Жизненные вопросы

      Оптимус немного недоумевал. Уже второй орн подряд Вектор Прайм вёл себя несколько странно. Он с ним почти не контактировал вербально, ходил каким-то задумчивым и постоянно дёргал связь неоднозначными, порой даже противоречивыми импульсами.       Сбежать за завесу больше не пытался, что уже было хорошо. Обиды, раздражения, злости и ненависти тоже не было, хотя... казалось, что он немного нервничал периодически, но при этом старался избегать разговоров на эту тему. Его явно что-то беспокоило, но при попытке узнать напрямую, что именно, он либо отмахивался, либо начинал говорить о чём-то другом, что явно отвлекало его от раздумий. Однако он быстро потом к ним возвращался, снова погружаясь в свои мысли.       Он не избегал общества партнёра. С явным удовольствием льнул к нему, заключал в объятия, целовал. Нежно, мягко и предельно осторожно, словно каждый раз был первым. Заправлялись они тоже вместе, либо уютно прислонившись друг к другу корпусами в личном отсеке, либо за одним столиком в заправочной, смакуя каждый клик, проведённый вместе. Один раз Оптимус даже ощутил, как Вектор Прайм осторожно соприкоснулся с ним коленными шарнирами под столом. Внешне он никак не подал виду, что позволяет себе маленький откровенный жест близости в общественном месте, но связь приятно всколыхнул тёплыми чувствами. Младший Прайм ответил ему взаимным импульсом, успокоившись на счёт значения странного поведения собрата. Да, в тот момент он тоже немного занервничал, начав себя накручивать абсурдными догадками, но Вектор Прайм не вербально убедил его в обратном, заверив чуть распустившимися полями в своём желании быть рядом, несмотря ни на что.       Оптимус поверил ему. Не мог не поверить.       Его несколько настораживало это всё и в особенности ему не давала покоя вероятная причина. Он по несколько раз пересматривал файлы их последнего интерфейса, но не мог уловить суть произошедшего. Что пошло не так? Почему хранитель времени тогда встрепенулся ближе к перезагрузке? Оптимус был с ним осторожен и мягок, как не был до этого ещё ни с кем. Ну разве, что с ним же самим, непомнящим их отношения. И этот странный импульс в самом начале... Нет, это точно не могло быть из-за того, что капитан поддался пьянящему наваждению, припасть всем корпусом к чарующе пульсирующей Первородной искре. Ему даже наоборот казалось, что тот был весьма не против такого положения дел. Он трепетно прижимал его к себе, поглаживал и окатывал волнами нежности по связи. Создавалось впечатление, что этот жест даже льстил ему, заставляя искру пульсировать чаще. Но что же пошло не так?       Оптимус уже пытался напрямую это узнать, но Вектор Прайм лишь говорил, что ему очень сильно понравился такой формат и едва ли не прямым текстом намекал, что не против повторить ещё раз. Это ставило в тупик. Он не врал. Излагал чётко, открыто и слишком искренне, чтобы было иначе.       И это тёплое прикосновение их ног... Никто из них так и не нарушил этот хрупкий интимный контакт пока энергон в кубах не закончился.

***

      После очередного скачка в пространстве, когда квантовый двигатель вновь был переведён в режим накопления энергии, Праймы вновь молча сидели в заправочной. Каждый думал о своём, периодически поглядывая на окружающих.       Оптимус чувствовал, будто собрат собирается с мыслями, желая что-то сказать, поднять какую-то волнующую его всё это время тему, но тот продолжал молчать, словно подбирая подходящие слова. Оптимус ждал. Он решил, что дождётся, когда собрат соберётся с мыслями и поднимет тревожащий его вопрос.       В том, что это не касалось его напрямую, он убедился, когда после объявления о квантовом прыжке в пространстве и краткой инструкции о необходимых мерах безопасности, хранитель времени явился именно в капитанскую рубку. Занял место позади любимого меха и, молчаливо присутствуя рядом, пережидал не особо приятный процесс скачка. И этот вопрос по комлинку...       "Ты в порядке?"       Импульс нити, по которой сквозило участие, забота, нежность.       Тёплый взгляд алой оптики сверху вниз, стоило лишь капитану задрать вверх шлем.       Нет, скорее всего его беспокоило что-то другое. Может Охранник? Или дело снова в Праймусе? Возможно, ему вновь требовалось занять пост вне времени, и он просто не знал, как сообщить об этом партнёру? Или думал, как предложить пойти за ним? Это было сложно. Оптимус же не мог оставить команду. Не тогда, когда они уже проследовали половину пути.       — Смотрю, они уже помирились, — тихим будничным тоном неожиданно произнёс Вектор Прайм, чем вырвал собрата из омута раздумий.       — Кто? — очнувшись от собственных мыслей, растерянно отозвался Оптимус, но посмотрев в ту сторону, куда была направлена оптика его партнёра, быстро понял, о ком шла речь. — А! Так они всегда так между собой.       Он не понимал, чему тут можно удивляться. Уилджек постоянно задевал медика, стараясь вызвать у него ответные раздражённые реплики, что со стороны выглядело, как устоявшиеся стабильные конфликтные отношения. Это создавало впечатление полной несовместимости их характеров и как следствие служило надёжным прикрытием истинного положения дел. Их никак нельзя было заподозрить в близких отношениях, если только...       — Я не об этом, — отозвался вдруг хранитель времени, причудливо дёрнув нитью в явном несколько игривом намёке.       Он медленно сделал глоток энергона и загадочно блеснул оптикой, бросив быстрый взгляд на собрата.       Оптимус растерянно моргнул линзами, прекрасно поняв всё, что ему пытались сказать не вербально.       — Когда ты узнал? — тихо поинтересовался он, пригубив свой куб.       — Перед тем, как вспомнить о поиске Кибер-ключей, — ровно ответил Вектор Прайм, переключив всё своё внимание на партнёра и тему их разговора.       — Как?       — Уилджек сам сказал незадолго до того, как помочь мне достать дозу нейростимулятора... весьма неординарным образом, — чуть замявшись, деликатно уточнил он.       Оптимус поспешно закрыл топливоприёмник, чтобы не привлекать внимание окружающих крайней степенью проявления своих эмоций. Лицевые пластинки мигом потеплели при мысли о том, свидетелем чего мог стать собрат. Учитывая опыт их обоих, непреодолимую тягу к экспериментам бывшего рэкера и тот факт, что медик сам не прочь поэкспериментировать, вытворить эти двое могли что угодно. И как угодно.       Капитан чуть опустил шлем, стараясь этим незамысловатым действием подражать хранителю времени. Он надеялся, что у него получилось таким образом деликатно прикрыть своё смущение, скрыв потемневший металл фейсплейта в тени. Вышло у него это или нет, он не знал, но Вектора Прайма его жест явно позабавил. Об этом свидетельствовала весело всколыхнувшаяся нить и едва сдерживаемая тень усмешки на серых губах.       — Прям при свидетеле? — тихо прочистив воздухозаборники, деликатно поинтересовался Оптимус.       Хранитель времени легонько кивнул шлемом в ответ, исподтишка наблюдая за реакцией собрата. Он видел, как тот полыхнул бо́льшим смущением, и с удовольствием любовался им, что сильнее вгоняло капитана в чувство неловкости.       — Мех без комплексов, — кратко и лаконично прокомментировал один из Первых Тринадцати, бросив взгляд на объект их обсуждения.       Оптимус тоже быстро стрельнул оптикой на парочку, сидящую в противоположной части заправочной. Те мирно сидели за столиком и что-то обсуждали. Рэтчет был, как и всегда, хмур и явно немногословен, а Уилджек, вероятно, снова его донимал, ибо говорил и жестикулировал в основном он. Со стороны действительно абсолютно не было похоже, что они пара, которую связывают отношения вот уже несколько ворн. То ли дело Праймы, которых из-за мирного поведения и стремления поговорить на разнообразные темы вполне можно было заподозрить в интимной связи. Хотя они уже достаточно доказали обратное, убедив экипаж, что кроме титула, Матрицы и желания дискутировать на философские вопросы, их больше ничего не связывает. На них уже даже никто внимания не обращал, зная, что те могли обсуждать роль существования Юникрона или смысл личностного роста Тринадцати.       Нить вдруг неприятно кольнуло. Это был лишь краткий миг перед тем, как по связи вновь окатило волной противоречивых чувств. Оптимус вернул своё внимание на собрата, но тот уже отстранённо созерцал остатки энергона в своём кубе. Он даже предположить не мог, с чем связана его задумчивость, но импульс, привлекший его внимание, отчего-то печалил, как и невозможность узнать причины всего этого. Не скажет же. Однако скользнувший между ног коленный шарнир, что мягко прислонился в уже знакомом жесте под столом, смёл все неприятные чувства, заставив искру потеплеть.       Вектора Прайма всё ещё продолжало что-то беспокоить, но о собрате он не забывал, проявляя к нему нежность и внимание вопреки всему на свете.

***

      Под конец орна хранитель времени вдруг пожелал побыть в одиночестве, наедине со своими мыслями. Оптимус в тот миг замялся на долю клика прежде, чем с пониманием кивнуть. Он доверял собрату, осознавая, что тот больше не попытается сбежать от него за завесу, но и необходимость привести свои мысли в порядок была для него кристально ясна. К тому же они совместно провели почти треть орна, что не могло не сказаться на их внутреннем самочувствии. Всё-таки постоянно быть в обществе любимого и любящего в ответ меха может истощить морально кого угодно. Отдых друг от друга и наличие комфортной дистанции даже при очень тесных взаимоотношениях жизненно необходимы для каждой пары. Оптимус это прекрасно понимал, с чистой искрой расставаясь с партнёром.       Вектор Прайм тогда всколыхнул их связь светлым искристым чувством прежде, чем, шагнув на встречу, притянуть собрата в лёгкие объятия и оставить на его шлеме невесомый целомудренный поцелуй. Это успокоило капитана окончательно, позволив ему со спокойной совестью просидеть весь вечер за датападом.       Позже он, устроившись на платформе, долго не мог уйти в перезарядку, прислушиваясь к сигналам нити. Решительность и сомнение разрывали Первородную искру, кидая хранителя времени из крайности в крайность. Он то был опечален чем-то, то вдруг начинал пылать воодушевлением, то снова запал его угасал и опять вспыхивал. Оптимус мягко откликался нежными всполохами связи, осторожно намекая партнёру, что им дорожат всей искрой, несмотря ни на что. Тот немного успокаивался, тревожа нить кратким импульсом вины, после которого разливалось тепло. И снова запускались эти качели.       Оптимуса тянуло к собрату. Хотелось пойти в соседний отсек, повалить на платформу этого упрямого меха, сесть на него сверху и потребовать объяснения. Однако он чувствовал, что так делать не стоит. Не в этот раз. И он продолжал ждать.       Чаша весов постепенно стала больше и чаще склоняться в сторону решительности. Сомнения стали отступать, и когда последние, казалось, исчезли вовсе, Первородная искра вновь наполнилась воодушевлением. На волне этих чувств, Вектор Прайм явился в отсек собрата и, представ перед его платформой с полным намерением произвести нечто важное, снова растерял весь запал.       Молчаливые взгляды друг на друга: невинный, ожидающий — капитана и чуть растерянный — хранителя времени. Праймы не знали, что сказать друг другу, хотя один точно знал, что хотел бы предложить, а другой не решался снова задать вопрос, от которого уже не раз отмахивались.       Оптимус не нашёл ничего лучшего, чем подвинуться на платформе, освобождая партнёру место. Тот с короткой заминкой принял негласное приглашение и забрался на предложенное место. Вектор Прайм целый клик молча любовался собратом, пока не протянул к нему манипулятор. Капитан поддался вперёд, позволяя заключить себя в объятия, и сдавшись этому чарующему магнетизму, прильнул к белой грудной броне.       Он ещё долго вслушивался в пульсацию родной искры и шелест постепенно выровнявшегося оффлайнового вентцикла, размышляя о том, что же могло так беспокоить собрата, что он до сих пор так и не решился об этом поделиться.

***

      Вектор Прайм никогда не считал себя трусом, слабым или малодушным созданием. Он великий трансформер, один из Первых Тринадцати Праймов, созданных на заре времён. Одарённое дитя Праймуса, один из его хранителей, благородный бесстрашный воин, сразившийся с самим Юникроном и пожертвовавший своим активом ради Создателя. Причём не однократно.       Он сражался с самим Владыкой Хаоса. Он ступал туда, куда не ступала нога ни одного кибертронца. Он познал одиночество, вечность, пересёк прошлое и будущее, бывал во вселенных параллельных потоков времени. Видел страшные, ужасающие вещи. Видел рассветы и закаты разных звёзд, рождение и гибель целых цивилизаций!       Он считал себя непоколебимым перед неизвестностью, бесстрашным перед лицом опасности и сильным искрой при любых обстоятельствах, но...       Но не знал, как лучше предложить свою искру возлюбленному меху.       Он долго думал над формулировкой, над тем, с какой стороны лучше подойти к этой деликатной теме, где, как и при каких обстоятельствах лучше это сделать. Путешествуя по безвременью, он видел множество уникальных вариантов, когда кто-то делал другому столь ответственное предложение. Повторять ни за кем не хотелось, хотя варианты опуститься перед избранником на колени или раскрыть в процессе речи искру он какое-то время рассматривал всерьёз. Правда, в итоге он всё потом отмёл. Слишком глупо, напыщенно и пафосно. Это всё больше походило с его позиции на ужасный спектакль, а не на предложение союза.       Самым удачным вариантом казалась тема бэт. По крайней мере, Нексус однажды подкатил к нему именно с этой стороны. Очень удачно, плавно и без лишних прелюдий. По-простому и почти что буднично. Обнял, прижал к своей груди, за которой пульсировала искра равная ему по мощи и:       — Давай, зажжём ещё одну бэту?       Так легко и непринуждённо, словно они уже давно состояли в искровой связи. С Факториалом на манипуляторах было легко забыть, что это не так. Он упрямо признавал вторым альфой только Нексуса, отказываясь воспринимать даже своё сходство с Примой.       С Оптимусом такой вариант не прокатит. У них не было бэт: ни своих, ни приёмных. Можно только попробовать предложить их активировать или, может...       По искре било досадой, хлестало разочарованием в самом себе и накрывало унынием. Вектор Прайм не знал, как подойти к собрату со столь нескромным предложением и это его угнетало.       Оптимус видел его состояние, замечал малейшую перемену в любимом мехе. Он неоднократно интересовался в чём дело, напрямую выражал поддержку, даже не понимая причин происходящего с собратом. Хранитель времени был ему за это благодарен и от всей искры отвечал на его беспокойство, стараясь заверить, что всё в порядке, что это всего-то личные заморочки, которые препятствовали произнести такие заветные слова.       В какой-то момент Вектор Прайм отбросил всё это, приняв решение, что скажет партнёру всё, как есть, но в своё время. Он подбирал момент, думая, куда лучше отвести любимого меха, чтобы им двоим не помешал никто лишний. Однако оптика вдруг зацепилась за Уилджека в компании Рэтчета. Короткий диалог с Оптимусом в заправочной об отношениях этой пары, его прекрасная реакция и забавный жест... Такой знакомый, явно скопированный у него самого, но удачно скрывающий эти палевные пятна смущения на фейсплейте. Младший Прайм достаточно долго находился в близких отношениях с хранителем времени, что постепенно начал перенимать некоторые его мелкие замашки. Это не могло не радовать и толкало откровенно забавляться с его поведения.       Мысль о том в каком разбитом состоянии был бывший рэкер после отказа в заключении союза быстро отрезвила Вектора Прайма, породив закономерное предположение, что Оптимус мог поступить так же. Конечно, в более мягкой, лаконичной форме с аккуратно подобранной формулировкой, но всё-таки отказаться. Он имел на это право, а хранитель времени не был готов услышать нечто подобное. Однако это вполне мог бы быть его выбор, и он должен был его, как минимум, уважать.       Это вгоняло в новый виток уныния, который от Оптимуса не скрыть. Того это печалило в ответ, и Вектору Прайму снова становилось совестно. Собрат мучился вместе с ним, не понимая причин его поведения, и ему больше ничего не оставалось, как проявлять свои чувства вниманием и маленькими жестами, чтобы не утаскивать в пучину внутренних метаний и его тоже.       К счастью это работало. Оптимус успокаивался и даже был не против оставить собрата наедине с самим собой, чтобы подготовиться морально к самому ответственному моменту в их активе.       Ничего годного, конечно, из этого не вышло, ибо, когда Вектор Прайм, полностью собранный, с максимальной решительностью и абсолютной уверенностью в том, что если и прозвучит отказ, то это никак не отразится на их отношениях, предстал перед готовым отправиться в перезарядку собратом, весь боевой настрой мигом улетучился. Оптимус смотрел на него ярко-желтой оптикой, такой открытый, невинный, нежный, что будоражить такое милое создание неожиданным предложением манипулятора и искры показалось зверством.       Вектор Прайм ничего лучше тогда не нашёл, как отложить все вопросы на завтра и, устроившись рядом на платформе, притянуть к себе это трепетно прильнувшее к его груди создание. Собрата всё ещё безумно притягивало к его искре, что мягко откликалась на его присутствие.       В тот миг все его заморочки с предложением показались такими мелочными и не стоящими внимания, что он со спокойной совестью послал это всё Юникрону в порт и, уткнувшись носовым выступом в макушку синего шлема, принял решение завтра просто подойти к Оптимусу и прямо предложить связать их жизни воедино.

***

      Полуоффлайновым процессором думать о столь сложных вещах было гораздо проще, чем на утро, когда он заработал в полную мощь. Оптимус всё ещё перезаряжался, прильнув всем корпусом к собрату, и мирно шурша вентиляцией, даже не думал выходить онлайн. Время на "ещё чуть-чуть подумать" у хранителя времени вполне достаточно имелось, чем он, собственно, и занялся.       Прекратить заморачиваться и действовать по наитию искры — было самым верным и логичным из того, что ему пришло в процессор за последние три орна. Искра тянулась к младшему Прайму, как и он к ней, она же и должна, значит, подсказать, как лучше к нему подступиться со столь интимным вопросом.       Оставалось только дождаться, когда он выйдет онлайн и действовать по ситуации.

***

      Оптимус заметил, что Вектор Прайм стал гораздо спокойнее лишь спустя целые дебаты на экстренном совещании по вопросам обхода аномального облака вспыхивающей космической пыли, коим оказалась зарождающаяся галактика. Их обоих сдёрнуло с уютной платформы, когда корабль прилично тряхануло при вхождении в зону гравитационных всплесков. Запускать квантовый двигатель было бы самоубийством, согласно информации, предоставленной хранителем времени о происходящем здесь процессе. Поэтому несколько циклов споров и целой научной дискуссии, развернувшейся преимущественно между Праймами, было принято решение пройти эту необузданную часть космоса по касательной на обычных двигателях. Да, это прибавит им несколько ротаций пути, но сохранит жизни членам всего экипажа данной экспедиции.       После совещания Вектор Прайм несколько циклов не проронил ни слова. Они оба заправились в компании Рэтчета, который пожелал обсудить с капитаном кое-какой личный вопрос, потом разлучились на полтора цикла и снова встретились в малом смотровом зале.       Хранитель времени был задумчив всё это время, но по связи теперь от него веяло убаюкивающим спокойствием и... Казалось, что он что-то выжидал, терпеливо подбирая момент. Оптимуса это с одной стороны порадовало, что собрат нашёл в себе силы разобраться в себе и взять себя в манипуляторы, но с другой... Он всё-таки до сих пор желал ему что-то сказать, но продолжал делать вид, что это не так, задумчиво уставившись в черноту космоса.       Младший Прайм не стал его тормошить, усевшись чуть в стороне и тоже пустившись в собственные размышления.       Время шло.       Клики постепенно превратились в цикл, потом в другой. Время текло спокойным потоком дум в процессоре, который прекратил улавливать столь неважную в данный момент величину. Вектор Прайм был рядом. Они находились вместе. В тишине. Никто никому не мешал, создав уютную атмосферу безмолвия. Это было приятно с позиции их обоих, что отразилось на самочувствии и эмоциональном фоне каждого.       Оптимус настолько сильно погрузился в свои мысли, что не заметил, как хранитель времени окинул его мягким взглядом. Он плавно всколыхнул нить привычным импульсом, словно пытаясь привлечь внимание, но капитан продолжил полупритушенной оптикой глядеть в иллюминатор. Лишь ответный импульс, отправленный явно на автомате, свидетельствовал о том, что тот всего-то в глубокой задумчивости.       Снова заинтересованный взгляд алой оптики. Осторожный едва слышный вентцикл и несколько тихих шагов навстречу остались младшим Праймом незамеченными. Вектор Прайм мягко подкрался к нему, рассматривая любимого меха с более близкого расстояния, и лишь спустя несколько долгих кликов созерцания непринуждённого в его обществе капитана со всем первородным праймовским характером решился.       — Оптимус, — тихо обронил он, зная о чём хотел сказать, но до сих пор не зная в какую словесную форму это лучше облечь.       Капитан поднял на него оптику, оборачиваясь всем корпусом к нему.       — Да, Вектор Прайм, — откликнулся он, готовый выслушать всё, что ему собирались сказать.       Первородная искра сладко сжалась, запульсировав чаще. В топливоприёмнике вдруг мигом пересохло, а лёгкая волна тепла неожиданно хлынула к фейсплейту. Сдержать себя в этом плане он не смог, со стыдом обнаружив, что банально нервничает, словно мелкий спарк перед самим Праймусом. Однако отступать уже было некуда. Он и так оттягивал этот момент слишком долго, чтобы продолжать и дальше в том же духе. Нет, хватит. Прайм он, или не Прайм? В конце концов, он же дитя самого Праймуса, приложивший манипулятор к победе над самим Юникроном! Что он, не сможет произнести несколько слов любимому меху? В самом-то деле!       Вектор Прайм плавно втянул в системы больше воздуха и чуть распрямив плечевые блоки упрямо продолжил.       — Мы столько времени уже вместе... — осторожно произнёс он, на ходу подбирая более удачные слова.       Те, как на зло, стали разбегаться по самым тёмным уголкам процессора, оставляя сознание спутанно-пустым. Жёлтая оптика, заинтересованно смотрящая на него в ответ, абсолютно никак не способствовала концентрации. На глоссе крутилась полнейшая глупость, готовая в любой момент сорваться с серых губ. Но хранитель времени приложил усилие воли, чтобы постараться не показать, как стушевался под взглядом родной оптики.       Он знал, что это не получилось       — Может не как уж и много, как хотелось бы, но... — он снова замялся, на миг опустив фокус видеозахвата на грудные стёкла собрата.       Разговор не особо клеился, но намерение хранителя времени продолжить его были крепче алмазной стали. Оптимус видел это, как и то, что собрат заметно нервничал. Это напрягало его, заставляя собственную искру запульсировать чаще от самой главной догадки, которая вот-вот с клика на клик готова была подтвердиться.       — Ты... собираешься покинуть поток времени? — стараясь не слишком беспокоиться о скорой вероятной разлуке с любимым мехом, уточнил младший Прайм.       Однако он всё равно не был к этому готов, даже осознавая, что это был наиболее вероятный исход. Да, он примет решение собрата, каким бы оно ни было, он отпустит его, хотя и попытается в начале найти более выгодный для них обоих вариант. Ведь у них только-только начало всё налаживаться. Вот, уже с мёртвой точки сдвинулись в сторону назначенной цели и даже в протогалактическое облако влетели.       Нить всколыхнулась причудливым перезвоном кратко вспыхнувших чувств удивления, растерянности и вины, которые вмиг потухли, слоило лишь капитану подняться с насиженного места.       — Нет, Оптимус, — быстро ответил хранитель времени, шагнув к избраннику и протянув в его сторону манипуляторы, мягко обхватил чёрные ладони. — Ты мне слишком дорог, чтобы я решился на подобное без тебя, — вырвалось так легко и свободно, будто слова шли от самой искры.       Он постарался расслабиться, доверившись ей, позволив чувствам вести себя. Она трепетала в груди, тянулась к собрату и мелодичным перезвоном звала его. Оптимус явно ощущал это притяжение, хотя, вероятно, ещё не до конца осознавал его природу. Его не собирались оставлять, наоборот, приблизить ещё сильнее. Однако блеск ответного волнения всё ещё отражался в жёлтых линзах. Он не хотел отпускать предшественника и боялся услышать, что ему придётся это сделать.       — Ты тоже для меня очень важен, — тихо, едва ли не срываясь на шёпот в чувствах произнёс капитан.       Ему не нравилось, куда уходила тема их разговора, но заверение о том, что без него хранитель времени никуда уходить не собирался, его немного успокоило. Он плавно переплёл их пальцы в ответ на тёплую волну нежности по связи и едва сдержал порыв прильнуть к родному корпусу.       Вектор Прайм всё ещё немного нервничал, продолжая привычно скрывать это внешне.       — Вижу, поэтому и хочу предложить тебе кое-что, — пропуская в звучание собственного голоса хрипловато-рычащие нотки, тихо произнёс он.       Искра зашлась в более ускоренной пульсации. У обоих. Один испытывал волнение перед вероятной реакцией собрата на то, что он собирается сказать. Другой уже догадывался, о чём сейчас пойдёт речь.       Оптимус судорожно подбирал аргументы в пользу того, чтобы хранитель времени остался здесь с ним хотя бы до того момента, когда они прибудут к Бьяртурианскому солнцу и лично убедятся, что членам экспедиции ничего не угрожает. Однако он понимал, что все они мелочные и не выдержат ни малейшей критики. Если уж так дело разворачивалось, то ему оставалось только два пути: последовать за партнёром сейчас или попросить собрата забрать его после того, как они прибудут на выбранную планету.       — Что? — аккуратно поинтересовался капитан, мысленно взвешивая все за и против обоих вариантов.       На всякий случай он в процессоре перебрал всех потенциальных кандидатов из числа экипажа на передачу полномочий капитана Атлантиды-2 и к своему разочарованию осознал, что достойной замены себя самого ему не найти здесь. Только если собрать команду или... или...       Вектор Прайм в волнении сжал сильнее чёрные пальцы своими, чем отвлёк собрата от плотного потока мыслей. Дрогнувшая безмолвно нижняя губная пластинка. Короткий отчаянный импульс беспомощности. Пронзительно яркая алая оптика, мерцающая тающими отблесками упрямства и судорожный поверхностный вентцикл, словно последний за весь актив.       — Ты станешь моим Conjunx Endura? — тихо срывается с онемевших губ, плавно разрезая тишину малого смотрового зала.       Оптимус замер словно время по велению уникальных механизмов для его манипуляции, что мерно щёлкали в груди Вектора Прайма при их запуске. Процессор мгновенно опустел. Искра пропустила импульс.       Он замер не в силах ни шелохнуться, ни даже попытаться дать ответ. Не этого предложения он ждал. Где сложности с принятием решения, которое он уже почти готов был принять? Где выбор между командой и любимым мехом?       Младший Прайм с запозданием активировал самодиагностику систем. На всякий случай полную. Слишком всё хорошо и гладко у них в отношениях шло. Слишком неожиданно прозвучало предложение, которое только что слетело серых губ.       Вектор Прайм ждал ответа, замерев на манер материи, которой мог управлять. Словно он сам стал временем, остановившись ради одного конкретного меха, ради одного конкретного момента.       Да, они поднимали темы спарков, что могло означать только одно — они невольно прощупывали почву в плане возможности стать друг другу ещё ближе. И те неоднозначные импульсы по связи, когда хранитель времени будто спрашивал не вербально о возможности покуситься на его искру. Так осторожно, аккуратно. А ведь в последний раз, тогда в Комплексе Всеискры, ещё при Праймусе, Оптимус впервые дал чёткий ответ. Взаимный чистый искренний импульс.       Он был не против союза.       Однако всё произошедшее после встречи со Всевышним выбило из процессора все мысли об этом.       Младший Прайм даже предположить не мог, что хранитель времени всё это время обдумывал, как к нему подступиться со столь интимным вопросом.       Вектор Прайм опустил оптику на грудные стёкла собрата, плавно стравив отработанный воздух с систем. Оптимус тоже стравил его вместе с ним, так и не уловив того момента, когда они оба остановили вентиляцию. Нить всколыхнулась подавленным импульсом, который капитан не успел нормально идентифицировать. Серые пальцы всё ещё сжимали его чёрные. Искра пульсировала учащённо поверхностно, но так легко и свободно...       — Если не уверен... — приглушённо начал хранитель времени, но закончить мысль не успел.       — Нет, я... — прервал его Оптимус, но подходящих слов у него на это счёт не имелось. — Ох, Вектор Прайм, это... это... — сбивчиво попытался продолжить он, но ладонь, мягко накрывшая грудную броню, сбила и без того никудышнюю концентрацию.       Он замолк, ощутив, как фейсплейт обдало жаром от одного только невинного прикосновения. Вектор Прайм хотел слиться с ним, желал раскрыться, обнажить свою искру и переплести их жизни воедино. Его намерения кристально чистые и благородные, ясные и невинные, как манящее сияние его прекрасных линз. Вентцикл перехватывало от столь волнительного момента.       — Это даст начало новой жизни, — прошептал хранитель времени, подняв взгляд обратно на избранника.       Тихий мелодичный импульс по связи, прозвучавший причудливым перезвоном, не был похож ни на что иное, что когда-либо раннее улавливал от него младший Прайм. Нечто светлое, яркое, нежное и особенно трепетное было в этом простом сигнале. Отчего-то подумалось о тех крохотных комочках энергии, что опоясывали Всеискру в самый последний их визит в Ложемент Праймуса.       — Ты хочешь зажечь со мной бэту, — с лёгкой вопросительной интонацией, тихо промолвил Оптимус.       Собственная искра бешено трепетала в груди. Воздуха катастрофически не хватало, вентцикл потяжелел. Процессор шёл кругом, казалось, похлеще чем в компании Праймуса. Сознание было спутанно-пустым, а внутри отбивала набатом мысль о предложении слияния, о совместной бэте, что могла появиться после.       Бэта... О, Праймус, бэта! Оптимус поднял взгляд на собрата. Вектор Прайм и в самом деле хотел её зажечь. С ним. Капитан судорожно сглотнул антифриз, сдерживая мелкую дрожь. Он чувствовал, как губы дрожат в преддверии ответа, но взгляд алой оптики сковывал его, пригвождая его месту.       — Я понимаю, что время не совсем подходящее, и возможно тебе нужно будет подумать, я не стану тебя торопить только... — едва слышно зашептал хранитель времени, но Оптимус быстро освободил свои манипуляторы, опустил один на серую ладонь, что покоилась на его стёклах, а пальцами другим накрыл дрогнувшие в попытке продолжить губы, чем прервал поток слов.       — Вектор Прайм, я согласен, — всё-таки задрожав от избытка чувств, тихо ответил младший Прайм.       Миг оптика в оптику и связывающая их нить мягко вспыхивает красивым искристым чувством. Губы под пальцами дрогнули, медленно вытягиваясь в счастливой улыбке, которая осветила своим сиянием, казалось, всю Атлантиду, весь ближайший космос.       Оптимус невольно ответил на это полной взаимностью, позволив расцвести такой же улыбке на своих губах. Хотелось назвать собрата ярчайшей звездой во вселенной, личным солнцем, что озарило искру младшего Прайма, согрело её лучами и продолжает ласкать своим тёплым светом.       Пальцы соскользнули с серых губ, огладили боковую часть фейсплейта и прошлись по пластине шлема к аудиодатчику. Вектор Прайм мягко мазнул схожим жестом партнёра в ответ. Тот нежно толкнулся в ладонь, подставляясь под желанную ласку.       — Только у меня есть одно условие, — вдруг произнёс хранитель времени, плавно очертив контур аудиодатчика собрата и застыв у самого основания антенны.       Оптимус слегка подобрался, слегка усмиряя свою эйфорию и сосредотачиваясь на партнёре. Условия в отношениях, тем более на столь глубоком этапе, к которому они оба собирались перейти, — вещь очень серьёзная и ответственная. От важности её выполнения могла зависеть вся их дальнейшая совместная жизнь.       — Какое? — отозвался он, замерев так же, как и собрат.       Он готов был выслушать его, готов был постараться выполнить любую его прихоть, любое указание. Он мог только догадываться о том, о чём его могли попросить. Вероятно, это касалось бэт, позиций при слиянии, или возможность периодически пропадать в безвременьи или у Праймуса. Последнее ему, естественно, не понравится, и вряд ли он так сразу на это согласится, но...       Вектор Прайм поддался вперёд, прижавшись к избраннику шлем к шлему и шумно провентилировавшись тихо произнёс:       — Тебе не кажется, что пора бы уже опустить титул?       Оптимус тихо несдержанно фыркнул, едва не сорвавшись на усмешку. Опустить формальность обращения? Только и всего? Нет, он-то и раньше мог начать обращаться к собрату чисто по имени, к тому же наличие титула у него самого их уравнивало, что позволяло ему перейти на такую вольность с самого начала. Однако он всего лишь чисто из вежливости решил соблюсти этикет общения со старшими. Тем более хранитель времени изначально сам так представился в их первую встречу. Назвал имя вместе с титулом. А после обращение вошло в привычку и младший Прайм даже как-то не подумал, что можно было опустить титул.       Сейчас же он почувствовал себя неловко, что не сделал этого раньше. Они столько времени друг с другом провели вместе, столько раз вступали в интерфейс-контакт, а он до сих пор дистанцировался одним только упоминанием титула.       Он мимолётно скользнул по нижней губной пластике кончиком глоссы и тихим нерешительным тоном произнёс:       — Вектор.       Звучание было непривычным. Глосса чесалась добавить титул, но он сдержал порыв. Короткое лаконичное имя, мягкий ласкающий аудиодатчики набор звуков. Хотелось произнести ещё раз, чтобы закрепить эффект и начать привыкать произносить имя родного меха без лишнего для них «Прайм». Вектор. Просто Вектор.       — Так-то лучше, — жарко шепнул хранитель времени и плавным движением шлема сократил оставшиеся крохи расстояния между ними.

***

      Казалось, последняя преграда между ними рухнула окончательно. Больше ничего между ними не осталось, ничего не препятствовало им быть вместе: ни обстоятельства, ни Праймус, ни кто бы то ни был ещё.