Жизненные вопросы

      Напряжение упорно не желало стабилизироваться. С момента первого выхода хранителя времени онлайн прошла уже целая ротация, а успехи в этом плане были минимальные. Зато в остальном...       Поначалу, после включения на короткий срок, что сопроводился столь мощным выбросом эмоций, Оптимусом солидарно с Охранником было принято решение, Вектора Прайма одного больше не оставлять. Они дежурили, поочерёдно сменяя друг друга, а порой даже засиживаясь до оффлайна все вместе на одной платформе, ожидая, когда хранитель времени снова выйдет онлайн.       Онлайн тот выходил. Сначала редко и ненадолго, но с течением времени он бодрствовал всё чаще и дольше. Оптимус не напрягал его понапрасну, интересуясь его состоянием и потребностями, которые старался надлежаще удовлетворять.       Первая самостоятельная заправка оказалась на редкость неуклюжей. Вектор Прайм расплескал часть энергона по своему корпусу, пролив его ещё и на платформу. Ослабленные манипуляторы быстро теряли силу, и куб просто выскальзывал из серых пальцев. Оптимус его тогда подхватил, предотвратив падение куба и, с позволения предшественника, помог ему осушить оставшуюся половину топлива.       Вектор Прайм ощущал себя в тот момент неловко, но был искренне благодарен за оказанную помощь.       Когда он очнулся в тот орн во второй раз, с ним уже был его миникон. Охранник засёк его выход онлайн и вызвал Оптимуса ещё до того, как у него поинтересовались о нём. Однако пока младший Прайм прибежал из мойки, хранитель времени уже мирно посапывал вентиляцией, в объятиях миникона. Тот обхватил его своими крошечными манипуляторами за шлем, которым его старший компаньон, устроившись на брюшных пластинах брони, прислонился к его маленькому корпусу.       Охранник тогда тоже перешёл в состояние оффлайна, позволив явившемуся с опозданием Оптимусу вдоволь налюбоваться столь милейшей картиной.       В тот перезарядочный цикл Вектор Прайм снова его напугал. Вернее, напугал их обоих с миниконом. В его системах произошёл сбой терморегуляции, что вызвало стремительный рост температуры корпуса. Младший Прайм не сразу понял, что происходит. Его вывело онлайн бессвязное бормотание предшественника. Тот звал его, что-то лепетал не понятно о чём, часто вентилировался в тщетной попытке остудить системы... Оптимус попытался вывести его онлайн, но только переполошил этим миникона. Они тогда совместно предположили, что это сбой и предприняли меры, по его более точной диагностике и дальнейшей ликвидации.       К счастью, хранитель времени на следующий орн не помнил всего произошедшего, лишь заметив у себя сторонний файл с корректирующим кодом, который собрат ему тогда принудительно передал через информационное подключение. И это сработало. Даже лучше, чем ожидалось. Температура корпуса стабилизировалась на столько хорошо, что Вектор Прайм больше не дрожал от пробирающего его системы холода. К тому же он смог самостоятельно заправиться и с трудом сесть на платформе.       Они тогда непринуждённо поговорили о своём текущем положении. Совсем немного, по меркам их обоих. Просто в какой-то момент Оптимус уловил, как розовый шлем предшественника вдруг устало уткнулся в его плечевой блок, а его вентцикл оффлайново зашуршал. Так тихо и спокойно.       Всё-таки сил было ещё недостаточно, чтобы находиться онлайн весь орн. Сказывалось сильно пониженное напряжение в цепях. Однако это вовсе не помешало хранителю времени вскоре уговорить собрата на посещение мойки. Тот естественно особо и не сопротивлялся, поставив условие, что поможет проделать предложенное при условии, если Вектор Прайм достаточно хорошо себя для этого чувствует.       Доказательства Оптимусу не потребовались. Он всё равно по доброте искры помог подняться с платформы и провёл предшественника до мойки. Там он тоже его не оставил, заботливо настроив очиститель и вычистив бело-розовый корпус до блеска брони. Хранитель времени чувствовал себя при этом не слишком хорошо, но проявляемая к нему забота была ему очень приятна. Ему непременно хотелось ответить собрату взаимностью, но сил для этого у него не нашлось. Более того, стоя здесь, под струями приятного тёплого очистителя, что каплями юрко проскальзывал под внешние чуть встопорщенные пластинки брони, он ощущал, как сознание постепенно поплыло, корпус потяжелел, а силы плавно стали покидать его.       — Оптимус... — тихо окликнул он партнёра, который с таким усердием тщательно вымывал его оружейный модуль.       Это было последнее, что он успел сделать.       Младший Прайм среагировал моментально, ловко подхватив оседающий бело-розовый корпус. Он с трудом дотянулся до вентиля и, перекрыв подачу очистителя, опустился на мокрый пол вместе с Вектором Праймом на манипуляторах.       Коленный шарнир тоже не проходил. Он хрустел, временами поскрипывая, а спустя несколько орн пусть и не слишком больших нагрузок на него стал неприятно побаливать при каждом шаге. Это удавалось скрывать. До поры до времени. Хранитель времени попервах не замечал этого, вероятно, не воспринимая сигналы их связи из-за сильной слабости. Однако долго это продолжаться не могло. После инцидента в мойке Вектор Прайм стал как-то странно дёргать их связь. Сначала это были просто подозрения, которые проявлялись с его стороны встречными вопросами о самочувствии. Оптимус искренне на них отвечал нейтральными фразами последующие пару орн, ни в чём не отказывая своему партнёру — ни в желании выйти в гостевой зал, ни в помощи до него дойти, — пока к середине третьего его не подвёл спаливший со всеми болтиками громкий красноречивый скрип.       Хранитель времени уловил всё: и звук, и отголосок вспышки ноющей боли, и то, как замер собрат, пережидая её. Его вопрос был очевиден. Оптимус не стал ничего от него скрывать, выложив, что, когда и при каких обстоятельствах всё это началось, сколько уже длится и какие меры были предприняты. Вернее, они не были предприняты совсем! Он всё отмахивался, что это ерунда, не стоящая столь пристального внимания, как состояние предшественника, но Вектор Прайм не отступился.       Да в тот момент усталость взяла своё и он не успел настоять на своём, погрузившись в пустой серый морок вынужденного оффлайна. Но он не сдался, припомнив этот момент при следующем выходе онлайн. Он постарался выйти из перезарядочного отсека самостоятельно, не прибегая к помощи собрата и, хотя далеко ему уйти не удалось, но прогресс явно был достаточно большим.       Оптимус вернул его тогда обратно, стоило ему осесть рядом с ловушкой времени, в которую он заточил Юникрона. Ему всего-то хотелось убедиться, что она достаточно сильна, чтобы сдерживать столь разрушительную сущность.       Однако в следующий выход онлайн, с ним был его миникон, которого было не сложно убедить в том, чтобы он пока не сообщал младшему Прайму о нём. Не хотелось заставлять его немедленно сюда спешить. Наоборот, нужно глянуть, что не так с его коленным шарниром.       Дойти до собственного архива записей было тем ещё испытанием, но он сумел преодолеть это расстояние, безошибочно полагая, что бывшего архивариуса нужно искать именно там.

***

      Прогресс был не только у хранителя времени и пространства. Оптимус за эту ротацию умудрился перечитать добрую половину личного архива предшественника. Раздел "Вселенные" подразделялся на такое огромное количество подразделов, что составлял большую часть из всего, что тут находилось. Классификация их была простой, но... было очень любопытно узнать, что у каждой вселенной был параллельный временной поток, где всё было не таким, другим, перевёрнутым. Там десептиконы бились за благое дело, справедливость и мир. Там автоботы были жестокими безумцами, что безжалостно истребляли любого несогласного с их позицией. Оптимус был поражён, когда изучал краткое досье на себя самого из той, тёмной зеркальной вселенной. Та его версия была полностью ему противоположна. Ни капли милосердия, морали или уважения даже к своим подчинённым. Ему, казалось, что в его вселенной даже Мегатрон не был настолько беспощаден, как он сам там. Однако в том мире и Матрица считалась проклятием, её носитель — обречённым, Праймус — порождением тьмы, а Юникрон — ярким лучиком света, которого одолели Праймы.       Оптимус изучил и сведения о Первых Тринадцати в той вселенной. Они тоже были... другими. Жестокими, циничными последователями тьмы, которые уничтожали всё, до чего только могли дотянуться. Даже своего Создателя.       Однако помимо тёмных параллельных вселенных было ещё множество других. В одной Оптимус был рыцарем Кибертрона, в другой капитаном исследовательского корабля, в третьей он так и не стал Праймом, оставшись архивариусом. Была вселенная, где он был, как и Мегатрон когда-то, шахтёром. Были миры, где он занимался разведением кристаллов, где отказался от титула, где принял сторону десептиконов... Были и более трагичные судьбы других Оптимусов. Столько разных вариантов, столько версий, столько миров... Всё это заставило младшего Прайма взглянуть на себя, свою судьбу и в целом на свою вселенную под другим взглядом. Ему вдруг стали понятны некоторые, казалось бы, случайные вещи. Они не были случайностью. Это была закономерность. Закономерность, что прослеживалась в той или иной степени в других вселенных.       Датапады сменялись один за другим. Он сначала прошёлся по самым интересующим его темам, выборочно беря с полки информационный носитель. Интересовало его всё, поэтому он не сразу понял, что читал не всё подряд.       Он доставал очередной датапад с очень любопытным названием, когда с полки вдруг случайно выскользнул другой, соседний. Оптимус ловко подхватил его, не позволив столь ценному носителю информации упасть на пол, и уже собирался вернуть его на место, как вдруг в оптику бросилось его название.       «Особенности регулирования топливного распределения в квантовых двигателях»       Он недоумённо покрутил его в манипуляторах, не глядя вернув на место тот, который изначально собирался прочесть. Датапад был таким же, как и все остальные здесь, металлическо-серый, широкий с боку по толщине и явно относился к более устаревшим моделям, по меркам его времени, но... Шлак! Его название никак не соотносилось ни с разделом, ни тем более с подразделом, в котором он находился. Конкретно в этой вселенной не существовало понятие квантового двигателя. Здесь Праймы активно поддержали в своё время идеи Алхемиста Прайма, что позволило их развитию пойти по иному пути. По пути, в котором каждый мог перемещаться в пространстве на абсолютно любом расстоянии используя порталы в квазимиры. Суть их работы сложна для понимания, но проста в использовании, и очень хотелось бы узнать об этом подробнее. С такой технологией полностью отпадала необходимость создания квантового двигателя. Однако этот датапад почему-то был именно здесь и это казалось очень странным.       Оптимус, поедаемый любопытством, запустил его, даже не потрудившись вернуться к столу. На удивление тот оказался заблокирован. Однако единственный известный младшему Прайму пароль подошёл к нему, явив ему своё очень любопытное содержимое.       Первая страница, вторая, третья... Пятая, десятая, двадцатая... Оптимус читал его, замерев в лёгком шоке от своей находки. Тут не было ни слова о квантовых двигателях. Этот датапад и вовсе не относился к той вселенной, в подразделе которой тот был найден. И это никак не относилось к исследованиям.       Личный дневник. Никак иначе. Ибо опыт контакта с самим собой из другой вселенной... Шлак. Вектор Прайм, оказывается, изучал помимо всего остального ещё и самого себя, лично знакомясь со своими версиями. Да ещё и настолько подробно! Вернее, близко... Очень близко.       Оптимус читал и не мог оторвать от датапада оптику. Столь малейшие, даже порой интимные детали взаимодействия, собственные ощущения, мнение и некоторые предположения в отношении иных версий самого себя. Создавалось впечатление, что они все изучали подобным образом самих себя. Точнее, друг друга. Тут было всего пару инцидентов и подробное описание жизни той версии хранителя времени, с которым Вектор Прайм вступал в контакт. На этом бы всё и закончилось, наверное, однако наличие упоминаний иных случаев, натолкнули Оптимуса на мысль, что такой дневник был не единственным.       Закончив читать один, он добросовестно вернул его на место и вернулся к уже прочитанным полкам. Он пробежался взглядом по ровным рядам датападов, выискивая названия, явно неподходящие к тематике изучения вселенных. Их насчитывалось около двух десятков. Они не бросались в оптику, не пестрили громкими заголовками, всё было абсолютно наоборот. Заголовки были самыми скучными, нудными, неинтересными. Словно название какого-то учебника или узкоспециализированной работы учёного.       «Формирование парадигмы структуры управления городами на заре Золотого века»       «Теория социальной дифференциации в правовой сфере колониального общества кибертронцев»       «Классификация энергона по его спектрально-газо-химическим признакам»       Сейчас, когда он знал, что искать, они, конечно, бросались в оптику, но не тогда, когда он был погружён в иную тему для изучения. Из прочитанной части Оптимус собрал их все и, дохромав до рабочего стола, уютно обустроился там.       Счёт времени был потерян мгновенно. Он не знал сколько циклов провёл за этим чересчур увлекательным занятием, полностью уйдя от реальности. Один, второй, третий датапад... Его удивление быстро сошло на нет, уступив место совсем иным чувствам. Корпус неминуемо отреагировал на столь подробные описания слабым нагревом, распалив жаром пластинки фейсплейта.       Оптимус, сильно увлёкшись, позабыл про нить, что связывала его с собратом, игнорируя её сигналы, позабыл где он, с кем и что делает. Он не услышал шаги за дверью, не услышал тихий звук её открытия, не засёк импульсы, которыми звянькнула их связь, не придав им значения. Он вообще не знал, когда в отсеке он больше не был один. Просто в один момент он оторвался от датапада в некоторой растерянности от нового кусочка столь ценной информации об одной из версий своего предшественника и, глубоко провентилировавшись, остужая нагретый от поднятой тематики корпус, собирался снова вернуться к чтению, как вдруг краем оптики засёк со стороны двери лёгкое движение.       Он слегка вздрогнул от неожиданности, когда понял, что за ним наблюдали. Причём явно не один клик. Фейсплейт тут же вспыхнул пламенем смущения прежде, чем он успел распознать ответную волну неловкости по связи. Им обоим не нравилась ситуация, в которой они оба оказались.       — Не думал, что тебя заинтересует «Роль классификации подшипников в эффективном подборе медицинского инструментария», — тихо произнёс Вектор Прайм, устало прислонившись оружейным модулем к косяку двери.       Как и с случаем с Праймусом, он отводил взгляд несколько притушенной оптики в сторону, ощущая себя не на своём месте. Ему снова очень хотелось всего этого избежать, но... Оптимус и так уже знал его самую грязную и постыдную тайну, с которой принял его полностью. А тут что? Всего лишь записи с личной информацией, содержащие его интимные похождения по просторам мультивселенной. Пустяк. Наверное.       — Прости, я не думал, что это окажется настолько интересным, — виновато обронил младший Прайм, пристыженно перевернув на стол недочитанный датапад.       Он как-то не подумал, что кое-кто конкретный мог застукать его за столь беспардонным изучением личных записей, носящих интимный характер. Но удержаться было невозможно. Да, информация о связи с Создателем ввела его в ещё больший шок, с этим, конечно, ничто не сравнится, но, шлак! Вектор Прайм был с другими Векторами Праймами, причём не только с одним, но и с несколькими сразу. В процессоре это укладывалось с трудом, рождая ряд вопросов, но представить это было, на удивление, не так трудно. Не сейчас, когда он успел столько всего изучить.       Оба Прайма несколько растерянно молчали, с каждым нанокликом только добавляя повисшей паузе ещё больше напряжённости. Они оба старательно отводили взгляд в сторону, подбирая слова, чтобы как-то разрядить обстановку.       — Интересно, каково это?.. Вот так... — начал было Оптимус озвучивать первое, что пришло в процессор, но быстро стих, поняв, что этим направлением своих мыслей только ещё больше заводит их обоих в неловкое положение.       — Это странно, — тихо ответил хранитель времени.       — Определённо, — задумчиво отозвался младший Прайм, на клик представив, как бы он себя чувствовал, если бы повстречал других Оптимусов.       Да, наверняка он завёл бы разговор об истории Кибертрона и с удовольствием бы сам послушал её от своих версий из других вселенных. Он бы порасспрашивал их о многом: о политике, социологии, религии, философии... У них же всё не так, как было здесь, были же различия, судя по записям Вектора Прайма. Хотелось бы узнать всё поподробнее.       Фантазия в один наноклик подкинула картинку схожую с теми событиями, которые собрат описал в своём личном дневнике и... шлак. Это действительно было бы странным, если бы подобное произошло с ним. Он и не подумал бы вступать с кем-нибудь из себя в связь, но...       Оптимус поднял оптику на предшественника. Он, быстро стрельнув ею в сторону стеллажей с бесчисленными датападами, снова окинул его задумчивым взглядом, неосознанно дёрнув нить понимаем. Эти труды... Они огромны, объёмны и в наивысшей степени отражали ту бескрайнюю бесконечность абсолютного одиночества, в которой так долго пребывал хранитель времени. Это было слишком долго. Невыносимо долго. Он на месте собрата давно бы поехал шестерёнками к Юникрону в выхлопную трубу за такой срок, а тот...       Вектор Прайм поднял взгляд чуть тускловатой оптики на младшего Прайма, слегка дёрнув сомнением их нить.       — Тебя это не смущает, — осторожно произнёс он, делая несколько нетвёрдых шагов в сторону стола.       Оптимус моментально вскочил с места, стоило лишь бело-розовому корпусу неуклюже пошатнуться. Его коленный шарнир противно скрипнул, но он ни капельки не обратил на него внимания, подхватывая собрата и усаживая его на своё место.       — Ты очень долго был здесь один, и если они помогли хоть немного скрасить твоё одиночество...       — Оптимус... — перебил его хранитель времени, снова дёрнув нить смутными чувствами, но стоило лишь собрату прерваться, как тут же он и сам замолк.       Воцарилась неловкая тишина.       С одной стороны, младший Прайм понимал своего партнёра и ни капельки его не осуждал за прошлое. В конце концов все они живые создания и имеют полное право иметь собственные уникальные причуды, совершать ошибки и быть неидеальными. Да, со временем жители Кибертрона идеализировали образы Первых Тринадцати, приписали им высокую мораль, чистоту и невинность Первородных искр, приравняв их едва ли не к самому Праймусу. Сделали из них святых, идолов, пред которыми каждый должен преклоняться и равняться на них. Каждое новое поколение воспитывалось на этом. Реальность была стёрта. Да, в действительности никто из Тринадцати не был идеальным, они совершали ошибки и имели свои причуды. А конкретно с Вектором Праймом... Как можно было не запасть на самого себя, когда ты столько времени пробыл в абсолютном одиночестве? Как остаться равнодушным к своим версиям, когда это единственные мехи, которые тут с ним были, единственные, кого он тут мог повстречать? Идеал, созданный в процессоре кибертронским обществом, осыпа́лся последними осколками. Перед ним сидел реальный, живой мех, а не образ, который ему со временем предписали потомки и к которому изначально потянулась его искра.       Но с другой стороны эта тема напрягала хранителя времени. Он не хотел её поднимать, не хотел обсуждать и вообще хотел, как можно скорее её закрыть. Ему неловко от этого перед Оптимусом, что не могло не откликаться в искре последнего.       — Теперь я понимаю почему тебя тянет к Праймусу. Вселенная обратной полярности, — облокотившись бампером о край стола, тихо подал голос младший Прайм.       Нить мгновенно звянькнула презрением с лёгким раздражением, а сам Вектор Прайм неприятно поморщился, продолжая отводить оптику в сторону.       — Это не объяснение, — фыркнул он, бросив взгляд на небольшую аккуратно сложенную на столе стопочку датападов, которые собрат взял почитать.       Все они относились к дневниковым записям личного характера, что не было удивительно. Оптимус разгадал, как найти их фрагменты, с лёгкостью подобрал пароль и... Шлак, изучил уже треть из всего найденного! Лучше бы он просто читал всё остальное и не совал свой носовой выступ, куда не надо. Так было бы лучше для них обоих.       — Там они вместе, — мягко, очень мягко возразил младший Прайм, снова всколыхнув нить знакомой волной смущения.       Однако вопреки ожиданиям, хранитель времени отреагировал на это достаточно холодно, колюче дёрнув их связь и как-то зябко прижав к себе электромагнитные поля. Ему не нравилась эта тема, но оставить её, не разъяснив собрату нюансы, он не мог. Они же негласно приняли взаимное решение ничего больше не скрывать друг от друга. И если Оптимус так хотел, то Вектор Прайм найдёт в себе мужество пояснить несколько неприятную для себя тему.       — Там всё наоборот, — мрачно отозвался он, уставившись невидящим взглядом на перевёрнутый датапад перед собой. — Праймус — как у нас Юникрон, а Первые Праймы были созданы Праймусом, чтобы воспрепятствовать Юникрону образумить его. В итоге Праймы предали своего Создателя и заточили их обоих, лишив силы. И я, как дитя тьмы, остался ему верен, за что получил "щедрое вознаграждение", — сделав короткую паузу, он глубоко провентилировался прежде, чем тихо озвучить следующий явно не слишком однозначный для себя факт. — Он сделал из меня свою личную интерфейс-игрушку.       Нить резко дёрнулась в изумлении, заставив его бросить короткий мрачный взгляд на собрата. Младший Прайм смотрел на него максимально заинтересованно, сияя в тихом удивлении оптикой. Да, он не знал, как и сам когда-то хранитель времени, что его версия из вселенной обратной полярности регулярно подвергалась насильственному коннекту со стороны Создателя. Не без добровольного согласия, конечно, но ни о какой нежности со стороны тирана-Праймуса уж точно речи идти не могло. Собственно, Оптимус и не знал, что из себя представлял тот другой Вектор Прайм. Ему лучше и не знать о его беспощадной жестокости и жутковатом виде, от которого энергон стынет в магистралях. Однако младший Прайм уже изучил сведения о той вселенной, не мог не изучить. Сигналы нити это только подтверждали, он понимал о каком жутком мире шла речь, иначе реакция была бы более сильной.       — Праймус покалечил его, оторвал модуль, потому что тот мешал ему меня коннектить, — тихо продолжил хранитель времени, теснее прижав к своему корпусу узкие крылья, но после короткой паузы сухо добавил. — Это описано в «Первичной структуре часовых механизмов».       Сам он не представлял себя без оружейного модуля, с обнажённой, ничем не прикрытой спиной. И хотя тот порой мог мешать ему в некоторых ситуациях, но это была неотъемлемая часть его корпуса. Как крылья у лётных альтформ или колёса у земных.       Оптимус ощущал, как некомфортно чувствует себя собрат. Он представил на самый краткий миг, что, если бы с его Вектором Праймом случилось такое же... Нет, он тут же выкинул из процессора полусформированную картинку поломанного бело-розового корпуса, категорически отказываясь даже думать в эту сторону.       — Но у нас же всё не так, как у них, — осторожно возразил он, будучи убеждённым в том, что их Праймус уж точно никогда не поступил бы так со своей бэтой.       — Да, — приглушённо согласился хранитель времени, отстранённо глядя на перевёрнутый датапад перед собой на столе. — Праймус для меня в первую очередь альфа, и любить его я намерен, как альфу. Вопреки всему остальному. К тому же у меня уже есть надёжный партнёр, — искренне произнёс он, подняв открытый взгляд своей тускловато-алой оптики на младшего Прайма.       Тот посмотрел на него в ответ и уже не смог отвести свою оптику. Искра трепетно сжалась от последних слов, согрев ложемент изнутри, а слабо мерцающие линзы напротив в дуэте с приятными импульсами тёплых чувств лишь усилили создавшийся эффект. Оптимус снова залюбовался предшественником, как и много раз до этого. Только на этот раз несколько иначе, по-новому. Он больше не видел в нём безгрешный идеал, к которому многие так стремились, но теперь, разглядев истинную сущность меха перед собой, он отыскал в нём то прекрасное, которым готов любоваться ворны напролёт и... Вектор Прайм чувствовал, что собрат готов был это прекрасное в нём оберегать трепетно и нежно, как умел это делать только он.       Хранитель времени охотно подставился потянувшемуся к нему Оптимусу. Тот оторвался бампером от края стола и нависнув над партнёром, мягко коснулся его слегка прохладных губ. Трепетно и нежно, аккуратно и мягко, словно мог поранить его, причинить боль своими действиями. Вектор Прайм с удовольствием ответил на поцелуй, скользнув манипуляторами вверх по красно-синему корпусу и притянув его к себе ближе. Короткий импульс чужого желания, и младший Прайм медленно подчинился своему предшественнику, опустившись бампером на его бело-розовые бёдра. Серые пальцы проворно огладили шейную проводку, пустив ряд провокационных разрядов, а после уверенно сомкнулись на антеннах. Оптимус тихо застонал, раскрывая топливоприёмник в ответ на аккуратное скольжение кончика глоссы по нижней губной пластинке. Хранитель времени тут же воспользовался предоставленной возможностью и плавно проник в горячее нутро собрата. Он нежно скользил по всему топливоприёмнику: гладил нёбную пластинку, переплетал их глоссы, неторопливо очерчивал контур дентапластов, щёлкал слабыми разрядами по всей внутренней поверхности. Он распалял младшего Прайма сильнее, заставляя его таять в своих объятиях и тихо постанывать сквозь заглушающий сладкий поцелуй. Спавший было фон вновь заструился, разливаясь по всему периметру окружающего их пространства, а серая ладонь, нежно скользнув от антенны по всему красно-синему корпусу вниз, легла на паховый щиток, что заставило Оптимуса с красноречивым звуком прервать столь великолепную ласку.       — Ты немного не в форме для этого, — хрипловато отметил он, заглядывая в тускловатые огоньки алых линз.       Они мерцали с ровным спокойствием, что заставило младшего Прайма только сейчас заметить, что предшественник ни капли не возбудился, вопреки жарким ласкам, которые тот ему дарил.       — Я да, а ты достаточно в форме для этого, — прошептал Вектор Прайм с лёгким едва распознаваемым акцентом древнекибертронского языка и, игриво дёрнув связь, с тихим щелчком раскрыл медпанель. — Подзаряди меня.       Его ладонь настойчивее потёрлась о паховый щиток собрата, а звенящая теплом и нежностью нить лишь сильнее подтвердила искреннее желание доставить партнёру удовольствие вопреки собственному состоянию. Оптимус не стал отпираться. Время подзарядки действительно уже подошло и, если хранитель времени желал провести её таким образом, совместив приятное с полезным, то так тому и быть. Он даст ему всё, что он захочет.       Младший Прайм, развернув штекеры, аккуратно подключился к раскрытым разъёмам и запустил подачу энергии. Броня под серыми пальцами тихо щёлкнула и разъехалась в стороны, обнажая уже почти готовое к использованию оборудование. Интерфейс-система была горячей, смазка потихоньку выступала с портов, но Вектор Прайм, мягко всколыхнув нить, в немой просьбе огладил заглушку в ячейке коннектора.       Желание было тут же исполнено. Заглушка ушла в пазы, выпуская наружу тонкий стержень, который сразу же обвили зазмеившиеся кабели, формируя знакомый девайс.       Оптимус опустил оптику вниз вместе с предшественником, наблюдая, как его серая ладонь мягко обхватывает его коннектор и, нежно огладив ребристую поверхность, собрав выступившую с навершия влагу, задвигался в неспешном уверенном ритме. С синих губ сорвался едва уловимый стон, больше похожий на шумный вентцикл, что привлекло внимание собрата. Вектор Прайм поднял взгляд на него, вновь маня сиянием своей невероятной оптики. Он мягко притянул партнёра к себе за шлем, снова накрывая его губы своими. Поцелуй быстро перетёк в глубокий, стоило лишь Оптимусу ощутить знакомый жест чужой глоссы. Он охотно впустил её к себе в топливоприёмник, вновь начиная таять в объятиях одного из Первых Тринадцати. Тот ласкал его корпус свободным манипулятором: гладил антеннки, шейную проводку, спинные стыки брони, пускал дразнящие разряды и притягивал к себе всё ближе и крепче. Вторым стимулировал передающую часть интерфейс-системы, постепенно ускоряясь с каждым приглушённым стоном, звучащим сквозь глубокие сладкие поцелуи.       С каждым действием Оптимус распалялся всё сильнее и сильнее. Он прижимался в ответ к родному бело-розовому корпусу теснее, целовал его жарче, гладил так, как если бы тот был в таком же состоянии, что и он сам, и толкался, толкался в твёрдый ласкающий кулак навстречу.       Сила передаваемой в одностороннем порядке энергии росла, заряжая ослабленного хранителя времени и пространства быстрее и сильнее. Слабость его немного отступила на второй план, прогоняемая необходимым сейчас потоком электроэнергии. Он впитывал её, принимая столь ценный для существования ресурс, а сам лишь ускорял свои движения, толкая собрата к грани.       Чувствуя, как системы стремительно перегреваются, Оптимус прервал их поцелуй, начиная активно вентилироваться в дополнительном источнике охлаждения. Было жарко. Слишком жарко. Он прислонился шлемом к розовому шлему собрата, опаляя его влажные от поцелуев губные пластинки горячим отработанным воздухом. Корпус мелко задрожал в преддверии финала, а серая ладонь задвигалась ещё сильнее, сопроводив ускорение странным импульсом по связи.       Вектор Прайм прижал собрата к себе крепче, пустив продолжительный сладостный разряд по всей поверхности сжимаемого в кулаке коннектора, и ощутил, как красно-синий корпус в его манипуляторах забился в экстазных судорогах. Горячая смазка выстрелила в пространство между ними, брызнув на брюшные пластины раскалёнными каплями, а сильная волна чужой перезагрузки, нахлынув по связи, резанула мощным разрядом по медицинским разъёмам. Хранитель времени изумлённо охнул, не ожидав столь колоссального отката. Он крепче прижал к себе подрагивающий на грани отключения корпус и неожиданно для самого себя задрожал следом. Он не думал, что последует за собратом, но вопреки его состоянию перезагрузка накрыла и его тоже.

***

      Пришедший онлайн Оптимус не на шутку встревожился, когда осознал произошедшее. Он спешно отключился от разъёмов предшественника и быстро приступил к считыванию показателей его корпуса. И какое же было для него приятное открытие, когда он обнаружил, что уровень напряжения, который так долго не удавалось повысить до стабильного состояния, оказался близок к норме.