Жизненные вопросы

      Оптимус быстро нырнул в портал вслед за предшественником, стремясь не потерять его из виду. Воронка ярким сиянием на миг ослепила его, когда свет, оставшись позади, померк. Тьма. Жуткая холодная, всепоглощающая тьма. Оптика перезапустилась с короткой заминкой, ещё немного времени ушло на её калибровку и...       Нить вспыхнула чистейшим ужасом, за пару нанокликов до столкновения. Вектор Прайм врезался в него оружейным модулем, инстинктивно отлетая назад. Оптимус ошалело замер, попридержав родной корпус и, наконец-то смог оглядеться вокруг.       Тёмное потустороннее пространство было пугающе враждебным. Не таким завораживающим и умиротворяющим, как показал его хранитель времени перед выходом сюда. Искра загнанно начинала метаться в ложементе от одного только факта присутствия здесь. Так чуждо, леденяще холодно и... Хотелось сбежать отсюда далеко-далеко. Чем дальше, тем лучше.       Чернее самой тёмной тьмы всепоглощающий туман клубился всюду. Сквозь него изнутри время от времени то тут, то там мерцали ослепительные вспышки фиолетовых молний. Они разрезали на краткий миг пространство вокруг своими безобразными трещинами и тут же исчезали, чтобы вспыхнуть в другом месте. Помимо тьмы всюду парили какие-то странные серебристые и золотистые нити. Длинные и короткие, толстые и тонкие. Некоторые из них, извернувшись, смыкались в знакомые серебристые кольца, а какие-то ещё мерцали золотистым светом. Где-то искрили, погасая, голубоватые искры, а совсем рядом пролетала голубовато-серебристая сфера. Она была здесь не одна, вдали виделись ещё несколько таких же, вот только...       Неожиданно из тьмы чернеющего тумана, вырвалась фиолетовая молния. Праймы инстинктивно отшатнулись от неё в сторону, чудом уходя от её поражающего удара. Она беспощадно вонзилась в голубовато-серебристую сферу, разламывая её на мелкие-мелкие кусочки. Сфера вспыхнула серебристым светом, распадаясь на части. Её осколки, приняв отчётливый голубой оттенок, заискрились, разлетаясь сияющей пылью и постепенно угасая, рассеивались во тьме.       — Шлак... — ошеломлённо обронил Вектор Прайм, продолжая цепко держаться за красный манипулятор собрата, как испуганная бэта за альфу.       Да, внешне он оставался более или менее спокойным, он успешно контролировал себя в стрессовой ситуации, но их связь... Она выдавала его страх со всеми болтиками. Противное, липкое чувство, что скраплетом вгрызалось в самую искру. Оптимус тоже его испытывал, но всё не мог понять почему. Что заставляло их испытывать первобытный ужас? В чём причина?       — Что происходит? — растерянно поинтересовался он, прижимаясь к собрату в ответ в неосознанном стремлении в чувстве безопасности.       — Время... Юникрон почти полностью уничтожил пространственно-временной поток, — безжизненным голосом произнёс хранитель времени, в охватившем его отчаянии опуская манипулятор с мечом.       Связь звенела ужасом и растерянностью, желанием всё исправить и бессилием, когда алая оптика окидывала взглядом всё происходящее вокруг. А ведь он совсем ненадолго оставил свой пост здесь.       — Юникрон? Где? Он же был дезактивирован при Родимусе, — встрепенулся Оптимус.       Он быстро вспомнил, что стало причиной возникновения Большой Чёрной Дыры, вспомнил объяснения Праймуса, но... Шлак, как это вообще возможно? Если Всевышний прав и Юникрон действительно был уничтожен, то почему он всё ещё жив? И почему он здесь, за завесой времени? Или Праймус всё-таки ошибся? Нет, он же не мог ошибиться! Не мог!       — Вы уничтожили лишь его физическую оболочку, погасив Антиискру, но не его первозданную сущность, — дёрнув собрата за манипулятор, начал пояснять Вектор Прайм, утаскивая его за собой сквозь черноту зловеще клубящегося тумана. — И та Чёрная Дыра... Я надеялся, что всё прекратится с её исчезновением.       Они увернулись ещё от одной молнии, что разнесла длинный кусочек золотистой нити на множество частей.       — Я не понимаю, — едва поспевая за предшественником, растерянно обронил младший Прайм.       У него процессор постепенно начал ходить кругом от происходящего здесь. Его утаскивали куда-то, не понятно куда, а он банально не мог проследить этот путь. Изображение видеозахвата слегка поплыло, рождая некую рассеянность, и он вдруг понял, что не мог даже банально сосредоточиться на бело-розовом корпусе рядом. От этого калейдоскопа перед оптикой, этих голубых, серебристых, золотистых и фиолетовых пятен вокруг вдруг начало становиться дурно.       — Эта чернота, что мы видим вокруг, это и есть суть Большой Чёрной Дыры, что разрушала само время перед моим выходом во временной поток. И эта её тёмная энергетика... — как ни в чём не бывало продолжил хранитель времени, облетая сферы и кольца, уворачиваясь от молний. — Это излучение Юникрона, я его очень хорошо узнаю.       Оптимус на миг позавидовал состоянию и выдержке предшественника. Тот явно чувствовал себя здесь более уверено и гораздо лучше, в отличие от него самого. Ибо так маневрировать тут... Он бы не смог так самостоятельно. По крайней мере точно не сейчас, когда штормит от всего этого.       — Ну же, Оптимус, соберись, — остановившись на миг между двух сфер, обратил вдруг внимание на его состояние Вектор Прайм. — Я понимаю, как бьёт по процессору нахождение вне пространственно-временного континуума, но, прошу, постарайся сосредоточиться.       Да, это было легко сказать, а вот сделать... Хранитель времени положил второй манипулятор, невесть, когда освободившийся от меча, на красный плечевой блок собрата и взволнованно посмотрел ему прямо в оптику. Тот смотрел на него в ответ, несколько рассеянно, устало. Да, он не был подготовлен к таким условиям, но и времени для этого у них не было. Нужно было спешить, пока их не уничтожили.       Жёлтая оптика только-только стала приобретать более или менее слабо проглядывающуюся сосредоточенность, как неожиданно одна из сфер рядом с противным гудящим звуком разлетелась на мелкие осколки. Вектор Прайм снова резко дёрнул собрата на себя и потянул его куда-то неведомо куда.       — Ясно. Но как теперь его уничтожить? — спросил Оптимус, ощутив небольшое улучшение своего состояния, хотя его по-прежнему не хило так мутило.       — Никак, — отозвался хранитель времени, лавируя сквозь плотный поток слабо-серебристых сфер простейших аномалий.       От одной из таких он увернуться не смог, и оба Прайма влетели прямо в петлю. Они свалились в мягкий багровый песок, какой-то чужой неведомой планеты и, немного проскользив по поверхности корпусами, распластались по сыпучему грунту. Тишина вокруг гудела своей оглушающей пустотой, когда тихий звон в аудиодатчиках, наконец, не смолк.       Сквозь медленно, до безобразия медленно отступающую дурноту Оптимус приподнял с песка шлем. Он слышал, как собрат рядом завозился, отходя после падения. Тот по-прежнему крепко сжимал чёрную ладонь своей серой, не желая отпускать её даже на наноклик.       — В смысле, никак? — прочистив воздухозаборники от попавшего в них песка, прохрипел младший Прайм.       Кое-как поднявшись на ноги, он слегка неуклюже помог встать своему предшественнику. Плечевой блок немного саднило, а коленный шарнир, неприятно хрустнувший при падении, противно ныл. Мелочь, нестоящая внимания. В боях он оказывался в куда более плачевном состоянии.       — Закон баланса и равновесия Вселенной и так нарушен неоднократно, — сипло начал Вектор Прайм, но, прочистив воздухозаборники, хрипловато продолжил. — Дальше это делать уже невозможно. Первозданную сущность нельзя уничтожить. Чаша весов теперь должна склониться в другую сторону.       Оптимус недоумённо бросил на предшественника взгляд. Как это в другую сторону? Нет, он не хотел этого. Не хотел, чтобы Юникрон возымел власть над вселенной, подавив тем самым Праймуса. Им всем нужен мирный и безопасный Кибертрон. Они же так долго и с таким трудом этого добивались! Столько жертв было ради этого... Нет, должен быть какой-то ещё выход. Хоть что-нибудь!       — Но что тогда делать? — задал он самый волнующий его сейчас вопрос.       Искра колотилась в груди от осознания того, что сейчас стояло на кону. Весь их мир. Вся Вселенная! Даже её неизведанные уголки...       Хранитель времени, медленно подняв свободный манипулятор, изъял из модуля меч. Нить всколыхнулась не слишком приятной смесью чувств, прострелив твёрдой уверенностью, разбавленной слабым сомнением, и несколько колючим холодком. При свете холодного красного солнца, явно относящегося к остывающим карликам, что некогда схлопнулись в нейтронную звезду, родной бело-розовый корпус приобрёл несколько не привычные оттенки. Багровый в сочетании со светло-серым создавали довольно угнетающее впечатление, с учётом происходящих событий.       — Вернуть Юникрона Праймусу, — как-то нехотя ответил он.       Короткий взмах мечом и знакомая воронка портала осветила их обоих, возвращая привычные цвета корпусов.       — Что!? — удивлённо воскликнул Оптимус, не позволив с первого раза затащить себя обратно за завесу времени.       Вектор Прайм остановился, недовольно глянув на собрата, и нетерпеливо дёрнул их нить, поторапливая покинуть петлю. Он не был намерен тут оставаться, когда там, вне времени, такой беспорядок.       — Это единственный способ восстановить равновесие — объединить две противоположности в одно целое, как это и было в самом начале, если верить Завету, — пояснил он, ощутив, как с некоторой заминкой младший Прайм поддался на его невербальные жесты и всё-таки шагнул в воронку портала.       Они оба, взлетев, стремительно прошли обратно за грань времени. Вектор Прайм быстро осмотрелся по сторонам в то время, как Оптимус снова ощутил подступившую дурноту, и быстро потащил их обоих через плотное скопление серебристых сфер.       — Но как мы это сделаем? — поинтересовался младший Прайм, мутноватым взглядом окинув клубящуюся в стороне черноту, что изредка постреливала фиолетовыми разрядами.       Сферы неожиданно кончились и перед Праймами предстало нечто тёмное с постоянно вспыхивающими и почти не стихающими фиолетовыми разрядами внутри. Это не было чем-то живым, но явно имело признаки живого, угрожающего, страшного. И эти вспышки… Они очень напоминали пульсацию искры своим тактом, хотя самой Антиискры тут точно не просматривалось. Это был всё тот же чёрный туман, но очень плотный, почти материальный. Он клубился, распространяясь вокруг, и нёс кругом только хаос и разруху. Истинная сущность Юникрона. Теперь Оптимус точно это ощущал.       Вектор Прайм остановился, с ужасом в искре озираясь на представшую впереди тьму.       — Нет, не мы, а я, — твёрдо произнёс он и, настороженно посмотрев на собрата, мягко продолжил. — Тебе это не понравится...       Он замолк на полуслове, в напряжении ожидая реакцию. Однако она проявилась только по связи. Волной беспокойства и волнения.       — Я не должен вмешиваться, — с натянутым спокойствием отозвался Оптимус, понимающе кивнув шлемом.       Нить зазвенела напряжением от осознания того, что хранитель времени собирался задействовать свои способности. Он не знал, как тот планировал быть с первозданной сущностью, что по силе и мощи равнозначна самому Праймусу. Что он хотел сделать? Однако он чувствовал, что этот случай точно относится к тем, на которые распространяется его обещание о невмешательстве. Он касается Праймуса. И младший Прайм с тяжёлой искрой, сглотнув вязкий антифриз, крепче сжал серую ладонь напоследок.       — Верно, пока я не запру его, — подтвердил Вектор Прайм, успокаивающе развернув электромагнитные поля.       Однако действия это не возымело. По наитию он плавно запустил протокол влияния, чтобы ободряюще внушить тёплую уверенность в благоприятном исходе. Хотя сам он в этом сомневался, но очень сильно хотел в это верить. Настолько сильно, что уже почти сам себя убедил в этом. Однако он быстро осознал свою ошибку, вырубив протокол и виновато свернув поля, когда Оптимус, напрягшись, неосознанно попытался отлететь от него. Покинуть зону действия протокола. Значит приободрить собрата не получится.       — Понял, — шепнул в ответ младший Прайм, изо всех сил удерживая свою твёрдую истинно праймовскую невозмутимость.       Он нехотя ослабил хватку на серой ладони, позволяя ей выскользнуть из его пальцев. Вектор Прайм не спешил отстраняться, задержавшись немного, чтобы с лёгкой тревогой и благодарностью посмотреть на близкого ему меха.       Неожиданно он резко распахнул грудной отсек и, шустро изъяв из себя Матрицу, быстро вручил её собрату. Оптимус принял её без слов с некоторой растерянностью от внезапного жеста. Он уловил сильное желание защитить и новую волну волнения вперемешку с решительностью. Погасив оптику, хранитель времени в миг вспыхнул ярким зелёным сиянием, запустив свои механизмы, и двух Праймов вдруг накрыло прозрачно-зеленоватым куполом.       Щит. Странный, не такой, каким пользовался Вектор Прайм обычно при активации кибер-ключа. Этот был каким-то особенным. Каким-то более предназначенным для этого чуждого для младшего Прайма места.       Внезапно хранитель времени рванул вперёд, быстро коснувшись синих губ в коротком поцелуе и резко исчез, покинув пределы щита. Оптимус смотрел ему вслед, замерев на месте с Матрицей в манипуляторах. Он чувствовал себя вынужденным наблюдателем, беспомощно находясь в сторонке от всего происходящего. Искра рвалась вперёд. Нужно пойти следом, чем-нибудь помочь... Вектор Прайм не справится с такой колоссальной сущностью! Но он не смел даже шелохнуться. Он обещал не вмешиваться.       Оптимус внимательно следил из-за щита, как отлетает от него хранитель времени. Как обнажает меч. Оба меча. Вспыхивает знакомым зелёным сиянием, и взмахнув ими, ударяет их друг о друга. Странная вибрация, словно мощная ударная волна, гулким импульсом прошлась по щиту. Оптимус хорошо ощутил её. Он крепко прижал к грудному отсеку Матрицу, словно это последняя дорогая вещь во вселенной, и с замиранием искры продолжил наблюдать.       Он ничего не понимал, что происходит. Всюду вспыхивали зеленоватым отсветом какие-то мелкие сферы. Было абсолютно не понятным, что это, откуда и как они появлялись. Они слетались большим скоплением к бело-розовому корпусу, сливались друг с другом и, повинуясь взмахам мечей, окольцовывали хранителя времени. Кольца смешивались одно с другим, переплетались и... Кажется, они формировали нить? Такую же, как золотистая, только... иного цвета.       Связь внезапно окатило благородной яростью, присущей бойцам на поле боя, а после последовала отчаянная вспышка мощного всплеска энергии.       Взмах мечей, и тонкие нити отделившись от кольца, сформировавшегося вокруг Вектора Прайма, устремились во тьму.       С первого взгляда всё это казалось бессмысленными манипуляциями. Нити исчезли из виду, словно их поглотила эта юникронова чернота. Клик, два, три... Ничего не происходило. Только фиолетовые вспышки молний, заревом освещали плотный тёмный туман.       Неожиданно среди черноты промелькнул зеленоватым пятнышком кусочек нити. Он вынырнул на миг, сверкнув своим отсветом, и снова погрузился во тьму. Вскоре такое же показалось в другом месте, третьем... Нити замелькали короткими вспышками, словно пытаясь разогнать чёрный туман. Они стали мелькать чаще, вспыхивать сильнее, а тьма... Она будто ослабевала.       Оптимус завороженно наблюдал за происходящим, краем процессора понимая, что его помощь тут явно не понадобится. Он не владел такими способностями и... был крайне слаб на фоне предшественника и бесполезен в данном плане.       Туман становился реже, сквозь него стали просматриваться эти нити и вскоре до младшего Прайма дошло, что они делали. Он присмотрелся к тоненьким зелёный проводам, извивающихся в необъятном пространстве, и, наконец-то, понял... Он увидел собственной оптикой, как нити втягивают в себя окружающую их черноту. Они пролетали тут и там, огибали щит, мельтешили кругом и везде, поглощая туман. Процессор вновь пошёл кругом от интенсивного движения вокруг и перед оптикой слегка зарябило.       Оптимус потушил её, дав короткий миг ей отдохнуть. Однако стоило ему вновь активировать видеозахват, как тьмы уже и след простыл. Кругом змеились шустрым роем лишь одни нити, втягивая в себя остатки чёрной дымки.       Пространство вокруг вновь завибрировало и... Нити с короткой заминкой резко рванулись обратно к хранителю времени. Они снова окольцевали его, сплетаясь, соединяясь воедино. Вектор Прайм размахивал мечами, отделяя от себя эти нити, но они вновь к нему возвращались. По связи окатило слабой усталостью, которая тут же сменилась отчаянием и решительностью.       Бело-розовый корпус вспыхнул ярким зелёным сиянием, сравнимым с тем, которым хранитель времени пылал тогда... Когда они покидали Гигантион.       Искра Оптимуса болезненно сжалась от вспыхнувших воспоминаний, но он сжал свои чувства в кулак, продолжая мужественно наблюдать за происходящим, прислушиваясь к сигналам по их связи. Они плавно менялись: непонимание, растерянность, недоумение, искорка паники... Это странное удушающее чувство скованности, обездвиженности, когда пытаешься изо всех сил высвободиться, но всё тщетно. Оптимус видел, что зелёные кольца сомкнулись, зажав тисками бело-розовый корпус. Вектор Прайм сопротивлялся этому. У него явно что-то пошло не так. Ситуация вышла из-под его контроля.       Быстро закинув Матрицу в свой грудной отсек, Оптимус по наитию рванулся вперёд. Он не знал, чем собирался помочь собрату, но он точно знал, что тот не справляется. Однако далеко ему улететь не удалось. Врезавшись в стенки щита, младший Прайм к своему великому огорчению обнаружил, что его заперли в своего рода ловушку. Не выйти. Не прорваться. Он понимал, что предшественник таким образом хотел его защитить. Обезопасить от враждебной для него среды, но шлак! Оптимус в отчаянии ударил по надёжному барьеру, даже не надеясь его прорвать. Он чувствовал, как Вектор Прайм терял силы, чувствовал, как его охватывала всепоглощающая усталость. Он вымотан.       Сияние стало ярче, затмевая родной бело-розовый корпус, а связь зазвенела неожиданно ноющей болью.       Прямо, как и тогда...       — Вектор Прайм! — взревел Оптимус, снова ударив несколько раз по барьеру.       Не поддаётся.       Он с болью в оптике наблюдал за яркой зелёной звездой, которой сиял его любимый мех, и чувствовал, как собственная искра разрывалась на части. Только не снова. Только не гасни.       Однако вопреки желаниям Оптимуса по связи резко окатило болезненной усталостью, выматывающим упадком сил и... Яркий зелёный свет, которым сиял хранитель времени, мгновенно погас. Младший Прайм тут же снова рванулся в стенку барьера и к своему не малому удивлению ощутил, как тот рассыпался у него на оптике. В искре тут же вспыхнула тревога.       Вектор Прайм.       Оптимус мгновенно уловил, где находится его собрат и что есть силы поспешил к нему. Пространство здесь было странным. Расстояние видимое и фактическое тут сильно отличалось от того, что было в потоке времени. Но значения этому младший Прайм не придал. Его сейчас волновало другое.       Привычный бело-розовый корпус по-прежнему сиял лёгким зеленоватым сиянием, что не мало пугало. Внутри всё сжалось от страха, что сейчас он, засверкав, медленно начнёт рассыпаться звёздной пылью. Оптимус ускорился насколько смог, выкрутив на максимум свои мощности, и только лишь оказавшись рядом он понял, что сиял не корпус, а странное круглое устройство в его манипуляторах.       Это бы его непременно успокоило, если бы не один подозрительный факт. Хранитель времени был неподвижен в невесомости безвременья, а связь с его стороны неестественно молчала. Это не могло не напрягать.       — Вектор Прайм? — позвал его Оптимус участливо коснувшись плечевой брони.       Однако вместо того, чтобы зажечь оптику, родной бело-розовый корпус, как в ужасной симуляции, вдруг стал стремительно терять цвета. Младший Прайм перепугался не на шутку.       — Вектор Прайм! — в подступающей панике закричал он, тряся его двумя манипуляторами за плечи.       Реакции никакой. Только тускнеющая на оптике по всей его броне активная краска.       Быстро оттолкнув странную вещь от безвольно ослабленных ладоней, Оптимус судорожно принялся считывать показатели корпуса. Первородная искра, к счастью, ещё горела, но её пульсация постепенно слабела. Вентцикл уже прекратился. Баки были абсолютно пусты, а напряжение в цепях неминуемо падало.       В процессоре тут же запустилась инструкция по оказанию первой помощи в полевых условиях в похожих ситуациях, и Оптимус на автомате последовал ей.       Собственная искра металась внутри от беспомощности, пока манипуляторы вскрывали медпанель и интерфейс-систему. Штекеры быстро нырнули в соответствующие гнёзда, моментально устанавливая контакт и запуская процесс энергетической подпитки корпуса. Параллельно произвелась стыковка топливного шланга, по которому сразу же хлынул энергон в пустые баки.       — Только не гасни. Слышишь, не смей гаснуть! — напряжённо прошипел Оптимус, прижимая к себе похолодевший корпус.       Тот был несколько меньше в его крепких объятиях, на фоне красно-синего в суперрежиме. Но так было даже удобнее. Он ни за что больше его не отпустит! Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Он выкручивал мощность на максимум активно передавая весь свой заряд в угасающего и сливая в него всё своё топливо. Оптимус ощущал, что сам начинал слабеть, фиксировал падение уровня энергона в своих системах, но, главное, стала заметна стабилизация состояния собрата. Корпус перестал терять цвет, остановившись на болезненно бледных оттенках, а напряжение в цепях перестало падать. Однако остановиться он не мог, продолжая передачу всех своих ресурсов.       "Остановись. Ты и его не спасёшь и сам погаснешь," — проблимкал вдруг, откуда-то взявшийся миникон.       Оптимус стрельнул на него недовольным взглядом, но эффекта это не возымело. Слишком уж измотанным он себя чувствовал.       — Я его не оставлю! — упрямо прошипел он, утыкаясь носовым выступом в бледно-розовый шлем.       Твёрдой грозной интонации не получилось. Чувство страха потери и отчаяния мешали настроить вокалайзер соответствующим образом.       Он прижал предшественника к себе крепче. Корпус в манипуляторах всё ещё был холоден, но сдаваться младший Прайм не собирался.       Они вместе сюда пришли, вместе и уйдут.       "Я и не думал о таком," — начал Охранник, подхватив странное устройство, которое было в ладонях хранителя времени: "Наоборот, хочу отвести тебя к убежищу Вектора Прайма. Вам обоим нужен энергон, а его там достаточно."       Он подлетел ближе к Праймам, посматривая на своего старшего компаньона. Оптимус лишь с коротким запозданием заметил, что он так же был перепуган и взволнован состоянием хранителя времени. Его маленькие электромагнитные поля тревожно колыхались, выдавая его переживания со всеми болтиками.       Оптимус отключил подачу топлива в баки предшественника, изъяв из заправочного порта шланг. Раздумывать не имело смысла. Есть возможность помочь любимому меху, надо действовать.       — Веди, — потребовал он, запуская свои двигатели.       Миникон среагировал моментально. Он шустро обогнул Праймов, заставив Оптимуса развернуться вслед за ним, и рванул в неизвестном направлении. Оптимус последовал за ним, едва поспевая за столь стремительно перемещающимся мелким мехом. Системы были измотаны от всё ещё уходящей энергии, но отключать подпитку систем собрата он даже и не думал. Снова нахлынула дурнота, но уже несколько иного характера. Хотелось в оффлайн. Хорошенько заправиться и в долгий оффлайн. Но нельзя. Он ещё не позаботился о едва не погасшем снова собрате.       Перед оптикой всё плыло, сливаясь в непонятные светлые пятна, а на внутреннем экране стали маячить непрошенные уведомления. Он игнорировал их все, дав команду на отмену выхода из суперрежима. Ему ещё нужна была способность лететь.       Перезапустив видеозахват, Оптимус в самый последний момент заметил, что летит не за Охранником, а в какую-то серебристую сферу. Он попытался затормозить, понимая, что без Вектора Прайма он оттуда никак не выберется, но было уже поздно. Уставшие системы не успели среагировать, и оба Прайма влетели прямо в неё.       Как назло, суперрежим деактивировался без команды, как наименее приоритетная и более энергозатратная функция. Короткое падение куда-то вниз и приличный удар по спинным сегментам. Корпус скрутило от боли, а манипуляторы сами разжали крепкие объятия, в которые был заключён хранитель времени. Он приземлился сверху, придавив немалым весом Оптимуса к земле. Тот обессиленно заметался, тщетно пытаясь выбраться из своеобразной западни, но очень не вовремя вспыхнувшая паника не давала такой возможности, лишь сильнее расходуя и без того крохотный запас энергии. Системы стали давать сбой, постепенно одна за другой отключаясь, а эти битые подпрограммы всё не унимались.       Неожиданно по фейсплейту легонько хлопнули с двух сторон, куснув достаточно мощным зарядом, и это помогло младшему Прайму немного прийти в чувства. Он постарался запустить всё, что успело отключиться, однако из всего запустились только оптика и аудиосенсоры.       "Мы почти на месте," — блюмкнул склонившийся над синим шлемом Охранник.       Его маленькие ладони продолжали мягко прижиматься к фейсплейту, что позволило Оптимусу более или менее взять над собой хоть какой-то контроль. Он чувствовал, как собственная искра заходится в бешеной пульсации, как невыносимо давит сверху чужой вес, но постарался держать себя в манипуляторах. Приложив усилие, он осторожно перекатился на бок, и лишь ощутив свободу действий, он почувствовал, как действие битых подпрограмм постепенно стало ослабевать, и паника плавно отступила.       С трудом поднявшись с земли, он поднял за собой предшественника и, поудобнее его перехватив, тяжело поплёлся за миниконом.       Кибертрон Оптимус распознал быстро. То же солнце, те же два белёсых месяца на горизонте, только вокруг... Вокруг было пусто, кроме какого-то не слишком большого, но и отнюдь не маленького здания на небольшом расстоянии от них. Он не разглядывал подробно его, будучи сосредоточенным на несколько иной задаче. Тем более Охранник вёл его именно туда, значит посмотрит на него позже. Не сейчас. Не до этого ему было.       Нести корпус предшественника было тяжело. Мало того, что Оптимус с каждым шагом постепенно терял силы, продолжая одновременно заряжать собрата, так ещё и с ногами возникла проблема. При падении в предыдущей петле, он всё-таки что-то повредил себе, ибо сейчас коленный шарнир не просто ныл противной болью, но и похрустывал при движении. Однако сквозь боль и усталость, он продолжал, прихрамывая, тащить на себе бело-розовый корпус.

***

      Лишь оказавшись внутри, Оптимус с трудом дополз до энергонного хранилища и обессиленно рухнул там. Он кое-как устроился вместе с оффлайновым всё ещё болезненно бледным корпусом на полу и, заправившись сам, снова подключился к предшественнику. Он залил его баки до отказа. Не прекращал подачу топлива до тех пор, пока хранитель времени булькающе не захрипел, начав вынуждено сбрасывать излишек через топливоприёмник. Он, откачав немного энергона обратно в свои баки, изъял заправочный шланг и, так и не отсоединив штекеры из медпанели, провалился в оффлайн.