Жизненные вопросы

      Оптимус чуть не поперхнулся энергоном, чудом проглотив его так, что ни единая капля не попала в вентсистему. Он медленно опустил уполовиненный куб на стол, за которым они все втроём заправлялись и, на всякий случай перепроверив аудиосенсоры на степень их исправности, поднял удивлённый взгляд на предшественника. Тот, тоже опустив куб на столешницу, молча ждал от него ответа.       Охранник с любопытством наблюдал за развернувшейся перед ним сценой, оставшись единственным, кто более или менее спокойно продолжал уплетать свою порцию.       Короткая фраза. Неожиданное предложение, слетевшее вдруг с серых губ, и повисшая между двумя Праймами слегка напряжённая тишина. Один несколько растерялся, застигнутый врасплох вопросом, который никак не ожидал услышать. Тем более сейчас, когда они здесь, в безвременной петле, застрявшие на неопределённый срок, да ещё и в процессе мирной заправки. А другой с замиранием искры смотрел на него, терпеливо ожидая его решение. Нить напряжённо звенела щекотливым волнением с его стороны, выдавая насколько хранителю времени важен ответ на этот вопрос.       Оптимус, медленно сглотнув скопившийся антифриз, молчал. Предложение собрата было интересным, и при иных обстоятельствах он бы с радостью согласился на него без раздумий, но... Шлак! Он не думал, что сейчас для этого подходящее время и место. По крайней мере, состояние предшественника вселяло уйму сомнений, которые ещё дополнительно усиливались прочими. А вдруг он не сможет? Вдруг ничего не получится? А если с одним из них что-то случится?       Нет, он не готов пойти на такой шаг. Может несколько позже, но не сейчас. Однако Вектора Прайма расстраивать не хотелось, что заставляло повисшей паузе затягиваться. Он пытался подобрать слова, более подходящие, чем те, которые крутились в его процессоре, но это не получалось.       "Соглашайся," — нетерпеливо пискнул миникон, беспардонно подталкивая младшего Прайма к положительному ответу.       Хранитель времени бросил быстрый взгляд на своего компаньона и, вероятно, приструнил его по личному каналу связи. Ибо мелкий негодник тут же обиженно прижух и, поприкусив глоссу, молча продолжил наблюдать за развернувшимися событиями.       — Не думаю, что при нынешних обстоятельствах это хорошая идея, — как можно деликатнее постарался ответить Оптимус.       Однако вопреки ожиданиям Вектор Прайм лишь упрямо всколыхнул нить, так и не отступив от своих намерений.       — Если тебя смущает моё физическое состояние, то я уверяю тебя, что достаточно для этого восстановился, — постарался заверить собрата он.       Оптимус сомневался.       Да, последние несколько орн Вектор Прайм явно пребывал в куда более лучшем состоянии, чем был раньше. Он мог находиться онлайн почти весь орн, вылетая в оффлайн лишь на цикл-полтора три-четыре раза за орн. Слабость накатывала на него лишь перед вынужденным отключением, в остальное время позволяя ему функционировать в более или менее стабильном режиме. Однако уровень напряжения так и не восстановился до конца, балансируя на отметке чуть ниже самой крайней границы нормы. И это не могло не вызывать опасений при рассматривании озвученного сейчас предложения.       — Я не уверен, — мягко возразил младший Прайм, неловко опустив оптику на свой недопитый куб.       Тут было очевиднее некуда, что процесс довольно энергозатратный, чтобы так просто на него согласиться. При нынешних обстоятельствах, у него не было уверенности, что хранитель времени не истощит все свои ресурсы в процессе и не сведёт все труды собрата на нет. Оптимус не хотел повторения всего того, что произошло с ними после заточения Юникрона в ловушку времени. Очень сильно не хотел.       Вектор Прайм как ни в чём не бывало мягко всколыхнул нить будничной заинтересованностью, знакомо звянькнув по ней настойчивостью, явно стремясь скрыть за этим свои истинные чувства.       — В чём не уверен? — как можно более ровно полюбопытствовал он, деловито сделав маленький глоток энергона.       — Во всём, — с максимальной честностью тихо ответил младший Прайм, отзеркалив действия предшественника.       Повисла неуютная в своём чуть натянутом напряжении тишина.       Вектор Прайм неловко уставился в остатки энергона в своём кубе, мысленно перебирая в процессоре аргументы в пользу положительного ответа на своё предложение, варианты дальнейшей реакции собрата на них и шансы того, что тот вообще согласится на это. Да, его за глоссу никто не тянул и по-хорошему надо было вообще хорошенько подумать прежде раскрывать топливоприёмник, но теперь обратно всё не вернёшь. Слишком мало сил, чтобы отмотать условное время в петле. Даже вопреки тому, что временной поток вновь восстановил свою целостность. Хранитель времени наблюдал за ним и видел сквозь материальный мир весь процесс. Да, пользоваться своими способностями в отсутствие разрушающей силы станет легче, но на данный момент это было по понятным причинам пока невозможно.       Ответы Оптимуса были сильно похожи на категоричный отказ, и это задевало Первородную искру. Да, мягко, деликатно, по-оптимусовски, но это был именно отказ, и с ним не хотелось мириться. Однако и принуждать его... Нет, это неправильно. Принуждать не стоит. Он имел полное право отказаться, и в данном случае уговорить его поменять решение будет... Мягко говоря, сравнимо с принуждением.       Это однозначно испортит их близкие, доверительные отношения.       Вектор Прайм не хотел терять столь дорогую ценность из-за собственной прихоти. Тем более он уже однажды чуть не лишился Оптимуса по глупости. Его трепетной привязанности, нежности, бескорыстной заботы и поддержки.       Его любви.       Если бы всё это было раньше... Если бы он предложил это ещё в период миссии по поиску Кибер-ключей, младший Прайм бы точно согласился. Наверное. Но тогда не было на это всё времени. А сейчас есть. Очень много, достаточно для этого и... И для раздумий тоже.       Хранитель времени поднял взгляд на собрата. Тот тоже неловко уставился в свой почти опустошённый куб и коротко напряжённо подёргивал нить.       Сомнения?       Это очень удобная вещь, при помощи которой можно легко переубедить кого-то в пользу своей выгоды. Но Оптимус не источник выгоды. Вектор Прайм не станет им так грязно манипулировать. В конце концов, ведь Оптимус сам его выбрал, сам потянулся к нему. Нельзя его лишать этого права. К тому же гораздо приятнее, когда партнёр сам принимает решение в отношении своих действий к тебе. Самостоятельно делает выбор. И его стоит уважать.       Хранитель времени опустил взгляд на свой куб и решил мягко попросить собрата не отказываться так сразу, а подумать над его предложением. Возможно, он прав и сейчас действительно ещё не время, но в конце-то концов никто из них не станет вот так сразу бежать и действовать сломя процессор. Ну, разве что обсудить...       — Послушай, Оптимус, — вобрав в системы побольше воздуха, начал Вектор Прайм, чем привлёк внимание собрата. Тот поднял на него взгляд и со всем вниманием ожидал продолжения, которое долго не заставило его ждать. — Я понимаю, что это слишком серьёзный шаг для тебя и, возможно, я поторопился с таким предложением, но, прошу, подумай, — он сделал короткую паузу, мысленно собирая все ключевые аргументы воедино, и тихо пояснил. — Сейчас у нас имеются идеальные условия для подготовки. К тому же в процессе у меня будет достаточно пассивная роль. Я буду лишь направлять тебя.       Снова повисла тишина. Нить легонько всколыхнулась неопределённостью. Сомнения. Так и есть, это были именно они. Хранитель времени чётко их распознал. Ему хотелось их развеять, убедить собрата в правильности положительного решения, но он не посмел. С кем угодно, но только не с Оптимусом.       — Усилия буду прикладывать только я? — осторожно уточнил младший Прайм, склонив шлем на бок.       — Да, — подтвердил Вектор Прайм, понимая, что его сил сейчас действительно на большее не хватит.       Оптимус задумался, опустив оптику в свой куб. Он мысленно перебирал варианты своего решения и их последствия для него и в первую очередь для предшественника. По связи сквозило томительным ожиданием и трепетной надеждой со стороны хранителя времени, что не могло укрыться от внимания. Он действительно очень сильно хотел этого и с замиранием искры ждал решения.       Вектор Прайм тоже опустил взгляд на свой куб и напряжённо провентилировался. Он понимал, что положительного ответа ему сейчас не дадут, но надеялся, что собрат хотя бы согласится подумать. Времени для этого у них было предостаточно.       Однако нить вдруг неоднозначно всколыхнулась звонким переливчатым мотивом, который быстро стих, разбавленный лёгким напряжением. Оптимус принял решение, отрицательно покачав шлемом.       — Тогда я согласен, — мягко ответил он почти интимным полушёпотом.       Хранитель времени в первые наноклики замер, неверяще перепроверив аудиосенсоры на их исправность. Он уже и не надеялся услышать положительный ответ. Первородная искра радостно пустилась вскачь, запульсировав в бешенном ритме, а по связи окатило волной сильнейшего предвкушения с нестерпимым желанием приступить к делу, как можно скорее. Внешне, конечно, он сдержал порыв, но... Оптимус заметил, как алые линзы засияли ярче, как сбился вентцикл у предшественника, как он в лёгком смущении за свою реакцию опустил оптику и взволнованно схватился за куб, как за единственную отрезвляющую вещь от накатившей эйфории. По нему было достаточно хорошо видно, что он был безумно рад такому решению. Младший Прайм откровенно залюбовался столь ярким проявлением истинных чувств собрата, которые тот безуспешно пытался прикрыть за кубом уплетаемого энергона. Так по-бэтски нелепо, если честно.       Энергон быстро иссяк. Его-то и хватило всего на несколько глотков. И тогда одному из Первых Тринадцати пришлось взглянуть своему партнёру в оптику. Он всё ещё был немного взволнован, но уже достаточно прилично держал себя в манипуляторах. Однако он так и не перестал сиять, как редкий сорт энергонового кристалла, переливающийся при свете солнца, что лишь открыто демонстрировало его истинное состояние. От такого его вида собственная искра Оптимуса, и без того не менее взволнованная в ответ, сладко сжалась в ложементе.       Вектор Прайм бодро вскочил из-за стола и, приблизившись к своему партнёру, протянул ему раскрытую ладонь.       — Отлично, пойдём, — воодушевлённым полушёпотом произнёс он.       Младший Прайм слегка растерялся от столь стремительных действий.       — Прямо сейчас? — недоумённо слетело с синих губ.       Он не думал, что собрат пожелает так скоро приступить к реализации своего предложения. Но его боевой настрой, импульсы предвкушения по связи, эти ярко сияющие линзы, пылающие всепоглощающим интересом... Ему не терпелось приступить к непосредственному делу.       — А почему нет? Нам есть, что обсудить, — ответил Вектор Прайм, всё также протягивая раскрытую ладонь.       Обсудить... Да, им действительно многое нужно было обсудить прежде, чем они приступят к практическим действиям.       Оптимус быстро опрокинул в себя остатки своего куба и, поднявшись из-за стола, накрыл серую ладонь своей чёрной.

***

      Теорию по пространственной материи они прошли довольно быстро. Правда, Вектор Прайм в процессе объяснений частенько уходил в сторону и неожиданно начинал говорить и о материи времени, но быстро себя отдёргивал и возвращался к пространству. Оптимус, как бывший архивариус, быстро схватил саму суть и поэтому понять основополагающие принципы существования, функционирования и воздействия на пространство не составило для него особого труда. На это всего-то ушло пару орн интенсивного обсуждения. Вектор Прайм говорил о своей родной стихии почти непрерывно, лишь изредка уточняя, всё ли собрату понятно и есть ли у него вопросы. Понятно было не всегда и вопросы тоже имелись, но все пробелы и неточности хранитель времени быстро ликвидировал, предоставляя максимально полную информацию. Они прерывались на оффлайн, в который одного из Первых Тринадцати периодически выбрасывало, всё остальное время посвящая процессу обучения. Даже заправка и подзарядка не проходили без дела. Вектор Прайм продолжал объяснять темы пространства даже в такие моменты.       Всё шло максимально гладко и стремительно. У Оптимуса даже возникла надежда, что он сможет освоить навык телепортации так же легко, как ему давалась теория... Однако проблемы начались уже со второго этапа обучения.       Младший Прайм абсолютно не чувствовал пространство.       Он пытался с максимальной точностью выполнять все упражнения Вектора Прайма, но у него совсем ничего не получалось. Это его немного опечалило, но на общий настрой, к счастью, сильно не повлияло. Он продолжал стремиться, не смотря на полное отсутствие результата. Хранитель времени видел это и старался мягко наставлять собрата, корректируя его действия, меняя упражнения и описывая, каким должен быть результат. Он подбадривал его, отвечал на вопросы и пояснял, с чем может быть связано отсутствие успехов.       В конечном счёте все их занятия свелись к медитативным практикам.       Однако и тут возник нюанс. Оптимус прибегал к ним только исключительно для выхода в Матрицу и не имел иного представления о том, как это можно использовать для обучения телепортации. Вектор Прайм разъяснил ему и этот момент. Но и это не особо помогло. Младший Прайм по привычке несколько раз вылетал в Матрицу вместо того, чтобы ощутить материю пространства вокруг себя. И это не могло не расстраивать. Причём их обоих.       Они прерывались чуть чаще, чем это было во время изучения теории, но это было им обоим необходимо. Оптимус расходовал гораздо больше моральных сил на усердное старание ощутить неподвластное ему и — они оба это засекли — процессор начинал кипеть от всего этого.       Их заправки стали проходить в пустой тишине, как и сеансы подзарядки. Перед уходом в ежеорновый оффлайн они тоже молчали. Просто прижимались друг к другу, утыкаясь носовыми выступами, кто в грудные пластины, кто в макушку шлема, и так лежали, пока системы не уйдут в перезарядку.       Вектор Прайм всегда отключался первым. Оптимус не редко осторожно выпутывался из его объятий, когда улавливал, что вентиляция предшественника начинала оффлайново шуршать, и убедившись, что не вывел своими неаккуратными действиями того в онлайн, тихонечко покидал отсек.       Он помнил про отсек для уединения, помнил, что за всё это время так и не удосужился провести там хоть немного времени в одиночестве, чтобы хотя бы банально изучить его инвентарь и... возможно, что-то из него применить на себе. Однако после его распечатывания он всегда оказывался занят одним мелким пронырой, который никогда не упускал случая вдоволь развлечься там. Оптимус уже неоднократно заставал Охранника там в чересчур компрометирующем виде.       Знал бы Вектор Прайм, что вытворяет его миникон...       Нет, всё-таки запечатать тот отсек было его правильным решением. Ибо представить только, что могли учудить тут целых четыре скучающих миникона!.. Младший Прайм даже не смел предполагать о возможных последствиях такого промаха.       Он вообще даже не пытался побеспокоить Охранника и уж тем более помыслить о присоединении к нему. Он оставлял его там, тихо удаляясь в личный архив хранителя времени и пространства. Там он активировал датапад с дневниковыми записями о похождениях партнёра по другим вселенным и... Нет, они не всегда содержали столь интимные подробности о других его версиях. Порой это были встречи, которые ничем подобным не выделялись. Просто случаи, когда собрату приходилось взаимодействовать с другими Векторами Праймами, где он узнавал о них нечто личное или важное для себя или о других вселенных. Но и весьма пикантные события тоже случались.       Оптимус даже несколько раз не смог сдержать собственный манипулятор. Он невольно представлял себя случайным свидетелем происходящего и начинал откровенно течь от одного только текста в датападе. Протоколы фантазии генерировали настолько яркие картинки, что удержаться было просто невозможно. Он давал себе волю прямо за столом, не отрываясь от чтения, и ласкал себя до тех пор, пока глифы в датападе не начинали плыть от подступающей разрядки.       После этого он всегда возвращался к собрату и, жарко поцеловав его в безучастные губы, мирно уходил в перезарядку, сожалея, что пока не мог полноценно взаимодействовать с ним в интимном плане.

***

      В этот раз всё шло так же безуспешно, как и последние несколько орн. Снова медитация за пределами дома, под замершем на небосводе солнцем, которое за всё время их пребывания здесь так ни на градус и не сдвинулось. Снова попытки ощутить пространство вокруг. Он всеми силами старался это сделать, и даже уже имелся маленький прогресс. Оптимус за сегодня ни разу не вылетел в Матрицу и не позабавил собрата новым открытием связывающей их нити, как это было вчера.       Всё шло своим чередом: заправка, подзарядка и пару недолгих вылетов в оффлайн, которые продлились чуть меньше цикла, что не могло не радовать. Ведь Вектор Прайм продолжал постепенно восстанавливаться, возвращаясь в состояние полноценного функционирования.       Всё было, как обычно. Младший Прайм снова погрузился в себя, когда обнаружил, что собрат вновь провалился в оффлайн, прислонившись спиной к стене дома. Он не стал его беспокоить и просто оставил всё, как есть, сочтя его позу более или менее удобной для вынужденной перезарядки. Тот спокойно размеренно шуршал вентиляцией, что действовало весьма умиротворяюще. Прислушиваясь к этому шороху, Оптимус плавно подстроился под него, синхронизировав свой вентцикл с предшественником. Он вентилировался глубоко и спокойно, невольно расслабляя весь корпус, сознание, разум... Так плавно и незаметно он мысленно абстрагировался от реальности, полностью расфокусировав своё внимание.       Пустота. Всё и ничего. Только он и больше никого. И его тоже словно нет и всё-таки он есть. А есть ли?       Мыслительный поток иссяк, зайдя в тупик бессмысленности, который обычно возникает непосредственно перед самим переходом в состояние оффлайн. Сейчас было что-то похожее. Он чувствовал, что балансировал на его грани, что ещё чуть-чуть и он невольно последует за собратом. Так хорошо и приятно. Расслабленно и умиротворённо. Казалось его медленно раскачивало на волнах собственных развернувшихся на максимум электромагнитных полей. Туда-сюда, легонько подкидывая и слегка проваливаясь. Он взлетал и тонул, его уносило куда-то далеко и крутило на месте. Плавно, нежно не спеша. Он прислушался к этим странным приятным ощущениям в желании усилить их, распознать их чётче. Позволить им, наконец-то утянуть себя в ласковый морок оффлайна. Он потянулся к ним сильнее, словно ощупывая призрачными манипуляторами структуру этих волн. Они были тонкие и незримые, прочные и неосязаемые. Это были нити, тонюсенькие провода, сплетённые в незатейливую паутину, что формировали причудливую сеть вокруг. Сеть спутанная и непостоянная, она постоянно менялась и будто бы оставалась прежней. Она была разной. Казалось, словно это была не одна единственная паутина, а сложное переплетение двух отличающихся друг от друга. Одна извилистая, переплетающаяся, а другая более ровная и прямая. Однако они так гармонично друг друга дополняли, так идеально сочетались, что были одним целым.       Словно Праймус и Юникрон на заре мироздания. Как добро и зло, идущие рука об руку, всегда рядом, всегда вместе. Неразделимые и практически неотличимые, но разница между ними есть. Непонятно в чём, неизвестно как распознать, но Оптимус чувствовал, что они разные...       Это всё было похоже на настоящий предоффлайновый морок, что дурманил процессор, навеивал абсурдные мысли и ощущения, утаскивал куда-то глубоко во тьму. И младший Прайм уже смирился с тем, что уже почти провалился в оффлайн, что в очередной раз не смог выполнить упражнение, и теперь разморено балансировал на грани восприятия чего-то нереального, нелепого, как вдруг...       Нежное, до предела осторожное прикосновение к манипулятору резко привело его в чувства, заставляя слегка вздрогнуть от неожиданности. Поля свернулись, это абсурдное ощущение в миг пропало, а перед оптикой предстал предшественник. Он аккуратно держал его за протянутый зачем-то куда-то в сторону манипулятор и поражённо на него уставился. Их связь неприкрыто звенела чистейшим изумлением, которого ещё ни разу не появлялось на этом прекрасном фейсплейте. А оно сейчас чётко проявлялось.       Оптимус слегка растерялся от такой реакции собрата, не понимая её причин. Он, медленно опустив их манипуляторы вниз, вопросительно всколыхнул их нить, однако в ответ пришли всё те же импульсы крайней степени удивления.       — Ты хоть понимаешь, что сейчас сделал? — всё ещё находясь в лёгком шоке, прошептал хранитель времени.       Оптимус недоумённо моргнул оптикой. Он понимал только то, что чуть не провалился в оффлайн, из-за чего чувствовал он себя несколько виноватым за то, что снова не смог выполнить задание.       — Нет, — тихо уронил он, не смея лишний раз даже провентилироваться.       Вектор Прайм смотрел на него пристально. Линзы его мерцали чуть учащённо, разгораясь всё ярче и ярче. Нить звянькнула чем-то переливчато-звонким, чем-то положительным, приятным. Радость? Восторг? Нет, это более запутанная гремучая смесь из неверия, удивления, восторга и восхищения. Он прям на оптике загорался, начиная сиять ярче самой яркой звёзды.       Оптимус не понимал, чем вызвал такую реакцию. Что он такого сделал? У него ведь снова ничего не получилось. Он был уверен в этом. А других причин он найти не мог.       Вектор Прайм в чувствах потянулся к нему, накрывая синие губы своими. Он с лёгким напором, перебравшись к опешившему собрату на бёдра, прижался к нему сильнее. Губы разомкнулись от неожиданности и младший Прайм позволил юркой глоссе хозяйничать у себя в топливоприёмнике. Он ощущал, как бешено пульсировала Первородная искра, как ласково сжимались пальцы на антеннах, как крепче его прижимали ближе. Он застонал, реагируя на ласки, столь активно обрушившиеся на него от обычно недоступного в последнее время меха. Вектор Прайм уже почти целую ротацию не проявлял к нему подобного интереса, и это не могло сейчас не завести с пол оборота.       Оптимус уже соскучился по такой пылкости партнёра.       Он плавно огладил ладонями бело-розовые бёдра, скользнул выше, накрыл стойки, сжал их чуть резче и сильнее, чем делал это обычно. Он жадно ответил на поцелуй, вмиг позабыв про причины и возможные последствия. Лёгкий фон, потёкший со стороны предшественника, вскружил процессор, заставив возжелать большего. Ему мало ласк, мало поцелуев.       Хранитель времени, тихо простонав, нехотя оторвался от соблазнительных жарких губ собрата, но отстраняться не стал. Он прижался к нему шлем к шлему и, учащённо вентилируясь, дразняще стравливал горячий отработанный воздух на приоткрытые влажные от антифриза синие губы.       — Ты его ощутил, — жарко прошептал он, медленно проведя пальцами по самой кромке антенны.       Оптимус слегка замялся, с трудом вспоминая, с чего всё это начиналось и что этому предшествовало.       — Пространство? — не менее жарко прошептал он, начиная смутно догадываться о причинах столь неожиданного поведения одного из Первых Тринадцати.       Вот только как? Он же чуть не вырубился в процессе бесплодной попытки ощутить его.       — Не только, — тихо ответил Вектор Прайм и снова страстно впился в синие губы.       Это окончательно выбило все мысли из процессора. Оптимус не смог уже думать о том, что это значило, что он мог ощутить кроме пространства, как ему это удалось и почему он сам этого не понял. Все мощности были сфокусированы только на скользящей глоссе в топливоприёмнике, движении губ, поглаживаниях антенн и сладко фонящем корпусе, так близко прижимающемся к нему.       Оптимус желал его. Сильно-сильно желал, и тот, по-видимому, был сейчас не против.       Младший Прайм, плавно извернувшись, в одно движение опрокинул предшественника на землю, нависнув над ним сверху. Пришлось разорвать поцелуй. Тот охнул от неожиданности, но потянулся за ласками снова. И он их получил. Оптимус, как оголодавший киберхищник, дорвавшийся до вкусного энергона, впился в серые губы, перехватывая главенствующую роль, и активно заскользил глоссой по внутренней стороне топливоприёмника собрата. Из стороны в сторону, по стыкам пластинок, по дентапластам... Переплетал их глоссы, заманивал к себе, посасывал её. Нырял глубоко-глубоко, насколько позволяла её длина и дразняще водил по кромке форсунки, доводя ситуацию до грани активации сброса.       Вектор Прайм хватался за корпус собрата, гладил в ответ, подставлялся под ласки, пока не ощутил прикосновение к краям форсунки. Он слегка подобрался, понимая к чему всё ведёт. Он не был против такого типа развлечения, осознавая, что его состояние позволяет ему такое проделать. Он замер в ожидании, когда сработает сброс, когда Оптимус доведёт до него дело, но тот отступил. Прервав поцелуй, младший Прайм спустился ниже, переключив своё внимание на шейные кабели. Хранитель времени задрожал всем корпусом, запрокидывая шлем для более удобного доступа к чувствительной зоне. Он жарко вентилировался, с шумом, в котором едва распознавались тихие постанывания. Он прижимал синий шлем к себе сильнее, одобрительно стимулируя слабыми разрядами антенны. Он слегка выгнулся, запрокидывая ногу Оптимусу на бедро, но тот вновь опустился ниже.       Младший Прайм не упускал ни один даже самый маленький стык. Изучил глоссой всё, что только можно и нельзя, очертил каждую пластинку, каждый изгиб узора. Он нырнул под пластинки, прикрывающие медпанель и инфоразъёмы, сбрасывал туда дразнящие разряды и осторожно потирался о них пальцами, пока те не раскрылись для более ощутимых ласк. Он не обошёл вниманием и щели с просматривающимися в них шестерёнками, обласкав и их тоже.       На хронаэдре он задержался не так долго, быстро спустившись к брюшным пластинам. Вектор Прайм к этому времени уже достаточно разогрелся, чтобы раскрыть всё, что только можно. Он томно вентилировался, временами всхлипывая, когда чёрные пальцы забрались в порт активации кибер-ключа. С первым разрядом там, с серых губ стали срываться мелодичные стоны, а пальцы на красных плечевых блоках стали сжиматься сильнее.       Хранитель времени потёк. Запах его смазки уже ощущался, дурманя процессор младшего Прайма ещё сильнее. Такой сладкий аромат, что не терпелось попробовать ещё и на вкус. Не выдержав столь провокационного натиска, Оптимус резко сорвался вниз и уткнулся носовым выступом в обильно подтекающий порт. Он вобрал полную вентсистему воздуха. Почти, как раньше. Столько же смазки, такой же заманчивый запах, такая же горячая, а вкус... Он смачно провёл глоссой по окантовке порта, собирая сладкую влагу и застонал от удовольствия уже сам. Так великолепно, божественно, невероятно вкусно.       Он провёл по окантовке ещё раз и ещё, но этого было мало. Он накрыл губами порт, начав его посасывать. Вектор Прайм ахнул в ответ на такую ласку и слегка заёрзал. Оптимус обхватил его бёдра манипуляторами, удерживая на месте и чуть резковато вторгся во внутреннее пространство собрата. Он активно задвигал глоссой, сходу начиная шпарить разрядами по всем доступным ему нейроузлам. Хранитель времени на это лишь вскрикнул вначале и задрожал всем корпусом от неожиданности, а после стал тихо постанывать, сжав бёдрами синий шлем.       Он был несколько удивлён напором и немного резковатыми действиями младшего Прайма, но быстро догадался о возможных причинах такого поведения. Однажды он тоже через подобное проходил, только тогда не было рядом партнёра, способного утолить этот голод. Он справлялся сам. Вернее, неудачно справлялся, пока ему не дали понять, отчего с ним такое происходит. И вероятно, Оптимус наступил на тот же самый оголённый высоковольтный провод, что и он когда-то давно.       — Оптимус, — окликнул его хранитель времени, но тот сразу не отреагировал, продолжив срывать с серых губ тихие стоны. — Оптимус!       Младший Прайм неохотно прервался от столь увлекательного процесса и замутнённым сильным возбуждением взглядом окинул предшественника. Его оптика бешено мерцала, ярко сияя неоново-жёлтым светом. Она со всеми болтиками сдала его повышенное напряжение в цепях и то, что привело его в такое состояние.       Ничего страшного, это поправимо. Вектор Прайм знал, как с этим справиться и был достаточно в состоянии, чтобы помочь собрату.       Нежно обхватив синий шлем манипуляторами, он потянул партнёра на себя. Тот безропотно подчинился, мягко накрыв серые губы своими, делясь сладким привкусом смазки, оставшейся от щедрых ласк. Хранитель времени с удовольствием принял жест, наслаждаясь собственным вкусом. Он целовал его с равным напором, притягивая к себе ближе и встречая взаимное стремление. Запрокинув обе ноги на бёдра собрата, он красноречиво толкнулся тазовой секцией до тихого лязга металла. Оба Прайма застонали в унисон от столь откровенного действия, и Оптимус нехотя разорвал поцелуй.       — Уверен, что готов? — тихо прошептал он, проехавшись раскрытой интерфейс-системой по влажным портам предшественника.       Тот тихо застонал, запрокидывая шлем и соблазнительно облизнув нижнюю губную пластинку кончиком глоссы.       — Уверен, — томно выдохнул Вектор Прайм, плавясь в родных манипуляторах.       Оптимус нежно провёл пальцами по его фейсплейту, очарованно любуясь его реакцией. Эта яркая алая оптика, что приковывает взгляд, эти влажные губы, приоткрытые в дополнительной вентиляции, этот тихий стон, сорвавшийся в момент плавного заполнения его порта коннектором. Хранитель времени ждал этого, он желал ощутить это невероятное чувство заполненности, и он его получил. Он погасил на миг оптику, наслаждаясь этим долгожданным ощущением, а после медленно её активировал, ощутив плавные пробные поступательные движения.       Оптимус неотрывно наблюдал за ним. Даже в таком перевозбуждённом состоянии он оставался чутким и нежным партнёром, который со всей заботой относился к самочувствию одного из Первых Тринадцати. Вопреки своей некоторой резковатости в действиях, продиктованной стремлением скорее сбросить повышенное напряжение. Он искренне стремился доставить удовольствие им обоим, при этом не навредив предшественнику.       Вектор Прайм ценил эту черту в собрате и всячески старался отвечать на это взаимностью. Он притянул его для нового поцелуя, снова встретив слегка нетипичный для того напор. Слишком заряженные конденсаторы, слишком наплевательски отнёсся к самым необходимым для функционирования базовым вещам, и теперь они оба имели дело с последствиями.       Впрочем, им обоим нравилось охватившее их безумие. Неожиданный успех ученика вскружил процессор учителю, а его близость и желание обозначить, насколько он восхищён прогрессом, провоцировали младшего Прайма усерднее доставлять удовольствие.       Хранитель времени тихо звучал сквозь глубокий поцелуй, умудряясь везде побывать манипуляторами и временами подмахивать тазовой секцией. Оптимусу это нравилось, нить в такие моменты вспыхивала яркими эмоциями, заставляя его искру пульсировать сильнее.       Темп ускорялся. Толчки плавно увеличивались. Однако поцелуев и поглаживаний меньше не стало. Младший Прайм будто старался этим компенсировать свои нетерпение и резковатость. Он спускался к шейной проводке, лаская пальцами, освободившиеся серые губы, то вновь накрывал их своими синими, скользя пальцами по кабелям и стыкам шлема.       Вектор Прайм плавился в этих жарких объятиях, с лихвой стараясь вернуть всё то, что сейчас получал от любимого меха. Он понимал, что долго ему не продержаться. Слишком невелик был уровень его напряжения для более длительного сеанса коннекта. Он всеми силами старался дополнительными ласками подвести собрата к грани, чтобы им вместе достигнуть кульминации. Однако он чувствовал, что задуманное у него не получается. Оптимус наращивал обороты, но до перезагрузки ему было ещё слишком далеко тогда, как сам Вектор Прайм уже чуял, как она подступает. Он не хотел оставлять собрата в таком неприятном положении. Он помнил, как это удушающе невыносимо. Поэтому не нашёл ничего лучше, чем украдкой полезть в сабспейс.       Младший Прайм самозабвенно доставлял удовольствие им обоим, балансируя на грани помешательства от соблазнительно бросающего взгляды на него полупритушенными невероятными алыми линзами меха. Он так реагировал на все его действия, так прижимался к подставленной ладони... стонал от особо сладких толчков, что Оптимус даже не сразу понял, что в его резервный порт украдкой протолкнули кое-что очень маленькое. Он сначала принял палец в своём порту, за дополнительную стимуляцию, но после...       Он резко остановился, поражённо уставившись в манящую сладким сиянием алую оптику. Та лишь хитро сверкнула прежде, чем лёгкая вибрация, смутившая младшего Прайма, усилилась троекратно. Красно-синий корпус затрясло и в тот же момент с его губ сорвался тихий всхлип. Он быстро догадался, что произошло. Что именно собрат пропихнул ему украдкой в порт. Этот стимулятор не был тем, который на нём испробовали в первый день пребывания в отсеке уединения. Тот распирал внутри стенки, имитируя заполненность, а этот... Шлак!       Оптимус двинулся вперёд, вгоняя коннектор в Вектора Прайма, тем самым сорвав с него довольный стон. Внутри зарезвились разряды, шпаря чувствительные стенки и искрящие статикой разъёмы. Стимулятор был маленький и почти не ощутимый в объёмах внутри, но то, что он вытворял... Оптимус не смог сдержать вырвавшийся с него протяжный звук, чудом удерживая себя от падения на собрата. Эта мелкая шкодливая пакость шпарила его так изощрённо, что системы против воли сами собой стали выходить на предел мощностей.       — Вектор Прайм... — простонал младший Прайм утыкаясь носовым выступом в шейную проводку хранителя времени и пространства.       Он с усилием оставшейся воли заставил себя двинуться назад и медленно возобновить движения. И без того подтекающие порты стали сочиться ещё более обильно стекающей смазкой. Она заструилась вниз по интерфейс-системе и заскользила по стволу коннектора, дополнительно смазывая его.       Вектор Прайм ощущал, что с каждым новым толчком влаги внизу становилось всё больше и больше. Их жидкости смешивались друг с другом, рождая их общий один на двоих уникальный аромат горячего интерфейса. Он кружил процессор им обоим, заставляя двигаться быстрее, вентилироваться чаще, стонать протяжнее и более рвано.       Оптимус сбивался с ритма, судорожно хватался губами за всё, до чего только мог дотянуться, дрожал и едва удерживал собственный корпус на весу. С дополнительной стимуляцией он достиг грани достаточно стремительно, что не могло не порадовать хранителя времени. Он цеплялся за него, подставлялся, шипел от приближающейся разрядки. Он чувствовал состояние партнёра, с удовлетворением отмечая насколько он заведён. Его толчки были плавными и сильными, чувственными и желанными.       Оптимус едва не навалился сверху, когда Вектор Прайм исподтишка выкрутил параметры стимулятора на максимум. Он чуть не захлебнулся собственным стоном, всхлипнув вентсистемой, и выйдя полностью из порта, резко вошёл в него на всю длину. Один раз, второй, третий из последних сил, балансируя на самом краю. Вектор Прайм восторженно охнул, напрягся всем корпусом и, задушено прорычав имя собрата, забился в судорогах.       Оптимус иступлено наблюдал, как предшественник сотрясается на пике экстаза, и бездумно толкнувшись в его корпус ещё пару раз, вылетел за грань вслед за ним.