Жизненные вопросы

      Перенести собрата обратно на платформу было не таким уж и трудным делом. Да, он был тяжеловат и противно ноющий от боли и периодически поскрипывающий коленный шарнир эту задачу ни капельки не упрощал, но всё же. Вектор Прайм был достаточно оперативно доставлен в перезарядочный отсек. Очистить его и себя было делом ещё более лёгким, но как только это было сделано, Оптимус устало рухнул на платформу рядом с предшественником. Его такой способ подзарядки знатно вымотал. Словно он в изнуряющем бою поучаствовал, а не получил желанную перезагрузку.       Коленный шарнир противно ныл, корпус постепенно расслабился, а процессор поддался накатившей усталости. Оптика медленно погасла под натиском блаженного бездумья, что плавно уводило системы оффлайн. Он даже сам не заметил, как ушёл в перезарядку, раскинувшись по платформе рядом с собратом.

***

      Он не засёк время своего оффлайна, как делал это предыдущие несколько орн, поэтому смог прикинуть сколько пробыл в перезарядке только приблизительно. Однако из приятного морока мутных ничем не примечательных симуляций его вывел колючий болевой импульс в коленном шарнире. Он бездумно попытался дёрнуть ногой, поменяв ей положение в пространстве, но ему этого сделать не удалось. Что-то мешало. Неожиданно появилось ощущение давящей тяжести в нижней части корпуса и осознание того, что нога с проблемным шарниром крепко зафиксирована в полусогнутом положении.       Это было подозрительно странным.       Оптимус быстро активировал оптику, чтобы узнать, что это с ним сейчас происходит и разобраться, какого шлака с ним вообще это вытворяют, но тут же осёкся. Запустившийся видеозахват выдал очень причудливую картинку, смысл которой пришёл лишь полклика спустя.       Это в каком-то роде было несколько похоже на миниатюрный бэтский домик. Эдакий шалашик с просветами с одной и другой стороны. Одна из "стен" уходила основанием куда-то выше синего шлема и представляла собой внутреннюю часть оружейного модуля собрата, а вторая была непосредственно его ничем не прикрытой спиной, основанием которой был довольно привлекательный бампер, разместившийся аккурат на его тазовой секции.       Оптимус недоумённо дёрнул нить, осознав своё странное положение и вновь попытался пошевелиться под приличным весом предшественника.       — Тише, Оптимус, иначе весь ремонт пойдёт насмарку, — приглушённо отозвался хранитель времени, слегка поёрзав бампером.       В коленном шарнире вновь что-то кольнуло и младший Прайм, неприятно скривившись, напряжённо замер.       Вектор Прайм чинил его.       По-хорошему его бы самого не мешало бы починить, а он... Всё-таки он добился своего и дорвался до устранения проблемы собрата, подловив момент, когда тот был оффлайн. Не зря же он почти каждый свой выход онлайн поднимал тему его маленькой неполадки, настаивая на её устранении. Шлак бы его побрал, за такое редкостное упрямство! Ему же сказали, что это всё может подождать до полного восстановления одного из Первых Тринадцати. Но, нет, первородную упёртость ничто не образумит.       — Потерпи немного, я почти закончил, — вновь подал голос хранитель времени, удерживая в мёртвом захвате собственных ног ногу собрата.       Оптимус моргнул оптикой и глубоко провентилировался в попытке успокоиться. Он только сейчас понял, что к его искре стали коварно подкрадываться липкие щупальца паники. Очень не вовремя. Ещё не хватало потерять контроль над собой и навредить и себе, и столь заботливому партнёру, который, налив отработкой на своё состояние, взялся за его ремонт. Пусть даже таким неоднозначным способом его обездвижив во избежание непредвиденного.       Младший Прайм медленно сглотнул вязкий антифриз и постарался максимально взять себя в манипуляторы и, сосредоточившись на ощущениях, попытаться прогнать зарождающуюся панику, пока она не вспыхнула во всю силу. Правда, он тут же постарался отрешиться от ощущений, ибо аккуратные прикосновения к вскрытому коленному шарниру перебивались давящим весом на тазовую секцию, что слабо помогало оставаться в более или менее спокойном состоянии. Это был неудачный вариант. Однако решение, на чём можно было сосредоточиться, он нашёл мгновенно.       Он впервые видел Вектора Прайма с такого ракурса. Снизу-вверх из-за спины под оружейным модулем. Шестерни, просматривающиеся сквозь сегменты модуля, контраст металла, сгиб в месте крепления к корпусу. Ровные с лёгким изгибом пластины спинной брони, щель центрального стыка, что сверху вниз сужалась, почти полностью смыкаясь в поясничной области. Соблазнительно расставленные стойки, их крепления, которые Оптимус до этого всегда находил только наощупь. Такие манящие, очень чувствительные, насколько он это помнил. В памяти всплыл ряд воспоминаний, какой всегда разной, но каждый раз завораживающе сладкой была реакция на стимулирование всех этих зон. Как собрат стонал, как выгибался, подставляясь под ласку.       Паника отступила, прогоняемая в тёмный угол искры приятными кадрами на внутреннем экране. Всё, что угодно, лишь бы не позволить воспрепятствовать ремонту. Хранитель времени и так не в лучшей форме, а если он ещё поддастся битым подпрограммам... Нет, лучше думать об алой, блаженно притушенной оптике и возбуждённой дрожи бело-розового корпуса в процессе интерфейсных ласк, что были у них в прошлом. Его стоны, хрипловатый шёпот. Прикосновение губ, их вкус и... Вкус его смазки на своих губах.       Воспоминания затопили сознание возбуждающими кадрами их поцелуев, взаимных откровенных ласк. Мысли только что запущенного после перезарядки процессора потекли в очень приятное русло, что несомненно помогло расслабиться. Манипуляторы сами будто по своей воле потянулись к заветным частям корпуса. Вектор Прайм слегка замер от неожиданности, вопросительно дёрнув их нить, когда обе чёрные ладони легли на основание стоек. Оптимус неосознанно окатил его волной трепетной нежности и мягко сжал пальцы на чувствительном металле.       Раздался глубокий медленный вентцикл. Стойки сдвинулись с места, меняя угол наклона крыльев, тем самым предоставляя более удобный доступ к их основаниям. Нить признательно всколыхнулась, выдав положительный отклик на аккуратную ласку, но тут же плавно стихла, завибрировав сосредоточенностью. Хранителю времени явно понравились поползновения младшего Прайма, но акцентировать своё внимание он на этом не стал, продолжив возиться с ремонтом. Сейчас для него было куда более важное дело. И Оптимус отнёсся к этому с пониманием.       Он осторожно переместил ладони вверх, на пластины спинной брони и аккуратно, чтобы сильно не отвлекать собрата своими действиями, медленно очертил пальцами стыки. Он спустился вниз, скользнул в сторону, огладил бампер, которого редко раньше касался. Такой гладкий, не слишком примечательный и обычно прикрытый модулем. Он был сейчас на виду, максимально доступным и... Оптимус не отказал себе в удовольствии полюбоваться им. Причём не только визуально. Он гладил его, прислушиваясь к реакции по связи, что сдержанно демонстрировала, что предшественник совсем не против проявления такого рода внимания.       Дело было кропотливым и действительно требовало предельной внимательности. Крохотный кусочек отколовшейся при падении брони столько времени беспрепятственно тёрся меж двух подвижных элементов шарнира, что прилично исполосовал хрупкую внутреннюю поверхность живого металла, обнажив местами элементы нейросети. Благо Вектор Прайм чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы взяться за это дело, ибо ещё чуть-чуть и он бы уже не справился с такими масштабными потёртостями. Он изъял осколок, прочистил шарнир от мелких песчинок, что оставались там на протяжении всего этого времени. В процессе чистки пришлось зафиксировать ногу собрата, чтобы тот не дёргался сквозь морок оффлайна. Нанесение защитного слоя на протёртые участки требовало осторожности, чтобы случайно не соединить намертво подвижные части шарнира. Иначе Оптимус больше никогда не сможет согнуть или разогнуть ногу. А его прикосновения... они несколько отвлекали. Нет, не сильно, конечно, но... Шлак! Хранитель времени старался игнорировать их, не обращать внимания на сладкие колебания нити, нежные поглаживания очень чувствительных мест. Он не хотел запороть столь кропотливую работу по починке коленного шарнира, тем более на финальном этапе, но после последней подзарядки это было несколько труднее. Оптимус хорошо закачал его энергией, что теперь корпус стал реагировать определённым образом на такие откровенные ласки.       Вектор Прайм подавлял зарождающуюся дрожь корпуса, напряжённо сжимал губные пластины, обрывая так и не сорвавшийся тихий стон. Он старался вентилироваться ровно и глубоко, остужая начавший нагреваться корпус. Оставалось немного. Совсем чуть-чуть и можно смазывать шарнир и возвращать броню на место. Он держался долго, глуша себя, сдерживая реакцию, но шустрые чёрные пальцы ощупали и огладили всё, до чего дотягивались, а дотягивались они до многого в таком положении. И ему это было приятно. Слишком приятно.       Фон он удержать не смог, позволив окружить их обоих характерной атмосфере. Оптимус в этот момент замер, отдёрнув манипулятор от центрального спинного стыка и растерянно всколыхнул их связь. Он тоже этого не ожидал, но оказался очень рад столь приятному открытию. Вектор Прайм сделал большой шаг в сторону своего восстановления, раз уже реагировал на интимные поползновения таким образом.       Случайно сорвавшийся разряд прямо в основание стойки заставил хранителя времени слегка вздрогнуть, пролив каплю смазочной субстанции мимо шарнира. Не страшно, естественно. Это всего лишь клякса на броне, но... Ремонт ещё не закончен!       — Оптимус, — постарался возмутиться он, но с вокалайзера прозвучало что-то больше похожее на стон.       — Прости, — виновато отозвался младший Прайм, но вопреки своим словам манипуляторы убирать не стал.       Даже наоборот, он дразняще помассировал основания стоек, куда пришёлся разряд, собирая с них слабую статику. Лёгкое напряжение цепей. Не такое, какое у Вектора Прайма обычно было раньше в схожем состоянии, но оно имелось. Значит, доставить ему удовольствие будет вполне возможным, как и завести его до вылета в перезагрузку.       Хранитель времени только взялся возвращать броню собрата на место, как ощутил ряд импульсов по связи, после которых последовали более активные ласки. Прикосновения к стойкам, поглаживания центрального спинного стыка, последовательность разрядов разной мощности в разные участки чувствительных зон всё это заводило сильнее и сильнее. Оптимус помнил, он прекрасно знал, успел изучить за время их отношений, где, что и как нужно стимулировать, чтобы добиться желаемого эффекта. Знал, где чувствительная проводка, где спрятан нейроузел, как воздействовать током, чтобы сорвать сладостный стон.       Стона он, естественно, не добился, получив в ответ напряжённое стравливание горячего отработанного воздуха из разогретых систем, что сопроводились неоднозначными импульсами по связи. Вектору Прайму нравилось, что с ним вытворял собрат, он был не против всего этого безобразия, но его это отвлекало, мешало вернуть пластины брони на место. Он промахивался подрагивающими пальцами, что утратили свою ловкость и точность под такими сладкими ласками.       Кое-как вернув всё на место, хранитель времени высвободил ногу младшего Прайма и чуть поёрзав бампером, собирался встать с него, как вдруг замер. Стоило лишь ему оторваться от паховой секции собрата, как тот ловко поднырнул манипулятором ему между ног, дразняще скользнув пальцами под внешней навесной бронёй. Они аккуратно очертили щиток интерфейс-системы мягко потёршись о него в невербальной просьбе.       Вектор Прайм устало стравил воздух с систем, чётко уловив все красноречивые намёки о намерениях Оптимуса. Всё-таки слишком долго тот пробыл в компании небезразличного ему меха без возможности чем-либо заняться другим. Интерфейс-системы его стали запускаться с пол оборота, а одного сеанса, пусть даже и такого выматывающего для него ему было явно недостаточно. Хотелось ещё.       Хранителю времени тоже хотелось, хотя он и понимал, что ещё слабоват для подобного времяпровождения, но системам этого не объяснишь. Они реагировали на мягкое дразнящее поглаживание уже тёплой паховой пластины. По корпусу прошлась мелкая дрожь, когда палец скользнул вдоль её центрального стыка, что заставило принять неоднозначное решение.       Будь, что будет. Раз уж всё к этому идёт, то смысл отпираться и мучить себя? Да, он не против разрядки.       Знакомые пощёлкивания ознаменовали раскрытие заветной системы, которую тут же провокационно накрыла чья-то очень проворная ладонь.       Слабый разряд.       Вектор Прайм с шумом резко втянул воздухозаборниками свежий воздух, двинувшись легонько вперёд-назад тазовой секцией. Шлюзы раскрылись, позволив тёплой смазке немного пролиться на подставленную ладонь. Оптимус потёрся ею, размазывая влагу по всей интерфейс-панели. Он собрал незначительную статику с её поверхности и вновь пустил разряд. Более продолжительный, чем предыдущий.       Тихий стон. Такой мелодичный, сладкий. Долгожданный. Он уже и позабыл насколько приятен этот звук для аудиосенсеров. Как давно он его не слышал.       Нить реагировала соответствующим образом: звенела удовольствием, вспыхивала желанием. Оптимус вновь потёрся ладонью о влажные порты предшественника. Смазки было мало, она не текла так обильно, как раньше и на то, он понимал, были свои причины. Слишком рано он это затеял, но останавливаться уже поздно.       Ладонь двинулась вперёд, сбрасывая новый заряд, а большой чёрный палец, нежно очертив окантовку порта, нырнул в жаркое нутро. Вектор Прайм тихо замычал, качнувшись бампером назад в стремлении насадиться на палец, но Оптимус вовремя его изъял, ощутив хрупкую преграду. Он уже и позабыл о том, что резервный порт собрата всё ещё оставался занулёванным, и, если бы не сужение внутреннего кольца, по которому плавно скользнул палец, он бы не успел убрать манипулятор и позволил хранителю времени снова причинить себе боль.       Вектор Прайм разочарованно стравил отработанный воздух, устало опустившись бампером младшему Прайму на брюшные пластины. Он был уже достаточно заведён для своего состояния, чтобы ощущать выматывающее действие возбуждения, и он всей искрой желал его снять, скинуть внутренний заряд, опустошить конденсаторы, что напитали столь малое для полноценного интерфейса напряжение.       Оптимус ощущал его состояние, понимал, что они не смогут пока друг к другу подключиться, но... Этого на данный момент и не требовалось. Они могут доставить друг другу удовольствие другим способом. Вектор Прайм вчера с ним это уже проделывал, теперь настало время младшего Прайма.       Он нежно скользнул манипулятором по соблазнительно отставленному бамперу и, всколыхнув желанием нить, жестом дал намёк на ответные действия. Хранитель времени медленно подчинился, приподнимаясь с корпуса собрата и, повинуясь направляющим его манипуляторам, отполз немного назад, выше.       Оптимус снова немного напрягся под ним, когда бампер собрата приблизился к шлему, однако продолжил держать себя в манипуляторах, дав последний жест, ещё немного сдвинуться выше. Выполнив всё, что от него требовалось, Вектор Прайм замер, уловив изучающее скольжение глоссы по окантовке резервного порта. Да, подобраться к нему всегда было несколько проблематично, особенно с целью подключения. Мешал оружейный модуль. Однако собрат очень чутко уловил возможность и быстро сообразил, каким образом можно простимулировать столь редко используемый элемент интерфейс-системы.       Плавное, нежное скольжение. Дразнящий разряд. Тяжёлый, измученный томительным ожиданием вентцикл, изредка срывающийся на сладкие постанывания. Оптимус быстро сжалился над предшественником и аккуратно погрузил глоссу в горячее сладкое нутро. Смазка медленно выступала, просачиваясь в топливоприёмник, но её было непривычно мало. Особенно для занулёванных, ещё никем не тронутых систем.       Связь звенела приятным переливом. Вентиляция шуршала в чуть форсированном режиме. И этот аромат... Эти вкусные потёки с внутренних стенок, это маленькое неглубокое пространство внутри... Два уровня защиты, по которым плавно скользил кончик глоссы. Процессор шёл кругом от всего этого.       Вектор Прайм тихо постанывал, периодически покачивая тазовой секцией. Он хотел немного глубже, чуточку сильнее, но при этом понимал, что собрат не станет его разнулёвывать. По крайней мере не сейчас.       Перезагрузка подкралась к нему неожиданно. Короткий, но мощный разряд по нейроузлу вдруг выкинул его на грань. В обычной ситуации этого бы оказалось недостаточно, но сейчас хранитель времени был всё ещё слаб, чтобы продержаться дольше. Он сладко напрягся, словно натянутая струна и весь задрожал, сжавшись внутри. На глоссу Оптимуса выплеснулась небольшая порция смазки, а сам бело-розовый корпус стал медленно заваливаться набок. Младший Прайм осторожно вывернулся из-под ноги, шустро избежав ситуации, в которой бы оказался прижат ею к платформе, и оказавшись на свободе, с внутренним облегчением медленно поднялся на платформе.       Собственная искра учащённо пульсировала, сладко сжимаясь от отголосков чужого экстаза, вентцикл всё ещё форсирован, а возбуждение плескалось приятными волнами желания в энергомагистралях и легонько покалывало повышенным напряжением в проводке. Хотелось тоже достичь разрядки, тоже окунуться в блаженную негу, но...       Оптимус посмотрел на нестабильно моргающую оптику собрата, как тот шумно стравливал горячий отработанный воздух и беспомощно слегка сжимал на поверхности платформы пальцы. К сожалению, он не вылетел в полноценную перезагрузку, перегрузившись лишь частично. От его корпуса всё ещё исходил жар, но фон уже стремительно начал падать. Второй раз довести его до грани уже точно не получится. Не сейчас, не в таком ослабленном положении.       — Ну и чего ты добился? — тихо прохрипел хранитель времени, с трудом возвращая себе контроль над вокалайзером и системами восприятия. — Завёлся сам и меня за собой.       В голосе его обвинения не было слышно, да и связь звенела приятными импульсами удовлетворения, хотя и вперемешку с волнами усталости. Ничего отрицательного или отталкивающего в его тоне не было. Однако вопреки всему этому Оптимус ощутил небольшой укол вины. Он не собирался доставлять предшественнику неудобства, только удовольствие.       — Не смог удержаться, — тихо признался он, склонившись над ним, а после, облизнувшись, добавил. — Спасибо за ремонт.       Нить слабо дёрнулась нежным принятием в ответ, но в слух ничего не последовало. Алая оптика постепенно стала проясняться, сияние её стабилизировалось, а мерцание плавно выровнялось на несколько учащённом такте. Вектор Прайм всё ещё был немного возбуждён, но возбуждение явно угасало, уступая место утомлённости, что действовала немного отрезвляюще. Он, чуть привстав, с лёгкой растерянностью окинул собрата оценивающим взглядом и, неопределённо всколыхнув их нить, устало провентилировался.       — Не думаю, что осилю второй раунд, — с неким сожалением произнёс он. — Я ещё не в том состоянии.       Оптимус, тут же спохватившись, отвёл в сторону взгляд и отодвинулся к краю платформы. Он отвернулся от хранителя времени и, неловко дёрнув их связь укоризненкой самому к себе, спустил ноги с платформы. Почему-то только сейчас пришло осознание, в каком состоянии находился он сам. Горячий корпус, учащённый вентцикл и фон похлеще того, что был на самом пике экстаза у предшественника. Завёлся не на шутку прилично вопреки вчерашнему упадку сил после подпитки собрата. Без перезагрузки тут точно уже не обойтись.       — Не беспокойся, я сам, — мягко отозвался младший Прайм.       Он намеревался покинуть отсек, чтобы уединиться где-нибудь в другом месте и не дразнить хранителя времени процессом доведения себя до разрядки, и уже собирался встать с платформы, как его быстро остановили, перехватив манипулятором за запястный шарнир.       — Погоди, у меня есть идея получше, — произнёс Вектор Прайм, играючи всколыхнув нить решительностью.       Оптимус недоумённо перевёл на него взгляд. Ему было любопытно, что придумал его партнёр, и он надеялся, что ему сейчас предложат какой-нибудь вариант их взаимодействия, но хранитель времени промолчал. Он медленно пробрался к краю платформы и, несколько устало поднявшись с неё, велел собрату следовать за ним.       Путь был не долгим. Младший Прайм, игнорируя собственное возбуждение, пристально следил за состоянием предшественника. От него исходила усталость, но признаков выматывающей слабости больше не имелось. Он шёл медленно, но его не шатало. Ему больше не требовалась дополнительная опора, чтобы держать равновесие. Хотя Оптимус сомневался, надолго ли такое улучшение, и оставался начеку, чтобы вовремя среагировать и в случае чего поймать бело-розовый корпус. Однако этого не требовалось.       Они пришли к единственному запертому отсеку довольно быстро, с учётом того, что он находился в другом крыле дома. Вектор Прайм остановился возле двери со своей печатью и окинул её оценивающим взглядом. Оптимус мгновенно понял, что тот собирался сделать, и хотел было возразить, остановить его. Ведь он ещё недостаточно силён, чтобы применять свои способности. Это могло отнять у него много энергии, что совершенно не стоило его мотивов, какими бы они не были. Однако серая ладонь уже накрыла середину печати времени, не дав возможности даже раскрыть топливоприёмник для возражений.       Короткая зелёная вспышка, что осветила лишь воронку хронаэдра.       Оптимус мгновенно оказался рядом, успев взволнованно окликнуть собрата. Он подставил манипуляторы, чтобы подхватить его, но...       — Всё в порядке, Оптимус, — заверил его хранитель времени, мягко перехватывая его ладони.       Младший Прайм замер, встретившись взглядом с алой оптикой. Он только сейчас заметил, что она больше не была тускловатой, как это было ещё вчера. Линзы сияли ровным достаточно насыщенным оттенком, чтобы убедиться в удовлетворительном состоянии их обладателя. Он чувствовал себя более или менее нормально. Это же подтверждала ещё и нить. Усталость несколько усилилась, но это быстро стало неважным, когда связь затопило тёплым трепетным чувством. Вектор Прайм был искренне благодарен за заботу со стороны собрата, за его чуткость и поддержку, за переживания о его состоянии. Первородная искра сладко откликалась на это и Оптимус просто не мог не заметить этого. И эта нежность во взгляде алой оптики... Хранитель времени любовался им. Любовался так же, как и сам Оптимус им неоднократно в прошлом. Это почему-то вызывало некоторую неловкость, заставляя в лёгком смущении отвести оптику в сторону, но Вектор Прайм ему этого сделать не позволил.       Он мягко подцепил собрата за подбородочный выступ и, помешав увести взгляд, потянулся к нему всем корпусом. Сладкий целомудренный поцелуй лишь подлил масла во всё ещё пылающий огонь возбуждения. Хотелось большего, хотелось прикосновений вверху, внизу, везде и сразу. Хотелось стимуляции, подключения и шпарить до перезагрузки. Но Вектор Прайм... его состояние...       Он медленно отстранился от собрата, прервав их поцелуй, и ещё несколько долгих нанокликов полюбовавшись им, потянул его за собой в только что распечатанный отсек.       Внутри он почти ничем не отличался от обычного перезарядочного отсека. Та же обстановка, широкая платформа, те же полки и символ печати самого первого первенца Праймуса на стенах, полу и потолке. Однако здесь ещё имелись пару странных больших устройств неизвестного назначения и широченный шкаф почти во всю немаленькую стену.       Оптимус недоумённо окинул взглядом обстановку вокруг. Он не понимал. Почему Вектор Прайм запечатал это место печатью времени? Он надеялся увидеть здесь что-то важное, необычное, но точно не ещё один ничем не примечательный жилой отсек. Смысл запечатывать его столь мощной энергией?       Нить неожиданно звянькнула мелодичным переливом странного сочетания чувств в ответ на его недоумение. Лёгкое смущение, неловкость, игривость и предвкушение. Решительность и короткая задумчивость.       Оптимуса это очень сильно заинтриговало. Что задумал его предшественник? Тот продолжал отмалчиваться, бросив короткий заинтересованный взгляд на него, и лишь тихо велел присесть на платформу.       Младший Прайм подчинился.       Хранитель времени же подошёл к шкафу и, открыв одну из его дверец, чем-то зашуршал внутри. Оптимус ждал его. Ему было безумно любопытно, что же там внутри, что искал там собрат и что он задумал с ним делать. Это чувство съедало его искру изнутри наравне с возбуждением. Хотелось подойти и посмотреть, хотелось спросить обо всём, что крутилось в процессоре, но он терпеливо ждал, когда Вектор Прайм отыщет в шкафу то, что искал, и переключит всё своё внимание на него.       Долго ждать не пришлось.       Предвкушение по связи подскочило, когда один из Первых Тринадцати развернулся, и стало усиливаться с каждым его шагом в сторону платформы. Оптимуса заинтриговало это ещё сильнее, когда он разглядел в серой ладони какое-то маленькое прямоугольное устройство. Он не знал его назначения и даже не имел ни малейшего предположения о том, что это могло бы быть.       — Сейчас всё поймёшь, — игриво прошептал хранитель времени, опускаясь рядом. — Залезай.       Оптимус подчинился, забираясь на платформу полностью и усаживаясь на коленях. Вектор Прайм последовал его примеру и на долю клика отвёл оптику в сторону. Нить всколыхнулась неоднозначным импульсом, словно он что-то невольно вспомнил, но быстро прогнал непрошенные мысли с процессора. Не до них сейчас было.       — Откройся, — мягкий тихий приказ, прозвучавший с такой нежностью, что не подчиниться было невозможно.       Оптимус охотно выполнил его, щёлкнув раскрывающимися пластинками, и немного подполз ближе, почти вплотную к партнёру, раздвигая перед ним бёдра для более удобного доступа. Вновь игривость по связи, яркие искорки предвкушения в алых линзах, короткая просьба чуть отклониться назад и...       Младший Прайм с большим запозданием понял назначение прибора в манипуляторах собрата. Он осознал, что это, зачем оно нужно и как его собирались применить к нему, только тогда, когда его приставили к влажной окантовке его порта. Устройство резко выстрелило небольшим круглым шариком в его истекающее нутро, заставив вздрогнуть от неожиданности. Оставшаяся прямоугольная часть была тут же прикреплена лёгким магнитом к верхней части бедренной брони, почти у самой интерфейс-системы. Теперь Оптимус смог разглядеть в этом устройстве меленький пульт управления, от которого уходил один плотный кабель прямо в его порт.       Вектор Прайм что-то нажал на нём, повернул, щёлкнул и шарик внутри плавно раскрылся, распирая фрагментами своего корпуса внутрипортовые стенки, создавая имитацию заполненности. Оптимус изумлённо охнул, когда мелкие фрагменты шара внутри вдруг стали по нарастающей вибрировать, что заставило его протечь ещё сильнее.       — Стимулятор, — почти простонал он, неотрывно наблюдая за манипуляциями предшественника.       Тот снова что-то нажал на пульте и заинтересованно поднял на него оптику. Устройство внутри завибрировало сильнее и стало попеременно постреливать слабыми кусачими разрядами. Оптимус этого не выдержал, уже открыто застонав.       — Да, один из видов, — коротко подтвердил догадку хранитель времени, удовлетворённо наблюдая за реакцией собрата.       Шлак! Младший Прайм даже и не предполагал, что такое нехитрое устройство способно доставить такое удовольствие. Он знал, что некоторые пары практиковали использование стимуляторов в мирное время, но сам он никогда их не применял. Элита-1 предпочитала более традиционные способы коннекта, как собственно и он сам, но этот эксперимент...       Вектор Прайм придвинулся к нему вплотную, приобнимая свободным манипулятором, и внимательно смотрел своей завораживающей алой оптикой в оптику напротив. Это полупритушенное сияние, чуть учащённое мерцание и истинное созерцательное удовольствие... Оптимус не мог не прозвучать снова. Его корпус дрожал от воздействия интерфейс-игрушки, вентцикл перехватывало от близости желанного, но пока не до конца доступного корпуса, а искра отбивала бешенный такт от столь ярких ощущений.       Хранитель времени первым потянулся за поцелуем, ощутив по связи потребность в нём. Он перетащил несопротивляющегося собрата к себе на бедренную секцию, развернувшись на платформе и откинувшись спиной на стену. Оптимус охотно помог перенести свой вес, стараясь со всей имеющейся у него нежностью отвечать на поцелуй.       Его лениво ласкали манипуляторами: поглаживали шейную проводку, стыки спинной брони, покусывали незначительными разрядами, сжимали антеннки. Притягивали сильнее в объятиях. Он отвечал взаимностью, поддаваясь навстречу, приоткрывая пластинки брони и всячески подставляясь под такие желанные прикосновения. Стоны несдержанно срывались с синих губ. Их даже не пытались заглушить. Зачем? Они здесь одни. Горячий отработанный воздух временами опалял влажные серые губы, что совсем ненадолго разрывали глубокие сладкие поцелуи. Глоссы их, взаимно переплетаясь, проникали то одна, то вторая в топливоприёмник другого и беспрепятственно там хозяйничали, пока главенствующая роль в поцелуе вновь не переходила кому-то из Праймов. И так по кругу.       Вектор Прайм периодически наощупь тянулся к пульту и менял режимы работы интерфейс-игрушки. Он увеличивал вибрацию, менял частоту и силу разрядов, добавлял нагрев, а потом играючи их убавлял, чтобы вновь выкрутить на полную катушку.       Процессор Оптимуса плыл от такой сладкой пытки. Он вскидывался всем корпусом, выгибался, всхлипывая сбоившей вентиляцией, чем только сильнее радовал своего партнёра. Тот любовался им в открытую, вновь изменяя параметры настроек. Дразнил дополнительными ласками и заигрывающе мерцал соблазнительной оптикой.       Он толкал его за грань.       Оптимус уже чувствовал, как ступил на финишную прямую. Чувствовал, как это маленькое устройство внутри разогнало его системы на максимум. Чувствовал, что ещё вот-вот и перегорит к шарковой дани! И Вектор Прайм тоже это замечал. Он в последний раз нежно поцеловал своего партнёра и, прижавшись к нему шлем к шлему, выкрутил все параметры стимулятора на полную мощность.       Младший Прайм этого уже не выдержал. Он задушено промычал, забившись в экстазе, и сильнее вцепившись в белые пластины брони собрата напоследок, обессиленно рухнул сверху. Уже на грани сознания он уловил, как его нежно прижали к себе крепче, а после окончательно ускользнул в блаженную тьму.

***

      Онлайн он выходил медленно. Неторопливые мягкие прикосновения к шлему, нежные поглаживания по спинным сегментам брони и невесомые касания к антеннам действовали довольно убаюкивающе. Сознание то и дело балансировало на грани оффлайна, переключаясь преимущественно в режим ожидания. Так спокойно и умиротворённо он себя не чувствовал уже давно. Постинтерфейсные ласки умелого опытного партнёра остались далеко в прошлом. Он даже уже стал забывать, какого это вот так нежиться в родных тёплых объятиях. Так приятно, сладко, что больше ничего и не хотелось. В последнее время эта роскошь была для него недоступна ввиду трагических обстоятельств, неопытности партнёра, а после и вовсе...       — Ненавижу тебя! — тихое злое шипение и колючий недоверчивый взгляд.       Искру противно кольнуло от неприятного осколка воспоминания, отчего Оптимус внутренне съёжился, ощутив пробежавший по нейростволу холодок. Нежные поглаживания тут же прекратились, но тёплые ладони никуда с его корпуса не делись, замерев на месте. Младший Прайм приподнял шлем с груди собрата и с лёгкой растерянностью взглянул в мягко мерцающую оптику напротив. Манящая невероятно прекрасная, полная нежности, заботы и благодарности за всё. Совсем не похожая на ту, что смотрела на него тогда.       — Оптимус? — осторожно окликнул его шёпотом хранитель времени.       От него не могла укрыться эта мелкая деталь его всколыхнувшихся чувств. Только не с нитью Праймуса, что транслировала участие, нежность и некоторое сожаление. Он понимал, с чем могло быть связано это колючее мимолётное чувство.       — Я не хотел... — виновато обронил Оптимус, осознав, что испортил чарующий момент их близости своими непрошенными воспоминаниями.       Да, он ничего не озвучивал, не поднимал эту тему, да и не хотел вообще это вспоминать, но всё как-то само получилось.       — Всё нормально, я тебя понимаю, — тихо произнёс Вектор Прайм, ласково скользнув пальцами по пластинкам фейсплейта напротив.       Оптимус замер, не смея даже шелохнуться. Искра сладко сжималась, реагируя на близость, которую вновь создал хранитель времени и пространства. Его мягкий взгляд, манящее сияние оптики, лёгкие касания и приятные всполохи нити, что окатывали согревающим теплом. Это всё прогоняло нежеланные мысли и чувства, вновь возрождая чарующую магию момента. Младший Прайм поддался ей. Он потянулся к собрату всем корпусом и, встретив ответное стремление, припал к его серым губам. Они лениво приоткрылись, запустив в топливоприёмник юркую глоссу, которая медленно заскользила по внутренним стенкам в незатейливой ласке.       Оптимус благодарил его за заботу, за понимание, подаренную ласку и желанную перезагрузку вместе с новым опытом. Каждым движением губ, каждым скольжением глоссы внутри, каждым импульсом связи. И Вектор Прайм принимал это. Он позволял себя ласкать, как позволял вчера и сегодня, позволял дразнить, хотя отклик корпуса был не столь велик, как раньше, но ему было приятно такое внимание, и он не отказывал себе в удовольствии насладиться им.       Тихий стон, сорвавшийся случайно с серых губ, заставил младшего Прайма нехотя отстраниться. Он окинул мутноватым взглядом фейсплейт предшественника и вдруг вспомнил одну очень немаловажную вещь.       — Тебе пора подзарядиться, — тихо прошептал он, понимая, что несколько припозднился с этой процедурой.       Надо было это сделать ещё при выходе онлайн или в процессе интерфейса. В последнем случае он мог бы больше передать энергии, но почему-то эта мысль пришла с большим запозданием.       — Сначала заправка, — так же тихо ответил ему хранитель времени, вновь нежно скользнув пальцами по фейсплейту.       Оптимус снова замер на одно короткое мгновение, наслаждаясь столь интимным прикосновением. Ему очень сильно не хотелось отстраняться, не хотелось прерывать желанный контакт, хотелось продлить его, как можно дольше, но... Дёрнув нить сожалением, он всё-таки медленно отстранился и, ощутив всё ещё распирающий эффект игрушки внутри, опустил взгляд вниз.       Бело-розовые сегменты брони под ним были полностью залиты его смазкой. Она пятнами расползалась по поверхности, стекая глубоко вниз, прямо к самой платформе. Оптимус как-то не особо раньше задумывался, как сильно течёт в жарких объятиях собрата, но тут ему вдруг этот факт ярко бросился в оптику.       Сильно и обильно.       Если бы он протёк так тогда, когда Вектор Прайм ещё не помнил большей части своего актива, когда он был максимально робок и невинен... Сейчас он спокойно реагировал на испачканную ароматными жидкостями броню и в алой оптике не было даже намёка на смущения и тем более стыд, но тогда, на Атлантиде-2, младший Прайм был более, чем уверен, всё было бы совсем иначе.       Ликвидация следов их совместной шалости была делом несложным. Куда более волнительным, оказалось изъятие перепачканного стимулятора из всё ещё подтекающего порта. Хранитель времени был нежен и предельно аккуратен, когда несколькими манипуляциями с пультом заставил шарик внутри принять исходное состояние, а после медленными осторожными движениями, чтобы не раздразнить собрата вновь, постепенно вытащил его наружу.       В этот момент они оба обменялись странными и неоднозначным сигналами по связи прежде, чем продолжить уборку. Они оба задумались каждый о своём, когда Оптимус, притащив из энергонохранилища несколько кубов стандартного энергона, вручил один из них предшественнику.       Эта тишина вокруг. Это уютное молчание, что словно тёплые лучи солнца, повисло между ними. Они уселись рядом друг с другом, мирно заправляясь, и лишь транслировали приятное умиротворение и спокойствие всполохами связывающей их нити.       Шустро расправившись со вторым кубом, хранитель времени собирался готовиться к процедуре подпитки и уже успел расщёлкнуть медпанель, как вдруг у него перед носовым выступом появилась ещё одна порция энергона. Слегка замявшись почти, как тогда на малейшие жесты внимания после выхода из стазиса, он с приятным импульсом благодарности принял ещё один куб. Он чувствовал, что лишним тот не будет, и с поселившейся в Первородной искре теплотой придвинулся ближе, подставляясь под направленные в его сторону штекеры.       Подключение. Спокойный поток электричества, хлынувший по кабелям. Он питал системы, заряжал их, прогоняя подступающую слабость. Вектор Прайм устал от сегодняшней активности, хотя орн для них только начался. Вскрыв куб, он мирно, не спеша пил энергон и, прижимаясь ближе к родному красно-синему корпусу, нежился в тёплых объятиях.       — Охранник говорил, что ты часто проводил здесь время, — подал вдруг голос младший Прайм.       — Ммм, да, — отозвался старший, делая очередной глоток.       — И ты... — начал было Оптимус, но быстро смолк.       Ему было несколько неловко спрашивать о столь личном. Ведь это всё было в прошлом, лезть в которое — он чувствовал — не имел права. Но этот отсек, запечатанный печатью времени и его содержимое... Платформа, стимулятор. Завеса тишины и полное единение самим с собой. Это всё не могло не подталкивать на определённого рода мысли.       — Развлекался с собой при помощи стимуляторов? Да, — без капли стеснения признался Вектор Прайм, чем заставил собрата шумно сглотнуть выступивший антифриз. — Одиночество тяжело вынести, когда ты привык к постоянным контактам с другими, — продолжил он вдруг неожиданно тихо и как-то даже слишком откровенно. — Оно ломает тебя изнутри. Довольно жестоко на мой взгляд. Сначала, чтобы выдержать ты находишь себе занятие, которое поддерживает активность процессора, зажигает в тебе интерес, придаёт смысл актива. Да, сомнительный смысл, спорный интерес, но это не даёт поехать шестерёнками окончательно. Ты полностью уходишь в работу, забывая про базовые потребности, — он замолчал на долю клика, рассматривая содержимое куба. — Здесь нет понятия времени. Оно чисто номинально. При таких условиях извести себя рутинными делами было легче простого.       Он быстро опрокинул в себя добрую половину оставшегося энергона и притих окончательно.       Боясь шелохнуться и нарушить повисшую вокруг атмосферу полной открытости искры, Оптимус молча прокрутил в процессоре всё, что только что услышал. Он не ожидал столь личного откровения от собрата. Тот никогда раньше не поднимал тему своего пребывания здесь, хотя Оптимус особо этим и не интересовался. Зато теперь некоторые моменты становились более или менее понятными. Его изначальные холодность и отстранённость при выходе из-за завесы, его реакция при первом выходе онлайн здесь... И эти полки огромного количества датападов...       Вектора Прайма переломало одиночеством.       Его труды здесь тому подтверждение — это попытка найти себя, смысл актива, якорь, который не позволил бы утонуть в самом себе. Он так сильно стремился заглушить звон тишины вокруг, что, погрузившись в изучения, даже забывал про самого себя, отдаваясь своему делу.       — Тебе нужен был отдых, — тихо констатировал очевидный факт Оптимус.       — Отдых бывает разным, — тут же заметил хранитель времени и пространства, открыто намекнув на один конкретный вид, который явно он тогда избрал.       Бесспорно, он имел на это полное право, и в принципе, как вариант, такой вид досуга был очень неплох. Даже ещё и полезен с учётом загруженности процессора.       — Помогало? — против воли сорвалось с синих губ.       — Это позволяло хоть немного почувствовать себя живым, — признался Вектор Прайм, допивая остатки топлива.       Оптимус мягко забрал у него опустевший куб, отставив его в сторону к другим пустым кубам. В его памяти вдруг проскользнули файлы той процессоросносной вспышки чувств, которой одарил его предшественник в момент своего первого выхода онлайн здесь. Удушающее чувство, словно ты взаперти, лишённый всего и вся. Чувство горького одиночества без права на возможность взять в собственные манипуляторы свою же судьбу. Неужели всё это он чувствовал здесь постоянно? Настолько постоянно, что привык ко всему этому, позабыв, что можно иначе?       Младший Прайм окинул взглядом бело-розовый корпус в своих объятиях. Такой родной, манящий, настолько привлекательный, что искра против воли к нему тянулась. Целая ротация пребывания здесь. Только два меха, с кем можно контактировать, один из которых нуждался в постоянном отдыхе и регулярном оффлайне, а другой был тот ещё немногословный шарк. Да, миникона пару раз прорвало на активный диалог с партнёром своего старшего компаньона, но этого было недостаточно. Датапады стали лучшим средством от громкой тишины, но процессору тоже требовался отдых.       — Вектор Прайм, позволь мне иногда проводить здесь время? Полагаю, я сейчас тоже нуждаюсь в таком виде отдыха, — с лёгким смущением произнёс Оптимус.       Ему очень понравилось использовать дополнительные инструменты для разрядки и, если хранителю времени тогда это помогало, а сейчас он был пока ещё не в форме... Нет, он не собирался полностью заменять его этим. Проводить время с предшественником было в разы лучше и приятнее, однако здесь в безвременьи почему-то потребность в интерфейсе несколько обострялась, чего не случалось с ним раньше в потоке времени. И как бы сильно его не напрягал этот факт, но его пришлось признать.       — Почему иногда? — игриво всколыхнув нить, полюбопытствовал хранитель времени, но ощутив лёгкую растерянность собрата, мягко продолжил. — Пользуйся всем, что здесь есть. Я всё равно не смогу пока запечатать этот отсек. Да и смысл.       По связи полилась теплота понимания и заботы, что невольно заставило искру младшего Прайма откликнуться. Его потребности осознавали, помогали их удовлетворить и сейчас позволяли самому распоряжаться, как с этим всем быть. Отсек уединения Вектора Прайма... Теперь он доступен и ему тоже. Предшественник был не против, что его партнёр будет развлекаться здесь и даже...       Оптимус вдруг замялся, акцентировав своё внимание на одном моменте.       — Всем, что есть? — переспросил он, мельком окинув взглядом обстановку отсека.       Платформа, огромный шкаф, откуда был взят стимулятор, несколько стандартных полок и каких-то пару механизмов неизвестного назначения. Хотя... Он присмотрелся к одному из них. Он был странным, непонятным, но, если предположить, что это может быть применено к... Нет, Оптимус не понимал, каким образом это можно применить в плане интерфейс-развлечения, но возможно способ был.       — Тут целая коллекция любопытного назначения, — выдал вдруг хранитель времени и пространства, всколыхнув нить мягким игривым импульсом. — Можешь перепробовать всё, — прошептал он напоследок, и тут до младшего Прайма неожиданно дошло.       Этот шкаф. Он полностью забит интерфейс-игрушками!       Вентцикл перехватило от осознания того, что конкретно прятал тут Вектор Прайм от миниконов за печатью времени. Огромная коллекция приспособлений, которые абсолютно не предназначены для демонстрирования мелким шустрым и в особенности любопытным гостям с Гигантиона. Те, как он уже знал, были достаточно проворные и хулиганистые, чтобы иметь возможность пробраться туда, куда не следует совать свой носовой выступ, и найти то, о чём по-хорошему вообще никто знать не должен. Теперь он понимал мотивы собрата и был полностью согласен с такими мерами. По крайней мере Охранник чётко подтвердил, что это было действенно.

***

      К концу орна, когда хранитель времени уже мирно перезаряжался, Оптимус собирался снова посетить тот отсек. Нет, не для того, чтобы развлечься в полном одиночестве, а, чтобы банально изучить имеющийся там инвентарь, но его планам не суждено было осуществиться. Не сегодня. Ибо его в этом деле уже опередили, полностью изучив содержимое шкафа, и кое-что даже протестировав.       Всё-таки не он один здесь нуждался в таком виде отдыха.