Жизненные вопросы

      Уровень неловкости в повисшем молчании значительно зашкаливал. Оптимус не знал, что ответить Вектору Прайму. Он только что прочёл по его же настоянию один из датападов его личного дневника. Причём не тайком, когда тот мирно шуршал вентиляцией в оффлайне, как это происходило обычно, а под его внимательным взглядом, спокойно ожидающим завершения изучения столь деликатной информации.       Датапад был весьма интимного содержания. По крайней мере, его первая половина. Естественно, вопреки его безвинному наименованию.       "Стабильное функционирование кибертронцев: основные принципы и их роль в ментальном построении личностной матрицы первичных протоколов"       То, что название оказалось косвенно связанно с содержанием, он осознал только в самом конце его изучения, когда, не поднимая взгляда на сидящего напротив предшественника, он положил деактивированный датапад перед собой. Смысл во всём этом определённо был. По крайней мере, вывод из этого вполне можно сделать, но... Шлак!       Им обоим было неловко.       Вектор Прайм чутко улавливал все чувства собрата на протяжении всего времени, проведённого ими в его личном архиве, куда он его ничего толком не объяснив притащил сразу же после спонтанного интерфейса. Это его смущение, удивление, вспыхнувшее возбуждение, бросившее его в жар, нотки стыда, которые были невольно отзеркалены самим хранителем времени и пространства. Уже не такого яркого, как это было раньше. Его фейсплейт слегка потемнел, когда он понял, какой конкретно момент читал младший Прайм. В принципе он предпочёл бы не распространяться о том случае, когда он всеми силами пытался овладеть новыми навыками по путешествию между вселенными. К тому же Оптимус и так упустил этот датапад из виду, оставив пылиться в разделе одной из самых молодых вселенных. Вероятно, просто ещё не добрался до неё. Однако та ситуация была очень наглядным примером до чего доводит ярое пренебрежение базовым потребностям и стабильным режимом активности главного процессора в условиях полнейшей изоляции в безвременьи. И младший Прайм, судя по всему, понял это.       — Я этого не знал, — как можно более нейтрально постарался произнести он.       В конце концов это не первая смущающая его новость о хранителе времени и пространства. К тому же этот эпизод в его активе не был таким уж шокирующим, как, например, его связь с альфой. Просто здесь, в первой половине датапада он явно был не в порядке, раз не раздумывая вступил в связь со столь... нетипичной для их вселенной версией самого себя. Иллюстрация представителя иного кластера, конечно, прилагалась, как собственно и его подробное описание, но... То, как собрат ему сначала отдался, а после, встретившись с ним вновь, поражался, как ему вообще хватило ума подставлять порты?.. Повезло, что та его версия вообще оказалась не со вселенной обратной полярности, да ещё и была куда более осведомлённой о межвселеннском безвременьи, несмотря на то, что её кластер один из самых молодых. Ведь Вектор Прайм оказывается наступал на ту же ржу, куда только что вступил Оптимус. Вернее, это Оптимус умудрился совершить ту же ошибку, что и его собрат когда-то давно.       — Теперь знаешь, что пренебрегать полноценным оффлайном здесь чревато последствиями, — тихо отозвался хранитель времени, удовлетворённый тем, что урок для младшего Прайма на своём же примере оказался усвоенным.       Хотя неловкость никуда так и не ушла, продолжая терзать искры обоих. Напряжённая тишина никому из них не нравилась, поэтому Оптимус недолго думая мягко выпросил у предшественника данные настроек некоторых базовых программ для составления оптимальных параметров режима активности главного процессора. Вектор Прайм охотно поделился ими и даже немного подсказал, как лучше подогнать их под себя, что сбросило с них не особо приятную атмосферу неловкости. Довольно быстро и плавно. Так легко, что они вновь могли спокойно смотреть друг другу в оптику.       Без смущения, стыда и даже неловкости.       В тот орн они так и не вернулись к урокам по телепортации, решив провести оставшееся до отбоя время в приятной компании друг друга. А Оптимус так и не вспомнил про них, когда после короткой перезагрузки от стимуляции, провалился в оффлайн. Вектор Прайм помог ему с этим, заметив первые признаки подступающего возбуждения. Собрат не был против такого расклада и позволил в одностороннем порядке довести себя до предела ещё раз. Только в этот раз без игрушек.       Хранитель времени лениво поглаживал его после, пока тот разморённый вторым за сегодняшний орн вылетом в перезагрузку не провалился в оффлайн. Мирно, спокойно под убаюкивающие прикосновения.

***

      Следующий орн для младшего Прайма оказался куда более проще, чем те, что были до этого. Вектор Прайм вновь сменил порядок обучения и вместо практических занятий устроил ему процессорный штурм. Он заставил его вспоминать вчерашний урок в самых мельчайших подробностях. Каждую мелочь, каждое действие, каждую мысль. Даже добивался того, чтобы ему озвучили все испытанные тогда ощущения, какими бы абсурдными они не казались. Это было гораздо проще, чем пытаться ощутить то, незримое нечто, о котором знаешь только в теории.       Оптимус сначала охотно излагал всё, что помнил, описывая всё в общих чертах, потом стал слегка увиливать от прямых ответов на не совсем удобные вопросы, и умалчивать то, что считал неважным. Но собрат вытянул из него всё, что намеревался узнать. В конечном счёте пришлось открыто признаться, что он чуть не ушёл оффлайн в процессе урока. Однако вопреки ожиданиям, хранитель времени спокойно слушал и только задавал уточняющие вопросы. Нить плавно колебалась удовлетворением после каждого нехотя озвученного ответа, а алая оптика всё это время продолжала сиять искренним интересом. Взгляд его был пристальным, но мягким, лучился новой волной воодушевления и желанием продолжать обучение. Оптимус совсем не понимал, в чём причина такой реакции, пока они не окончили односторонний разбор вчерашнего урока.       Вектор Прайм после короткой паузы поэтапно прошёлся по вчерашнему орну, объяснив, наконец-то, собрату то, что тот в упор не хотел замечать. Странный предоффлайновый морок оказался ничем иным, как ощущение пространства, которое младший Прайм всё никак не мог распознать. Вернее, это были сложные хитросплетения пространства и времени, которые редко кто мог ощутить в совокупности. Обычно те немногие мехи, которым посчастливилось учиться у второго Прайма телепортации, могли ощущать только материю пространства. Время было никому из них недоступно. Слишком сложное оно для понимания и даже для осознания самого факта существования его в виде незримой материи, на которою гипотетически можно воздействовать. Естественно, воздействовать на него кроме самого Вектора Прайма никто не мог. Однако находились те редкие случаи, когда кто-то из его учеников умудрялся ощутить пространство, переплетённое временем. Таких за всю его прошлую жизнь нашлось всего-то единицы. Им тоже с трудом давались первые шаги в этом непростом деле, но они, в итоге освоив телепортацию, пользовались ею с наименьшим расходом энергии. А для хранителя времени это было важно.       Он рассказал собрату, как однажды безуспешно пытался обучить Атлантиса ощущать ещё и время, как Факториал, ощутивший переплетение обоих материй, тщетно пытался овладеть искусством его управления. Но как бы не было велико упрямство его второго спарка, каким бы настойчивым и усердным он не был, его дани так и не смог его ничему обучить в этом плане.       Тот не мог коснуться временных струн. Только лишь ощущать, как они пронизывают всё вокруг, переплетаясь с пространством.       Оптимус и так понимал, что с материей времени ему не совладать. Собрат это только лишний раз подтвердил, сославшись на безуспешный опыт обучить этому кого-то ещё в прошлом. Хранитель времени редко поднимал тему о своём прошлом. Хотя был у них момент перед выходом за завесу времени, когда он раскрыл много важных фактов о себе. Да, пояснил мотивы своих крайне неблагородных поступков, всей искрой раскаивался в содеянном и извинялся. Искренне и открыто. Умоляюще, с притаившимся страхом и с нескрываемой надеждой, что ещё не поздно всё исправить... Но своих спарков он упоминал лишь в третий раз и впервые говорил о них так подробно. Он поведал партнёру об их успехах и провалах, о нескольких курьёзных случаях, произошедших в период обучения, и о некоторых сложностях, возникших с ними. Особенно с Икосаэдром. Единственный из его спарков, который так и не освоил искусство телепортации, вопреки тому, что ощутить материю пространства ему удалось достаточно легко и быстро.       Оптимус слушал предшественника очень внимательно, стараясь ничем его не перебить. Он наблюдал за ним, откровенно любуясь его чуть замутнённой воспоминаниями алой оптикой, в которой всё ещё ярко плескалась живая любовь к собственным бэтам. Такая всепоглощающая, искренняя, прошедшая через ворны полнейшего одиночества. Первородная искра мягко пульсировала теплотой, которая по связи окатывала довольно мощными импульсами. Так приятно, сладко и откровенно, что младший Прайм сам не заметил, как мелко задрожал от нахлынувших в ответ чувств.       В какой-то момент Вектор Прайм, увлёкшийся затянувшимся отступлением, забылся и стал говорить о своих бэтах в настоящем времени, пока вдруг не осёкся... Он, мгновенно поменявшись в фейсплейте, резко замолчал и, медленно повернув шлем в сторону, плавно погасил оптику. По связи хлынула волна печали, мгновенно трансформируя счастливые воспоминания в грустные, что придавало повисшей тишине горьковатые нотки.       Он тосковал по ним.       Оптимус видел это слишком чётко, чтоб не иметь возможности малодушно проигнорировать. Совесть бы не позволила так поступить с близким мехом. Он хотел поддержать, хотел обозначить своё неравнодушие и понимание. Он поддался вперёд, придвинувшись ближе, и мягко накрыл серую ладонь своей чёрной.       — Хотел бы я тоже иметь таких замечательных бэт, как твои, — откровенным полушёпотом в чувствах выпалил он первое, что пришло на ум.       Вектор Прайм слегка дрогнул от услышанного и изумлённо поднял взгляд на собрата. Первородная искра в тот же миг затрепетала в ложементе от того, что он увидел в искренней ярко сияющей жёлтой оптике. Оптимус хотел этого, хотел подарить ему бэт, и едва ли не прямым текстом произнёс это. Довольно завуалированно, но нить звенела достаточно очевидным желанием.       Вентцикл перехватило от осознания того, что желание заключить союз полностью взаимно. Он чувствовал, что собрат на грани того, чтобы произнести предложение первым, но он не решался. Просто молча смотрел с волнительным трепетом в оптике, который окрылял его яркую чистую искру.       В топливоприёмнике тут же стало невыносимо сухо, а весь корпус опалило жаром. На глоссе вновь назойливо вертелся давно не озвученный вопрос. Хотелось сильнее разомкнуть губы и, наконец-то, произнести его. Узнать ответ. Услышать его собственными аудиодатчиками.       Искра зашлась в волнительной пульсации. Идеальный момент. Наноклик, другой и с серых губ слетит заветный вопрос. Нужно лишь совсем немного, чтобы собраться... Вобрать чуточку больше воздуха в системы, раскрыть топливоприёмник и под гул трепещущей в груди искры, что набатом билась под шлемом...       Но Оптимус резко отдёрнул себя. Он отвёл оптику в сторону, неловко убрав свою ладонь. По связи резко пахнуло прохладным сомнением и на мгновение кольнуло чем-то ледяным. В его искре всё ещё тлела причинённая хранителем времени боль, несмотря на все старания, которые сам младший Прайм предпринимал по её искоренению. Слабая, почти не проявляемая, но она всё ещё оставалась в нём. Мешала ему. Не давала попросить и принять желаемое.       Оптимус всё ещё не готов на такой серьёзный шаг.       Вектор Прайм глубоко провентилировался, беря под контроль себя и свою разошедшуюся в чувствах искру. Всему своё время. Ничего страшного, он всё понимал и готов подождать столько, сколько потребуется. В конце концов, это его вина, что собрат не мог... довериться ему полностью. Но и сдаваться он не станет. Слишком уж дорог ему был младший Прайм.       — Эм, Оптимус... — тихо отозвался хранитель времени, желая окольными путями поговорить на эту тему, но сам Оптимус ему этого сделать не дал.       — Тебе пора подзарядиться, — встрепенувшись, быстро напомнил о важной процедуре он.       Он привычными движениями подполз ближе, раскрывая на ходу свою медпанель, и быстрым взглядом выпросив ответные действия, стал невозмутимо подключать штекеры. Он старался не смотреть на предшественника, когда устанавливал подключение и запускал процесс подпитки. Однако чувство некоторой неловкости повисло между ними лёгким напряжением. Фейсплейт Оптимуса приобрёл чуть более темноватый оттенок, а нить с его стороны звенела неоднозначным чувствами.       Создавалось впечатление, что он одновременно хотел быть как можно ближе к партнёру и словно чего-то опасался в нём. Тянулся, доверял и сомневался. Хотел отдать всего себя и отгородиться. Хотел сбежать от этих противоречий и пытался спрятаться от всего у хранителя времени под боком. В его объятиях, в которых он только что устроился, даря такие же в ответ.       Несколько кликов тишины. Только тихое шуршание вентцикла, что умиротворяюще действовало на них обоих. Это расслабляло, заставляло отодвинуть всё ненужное на задний план и позволить себе насладиться этим моментом тихого счастья. Их совместного. Обоюдного.       Оптимус понимал, что чуть было не ляпнул лишнего, понимал, что ещё чуть-чуть и это лишнее могли ляпнуть ему. Он в каком-то смысле не считал себя достойным хранителя времени и пространства. Полагал, что всё это, что между ними успело возникнуть, временно. Ведь Праймус не просто же так вернул его в актив. Угроза, по причине которой тот вновь активировал свою бэту, нейтрализована, а это значит... Значит, Всевышний мог забрать Вектора Прайма обратно... к себе. Или, когда они вернут ему Юникрона, отправит его снова сюда в одиночество безвременья. Он же никуда его не отпускал. Хранитель времени покинул свой пост самовольно.       А Оптимус... А, что Оптимус? Ему не место в петле безвременья. У него команда, народ, судьба целого Кибертрона в потоке времени... Он нужен там. В нём нуждались многие. А он нуждался в Векторе Прайме.       Эти дурацкие мысли об их будущем противно кололи искру острыми сосульками и ко всему общему прибавлялось ещё одно сомнение. А сможет ли он открыть свою искру? Сможет ли пройти через это?       Фантазия вырисовывала красочные картины их совместного действа...       Мелодичные стоны. Хрипы вентиляции, всхлипы... Пошлое чавканье обильно выступившей смазки в процессе движений.       Вектор Прайм нависает над ним. Он старается довести собрата до нужного состояния и у него это успешно получается.       Они стонут в унисон. Оптимус двигается навстречу, толкается тазовой секцией, сжимается внутри, чтобы усилить трение. Но этого мало, несмотря на приличные размеры партнёра. Праймус не обделил своё дитя в этом плане, одарив того достаточно щедрыми характеристиками.       Хранитель времени резковато толкается и замирает, запуская процесс подключения. Штекеры скользят внутри, щекочут разъёмы и плавно вставляются в них.       Оптимус дрожит. Нет, не от напряжения, а, как ему хочется верить, от долгожданного удовольствия. Он пытается расслабиться, и ему кажется, что ему это удаётся. У него интересуются всё ли в порядке, и он согласно мычит. И он почти полностью уверен, что максимально честен в этом плане.       Ток по соединению. Первый откат, второй, третий... Дрожь сильнее, поцелуи... много поцелуев. Его гладят, ласкают, и он на всё отвечает взаимностью. Ему хорошо. Ему приятно. Ему нравится тяжесть корпуса сверху, она его не стесняет, не давит удушающим грузом, и ему кажется, что это действительно так.       Они вместе подходят к грани. Вот-вот и их выкинет в перезагрузку.       — Готов? — тихий шёпот, зажигающий волнительное чувство предвкушения.       Кивок в ответ. Щелчок и Первородная искра вмиг обнажается. Вот она. Яркая, мощная, сильная. Она бешено пульсирует, тянется к нему навстречу, окатывает тёплой волной... Её энергия плотная, тяжёлая, удушающая, горячая, как при...       ...протокол влияния...       ...— Орион... — звучит отголосок далёкого прошлого.       ...— Откройся... — раздаётся смесь голосов в процессоре, когда фантазия смешивается с воспоминанием, накладываясь одно на другое...       Оптимуса передёрнуло от всего этого, что заставило его мгновенно активировать оптику и слегка сжаться в неосознанном стремлении защититься. Процессором он понимал, что Вектор Прайм с ним так не поступит, но... Иррациональные опасения глубоко в искре почему-то у него до сих пор имелись. Он всячески боролся с ними, убеждал себя, что этому никогда не бывать, и даже сейчас постарался выбросить их хотя бы из оперативной памяти, раз из искры у него этого не получалось.       Его прижали в тёплых объятиях крепче и оставили успокаивающий поцелуй на шлеме. Но его реакцию больше никак не обозначили.       — Оптимус, если бы у тебя была бэта, ты бы её как назвал? — тихо спросил вдруг Вектор Прайм.       Он заметил, как вздрогнул собрат от собственных мыслей, не мог не заметить, как, естественно, и не смог оставить его вариться в них. Это неприятно, досадно, когда борешься с самим собой, а усилия почти никак не окупаются. Идея аккуратно поднять щекотливую тему показалась хорошей, как собственно и реакция младшего Прайма на неё.       Тот слегка замялся, дёрнув слабым импульсом неловкости, которая вмиг исчезла, забрав с собой и те неприятные чувства, вспыхнувшие несколько кликами ранее.       — Не знаю, — честно отозвался Оптимус, но чуть призадумавшись, словно вспоминая о чём-то далёком, медленно продолжил. — Мы с Ариэль хотели назвать спарка Таурид, но... — он притих, неосознанно ласково положив манипулятор на бело-розовое бедро. — Мне больше нравится имя Витур.       Хранитель времени опустил взгляд на чёрную ладонь, ощущая её тепло, сравнимое с тем, что всколыхнулось в искре собрата. Он чётко это улавливал по связи, понимая, что ему всё-таки удалось вырвать того из нерадостных мыслей.       — /Мудрый/? — переспросил он, несколько исказив произношение имени на более привычное для себя звучание родного древнекибертронского языка.       Оптимус слегка скривился от первоначальной, правильной формы произношения. Ему не особо нравился глухой шипящий в середине слова, причудливый дифтонг в первом слоге и своеобразный сложный в произношении протяжный гласный во втором. А вибрирующий рычащий на конце вообще проехался по аудиодатчикам. Всё это отпадало и звучало гораздо проще и мелодичнее в нынешнем языке, что младшему Прайму и нравилось. Однако он не мог не заметить, что с вокалайзера Вектора Прайма оно прозвучало не так резко и угрожающе, как обычно звучало на древнем языке. Более мягко, нежнее.       Оптимус слегка завозился в объятиях предшественника, устраиваясь поудобнее, и неопределённо всколыхнул нить.       — Знаю, звучит глупо... — начал он, но смолк, сбитый с мысли, серой ладонью, что накрыла его чёрные пальцы на бело-розовом бедре.       Нежно, приятно, ласково.       — Наоборот, благозвучно, — мягко возразил хранитель времени, мысленно перекатывая на глоссе произношение такого простого, но не так уж и часто используемое в его время слово.       Ему оно нравилось, и в целом он понимал, почему это имя нравилось младшему Прайму, ведь для того оно было достаточно говорящим. И хотя сам младший Прайм наверняка соотнёс бы слово /мудрый/ с Альфа Трионом, — а Вектор Прайм ни на миг не сомневался, что у Оптимуса имелась такая ассоциация, — однако к самому Оптимусу его тоже вполне можно применить. Ведь не передай и не обучи мудрости Ориона Пакса хранитель истории, то неизвестно, что бы стало в конечном счёте с Кибертроном. Оптимус был достаточно мудрым, когда, хоть и вынужденно, но встал во главе автоботов и повёл их, как уважающий всех и каждого лидер. Да, были ошибки, были промахи, но у него хватало процессора, чтобы осознать их, признать и выявить причину. Хватало ума извлечь из них ценный урок, как всегда это умел делать его учитель Альфа Трион.       — Не сомневаюсь, что он унаследовал бы твою мудрость, — задумчиво прошептал хранитель времени, невольно представляя маленькую копию Оптимуса, смотрящую на него по-бэтски искренним, но не по-бэтски умным взглядом алой оптики.       Отчего-то он был уверен, что их с Оптимусом спарк получился бы таким же, как и его предыдущие бэты: с яркими алыми линзами, как у него, и вылитый внешне второй альфа.       Первородная искра сладко всколыхнулась внутри, обдавая теплом по связи и вынуждая младшего Прайма развернуть шлем и посмотреть на него. Чуть вопросительно, изучающе. Он явно ещё ни разу не ощущал подобных импульсов со стороны Вектора Прайма, но зато предполагал, что они означали. О чём думал в этот момент хранитель времени.       Оптимусу нравились направления его мыслей и те сигналы нити, что он получал. Ему приятно было от осознания, что один из Первых Тринадцати Праймов предпочёл бы видеть его рядом с собой в особом статусе. Однако сам он... Ему было сложно представить что-то подобное. Его искра тянулась к нему навстречу, чаще пульсировала при взгляде на него, рядом с ним, но мысли о возможном союзе порождали неприятные предчувствия о процессе его заключения. Глупые, беспочвенные, абсолютно нереальные, но сделать с ними Оптимус пока ничего не мог. Только гнать от себя, прижимаясь к родному бело-розовому корпусу ближе.

***

      Спустя несколько орн вновь сменившегося порядка обучения, Оптимус, наконец-то, чётко ощущал пространственно-временную материю. Это было чем-то очень странным, запутанным и абсолютно сюрреалистичным. Струны, как их называл сам хранитель времени и пространства, оплетали всё вокруг. Казалось, вся структура реальности состояла только из них. Тонкие и незримые, плотные и неосязаемые. Он смог их распознать, ощутить, нащупать.       Нет, он не протягивал к ним манипулятор в попытках коснуться их в физическом плане, как пытался сделать это в самый первый раз, когда ощутил эти сложнейшие хитросплетения тонких материй. В этот раз он тянулся к струнам ментально. Он осторожно касался, совсем легонько, прощупывая пространство энергией собственной искры. Это было невероятно захватывающе.       Вектор Прайм довольно сиял своей необычайно яркой от пылающего интереса алой оптикой. Казалось, что свет его совсем нескрываемой радости пробивался у него изнутри. Как сияние искры в момент активации его механизмов. Только оно не высасывало из него силы, а наоборот, заряжало весь его корпус энергией такой мощности, что он едва ли не фонтанировал ею.       Его это реально возбуждало. Не только эмоционально, но и периодически физически.       В один из таких орнов они снова не сдержались, выпустив чувства наружу. Оптимус тогда объяснил причину, по которой до сих пор так и не воспользовался распечатанным отсеком для уединения. Охранник. Он с завидной регулярностью пропал там. И в тот самый момент, когда обоих Праймов накрыла страстная пелена обоюдного желания, один вредный миникон предположительно находился именно там. Они оба шли его оттуда выселять, но взаимные импульсы нити, красноречивые касания, откровенные взгляды, скольжение ладоней и последовавшие за всем этим горячие поцелуи, так и не дали им сделать задуманное. Их окончательно накрыло прямо в коридоре в нескольких шагах от заветной двери шлакового отсека.       Разгорячённые корпуса, кипящее желание, раскрытые системы, дикий фон и запах стекающей смазки... Вектор Прайм припечатал Оптимуса к стене и опустился перед ним на колени. После этого им обоим отсек для уединения со всем его содержимым был уже не нужен. Поверхностная перезагрузка от горячих ласк коннектора топливоприёмником, а после сразу же второй подход с полноценным интерфейс-подключением с хранителем времени в роли принимающего. Его прижимали к стене гораздо сильнее, чем он перед этим и старались с лихвой отплатить сладкими ласками за подаренное ранее удовольствие.       Они не вели себя слишком громко, как собственно и не старались себя заглушить. Их искренние чувственные стоны разносились по всему пустому коридору, порой перекрывая смачный хлюпающий звук смазки и звонкий лязг металла. В моменты короткого затишья их жаркий вентцикл наперебой с пульсацией их искр был для них тишиной. Редкой, недолгой, но которая всегда прерывалась заглушённым поцелуем стоном.       Возможно, они вели себя слишком громко. Вероятно, в том отсеке их было очень хорошо слышно. Однако, когда они пришли в себя и ликвидировали следы устроенной ими спонтанной шалости, отсек, в который они спешили до этого, был идеально чист и пуст.       Охранник же тогда обнаружился в личном архиве своего старшего компаньона. Он с удивительной заинтересованностью читал "Большой классификатор звёздных систем", погрузившись в его содержимое так глубоко, что даже не заметил, когда к нему заглянули Праймы.

***

      — ...А теперь пробуй.       Оптимус растерянно уставился на Вектора Прайма, вмиг позабыв что, как и зачем. На словах всё было таким простым и ясным, когда ему только что объясняли, что не представляло никакого труда выполнить эту простую последовательность действий. Однако последняя фраза выбила из него всю уверенность.       Что пробовать? Как? Куда?..       Он стабильно ощущал пространство каких-то неполные два орна, и всего-то несколько циклов, как ощупывал его на энергетическом уровне, а от него уже требовали... Вот так сразу! Да как так-то?       Хранитель времени обошёл своего ученика по кругу и, оценивающе к нему приглядевшись, будто что-то прикидывая в процессоре, отступил от него шага на три-четыре.       — Давай, Оптимус, прыгни ко мне ближе, — велел он, с нескрываемым предвкушением внимательно наблюдая за каждым движением своего партнёра.       Взгляд ярко сияющей алой оптики был настолько пристальным и цепким, что Оптимус его не выдержал и плавно погасил видеозахват. Хранитель времени ещё никогда на него так не смотрел. Этому взгляду даже описание подобрать было трудно. Он словно видел его насквозь, считывал оптикой его всего и процессор, и корпус, и даже саму искру. От этого становилось как-то не по себе.       Младший Прайм, постаравшись выкинуть лишние мысли из оперативной памяти, мысленно прокрутил только что озвученную инструкцию, которой ему необходимо было следовать, и выделив из неё ключевые моменты, постарался максимально сосредоточиться.       Восприятие нужного характера запустилось быстро, выдав все необходимые данные. Вот, пространственно-временная сеть незримой материи, что опутывала всю существующую реальность на тонком уровне. Вот, в этой паутине спокойные прямые струны пространства. Оптимус потянулся к ним своей энергией. Он коснулся их, словно они материальные, ощупал одну из нитей, осторожно обхватил, уцепился за неё и...       "Рывок должен был быть похожим на скольжение..."       "Толчок от самого ядра. Искра сама тянет тебя, ты только спокойно скользишь по струнам. Чем сильнее рывок, тем дальше расстояние..."       Но этого всего не произошло. Видимо, не так сильно он дёрнул струны.       Он снова попытался выполнить последний пункт инструкции, только сильнее, но результата никакого не было. Словно его энергия скользит по струне плавным поглаживанием. Он ещё раз попробовал произвести рывок, дёрнуть струну, но никакого "толчка из самого ядра" он не ощутил. Словно скольжение, будто он её гладил.       — Не получается, — ровно констатировал факт младший Прайм.       Он глубоко провентилировался и, не запуская видеозахвата, приготовился к новой попытке. Он уже знал степень упрямства собрата, и знал, что тот просто так не отстанет. Как минимум вымотает перед тем, как остановиться.       — Прислушайся к пространству и тяни его на себя, — мягким наставническим тоном подбодрил Вектор Прайм.       Ему явно доставляло удовольствие обучать партнёра такому не простому делу. Он требовал, направлял, поддерживал... Почти, как его брат, Альфа Трион. Роль учителя ему шла. У него хотелось обучаться. Он непонятным способом вселял жажду знаний о своей стихии, разжигал интерес, стремление и желание её постичь.       Оптимус вновь сосредоточился. Он собрал всю свою концентрацию и повторно прошёлся по всем пунктам плана действий. Он старался выполнить всё чётко, правильно, но струна снова у него выскользнула, так и не дав никакого эффекта. Он попытался ещё раз, и ещё. Попытался ухватиться крепче, дёрнуть сильнее. Попробовал зацепиться чуть по-другому, но это было глупо. Результата не было никакого.       — Не выходит, — напряжённо прошептал младший Прайм, предпринимая новую попытку.       — Пробуй ещё, — упрямо настаивал хранитель времени, с трепещущей надеждой ожидая, когда у его ученика наконец-то получится.       А у того не получалось.       Оптимус менял всё, что только мог изменить. Силу, резкость, скорость выполнения действий. Пробовал всё по отдельности, совмещал различные варианты, но того самого "толчка от самого ядра" у него почему-то не было.       Он целые полтора цикла пытался телепортироваться на пару шагов к своему учителю. Да хоть куда-нибудь! Временами выспрашивал, правильно ли он всё понял, верно ли всё выполнял, но все ответы были положительными и дополнены подбадривающими наставлениями. Это ничего ему не дало.       Результат был по-прежнему тот же — нулевой.       Когда Оптимус, уже совсем отчаявшись, резко дёрнул далеко не ту нить, которую собирался, чем только позабавил хранителя времени и пространства, он быстро остановился, активируя видеозахват. Связь прозвенела причудливой смесью эмоций, которые на фейсплейте собрата никак не отображались. Лёгкое сомнение, нетвёрдая уверенность, желание донести, показать.       Вектор Прайм молча приблизился к собрату с явным намерением вновь изменить методику преподавания. Обычно, когда он менял что-то в своих уроках, всё начиналось точно также.       Вот и сейчас он намеревался снова что-то изменить или добавить...       — Открой медпанель и инфоразъёмы, — мягко потребовал он.       Оптимус с короткой заминкой подчинился. Если по поводу инфоразъёмов ещё можно догадаться о характере намерений предшественника, то медпанель... Зачем она ему? Что он собирался с ним делать?       Вектор Прайм точно так же раскрыл запрошенные панельки и у себя. Он подключил все свои штекеры в инфоразъёмы собрата, а того попросил подключиться к двум ещё ни разу не используемых портам в медпанели. Соединение странное, но Оптимус лишь вопросительно дёрнул их связь.       — Я подключу тебя к своему восприятию и объясню процесс наглядно, — пояснил хранитель времени, прижимаясь всем корпусом к партнёру.       Младший Прайм обнял его в ответ и, погасив оптику, принялся ждать дальнейших действий.       Вектор Прайм тоже погасил оптику, активировав информационное соединение. Он попытался плавно проскользнуть в сознание собрата, как делал это уже однажды, но...       Ментально врезавшись в барьеры фаерволов, что болезненно ударили по нему энергетически, он растерянно остановился. Оптимус же снимал защиту для него, когда он подключался к нему впервые, и теперь их наличие... Хранитель времени ничего не понимал. Почему тот их возвёл заново? Да ещё куда более усиленные, чем были тогда. Защита едва ли не была выставлена на самый максимум.       Осознание ударило, как всегда, с небольшим запозданием. Младший Прайм возвёл их тогда, на Атлантиде во время той стычки. Вероятно, сделал он это неосознанно, ибо для него это тоже сейчас стало неожиданным открытием, судя по растерянным импульсам их нити. Он закрылся тогда под натиском протокола влияния, явно подпрограммно опасаясь взлома после потери сознания.       В тот момент Оптимус потерял к нему доверие. Он боялся, что Вектор Прайм мог совершить с ним то же, что когда-то Мегатрон.       И эта защита... Оптимус заново его сканировал, заново прописывал его идентификационный ключ в своих подпрограммах, чтобы пропустить его, ослабить собственные фаерволы. Первородную искру болезненно кольнуло от осознания реального масштаба последствий. Он не хотел этого. Праймус, он совершенно не хотел такого! И сейчас, с новой стороны поняв, что натворил, он раскаивался ещё сильнее. Ещё больше ощущал свою вину.       Оптимус снимал защиту дольше, чем это было в первый раз. Он тоже виновато окатил по связи сожалением и лишь крепче прижался к его корпусу. Тихое "прости" так и не слетело с синих губ, хотя ощутимо вертелось на его глоссе. Ведь виноваты в случившемся они оба. И оба это осознавали.       Барьеры плавно один за другим рассеялись, медленно попуская хранителя времени вглубь сознания. Пространство вокруг враждебно вибрировало, слово защита вот-вот и захлопнется обратно. Это было совсем не хорошо.       Оптимус снимал защиту, а Вектор Прайм так и не решался пройти дальше, потерянно глядя в открывающийся коридор чужого процессора. Тупая боль вгрызалась в Первородную искру до тех пор, пока собрат в его манипуляторах не расслабился. Он усилием воли заставил себя это сделать. Взял себя в манипуляторы, глубоко провентилировался и усмирил своё внутреннее пространство, прекратив угрожающую вибрацию только что расступившихся фаерволов.       Эта борьба с самим собой... Оптимус хотел доверять предшественнику, всеми силами стремился восстановить эту хрупкую вещь у себя внутри и теперь это было видно, как никогда чётко.       Вектор Прайм хотел ему в этом помочь, но пока не знал как. Он осторожно ступил по открывшемуся туннелю в чужой процессор и медленно, чтобы не провоцировать отталкивающее воздействие, проник в сознание собрата.       Проекция Оптимуса ждала его в самом конце. Он встречал его, полностью готовый к следующему этапу действий, какими бы они ни были. И хранителю времени пришлось отложить на потом всё, с чем он сейчас столкнулся и сосредоточиться на обучении телепортации. Ведь урок ещё не окончен. Он направил собрата выполнить ответный шаг и активировать подключение к медицинским разъёмам. Вектор Прайм положительно ответил на запрос к доступу данных о внешнем восприятии и сразу же прижал к себе красно-синий корпус крепче. И физически, и ментально.       Оптимус вздрогнул от неожиданности, когда по нему вдруг резко ударил хлёсткий поток данных. Он никогда раньше не задумывался о том, как именно воспринимал мир его партнёр. Эти потоки энергий, многослойность материй, такое разнообразие, столько много всего вокруг, что процессор не выдерживал нагрузки. Всё вокруг шло ходуном, кружилось, вертелось, пока вдруг не остановилось на привычной трёхмерной действительности.       — Как самочувствие? — шепнул ему на аудиодатчик Вектор Прайм, крепко прижимаясь к красно-синему корпусу.       Оптимус отреагировал не сразу, а с лёгким запозданием, оглушённо промычав.       — Что это было?       В аудиодатчиках назойливо звенело, процессор противно гудел, после неожиданного нечто, обрушившегося на него и вмиг прекратившегося.       — Ты подключился к моему восприятию, — тихо пояснил хранитель времени.       Он не стал произносить это громче, опасаясь, что случайно мог сбить настройки некоторых ключевых систем. Однако младший Прайм слегка отстранившись ментально, выглядел вполне нормально. Удивлённым, сбитым с толку, но достаточно осознанный чёткий взгляд говорил достаточно о его состоянии.       — Оквинтеть... — только и смог обронить он, ошарашено глядя в алую оптику напротив.       — Я не учёл, что оно немного отличается от твоего, и сейчас почти полностью перекрыл поток данных, — продолжил объяснять Вектор Прайм и, сделав короткую паузу, мягко уточнил. — Точно всё в порядке?       Оптимус легонько мотнул шлем, стараясь уложить только что полученную информацию в процессоре. "Немного отличается" — это слишком мягко сказано. Оно очень сильно отличалось от того, что он привык ощущать. И этот поток данных, целая лавина, что на него сейчас обрушилась... Неужели Вектор Прайм ощущал это постоянно? Это просто процессором непостижимо!       — Теперь да, — честно ответил младший Прайм, мысленно делая пометку, расспросить об этом своего партнёра позже, когда урок закончится.       — Отлично, я сейчас стану запускать передачу данных, — предупредил хранитель времени, поддавшись вперёд, и соприкоснувшись с собратом шлем к шлему, тихо зашептал. — Останови меня, когда поступаемая информация станет соответствовать твоему нынешнему восприятию.       Оптимус прижался к нему в ответ, положительно всколыхнув их связь. Он скажет, он остановит.       Данные потихоньку стали поступать в процессор младшего Прайма. Сначала появилось ощущение тонкой материи пространства, пронизывающей всё вокруг. Оно расширялось, распространялось, охватывая всё вокруг, на столько глубоко и сильно, что у Оптимуса перехватило вентцикл. Он не настолько масштабно его воспринимал!       Он остановил предшественника и попросил скорректировать поток данных о пространстве. Когда поступаемая информация стала равнозначна той, которую младший Прайм воспринимал самостоятельно, он дал об этом знать и собрался было приготовиться к наглядному объяснению принципа работы телепортации, как Вектор Прайм стал добавлять ещё и данные о материи времени. Тут Оптимус уже остановил его вовремя, понимая, что лучше не перегружать себя такими вещами.       Какое-то время они замерли так, не двигаясь, прислушиваясь и привыкая к ощущениям друг друга. Это чувствовалось до безобразия правильным, стоять вот так, подключившись, зависнуть в пространстве сознания, объединить чувства, восприятие. Это сближало их обоих на каком-то новом особенном уровне. Казалось всё вокруг замерло, лишь мерно извивалась материя времени в опутавшей его паутине пространства. Теперь Оптимус понимал, что в петле время тоже существует. Вот то, которое условное. Но оно заблокировано здесь пространством, вполне вероятно, поймано им и, очевидно, отрезано от всего остального мира. Всё-таки Вектор Прайм скорее всего передавал ему сейчас несколько больше сведений о времени, чем ощущал его собрат. Однако тот не стал это исправлять и пару кликов просто наслаждался этим невероятным способом их единения.       — Слушай внимательно и запоминай, — медленным интимным тоном прошептал один из Первых Тринадцати.       Он дождался мягкого отклика по связи и не спеша стал действовать.       Оптимус внимательно фиксировал всё, что ему сейчас демонстрировали. Пункты плана были те же только они сопровождались кое-чем ещё. В момент соприкосновения со струнами пространства Первородная искра мягко потянулась к ним. Это ощущалось, как тёплая волна энергии, направленная в саму струну. Вектор Прайм сжал её крепко, вливая в неё немного сил, а потом резко дёрнул, одновременно толкнувшись всей искрой.       Это произошло так быстро и стремительно, что Оптимус едва успел разобрать, что произошло. Создавалось впечатление, что вместе с толчком их обоих засосало в эту струну. Их втянуло туда. Короткое скольжение. Громкий хлопок и...       Вектор Прайм стремительно вылетел из его процессора и вдруг по связи резко окатил сильной волной дикой слабости. Оптимус быстро среагировал, подхватив оседающий с тихим вымученным стоном бело-розовый корпус предшественника.       — Вектор Прайм! — взволнованно окликнул его младший Прайм, обеспокоенно поймав мутный взгляд тускнеющей алой оптики.       — Я в порядке... — устало отозвался хранитель времени, слабея всё сильнее и сильнее. — Буду... Через пару кликов.       С последним звуком, перешедшим на невнятный шёпот, он окончательно обмяк в манипуляторах собрата, чем заставил последнего не на шутку забеспокоиться. Ведь подобного с ним уже давно не происходило.