Сборник AUшек

— Я женюсь, — вот так легко и просто таким заявлением можно одновременно обрадовать и огорчить. — Я женюсь, — как обрадовались этому мама, бабушка, друзья. Все тот же Димка Позов выронил сигарету и на радостях предложил себя в качестве ведущего. Макар, тот вообще едва не раздавил его в своих медвежьих объятьях, а затем стал искать бар для мальчишника и телефон знакомых стриптизерш. — Поздравляю, — расплылся в улыбке Матвиенко и вновь завис в экране мобильного. — Я женюсь, — глаза в глаза, и фраза уже не выглядела радостной, в воздухе застыло напряжение. — Поздравляю, — выдохнул тогда Арсений, улыбнулся как ни в чем не бывало, хотя мир в его глазах секунду назад рухнул. Сердце пропустило удар. — Поздравляю, — улыбнулся он еще раз и сделал вид, что безумно рад. — Ты придешь? Роспись двадцать первого, — Шастун, вероятно, мазохист, ему, видимо, было мало сказанной фразы. — Возможно, хотя... Корпорат же двадцать первого в Омске, как я мог забыть, — Попов продолжал улыбаться. — Извини. — Ничего страшного, — прошептал Антон тихо, наблюдая за тем, как темноволосый мужчина стремительно идет по длинному коридору Главкино, сжимая в руке мобильный. Он потом этот мобильный об стену расхерачит в мужском туалете, только Шастун об этом знать не будет, хотя догадается, когда в руках у мужчины увидит новый гаджет. — Я женюсь, — фраза, над которой можно задуматься и тысячу раз пожалеть о ней, раз за разом встречаясь с голубыми глазами полными отчаянной тоски. «Что же ты делаешь Шастун? Что же ты делаешь?» — безмолвно кричали они в то время, когда губы расплывались в улыбке. Он же не мразь последняя — лишать человека шанса быть счастливым. — Я женюсь, — уже сам себе как мантру в утро перед свадьбой, разглядывая себя в большом зеркале в прихожей. Высокий светловолосый парень в красивом свадебном костюме темно-синего цвета отражался в зеркальной поверхности, и это словно был не он. Его пальцы были свободны от колец, а запястья — от браслетов. Его глаза, они были другими. А вокруг суета, смех, полный дом друзей. Где-то в отеле Ира в потрясающе красивом свадебном платье уже готовилась выехать на церемонию вместе с многочисленными подругами. Его друзья, знакомые... Мама, невероятно красивая, сдерживала слезы. Последние приготовления лежали на плечах Позова, он что-то там выяснял, вроде того, куда доставить торт и маршрут кортежа. Макар предлагал дернуть для храбрости, вытаскивая из-за пояса фляжку с каким-то пойлом. Лучше не становилось. — А Арс будет? — Антон пробубнил это пробегающему мимо Шеминову, и тот покачал головой. — Он же в Омск вчера улетел. — Парни, по машинам. Шаст, тебя Журавлев повезет, я еду вперед, — организатор из Позова получился великолепный. Он подталкивал всех пинками под зад, отбирал у Макара его запасы, хлопал Антона по плечу. Короткий писк мобильного. «Будь счастлив», — короткое предложение, которое могло обрадовать и огорчить одновременно. Антону не было радостно, не было ощущения, что все он сделал правильно. Что-то было не так, и это «что-то» — он, Арсений Попов. — Я женюсь, — капса побольше нет, и злая колкая фраза улетела абоненту «Козел» из Питера. Антон злился. Злился на Арсения, который оставил его в этот день, злился на себя, что вопреки пожеланиям счастья, он не ощущал этого счастья. Что-то было неправильно, но обратно уже не повернешь. Свадебный кортеж выехал на дорогу. Мысли, словно птицы, попавшие в силок, бились, трепыхались, причиняли боль, а мимо проносился город, сигналили машины. Жизнь ни на секунду не останавливалась, но в окно Антон почти не смотрел, замирал, глядя в одну точку, вспоминая события прошедших дней, крутил на запястье часы, жалея, что снял с рук все свои браслеты. Но ведь так просила она, его без пяти минут жена Ирина Шастун-Кузнецова, самая счастливая на свете женщина. А будет ли счастлив он? Не поторопился ли, поддавшись общей эйфории? Сможет ли сделать счастливой ее или уже через час своими руками разрушит три человеческих судьбы? А где-то в небе, возможно, уже держал курс на Омск рейс 724. — Да что ж ты делаешь, козел! — машина вильнула, и Димка крепче ухватился за руль. — Понакупают прав сволочи, — глядя в зеркало заднего вида, прошипел мужчина, и Антон наконец потряс головой, возвращаясь в реальность. — Че там, Дим? — Да какой-то идиот напирает, сигналит, зажимает к отбойнику! Ничего, что мы на МКАДе? — вновь заорал Журавлев, как будто водитель машины сзади способен был его услышать. Антон обернулся, ища глазами нарушителя дорожного движения, и в какой-то момент решил, что ему показалось, но когда из левого ряда вынырнул знакомый Форд и пристроился им в хвост, Шастун едва не заорал. — Это же… — ошарашенно прошипел парень и запнулся, не в силах сказать и слова. В заднее стекло было отчетливо видно, как Форд несся с такой же скоростью, что и их машина, и что упорства водителю было не занимать. — Да че ж ты творишь то, а? — рыкнул Димка, когда Форд буквально тюкнулся им в бампер. — Дим, останови машину, это… — Я сейчас своим звякну, они этого козла, который нас преследует, повяжут, — буркнул Журавлев, одной рукой пытаясь крутить руль, а второй — набирать на телефоне номер. Машина преследователя в этот момент поравнялась с их автомобилем и резко ушла вправо, вынуждая водителя нажать на тормоз. — Ну все, козел, тебе пиздец! — решительно произнес Димка, намереваясь выйти из машины, но Антон был первым и выскочил на дорогу. Вцепившись в дверцу, из Форда вылетел Арсений, взволнованный, лохматый, остановился, впиваясь взглядом в высокого светловолосого парня, а затем бросился вперед, хватая его за руки, потянул на себя, грубо, беспрекословно, в доли секунды заталкивая в машину на заднее сидение, а после сел следом и вдавил педаль газа в пол. Американский боевик, не иначе, но это было не кино, а реальность, где его, Антона Шастуна, кажется, только что похитили по дороге в ЗАГС. — Ты что… Ты что? — ошарашенно повторял Антон, поглядывая то назад, где осталась свадебная машина, то в зеркало, где были видны глаза Арсения. — Ты же улетел. — Передумал, — произнес Арсений и закусил губу. — Передумал… Я тебе потом все объясню, ладно? Хотя чего объяснять, я не хочу тебя терять, и пусть я сволочь и эгоист, я не могу… Она тебя не любит… Она… — отчаянно шипел Арсений, от безысходности стуча по рулю ладонями. — Прости меня, я такой дурак. — Ты что наделал? — буквально заорал Антон, пихая водителя в плечо. — Ты что творишь? — А разве не правильно? — машина резко затормозила, и Попов замер, глядя прямо перед собой, а затем обернулся. — Ведь есть еще шанс все изменить. Я подумал, у меня тоже должен быть шанс. Тишина длиною, кажется, в вечность, длинные пальцы, вцепившиеся в обивку сидения, гулкий стук сердец. Антон выдохнул, закрывая лицо руками, и откинул голову на спинку сидения. Тишину прорезал звук двух телефонов сразу: один надрывался у Арсения, второй — у Антона. — Стас, — пробормотал Арсений и, сцепив зубы, бросил телефон на соседнее кресло. — Да пошло оно все! — а затем обернулся, подался вперед, хватая парня за ворот пиджака, и впился в его губы, сжимая волосы на затылке. — Арс... — выдохнул Антон, позволяя целовать себя в шею, позволяя рукам стянуть с себя пиджак, прижался ближе, дрожа, и ответил на поцелуй, растворяясь в ощущениях без остатка. На дисплее телефона, поставленного на беззвучный режим, уже минут пять светилось одно и то же имя. Почувствовала или сообщили, вероятно, второе. Антон вертел телефон в руке, не в силах нажать на зеленую клавишу. — Арс, поехали, — выдавил он тихо, и Арсений кивнул, не оборачиваясь, крепче сжал руль, надавливая на газ. Красивое старинное здание дворца бракосочетаний. На его ступенях собрались все те, кто пришли разделить с ним… С ними этот счастливый день. Машина Журавлева была припаркована у обочины, сам он курил поодаль вместе с Позовым. Автомобиль затормозил невдалеке, и толпа замерла и расступилась. У входа стояла Ира в красивом платье кремового цвета. И фата, и платье ей были к лицу, пусть оно и слегка заплакано, это лицо, но ведь это для невесты обычное дело, подумают некоторые. Антон не сводил глаз с невесты, но выйти все еще не решался. — Она у тебя красивая, — выдохнул Арсений и отвернулся, зажмурился, кусая губы, как только услышал, как хлопнула дверца машины. Ну вот и все. Антон не сводил глаз с прекрасной невесты, приближаясь к ней по живому коридору из людей с букетом в руке. Подойдя к Ирине, Шастун протянул ей цветы. — Антон, — девушка смотрела на него, не мигая, ластилась об его руку, скользящую по ее щеке, а он, обнимая ее за талию, увел за дубовые двери огромного здания. — Ну вот и поели салатиков, — хмыкнул Журавлев, ослабляя узел галстука. — Надо бы шампанское открыть по этому поводу, да. Ну вот и все, ему здесь больше делать было нечего. Арсений, глядя прямо перед собой, выдохнул, повернул ключ в замке зажигания и вздрогнул оттого, что задняя дверца хлопнула вновь. Мужчина поднял голову, в зеркале заднего вида встречаясь взглядом с глазами цвета весенней травы. — Поехали, Арс… — выдавил тихо парень, и Арсений кивнул, не оборачиваясь и ничего не спрашивая, лишь крепче сжал руль, надавливая на газ, то и дело бросая взгляды в зеркало заднего вида. — Я женюсь, — хрипло произнес Антон и, отвернувшись к окну, добавил, — но не сегодня. Счастья по-прежнему не ощущалось, но казалось, что так будет правильней. Судьбы троих давно уже были разрушены, но ведь пока еще есть шанс все изменить, нужно им воспользоваться.