Жизненные вопросы

      Да, Оптимус слишком переволновался. Слишком злился, слишком беспокоился и на эмоциях слишком много передал в отключившегося собрата своей энергии. К счастью, трёхкратная подзарядка сделала своё дело, вернув параметр уровня напряжения в нижние пределы нормы. Конечно, это вымотало его самого, и они вместе пробыли в полноценном перезарядочном цикле несколько дольше, чем это требовалось обычно, но оно того определённо стоило. Как и тот спонтанный выходной, который устроил на следующий орн хранитель времени и пространства, что пришёлся им обоим как раз кстати. Да, вышло всё глупо, нелепо, странно, но... Этот перерыв нужен был им обоим. Как, собственно, и разговор по искрам. Пусть даже за кубиком сильнозаряженного.       В последнее время им именно этого и не хватало. Банально немного наэнергониться, налив на всё отработкой, отложив обучение, да позабыв про подзарядку, отсутствие которой Вектор Прайм вполне смог перенести без каких-либо последствий. Оптимус, конечно, из благих побуждений намеревался выполнить ставшую привычной процедуру, но хранитель времени отказывался. И он был полностью прав. В него и так слишком много влили энергии, чтобы забирать ещё больше у и без того ослабшего меха. Родного любимого меха.       Возобновившиеся уроки телепортации на следующий орн были начаты с обещания, которое Оптимус выпросил у предшественника. Тот неохотно дал его, согласившись, что не станет больше применять свои способности, пока достаточно не восстановится, но при этом выдвинул условия, что он сам будет решать, способен он на это или нет. Младшему Прайму было некуда деваться, как принять это. Хотя опасения на этот счёт всё-таки остались, ибо смысла в этом обещании в общей сложности не было никакого. В конце концов, Вектор Прайм не малая бэта, чтобы пренебрегать собой до такой уж степени, и сам вполне осознавал, что пока стоило поберечь свои силы.

***

      Они снова стояли на расстоянии трёх-четырех шагов друг от друга. Снова попытка телепортироваться на короткое расстояние. Тридцать шестая или тридцать восьмая за этот орн, насколько Оптимус помнил. Он сбился со счёта едва перемахнув десятую попытку, став прикидывать лишь примерное их количество. В этот раз Вектор Прайм молчал, подбадривая только возбуждёнными всполохами нити. Он был уверен, что всё получится. Если не сейчас, то со следующей попытки точно.       Они условились, что Оптимус ещё один раз пробует, и вне зависимости от результата они делают перерыв и идут заправляться. Да и хранителя времени нужно подзарядить. Если вчера на эту важную процедуру они оба налили отработкой, то больше этого делать не стоило. Его как можно быстрее нужно вернуть в состояние полной функциональности и передать, наконец-то, Юникрона Праймусу. Они и так уже слишком долго живут с непостижимой разрушительной силой под боком. И пусть она заперта в своеобразный причудливый металлический шар с прожилками зеленоватого свечения, именуемый ловушкой времени, но никто не знал, как долго этот артефакт способен сдерживать столь мощную сущность. Было ясно только одно: мера эта была временной.       Да, Вектор Прайм регулярно проверял своё же устройство по сдерживанию и каждый раз прикасался к нему с лёгким опасением, тревожа нить некоторой степенью настороженности. Однако все волнения оказывались напрасными. Ловушка времени надёжно выполняла свою функцию, даря чувство облегчения, каждый раз, когда хранитель времени убеждался в её целостности.       Оптимус снова сосредоточился на материи пространства. Потянулся к ней, ощупал струны, схватился за одну из них, стараясь влить в неё чуть больше сил, чем в прошлый раз. Получится. У него всё получится. Он глубоко провентилировался, сжал хватку сильнее и резко дёрнул. Он ощутил скольжение, как в прошлые раз, неоднократно, и уже успел осознать, что ничегошеньки у него сейчас не получится снова, как вдруг...       Его неожиданно втянуло внутрь струны, куда-то понесло по ней, вскружив хаотичным мельтешением процессор. Громкий, даже слишком громкий хлопок, дикая волна слабости, что вдруг накатила на него самого, и он ощутил, как земля ушла из-под ног. Его замутило. Его шатало. Гироскопы сошли с ума, выдав данные о нахождении в невесомости, которая куда-то его засасывала. В аудиодатчиках противно зазвенело, а перед оптикой всё закружилось цветными пятнами.       Он не ощутил заботливо подхвативших его манипуляторов на своём корпусе, балансируя на грани сознания. Не слышал слов, что произносили, обращаясь к нему. Только голос тихий, далёкий, родной. Он попытался перезапустить часть систем, вернуть над собой контроль, но был слишком слаб, чтобы сделать это в полной мере.       Неожиданно в его губы ткнулось что-то. Он приоткрыл их и только сделав несколько глотков понял, что это уголок куба. Энергон тонкой струйкой лился в топливоприёмник, с каждой каплей, отправленной в бак, заставляя нахлынувшую так неожиданно слабость нехотя отступать. Он глотал его, не чувствуя вкуса, и только полностью опустошив куб, он смог-таки нормально перезапустить системы. Сознание стало медленно проясняться.       Первое, что он увидел, был сияющий от нескрываемой радости фейсплейт предшественника. Он заботливо придерживал его шлем, позволив распластаться на своих бёдрах в полугоризонтальном положении, и смотрел. Смотрел с ясным живым огоньком в линзах, словно говоря: "Я знал, что получится! Ты смог! Я верил в тебя!.." Это заставило искру лениво откликнуться сквозь постепенно отступающую дурноту и почувствовать себя ещё чуточку лучше, чем кликом раньше.       — Как самочувствие? — тихим полушёпотом поинтересовался хранитель времени и пространства.       Его ладонь нежно скользнула по шлему, огладив край фейсплейта, а серые пальцы, коснувшись аудиодатчика, осторожно прошлись по ребру антенны. Аккуратная ни к чему не обязывающая ласка. Просто касания. Приятные, нежные и такие желанные.       Оптимус легонько поддался шлемом в серую ладонь предшественника, подставляясь под прикосновения, которые каким-то чудесным образом заглушали противный гул в процессоре. Хотя, возможно, это было всего-то действие того топлива, что ему дали. Возможно, в нём была какая-то медицинская присадка, но всё равно. Так с теплотой проявляемой заботы было легче.       — Уже лучше, — так же приглушённо ответил младший Прайм, благодарно тревожа их связь слабым импульсом.       Он смотрел в ярко сияющие алые линзы и не мог отвести от них взгляд. Они его завораживали, Вектор Прайм так открыто радовался его успеху, что искра начала пульсировать чаще. Таким его довольным видом хотелось любоваться вечно. Хотелось чаще радовать, чаще зажигать этот яркий живой огонёк в родной оптике. Ему было приятно видеть такую реакцию, понимая, что именно он причина её проявления.       — Я дал тебе небольшой восстановитель, скоро всё пройдёт, — тихо пояснил хранитель времени.       Он осторожно перехватил красно-синий корпус, поменяв его положение и свою позу. Теперь Оптимус откидывался спиной на собрата, чуть запрокинув для удобства шлем на белую навесную броню, тогда, как сам Вектор Прайм прижимал его к своей грудной секции, обняв сзади. Их обоих устроило такое положение, ибо тепло, поселившееся в их искрах согревало, даря уют и умиротворение на, казалось бы, открытом пространстве.       Нет, всё-таки это крохотный уголок, оторванный от вселенной, и они здесь просто спрятались на время от всех, от всего мира. Это поистине прекрасное уютное местечко, с достаточно обширной территорией, с наличием всех необходимых для существования здесь ресурсов, которое Оптимусу оказалось вполне себе по искре. Маленький мир, где есть только они: два Прайма и один обнаглевший миникон. Впрочем, последний не донимал и вовремя исчезал с поля видеофиксации, чутко улавливая, когда два собрата желали остаться наедине. Прямо, как сейчас.       Тишина, окружившая их, была приятной, наполненной нежностью и умиротворением. Чувство единения захватывало их искры, что давно уже стали синхронизироваться друг с другом, пульсируя в унисон. И это происходило не только во время интерфейса, но и тогда, когда они просто были вместе. Всего лишь стоило им обняться или прижаться друг к другу и...       Ту-ту-тух, ту-тух, тух-тух-тух...       Два источника актива, вместе на одной волне.       Оптимус прислушивался к пульсации их искр каждый раз, когда у него имелась такая возможность. Вот и сейчас он не смог ею не воспользоваться.       Слегка повернув шлем, он взглянул на точёный профиль собрата на фоне ясного кибертронского неба. Тот смотрел задумчиво куда-то вдаль, освещённый ярким светом привычного солнца. Тёплый оттенок начинающей стареть давно немолодой звезды, лишь сильнее подчёркивал ощущение мира и спокойствия. Однако Вектор Прайм, ощутив на себе взгляд, перевёл фокус видеофиксации на партнёра, одарив того возможностью вновь тонуть в своей ярко-алой оптике.       — Телепортироваться всегда так энергозатратно? — прошептал вдруг младший Прайм первое, что пришло в процессор.       — Нет, только первый раз, — так же тихо ответил хранитель времени. — Со временем ты привыкнешь, а корпус приспособится прыгать сквозь пространство и расход энергии сократится. Нужно только немного потренироваться.       Да, тренировки. Нет ничего лучшего для освоения новых навыков, чем хороший учитель и упорное оттачивание умений. С учителями Оптимусу определённо везло. Один только Альфа Трион чего стоил, который вложил в своего подопечного немало сил, научив столько всему важному и полезному, что тот на весь актив остался для него самым главным Учителем в жизни. Да, Оптимус старался быть прилежным учеником. Он с честью и достоинством принимал всё, что хранитель истории ему давал, и всей искрой надеялся, что тот в нём ни на клик не разочаровался. И хотя сам последний Прайм до сих пор в искре корил себя за дезактив своего наставника, считая себя виноватым в случившейся трагедии, он всё равно каждый раз, вспоминая его, мысленно просил прощения у погасшего тогда Третьего из Тринадцати. Ведь Альфа Трион по-прежнему был очень дорог Оптимусу.       И вот теперь снова один из Первых обучал его, терпеливо наставляя, подсказывая, направляя. Да, на Альфа Триона тот не был похож, хотя некоторые схожие черты характера просматривались, обучал он совершенно непривычными методами, как-то по-своему особенно, но при этом словно подбирая подходящий ключик к ученику, ища способ донести информацию, научить, чтобы было всё кристально ясно и понятно. И то, что Оптимус смог осуществить прыжок в пространстве, пусть маленький, на короткую дистанцию, но это уже многое говорило о Векторе Прайме, как об очень хорошем учителе. Ведь младший Прайм в самом начале сомневался, что из этого вообще что-либо выйдет. Он не особо считал себя способным в этой области, но согласился, чтобы занять чем-то их обоих. Пока хранитель времени не зажёг в нём интерес и веру в способность освоить этот, казавшийся сложным навык.       Определённо выходило, что Первые Тринадцать Праймов были высококлассными учителями. По крайней мере, в способностях двух из них Оптимус убедился лично.       — Мы скоро покинем это место, — нарушил вдруг тишину Вектор Прайм.       Его тон казался сухим, отстранённым, словно ему было всё равно на этот факт. Однако если прислушаться к нити, то за всем этим можно распознать умиротворяющую пустоту неизвестности и смиренность.       Оптимус снова посмотрел на собрата. Яркий живой огонёк в его линзах потух, тот снова смотрел куда-то вдаль.       — Думаешь, ты уже достаточно восстановился для открытия портала в поток времени? — осторожно спросил младший Прайм.       Перспектива выхода в поток времени ему почему-то не приносила радости. Наоборот, чувство неизвестности немного напрягало. Особенно, если подумать о том, кого им нужно посетить в первую очередь, и какие перспективы могут светить обоим Праймам после визита к нему. Искру неприятно холодило при мыслях о будущем.       — Почти. Осталось совсем немного, — ровно ответил хранитель времени, продолжая смотреть каким-то расфокусированным взглядом куда-то вдаль.       Оптимус тоже посмотрел в ту сторону. Чистый горизонт, ясное небо, где-то далеко виднелись холмы. Здесь, вокруг этого большого дома Примы Прайма не было больше ничего. Пустота. Кусочек первобытного Кибертрона затерявшийся на просторах безвременья.       Младший Прайм уже неоднократно пытался изучить это место, прогуливаясь по окрестностям. Он уходил прямо на несколько километров, желая обнаружить хоть что-то ещё поблизости, и каждый раз, когда он удалялся на достаточное расстояние, чтобы позади дом Первого исчезал за горизонтом, то впереди появлялся ещё какое-то строение. Первый раз, когда он это проделывал, он подумал, что, возможно, там вдалеке есть ещё один дом, принадлежащий какому-то другому Прайму. И каким же было его разочарование, когда, подойдя ближе, он обнаружил тот же самый дом, который ранее остался за горизонтом. Этот маленький эксперимент, как никогда точно демонстрировал сущность пространственной петли. Закольцованная материя пространства. Физически отсюда нет выхода.       И вот теперь вскоре им предстояло покинуть это место. Это вгоняло в некоторое уныние. Думать о будущем совершенно не хотелось, хотя мысли о нём настырно просачивались в процессор. Он старался их блокировать. Не хотел омрачать и без того ограниченное время их уютного уединения здесь. Хотелось наслаждаться каждым кликом в объятиях партнёра, теплом его корпуса, мерной пульсацией Первородной искры за спинными пластинами. Они прижимались друг к другу слишком тесно, чтобы отчётливо это ощущать. Хотелось, как можно дольше чувствовать близость собрата, сидеть с ним вот так в приятной тишине, говорить порой на разные темы, уходить вместе в оффлайн и нежиться в объятиях друг друга при выходе онлайн. И это обучение телепортации... Его тоже прекращать не хотелось. Ибо тот воодушевлённый взгляд ярко-алой оптики, которым одаривал его хранитель времени каждый раз, когда младшему Прайму удавалось совершить очередной маленький шаг к успеху... Он ни с чем не сравним, как и моменты их нежной невинной, почти платонической близости после.       Это всё стало слишком привычно и дорого Оптимусу за время пребывания в данной петле. Он успел привыкнуть ко всему здесь, что теперь не представлял, как без этого всего обходился раньше.       Он вновь повернул шлем к предшественнику, желая снова полюбоваться светом его оптики, но вдруг наткнулся на погасшие линзы. Вентцикл хранителя времени и пространства мерно шуршал в глубоком оффлайновом темпе, что было красноречивым доказательством его состояния. И лишь спустя несколько кликов рассматривания безмятежно расслабленного фейсплейта собрата, Оптимус осознал один немаловажный факт, заставивший лёгкую улыбку невольно тронуть его губы.       Вектор Прайм впервые за большую часть орна вылетел в оффлайн.       Им действительно осталось совсем немного.

***

      Хранитель времени оказался прав. Телепортироваться с каждой тренировкой становилось всё легче и легче. Спустя несколько орн Оптимус уже умудрялся совершать по несколько прыжков за урок. Он неуклюже держался на ногах, пошатывался после перемещения, но гироскопы уже быстрее приходили в норму. Расстояния были небольшие, всего-то в три-четыре шага, но этого для начала было достаточно.       Спустя несколько орн их занятия стали похожи на активные бэтские игры по типу догони и поймай. Вектор Прайм был в роли убегающего, отбегая на несколько шагов или отлетая на небольшое расстояние каждый раз, когда от Оптимуса раздавался хлопок телепортации. Тот его догонял, раззадоренный обучающей игрой. Он быстро вошёл во вкус, уже наравне с предшественником пылая искренним интересом к урокам. Уроками, кстати, они представлялись всё меньше и меньше. Грань стиралась. Обучающие задания стали восприниматься как увлекательная игра, цель «усвоить навык» сдвинулась на «поймать хранителя времени», а блеск его завораживающей алой оптики, что задорно сияла и манила участившейся тактовой частотой, подстёгивала продолжать прикладывать усилия, несмотря на подступающую усталость. И именно в такие моменты Вектор Прайм давал себя поймать.       Оптимус хватал его цепко за талию, прижимая к себе в крепких объятиях, и утыкался носовым выступом в белые пластины плечевой брони. Он вслушивался в ускоренную пульсацию Первородной искры, слушал шелест вентиляции, вдыхал запах чуть разогретого от активных действий родного корпуса. Чувствовал, как бело-розовые манипуляторы заключали его в ответные объятия.       Они всегда так стояли какое-то время, прижавшись друг к другу во взаимных объятиях, и выравнивали вентцикл. Младший Прайм уже знал, что это означало окончание сегодняшнего урока. Обычно они после этого, обменявшись короткими поцелуями, уходили в дом заправляться, но сейчас... Они уже заправлялись в перерыве между подходами, в дом идти было не за чем, а эти объятия пленили до глубины искры. Больше ничего не хотелось. Только стоять вот так, словно одно целое, слушать синхронизированные искры и вентилироваться с любимым мехом в унисон. Оптимус чувствовал себя сейчас по-настоящему целостным. Это было его место. Здесь, рядом с Вектором Праймом. Где бы они ни были, но вместе, будто единое целое.       Он улавливал сигналы связывающей их нити, прекрасно осознавал, что собрат чувствовал себя рядом с ним точно так же, и в оперативную память вдруг снова прокралась старая мысль. Нет, он всё ещё сомневался, страшась своей же неуверенности в благородных помыслах, но на клик представить... Всего лишь на клик, что их могли бы связывать ещё более крепкие личные узы, а не только нить Праймуса. Искра на эти мысли сладко сжалась в томительном предвкушении, а после трепетно запульсировала.       Да, Юникрон подери! Он согласился бы заключить союз с одним из Первых Тринадцати. Чувствовал, что не смог бы ему отказать, если бы тот сделал такой шаг. Однако он знал сам себя и был уверен, что испортил бы всё в самый последний момент, поддавшись битым подпрограммам. Оптимус не хотел этого. И хотя в последний раз они по понятным причинам не среагировали, то не было никакой гарантии, что в следующий раз повторится всё так же гладко. Тем более он бы предпочёл сделать это в здравом уме и в трезвой памяти, не прибегая ни к каким средствам. Всё-таки это очень ответственный шаг.       — Вектор Прайм, — тихо окликнул он предшественника и, дождавшись отклика, с бешенной пульсацией в груди продолжил. — Если бы у тебя была бэта, ты бы её как назвал?       Первородная искра откликнулась на этот вопрос сладким импульсом, что тёплой волной трепета отозвался по их связи. Оптимус даже на миг вентцикл остановил, вслушиваясь в реакцию родного меха в его объятиях, а после медленно словно боясь последствий осторожно стравил воздух.       — Я предпочитаю давать имя после активации спарка, — мягко ответил хранитель времени, невесомо скользнув по синему шлему и аккуратно коснувшись антеннок. — Когда видишь его крохотный корпус, смотришь в его невинную оптику, нужное имя само приходит в процессор.       Такой бархатный завораживающий голос, будоражащий до глубины искры... Младший Прайм чуть не задрожал от одного его только звучания. Вентцикл перехватило. В процессоре сама собой сгенерировалась картинка, где Вектор Прайм осторожно прижимает к грудным пластинам маленький комочек новой жизни и смотрит на него с нежностью и заботой в алой оптике перед тем, как дать ему имя.       Искру сладко защемило от одной только мысли, что гипотетически у них могла бы быть совместная бэта. Если они совместимы, если оба способны искрить, если... если они оба готовы к этому. В последнем Оптимус ещё сомневался. В себе и в общем будущем, но старательно продолжал прогонять эти мысли прочь.       — Ты... всех своих так называл? — осторожно спросил он, понимая, что лезть в прошлое, тем более с подобными расспросами неприлично, но любопытство брало над ним вверх.       Почему-то казалось, что собрат не откажет в ответах на щекотливые вопросы и поделится с ним столь личной информацией. И в этом он не прогадал.       — Кроме Атлантиса — имя ему дал Прима, хотя изначально он его не признавал, как себе подобного, — откровенно признался Вектор Прайм.       Оптимус, шевельнувшись в объятиях, слегка отстранился, чтобы иметь возможность несколько удивлённо взглянуть в алую оптику партнёра. Нет, он понимал, что первым Conjunx Endura у хранителя времени с наивысшей вероятностью был Прима Прайм, хотя тот до сих пор ни разу не обмолвился об этом. Он всё ещё помнил, чьё имя слетело с серых губ в момент перезагрузки в процессе того спонтанного интерфейса, полного горечи и боли. К тому же в дневниковых записях о других вселенных, где хранитель времени описывал изучение своих версий, неоднократно упоминалось, что в иных реальностях Первый и Второй Прайм состояли в устоявшихся близких отношениях.       Однако, если предположить, что второй альфа Атлантиса был сам лидер Тринадцати, то...       — Почему? — вырвалось с синих губ быстрее, чем вопрос был сформулирован в процессоре.       — Мы тогда не знали, что способны к воспроизводству, — по-прежнему завораживающим голосом ответил Вектор Прайм. — Активация спарка была полным переворотом в нашем активе. Братья хотели изучить это явление, но я ведомый альфа-протоколами поначалу препятствовал этому. Прима убедил меня пойти навстречу и, когда всё выяснилось, дал спарку имя Атлантис.       Оптимус так и застыл ошеломлённый внезапным слишком интимным откровением. Он не ожидал услышать настолько личное. Искра внутри трепетала частыми короткими, но сильными импульсами. Осознание только что открывшейся истины будоражила процессор внезапным открытием.       Вектор Прайм — первый кибертронец, кто активировал бэту! Не считая Праймуса, конечно. Тот вообще несравним в этом плане.       Оптимус на один миг представил, какой дикий интерес привлёк тогда к себе собрат. Как, возможно, братья донимали его расспросами, приставали с исследованиями и всячески пытались выяснить, что, как и почему. Младший Прайм знал о работе альфа-протоколов лишь теоретически, но прекрасно понимал, как они могли сработать у хранителя времени. При их запуске твёрдым приоритетом всегда становится бэта: её безопасность и благополучие. При таком раскладе в зависимости от степени исходящей угрозы дани, защищая спарка, способен на многое, и единственный, кто в таком случае мог приблизиться к новоактивированному, был разве что опи бэты. Вектор Прайм этим, в принципе, только что косвенно подтвердил, кто являлся вторым альфой Атлантиса. И это многое проясняло.       — Выходит, ты первый, кто активировал, — тихо обронил Оптимус, с затаённым восхищением всколыхнув нить.       Хранитель времени дёрнул уголками губ вверх, формируя нежную в своей искренности улыбку.       — Да, — мягко подтвердил он и продолжил свои откровения, но уже более будничным тоном. — Спустя время заработал Путь к Праймусу — сейчас его зовут Колодец Искр. Он-то и переплюнул нас всех вместе взятых, заполонив Кибертрон новым поколением.       Он тихо фыркнул в лёгкой усмешке припомнив первых мелких непосед, которых Нексус с Амальгамусом вытащили на поверхность. Уже достаточно подросших, как оказалось после.       Оптимус не сводил взгляда со своего партнёра, любуясь чуть помутневшей от воспоминаний алой оптикой. Первородная искра спокойно пульсировала за белыми грудными пластинами, что выдавало открытое доверительное отношение. Младший Прайм тоже хотел поделиться чем-то сокровенным, но не знал, чем. Вектор Прайм знал о нём абсолютно всё: мечты и страхи, самые прекрасные и ужасные моменты его актива, желания и предпочтения... Актив Оптимуса не был настолько длинным, чтобы иметь столь богатую разнообразными событиями личную историю. Он не знал, как мог ответить на это взаимностью, поэтому просто молчал, любуясь собратом.       Он тихо радовался, что один из Первых Тринадцати Праймов, последний из оставшихся первенцев Праймуса выбрал именно его. Мысль об этом по-прежнему будоражила искру, заставляя её трепетать в ложементе, как в первые орны их взаимодействия на Земле. Внутри разливалось приятное тепло, хотелось обнажить всего себя, отдаться ему полностью, вручить свой актив в эти надёжные манипуляторы и оберегать партнёра в ответ. Быть рядом, опорой, верным другом, близким мехом, который останется преданным до конца актива.       Вектор Прайм заметил очарованный взгляд собрата и, поддавшись вперёд, будто бы для поцелуя, неожиданно сменил траекторию движения. Он скользнул шлемом в сторону, прижался боковой частью шлема к шлему Оптимуса и мягко коснулся губами его аудиодатчика.       — Разнули меня полностью, — томно прошептал хранитель времени с таким неприкрытым желанием, что спровоцировал мелкую дрожь по всему красно-синему корпусу.       Оптимус на это даже и не думал возражать.

***

      В этот раз до отсека для интимного уединения, они успели добраться без приключений, несмотря на то, что снова не удержали себя манипуляторах и сорвались на горячие ласки ещё в коридоре. Впрочем, и сам отсек оказался свободным. Охранник в последнее время предпочитал засиживаться в личном архиве хранителя времени и пространства, появляясь здесь гораздо реже. Поэтому сейчас Праймам ничего не мешало от всей искры уделить друг другу нежного внимания.       Дверь захлопнулась с глухим стуком вместе с прижатым к ней Оптимусом. Тот охотно подставлялся под ласки, откидывая шлем в сторону для более удобного доступа к чувствительной проводке, и старался как можно дольше сохранять расслабленное состояние собственного корпуса. И у него, по-видимому, это неплохо получалось.       Вектор Прайм самозабвенно ласкал шейные кабели собрата, срывая с его губ едва уловимые аудиодатчиками постанывания. Он чувствовал, как тот принялся за активную разработку разрядами его стоек, чувствовал дрожь его корпуса, желание большего, окатившее его по нити, и... лёгкое сковывающее напряжение, возникшее после прикосновения бело-розового бедра к паховой секции младшего Прайма. Тот на удивление покладисто раскрыл щитки ещё до того, как хранитель времени от него отстранился.       Форсированный вентцикл. Разлившийся на весь отсек фон, что ещё шлейфом тянулся за ними едва ли не от самого входа в дом. Ярко пылающая жёлтая оптика, возбуждённо мерцающая учащённой тактовой частотой. Оптимус достаточно быстро распалился для более смелого шага.       Вектор Прайм отступил от него, мазнув напоследок наколенником по влажной окантовке порта. Младший Прайм даже не успел разочароваться в очередной перемене действий предшественника, как был утянут им же в сторону платформы.       Хранитель времени вновь притянул его в свои объятия и потянулся за новым жарким поцелуем. Синие губы вновь накрыли серые, глоссы заскользили, попеременно проникая то в один топливоприёмник, то в другой, посыпались разряды... Это был интимный танец на равных. Никто из них не брал активную роль, как и не уступал её. Только Вектор Прайм медленно отступал к платформе, пока не столкнулся с ней ногами.       Вместо того, чтобы упасть на неё и утянуть за собой партнёра, он прервал поцелуй под аккомпанемент пощёлкиваний раскрывающейся паховой брони и внимательно посмотрел в оптику напротив. Оптимус снова не мог оторвать взгляд от ярко сияющих предвкушением линз, застыв от их гипнотического воздействия на него. Он безвольно позволил завести свой манипулятор под оружейный модуль и разместить его на бампере. Намёк был очевиднее некуда, и младший Прайм поддался вперёд, чтобы несмело скользнуть ниже и осторожно коснуться повлажневшей окантовки резервного порта. Он покружил по ней пальцами, пачкаясь в выступившей смазки, и аккуратно ввёл его. Самую малость, чтобы пока только коснуться всё ещё абсолютно целой защиты. Всех её уровней.       Вектор Прайм прижался всем своим корпусом к собрату, с тихим лязгом соприкоснувшись интерфейс-панелями. Статика стрельнула между ними в момент столкновения, сорвав у обоих мелодичный стон удовольствия.       — Полагаю, на платформе будет удобнее, — подал голос Оптимус, безошибочно нащупывая ближайший нейроузел в занулёванном порту.       Он осторожно его помассировал, заставив предшественника уткнуться шлемом в красный плечевой блок. Тот, шумно стравив горячий отработанный воздух, сладко промычал от приятных ощущений. Нить вибрировала волнами удовольствия, возбуждением и желанием большего.       — Поверь, есть варианты и вне платформы, — тихо простонал он, скользнув одним манипулятором по центральному спинному стыку партнёра, а другим накрыв его антеннку.       Серия слабых разрядов и их тихие стоны прозвучали в унисон. Оптимус не сомневался в этом. У Вектора Прайма был богатый опыт в этом плане, и он больше всего знал об интерфейсе, но всё-таки...       — Сначала нужно снять защиту, — напомнил ему младший Прайм, осторожно ткнув пальцем в самый центр защитного кольца.       Не сильно, чтобы не пробить тонкую плёнку, но достаточно ощутимо, чтобы коротким жестом распалить предшественника сильнее. До обильно выступившей смазки.       — Тогда приступим, — заигрывающе отозвался Вектор Прайм и плавно отстранился.       Оптимус пристально наблюдал за тем, как тот забрался на платформу, немного повозился на ней, устраиваясь поудобнее и вдруг принял настолько соблазнительную позу, что у младшего Прайма, чуть ноги не подкосились от такого зрелища. Он нервно сглотнул выступивший антифриз, чувствуя, как искра внутри заходится в бешеной пульсации, и не сводя зачарованного взгляда, несмело шагнул к платформе.       Бело-розовый корпус предстал перед ним с абсолютно не по-праймовски задранным к верху бампером, приподнятым оружейным модулем и в самом непристойном виде. Он лежал грудной бронёй на поверхности платформы, элегантно прогнувшись в спине, и расставив немного в стороны колени, бесстыдно демонстрировал самое недоступное из интерфейс-оборудования. Как, впрочем, и доступное тоже.       Оптимус обессиленно рухнул бампером на край платформы, не в силах отвести взгляд от такой поражающей самые смелые ожидания интерфейс-инсталляции, в центре внимания которой труднодоступный жаждущий внимания стекающий смазкой резервный порт. Всё ещё занулёванный резервный порт. Он снова шумно сглотнул антифриз. Дрогнувший манипулятор медленно накрыл половину бампера. Палец очертил окантовку. Влажно. Горячо. Невероятно прекрасное зрелище.       Он наклонился ближе и в беспамятстве медленно смачно несколько раз лизнул глоссой от основного порта к резервному, собирая всю протёкшую влагу. Аромат смазки резко ударил по обонятельным датчикам, что вскружило процессор сильнее. Оптимус впился губами в основной порт, начав активно его стимулировать. Вектор Прайм охнул от неожиданно хлынувшего потока ласк и хотел было возмутиться, что собрат не тот вход принялся обрабатывать, но быстро задохнулся в собственных стонах, когда ощутил ещё и пальцы в порту активации кибер-ключа. Они двигались внутри синхронно глоссе, сбрасывая серию разрядов слабой мощности. Это всё было слишком хорошо, чтобы прерывать хоть что-то из этих действий.       Свободный манипулятор заскользил по бамперу, огладил бёдра, пуская разряды и по ним — до сладкой дрожи в коленных шарнирах, — а после устремился вверх, к спинным сегментам. Оптимус гладил все доступные чувствительные места на бело-розовом корпусе особое внимание уделяя стыкам. Он срывал своими действиями тихие немного сдержанные постанывания хранителя времени, заставлял его вентцикл сбиться от резковатого движения пальцев в порту активации кибер-ключа или усиленного разряда по нейроузлу в основном порту. Смазка лилась привычным ручейком, пачкая младшему Прайму фейсплейт. Она струйками стекала по внутренней стороне бедра, капала с подбородочного выступа.       Вектор Прайм покачивался в такт движениям глоссы, позабыв про всё на свете. Он уже не помнил, что просил у собрата перед началом интерфейса, довольно расплываясь лужицей от сладкой неги. Серые пальцы плавно скользили по поверхности платформы, сжимаясь в моменты сильного удовольствия. Оптика его полупритушена в блаженстве, вентцикл форсированный, сбивающийся на всхлипы и периодически останавливающийся.       Оптимус слышал его, усиливая свои старания и слегка ускоряя движения. Он ощутил, как связь между ними завибрировала приятным переливом чувств, и счёл это за знак. Он быстро сменил глоссу пальцами, а резервный порт накрыл губами. Хранитель времени судорожно всхлипнул, неожиданно даже для самого себя коротко пискнув на высокой ноте.       Три порта! Оптимус умудрился задействовать их все. Его ещё ни разу за весь его немаленький актив не ласкали столь масштабно. Так много всего... Слишком много и везде. Колени подрагивали от переизбытка сигналов с раздразнённых участков чувствительной нейросети. Глосса с пальцами попеременно менялась местами, погружаясь то в один порт, то в другой. Процессор туманился. Сознание постепенно ускользало... Блаженство накрывало по всем фронтам.       Оптимус пытался делать всё аккуратно. Он старательно дразнил везде и сразу, отвлекая от основного процесса. Он осторожно пробил первый уровень защиты пальцем, сняв плёнку с центральной части внутреннего кольца. Вектор Прайм этого даже не заметил, застонав от серии разрядов опаливших основной порт и порт активации кибер-ключа. Голубоватые капли на изъятых из резервного пальцах выглядели неестественно. Они безобразными пятнами обрамляли чёрный металл, ярко свидетельствуя о только что произошедшем событии.       Оставалось ещё кольцо. Второй уровень защиты.       Младший Прайм снова впился в резервный губами, погрузив пальцы в основной. Привкус энергона вперемешку со смазкой казался чужеродным, но это было настолько приятно, что он не удержался и простонал прямо в порт. Вибрация звука сорвала с предшественника приглушённый вскрик, вслед за которым хлынула порция смазки.       Снова переменив местами глоссу с пальцами, Оптимус приступил к расширению кольца. Он помнил, что в прошлый раз делал это настолько медленно и щадяще, что в итоге не смял его достаточно для более комфортного входа коннектора. В этот раз он не собирался повторять свою ошибку и снова причинять партнёру боль. Он сменял пальцы глоссой и глоссу пальцами, сминал кольцо сильнее и увереннее, чем это было в прошлый раз, и довольно быстро осознал, что три пальца в нём достаточно свободно погружались, раздвигая внутренние стенки в разные стороны.       Кольцо смято.       Младший Прайм провернул манипулятором, простреливая разрядами по внутренним разъёмам, и уже, развернув коннектор, собирался пристроиться сзади для подключения, как Вектора Прайма неожиданно пробило крупной дрожью накрывшего экстаза.       С портов хлынула горячая смазка, завораживая Оптимуса ожившими дорожками струек, стекающими по бело-розовым бёдрам вниз на платформу. Хрипящий стон, оглушительный импульс разрядки по связи, ударивший по замутнённому рассудку младшего Прайма до помех белого шума видеозахвата... И вдруг по синему шлему неожиданно прилетело кончиком оружейного модуля.       Это немного отрезвило процессор. Больно. Потирая ушибленный шлем, Оптимус отполз от рухнувшего на платформу перегрузившегося собрата, поняв, что немного перестарался с отвлекающими ласками. Место удара неприятно саднило, но на уровень возбуждения это никак не сказалось. Он по-прежнему хотел коннекта, хотя и понимал, что скорее всего с собой ему придётся справляться самостоятельно.       Переведя немного вентцикл, он уже поднялся с платформы, собираясь заглянуть в шкаф и подобрать для себя что-то подходящее, как тихий стон заставил его вернуться обратно к партнёру. Тот медленно приходил в себя после, как оказалось, поверхностной перезагрузки. Оптимус опустился рядом, наблюдая за выходом предшественника онлайн и, немного приласкав его лёгкими поглаживаниями, ощутил, как тот тяжело шевельнулся под накрывшей его шлем чёрной ладонью.       — Оптимус... — хрипло позвал его хранитель времени, неуклюже пытаясь приподняться.       Корпус не слушался, перезапущенные системы откликались с трудом. Младший Прайм помог ему принять сидячее положение и, позволяя к себе прижаться, приобнял всё ещё горячий корпус. Игрушки в шкафу и собственное состояние могут и подождать. Однако у Вектора Прайма было своё мнение на этот счёт. Он только-только более или менее настроил системы после короткого пробоя, как тут же потянулся к коннектору собрата. Тот судорожно провентилировался, ощутив твёрдую ладонь, сжавшую его оборудование, и опустил взгляд вниз. Серая ладонь прекрасно сочеталась с рельефом его ствола, создавая идеальную визуальную композицию, что могла соблазнять едва ли не похлеще заигрывающей алой оптики её обладателя.       — Вектор Прайм... — сглотнув выступивший антифриз, начал Оптимус, но вмиг растерял все слова, когда ладонь, плавно задвигалась по его коннектору.       Медленно. Сладко. Препятствовать он не стал, наслаждаясь аккуратными поглаживаниями. Это всё равно не имело смысла. Если Вектор Прайм что-то задумал, то он не сможет отказать им обоим в удовольствии ещё немного пошалить.       — Я готов ко второму раунду, — хрипловато ответил хранитель времени, приподнимая шлем.       Оптимус перевёл взгляд на партнёра и вновь окунулся в завораживающее алое сияние его оптики. Она по-прежнему учащённо мерцала, свидетельствуя о том, что несмотря на перезагрузку тот действительно готов был продолжать.       Плавные равномерные движения, твёрдая хватка и приятные волны нежности по связи. Это было так сладко, что, отвечая взаимностью на невербальные знаки, он не сдержал томный стон. Кто из них первый потянулся за поцелуем было не понятно, но стоило только их губам соприкоснуться, как всё это стало неважным. Оптимус склонился над собратом, нежно и глубоко его целуя. Настолько глубоко, что кончик глоссы едва касался краёв форсунки. Тот долгие несколько кликов лениво позволял с собой вытворять столь прекрасные вещи, замедлив движения манипулятора, но стоило только щёлкнуть разрядами столкнувшимся глоссам, как в один миг всё изменилось. Вектор Прайм шустро взобрался на бёдра партнёра, прижавшись к нему грудными пластинами, и томно посмотрев в его блеснувшую от заинтересованности оптику, обхватил его фейсплейт двумя манипуляторами.       Долгий зрительный контакт. Оптика в оптику. Горячий поток отработанного воздуха. Форсированная вентиляция. Бешеная пульсация заведённых искр, жар корпусов и красноречиво переливчатые вибрации нити. Вектор Прайм хотел его. Его всего. От корпуса до глубины искры. Хотел отдать себя, поделиться своей силой, мощью, знаниями... Своей сущностью. Это так чётко читалось в томительно полупритушенном сиянии линз, что Оптимус на миг даже остановил вентцикл, со смешанными чувствами ожидая предложения прямо сейчас.       Но его так никто и не произнёс.       Хранитель времени и пространства медленно склонился к нему сильнее. Его губы с предельной мягкостью и нежностью накрыли губы младшего Прайма, словно обещая уют и комфорт, заботу и покровительство, защиту и преданность. Нить Праймуса между ними звенела почти оглушительным трепетом, щемящей безграничной нежностью и яркой искренностью чувств. Вектор Прайм целовал его, как самое важное и дорогое в своём активе, как самое бесценное во всех известных ему вселенных. Он максимально открыто и честно демонстрировал сейчас всю степень наивысшей привязанности к собрату. Всю силу чистейшей любви к нему.       Оптимус это ощутил. Осознал. И прежде, чем он ответил на столь искренний в своей благородности и чистоте намерений поцелуй, он вдруг ощутил, что что-то глубоко внутри с треском рухнуло. Он не знал, что, не понял, почему. Он с такой же предельной нежностью обхватил розовый шлем ладонями и ответил на него самыми невинными чувствами, одними только лёгкими действиями передав весь их спектр.       Они не могли оторваться друг от друга целую вечность, утопая в блаженстве абсолютной взаимности. Страсть между ними постепенно разгоралась. Как-то по-новому, непривычно, но безумно захватывающе. Они сначала плавно и осторожно заскользили манипуляторами по корпусам друг друга, постепенно ускоряясь, хватаясь крепче, прижимаясь сильнее.       Вектор Прайм вдруг прервал их поцелуй, поднимаясь с платформы и утаскивая за собой слегка недоумённого резкими действиями собрата. Тот последовал за ним, желая большего. И это большее ему было тут же устроено. Хранитель времени мягко развернул его и, извернувшись в его объятиях, устроился в причудливой позе, которая заставила младшего Прайма немого растеряться от столь стремительной перемены их положения. Поза, которую ему сейчас предложили, была для него новая и необычная в своей открытости. Однако наиболее удобная для подключения в резервный порт, с учётом неудобства расположения оружейного модуля. Оптимус чуточку неуверенно приобнял полуповёрнутый к нему спиной бело-розовый корпус, скользнув пальцами одного манипулятора вдоль стоек, а вторым огладив бедро поднятой на платформу ноги. Вектор Прайм на это одобрительно хмыкнул, перекидывая свой манипулятор на красные плечевые блоки, и ощутив на себе робкие прикосновения, прижался всё ещё влажным только что вскрытым портом к активированному коннектору. Слегка потёрся о него. Младший Прайм едва слышно простонал, легонько толкнувшись в ответ. Он понял, что от него хотели.       Помогая себе манипулятором, он приставил наконечник к влажной окантовке порта и, внимательно наблюдая за реакцией партнёра, стал медленно осторожно входить. Коннектор входил плавно, оцарапавшись об остатки кольца, полностью сминая всё, что от него осталось. Узкие стенки расступались перед ним, даря процессоросносное ощущение зажатости и трения. Вектор Прайм вскинулся всем корпусом, выгибаясь в спине и сильнее подставляясь бампером. Его шлем откинулся назад, оптика блаженно мерцала, а сквозь шум неровного вентцикла с губ сорвался продолжительный стон. Со стороны это выглядело настолько потрясающе, что Оптимус очень сильно порадовался выбору столь оригинальной для него позы. Предшественник в таком виде казался самым соблазнительным, самым страстным, самым горячим мехом во всей вселенной. Один только его вид, выгнувшегося от удовольствия и откинувшегося на младшего Прайма, зажигал в последнем нечто жаркое, яркое, настолько живое, что искра начинала тянуться к нему сильнее.       Их бёдра соприкоснулись, ознаменовав максимальный контакт. Они оба замерли, дав возможность привыкнуть друг к другу. Вектор Прайм глубоко вентилировался, блаженно притушив оптику и открыто наслаждался чувством заполненности. Распирающее ощущение умеренно крупного коннектора внутри немного будоражило его, заставляя неосознанно сжимать стенки порта вокруг протиснувшегося оборудования плотнее. Нить неприкрыто вещала нескончаемыми импульсами охвативших его чувств, толкая Оптимуса в тихое безумие.       Первый пробный толчок был осторожным и медленным. Младший Прайм проверял насколько они оба привыкли к параметрам друг друга и готовы ли продолжать. И они оба эту проверку успешно прошли. Он плавно задвигался, подхватывая манипулятором бело-розовую ногу под коленный шарнир для пущего удобства. Вектор Прайм позволил ему частично принять на себя вес собственного корпуса и доверительно прижался к собрату крепче. Он повернул в его сторону шлем и, учащённо мерцая манящей ярко-алой оптикой, вновь тихо зазвучал. Оптимус поймал его взгляд на себе и не смог сдержать стон, когда тот, не прерывая зрительный контакт, стал подмахивать бампером навстречу. Это оказалось настолько захватывающе, что вынудило неосознанно немного ускорить темп толчков.       Процессор пошёл кругом. Вектор Прайм почти каждый раз открывался с какой-то такой стороны, что начинало как-то по-особенному трепетать в грудном секции. Оптимус каждый раз умудрялся находить в нём что новое, прекрасное или завораживающе. Порой он начинал видеть всё вместе взятое в таком причудливом сочетании, что процессор переставал нормально работать, искра рвалась наружу, а самому ему хотелось пасть к ногам этого невозможно великолепного меха. Прямо как сейчас.       Это невероятное сияние оптики... Порой казалось, что первые цивилизации Кибертрона не просто так приравняли первенцев Праймуса к самому богу созидания. Хранитель времени сейчас всем своим видом раскрывался с такой яркой оживлённой стороны, что его, не раздумывая, можно назвать божественным. Ни один мех в моменты интимной близости не мог сравниться с великолепием этого выгибающегося от активной стимуляции внутрипортовых нейроузлов бело-розового корпуса. Ни один звук несравним по красоте звучания с этими тихими мелодичными стонами и абсолютно не праймовскими всхлипами.       Вектор Прайм в его манипуляторах был живым настоящим мехом со своими достоинствами и недостатками. Искренность его чувств, пылающих в пульсирующей в бешеном ритме Первородной искре, транслировалась едва ли не на физическом уровне. Это добивало Оптимуса, заставляло срываться на более продолжительное звучание.       Он уставал. Они оба, разогнавшись до комфортного ритма, уставали. Коленные шарниры с каждым новым толчком стали судорожно подрагивать, выдавая постепенное приближение перезагрузки. Внутри всё горело, требовало полноценного подключения и сводило с ума от самого процесса интерфейса. Было жарко, тяжело...       Неожиданно Вектор Прайм устало выскользнул из объятий собрата и в изнеможении рухнул на платформу, упёршись в неё манипуляторами. Коннектор выскользнул из порта и Оптимус рухнул следом, почти сверху, но немного в сторону. Их обоих била дрожь от напряжения в цепи. Оба устали, но обоим жизненно необходима была разрядка. С трудом совладая с трясущимся корпусом, хранитель времени быстро принял удобную для них обоих позу, чтобы продолжить уже в лежачем положении. Он лёг на бок, вывернув тазовую секцию более или менее к нависающему над ним Оптимусу и слегка притянул к себе ноги.       С резервного порта текло, заливая поверхность платформы. Он жадно сжимался, когда коннектор вновь оказался в его мокром жарком плену. Снова стон, больше прозвучавший в качестве облегчения от возобновления процесса. Размеренные плавные толчки продолжились. В этом положении они задевали нейроузлы как-то по-новому, вынуждая Вектора Прайма тихо всхлипывать и сладко прижимать к своей груди манипуляторы, окатывая волнами удовольствия по связи. Слишком прекрасно, чтобы хотеть ещё большего.       Оптимус толкнулся несколько раз с усилием, резковато вогнав коннектор по самое основание и выбив с серых губ звучное «ах», запустил процесс стыковки. Оборудование внутри раскрылось, распирая узковатые стенки порта шире, а развернувшиеся штекеры зазмеились, ища разъёмы для подключения. Вектор Прайм вскинулся на платформе, снова ахнув, зашипел от распирающего внутри чувства. Он в порыве царапнул пальцами по платформе, гася оптику с первыми нырнувшими в разъёмы штекерами.       Оптимус, аккуратно установив подключение, попытался дотянуться до маняще приоткрытых серых губ, но вдруг понял, что в таком положении он не сможет до них добраться. Это немного разочаровывало, но он всё равно нашёл способ приласкать эти чувственно дрогнувшие пластинки. Пальцы невесомо коснулись их, привлекая внимание хранителя времени и вынуждая его запустить чрезмерно мерцающую в возбуждении оптику. Он аккуратно обхватил один из чёрных пальцев и ласково скользнув по нему глоссой, с чувством распахнул топливоприёмник в едва уловимом «ах». Он задрожал ещё сильнее с запуском энергообмена и с огромной неожиданностью для собрата вдруг сразу же шибанул его откатом.       Оптимус вскрикнул, будучи не готовым к таким поворотам, и стал стремительно копить свой заряд в ответ. Он уткнулся носовым выступом между плечевым блоком и бело-розовым манипулятором и глухо застонал. Вектор Прайм вытащил из-под него манипулятор и приобняв задыхающегося от жара собственного корпуса собрата, прижал его шлем к боковой части своей грудной секции.       Снова откат. Ещё один. И ещё. Они обменивались порциями электроэнергии, то запуская поток в одну сторону, то переключая его в другую. Оба постанывали в такт направления энергии, подрагивая от каждой волны напряжения. Ток гулял от одного корпуса к другому, даря удовольствие им обоим.       Мощность постепенно возрастала, частота смены потока и сила передаваемой энергии неминуемо росли. Вектор Прайм сильнее прижимал к себе собрата одним манипулятором, срываясь на абсолютно не скромные ноты. Оптимус вторил ему, скользя пальцами по спинным стыкам. Разряды срывались с них, подгоняя системы к финалу. Так сладко... До дрожи, скрутившей нейроствол в преддверии скорейшей разрядки.       Первым не выдержал младший Прайм. Заряд неожиданно сломал последний предохранитель и стремительно вылетел оглушающей волной. Он забился в экстазе, крепко прижимаемый к бело-розовому корпусу. И лишь на находясь на грани сознания в момент вершины наслаждения, он ощутил, как собрат под ним с его именем на губах содрогнулся, достигнув самого пика.

***

      Выйдя онлайн после столь жаркого интерфейса, Оптимус устроился рядом со всё ещё пребывающем в глубоком оффлайне предшественником. Он аккуратно притянул его к себе ближе и, устроив его шлем на своей груди, долго рассматривал прекрасные черты безмятежного фейсплейта. Любовался им, улавливая даже самые незначительные детали, и думал. Думал о времени, проведённом здесь, о пространстве, которым ему Вектор Прайм учит управлять, и о Праймусе, встреча с которым была лишь вопросом времени и пространства.