнуть воздухозаборниками и вытянуть уголки губ в несдержанной улыбке.       — Не совсем так. Твоё представление об этом явлении немного искажено, — деликатно ответил он, умело гася свою весёлость, хотя и не до конца.       Его откровенно забавляла неосведомлённость младшего Прайма в области специфики материи, которая подвластна способностям одного из Первых Тринадцати. Хотя его всегда забавлял тот факт, что все разумные существа неверно трактовали многие вещи, преуменьшая или преувеличивая их значение или вовсе выворачивая всё наизнанку. И кибертронцы в этом плане, к сожалению, не были исключением.       — А как тогда? — полюбопытствовал снова сбитый с толку Оптимус.       Вектор Прайм мягко окатил по связи приятной волной тёплых чувств к собрату, польщённый его искренней заинтересованностью в сфере, о которой только один лишь он мог ведать. Только он знал истину, которая для других была абсолютно недоступной для понимания. Сколько бы он не пытался ранее объяснить элементарные для него вещи, понимания в оптике он почти никогда не находил. Разве что находились мехи, которые быстро схватывали суть самого пространства. Но не времени.       И вот теперь он видит истинное желание понять... Только происходящее вокруг, а не саму суть времени, но это ничуть не умоляло желания поделиться всем, передать ценные знания.       — Время — материя довольно сложная для понимания, — начал Вектор Прайм. — Если не вдаваться в подробности и максимально упростить суть, то... — он чуть развернулся в сторону и запустил хронаэдр.       Линза вспыхнула знакомым зелёным светом Первородной искры и выпустила несколько лучей, которые переплетаясь и разветвляясь, собрались в огромный купол проекции. Вокруг Праймов заструились золотистые нити, то тут, то там зажглись голубовато-серебристые сферы. Оптимус смутно припомнил, что уже видел однажды это измерение. Его как-то раз Вектор Прайм перенёс к себе в кварту через него. Только тогда оно показалось ему каким-то жутким, тёмным, опасным. Сейчас же... Шлак, это было красивое потустороннее измерение, завораживающее своей бесконечностью и умиротворением.       — Смотри, — придвинувшись к собрату вплотную и приобняв его за плечевые блоки, начал хранитель времени, указывая на золотистую нить, изгибающуюся рядом с ними. — Представь, что время — это кабель, — продолжил он и тут же усомнился в правильности сравнения, ибо «кабель» легонько вспыхнув ярким золотым сиянием в одном из промежутков, вдруг стал разветвляться.       Маленький тоненький усик активно заизвивавшись устремился в пустоту. Он вытягивался, укреплялся, становился больше и длиннее, но вдруг в какой-то момент...       — И при нарушении его целостности... — почти шёпотом завораживающе произнёс Вектор Прайм.       Оптимус, как завороженный, наблюдал за отростком, не в силах оторвать взгляд. По основной нити яркой вспышкой прошёлся какой-то импульс и маленькое ещё не окрепшее ответвление, тоже вспыхнув, неожиданно отделилось. Оно засеребрилось, теряя свою золотистость и вдруг разломилось пополам.       — Распадается на части? — полуутвердительно прошептал капитан, неотрывно наблюдая за серебристыми обрывками некогда золотистого ответвления.       — Что-то вроде того. Это нежизнеспособные ответвления линии времени, — тихо пояснил хранитель времени и пространства. — По каким-то причинам тот или иной вариант событий не может дальше существовать, и он отсекается. Концы этого отсечённого отрезка замыкаются, образуя...       Он вдруг замолк, позволяя собрату наблюдать за формированием простейшей аномалии. Как кусочки нити сворачиваются дугой, как их кончики заискрившись, слились друг с другом.       — Кольцо, — завороженно прошептал Оптимус, наблюдая, как закольцованный отрезок пространства-времени, мягко вспыхивает, превращаясь в тусклую серебристую сферу.       — Верно, — мягко отозвался Вектор Прайм. — И в нём нет течения времени. Там пусто.       Капитан всколыхнул нить лёгким любопытством, поддавшись чуточку вперёд. Это впечатляло.       — Тогда почему петля? — спросил он первое, что пришло в процессор.       Ведь по факту это шар, сфера. По крайней мере так оно выглядит с данного ракурса.       — Потому что в кольцо сворачивается пространство, а не время. Время в данном случае исчезает. Оно вроде как есть, его можно отмотать, остановить, вести отсчёт, но в тоже время его нет, — пояснил он, меняя картинку на какую-то органическую планету.       Алое солнце, насыщенно-синее небо, лиловые листья растений, серая земля. Но нет ни ветра, ни насекомых, никого и ничего. Пусто, словно это неживые декорации.       — Это опасно? — спросил вдруг Оптимус, всколыхнув нить лёгкой волной обеспокоенности.       С Вектором Праймом он ни о чём не переживал. Но если это действительно так и они попали в такое кольцо, а он был уверен, что предшественник не ошибся в этом плане, то... Шлак! Здесь же вся Атлантида, весь её экипаж!       Картинка вдруг погасла, рассеявшись в пространстве их кварты. Хранитель времени выключил проекцию, отстранившись от собрата.       — В принципе нет, но если мы не выберемся отсюда, то рано или поздно погаснем от истощения ресурсов, — сухо констатировал он не совсем утешительный факт.       Оптимус коротко задумался. Им однозначно необходимо было отсюда выбираться. Они и так уже несколько ротаций тут провели. Кто знал, сколько они так ещё продержаться могут? Оставалось только узнать, как это сделать? Вектор Прайм знает, как в таком случае быть? Что нужно делать? Он готов был сделать всё, что угодно, чтобы вызволить всю команду из этой западни.       — Вектор ммм... — при малейшей попытке задать очередной вопрос Оптимуса тут же заткнули, быстро и твёрдо приложенными к синим губам мальцами.       — Тшшш, — зашипел на него хранитель времени, снова прислушиваясь к чему-то. — Там что-то не так.       Нить настороженно всколыхнулась, а после неприятно завибрировало чем-то опасным. Нехорошее предчувствие?       — Где? — коротко шевельнув губами, осторожным шёпотом спросил капитан.       — За завесой времени, — быстро ответил Вектор Прайм, снова окинув кварту взволнованным взглядом. — Мне срочно нужно туда.       Он быстро вскочил с платформы, на ходу обнажая свой меч, и резко им взмахнув, открыл портал. Тот самый, с которого он когда-то выходил в поток времени. Искра Оптимуса пропустила импульс от осознания того, что предшественник собирался сейчас сделать. Он смотрел на то, как тот слегка взлетел и, дёрнув нить сожалением, обернулся. Внутри всё вдруг болезненно сжалось. Нет, только не снова!       — Я скоро вер... — постарался успокоить собрата хранитель времени, но мгновенно осёкся.       Оптимус сорвался вслед за ним и мигом обхватил родной бело-розовый корпус манипуляторами за талию, не давая ему взлететь, не давай уйти, останавливая на полпути к порталу.       — Нет! — отчаянно прошептал он, утыкаясь носовым выступом в серые брюшные пластины и сильно-сильно прижимаясь к дорогому искре меху.       Вектор Прайм остановился, сбитый с толку реакцией партнёра. Да, он понимал, что тот не хотел с ним расставаться, но он должен вернуться за грань времени. Он обязан выяснить, что там происходит. Возможно, это объяснит причину, по которой они все оказались в петле.       — Оптимус... — мягко и спокойно начал он, подбирая убедительные слова отпустить его, но младший Прайм его опередил.       — В прошлый раз я тебя отпустил, больше этого повторять не стану, — твёрдо заявил он, подняв уверенный взгляд на собрата.       Тот самый. Строгий, упрямый. Присущий только им, Праймам. Жёлтая оптика ярко сияла жёстким намерением никуда не отпускать. Поистине, бэтское инфантильное желание, держаться всегда рядом и быть неразлучными сейчас яростно звенело по их связи. Это было совсем не свойственно последнему Прайму.       — Это ненадолго, — не менее твёрдо постарался возразить хранитель времени, опустив ладони на сжимающие его манипуляторы.       Однако, как бы он не старался скрыть свои сомнения от собрата, это всё равно ему не удалось. Нить Праймуса выдала эту намеренную ложь вместе с пониманием того, что, возможно, они не смогут увидеться в ближайшее время. Там за завесой явно было что-то серьёзное, с чем ещё только предстояло решить, как разбираться.       — Я пойду с тобой, — твёрдо заявил Оптимус, упрямо дёрнув их связь непоколебимым намерением отстаивать своё решение.       — Это опасно, — не упускал возможности переубедить капитана Вектор Прайм.       Хотя он понимал, что этот аргумент для Оптимуса был просто смехотворным. Он многоворновую войну прошёл! Какая там в шлак опасность? Он уже давно не боится опасностей. Тут нужно было что-нибудь другое. Что-то, что заставит его остаться здесь.       — Я дал Праймусу слово беречь тебя, — тихо произнёс вдруг капитан, вновь окатив бурей чувств по связи.       Хранитель времени осёкся, мигом растеряв все мысли о подборе убедительной аргументации. Это была уже куда более веская причина со стороны собрата. Ей уже ничего не противопоставишь. Если Праймус взял с него такое обещание, то на то наверняка были серьёзные причины.       Вектор Прайм сдался.       — Хорошо, — тихо шепнул он и, глубоко провентилировавшись, мягко добавил. — Далеко не отлетай.       Нить радостно звянькнула колоссальным облегчением, а сам Оптимус коротко кивнул. Он отпустил предшественника, позволяя ему немного отстраниться, и тут же принял супер-режим.       Они оба друг другу кивнули, и по одному нырнули в портал.

***

      Они не знали, что их там ждало, но одно было понятно точно. Что бы ни случилось, Оптимус был готов встать плечом к плечу вместе с собратом, готов шагнуть вместе с ним в неизвестность, кануть в пустоту. А Вектор Прайм впервые за долгое время своего существования ощущал реальную опору рядом с собой. С ним рядом был тот, кто никогда его не оставит, пойдёт за ним вопреки всему. И осознание этой значительной вещи, выбивало всё желание сопротивляться этому. Он понял, насколько глубоко в их искрах их взаимная привязанность.