Тварь

Теперь каждое их утро начинается с чаепития. Юнги просыпается от легкого поглаживания по плечу, и если в первые дни он вскакивал с кровати и кричал, все еще напуганный, то к концу недели стал привыкать. И хоть он просил Кима не делать так, а будить как-нибудь по-другому, тот упрямо лапал омегу каждое утро. Но на фоне вкусных отваров это переставало иметь значение. В конце концов, между ними случилось слишком многое, чтобы чураться прикосновений. Вот и сегодня Мин встает чуть позже Намджуна, лениво умывается и спускается вниз, где его уже ждет аромат заваренных трав. Каждый раз отвар разный — когда-то это просто чай с чем-то пахучим, иногда залитые кипятком листья чего-то со сложным названием, но в нем всегда присутствует ярко выделяющаяся нота растения «от тошноты». Что ж, по крайней мере, тошнить его действительно перестало. Да и существо, сидящее внутри, стало восприниматься менее болезненно. Быть может, Юнги к нему просто… привык? — Пойдем в лес? — спрашивает муж, когда их чашки почти пустые. Мин ходил гулять каждый день, предпочитая звуки леса возне и шуму селения, но всегда делал это один. И перспектива делить одиночество с кем-то его не прельщала, но глаза напротив смотрели будто в душу. Скажи Юнги кто-нибудь раньше, что взгляд волка станет причиной, по которой он согласится на предложение Кима, он плюнул бы тому человеку в лицо. А сейчас, наверное, единственный, в кого нужно плевать — свое отражение. Прогулка была… тихой. Намджун, хоть и напросился идти вместе, завязывать разговор не спешил: просто шел рядом, не приближаясь слишком, чем знатно радовал и нервировал Юнги. С одной стороны, можно было представить, что гуляешь один, с другой же — подобное поведение было минимум странным. Какие чувства взыграли вдруг в муже, что тот неожиданно решил составить супругу компанию? Неужели боялся повторения той ночи, после которой они все были как на иголках?.. Иголки. Одна из таких резко впивается в низ живота, заставляя поморщиться и согнуться; Мин и упал бы, не поддержи его муж. Похожее чувство бывало во время течек, особенно в последнюю, из-за нервов начавшуюся раньше обычного и проходившую тяжелее. Ким тогда сбежал на другую окраину поселения, ведь на тот момент они знали друг друга не больше трех месяцев, а Юнги был настроен до жути агрессивно. Кто знает, не сделай этого альфа тогда, может, омега ходил бы уже с животом. — Все в порядке? — обеспокоенно спрашивает Намджун, все еще поддерживая его. А Мин и сам не знает, в порядке ли он — зуд в животе не уходит, отчего парень морщится и качает головой. Он кладет ладонь на болящее место, пытаясь согреть, но ничего не происходит. — Давай тогда домой? Они выдвигаются обратно, и при каждом шаге дискомфорт увеличивается. Юнги ненавидит боль. Он ужасно ее переносит, и даже во время течек всегда страдал именно из-за нее, а не от желания отдаться любому встречному; поэтому сейчас он может только кривиться, мечтая только о скорейшем прибытии и мягкой постели. Но вдруг ноги отрываются от земли; омега нелепо машет руками в попытке держать равновесие, однако это оказывается бесполезным: волк в который раз взял его на руки, продолжая идти, как ни в чем ни бывало. — Я не просил, — цедит Юнги, все же держась за чужую шею и плечи. Самодурство Намджуна бесило, а тот не спешил исправляться даже после высказанных замечаний. — А я сделал, — отвечает супруг, чуть пригибаясь, чтобы не шаркнуть лицом омеги по еловой ветке. — Тебе нельзя напрягаться, поэтому просто… — Ким неожиданно замолкает и напрягается; шаг становится сбитым. — Просто посиди так до дома. — Любишь же ты меня таскать, — вставляет последнюю шпильку Мин и молчит тоже, чувствуя чужое напряжение. Руки на его ногах и спине сжимаются крепче, будто Джун боится его потерять; хватка не слабеет до самого поселения, где Юнги, наконец, ставят на ноги, лишь дойдя до дома. Он успевает пройти с десяток шагов, прежде чем боль усиливается, и внизу становится противно липко. Юнги, закрывшись в уборной, в страхе проводит пальцами по алому, что пропитало штаны и белье; он не был врачом, но прекрасно осознавал, что кровь при беременности — не самый хороший знак.