Тварь

Когда Юнги просыпается и протягивает руку, то натыкается на пустую кровать. Простынь на чужой половине даже не теплая, хотя выглядит так, будто с нее встали только что. Именно сейчас Юнги не хватало чужого тепла — лежать в холодной постели оказалось почему-то обидно. И, может, совсем чуточку одиноко. Вздохнув разочарованно, омега поднимается на локтях, тут же выстанывая — все-таки получил вчера синяки. Подобное теперь воспринималось не более чем фактом, так что он просто отмахнулся и, потирая глаза, направился вниз на кухню: желудок ныл, требуя еды. Войдя в комнату, Мин сразу же натыкается на широкую спину, скрытую помятой рубашкой — похоже, муж даже не утрудился переодеться со сна. Ну да. Они стоят друг друга. По звяканью омега понимает, что в руках Кима все те же чашки, что каждое утро. Намджун поворачивается, легко удерживая грубый поднос с чашкой и чайником; руки его немного подрагивают при виде Юнги. Неудивительно, после вчерашней сцены кого угодно бы трясло. — Чай, — несмело говорит муж, направляясь к столу у окна, и омега следует за ним, вспоминая о пересохшем горле. Этой ночью неплохо похолодало, и что-нибудь горячее было очень кстати. Однако к привычному вкусу примешивается что-то еще. Не сказать, чтобы неприятное, но раньше этого не было. На вопросительный взгляд Ким молчит пару секунд, словно пытаясь что-то понять. — От тошноты, — поясняет он, отхлебывая из своей чашки. — Знаешь, за то время, пока ты не пил мои отвары, я успел многое в них поменять. Надеюсь, хуже не стало, — его губы трогает грустная усмешка. Что-то сжимается внутри у Юнги при воспоминании о количестве не выпитых чашек, и он, не раздумывая, осушает сразу половину, внимательнее прислушиваясь к вкусу. Что ж, новые травы точно не навредили. Это же Мин говорит и Намджуну, на что тот улыбается и подливает еще. Не самый обычный их разговор, и точно не самый типичный для супругов после стольких месяцев брака; однако, это определенно одно из самых мирных утренних времяпровождений.