Hold Hands and Play Nice

– Это не совсем поросенок, – уже в который раз за пятнадцать минут терпеливо объяснил Леонард, наконец вернувшись на скамью к Павлу. – Это все еще твой большой палец. Он провел лучшую часть последних двух часов в попытках донести до маленьких телков концепцию выдуманных историй, а потом просто сдался и начал рассказывать детские стишки. Какие-то Павел знал, какие-то, например, нынешнюю историю о буднях поросят и пальцев, – нет. Но ему все равно нравилось смотреть на то, как Леонард общался с детьми. Он проявлял нежность, которую видел далеко не каждый из его взрослых знакомых, терпение и уважение. Нельзя было сказать, что в обычной жизни Леонарду все это было не свойственно, просто он был таким лишь с теми, кто еще не успел задеть его чувства. В первый раз Павел увидел мягкую сторону доктора, когда его в первый раз ранили на борту Энтерпрайза. Он до сих пор помнил, как бережно Леонард водил по нему трикодером, как бегали его глаза, пока ранение зарастало. Как он рукой аккуратно провел по уже здоровой коже Павла и легко улыбнулся.. – Ты уже четвертую послушал, малыш, свободен, – сказал Леонард, пряча ухмылку. – И я не хочу тебя снова тут видеть, понятно? Павел покраснел и слегка удивился такому отчитывающему тону, не сразу поняв, что эти слова были странным аналогом "всего хорошего". Но после стольких лет он уже привык к тому, что доктор часто говорил что-то очень жестко, лишь бы никому и в голову не пришло, что у него были слабые места. А они были. Павел видел, как аккуратно мистер Спок прощупывал их, а капитан обеими руками давил. Сейчас Павлу казалось, что он сам нашел одно. Леонард ладил с детьми, искренне наслаждался их обществом и гримасами. Рядом с ними он улыбался чаще, чем за все время, проведенное на Энтерпрайзе. Где-то там, в далекой галактике, Леонард оставил дочь, и Павел даже не мог себе представить, насколько слабым местом для доктора был этот вопрос. У Павла буквально болела за него душа, а от собственного бессилия становилось только хуже. – Но тогда почему ты сказал “этот поросенок на рынок пошел”, если ты знал, что это мой палец? – спросили маленькие телки, сидевшие перед ними на полу и шевелившие ногами. – Ты забыл? Леонард засмеялся, застав этим обоих своих компаньонов врасплох. Павел посмотрел на него широко распахнутыми глазами. Он, конечно, слышал, как Леонард смеялся раньше. Тихие смешки, довольное хмыканье, когда мистер Спок затевал очередную перепалку с капитаном, а один раз Павлу даже удалось стать свидетелем того, как Леонард смеялся над шуткой Ухуры на новогодней вечеринке, потому что был слишком пьян, чтобы сдерживаться. Но ничто из этого не могло сравниться с светлым, искренним смехом, который он слышал сейчас. Павел сглотнул, не в силах отвести взгляд от яркой улыбки, озарившей лицо Леонарда. Он все еще помнил тепло пальцев доктора на своей руке, чувствовал его сильное бедро под своей ладонью. И точно знал, что этот смех он вряд ли сможет забыть до конца дня. Как минимум. – Я забыл, – радостно сдался Леонард. Маленькие телки уже было открыли рот, чтобы продолжить беседу, но потом раздался громкий звук, и все дети остановились и повернулись к взрослым. Павел настороженно оглянулся и увидел, что телки принялись говорить что-то младшим на местном языке. А потом дети стали снова собираться в группы и подходить к старшим парам. Леонард встал, и Павел последовал за ним. Они быстро подошли к одним из последних оставшихся телков. – Что-то случилось? – спросил Леонард. Телки стали желтоватыми, а потом оранжевыми. – Согласны, – сказали они одновременно. – Время уходить. Павел скрыл смешок покашливанием и с трудом сумел сдержать улыбку, глядя на то, как нахмурился Леонард. Иногда телки воспринимали все слишком буквально, прямо как мистер Спок. – Но ничего плохого? – уточнил он до того, как Леонард озвучил свое разочарование. – Согласны, – повторили они. – Просто время уходить. Вы остаетесь, или идете с нами, или идете в другие места. День отдыха это ваш выбор, – они вдвоем наклонились к людям, положив щупальца им на плечи. – Счастливого времени. До свидания. После этого пара собрала последних детей и направилась к выходу. Павел какое-то время следил за тем, как они удалялись, а потом обернулся к Леонарду. Доктор не сводил взгляда с телков, нервно покусывая губу и нахмурив брови. Когда в пещере больше никого не осталось, он тряхнул головой и посмотрел на Павла. – Похоже, мы свободны, – хрипло сказал Леонард. – Чем хочешь заняться? Павел улыбнулся и озорно прищурил глаза. – Мы ведь Звездный Флот, верно? – спросил он, довольный тем, как доктор поднял бровь в ответ на риторический вопрос. – Наверное, нам стоит заняться нашей работой и исследовать. Леонард радостно хмыкнул, и это почему-то согрело Павла. Ему, на самом деле, было все равно, как именно они проведут остаток дня, главное – вместе. – Ага, хорошо, – согласился Леонард. Он слегка качнулся, будто хотел сделать что-то, прежде чем подумал, но в итоге просто опустился на пятки и замер. – Ты ведешь. Несмотря на то что комната была пустой и никто их не видел, Павел все равно протянул ему руку, и Леонард после минутного колебания взялся за нее. Его ладони были теплыми, мягкими и сильными, с маленькими мозолями, оставшимися после стольких лет работы. Павел бы вечно держался за них, если бы только знал, что ему позволено. Недавно ему уже это простили, одной ночью, когда он шептал что-то успокаивающее вновь засыпавшему Леонарду. Даже страх быть пойманными не смог заглушить мягкое тепло, появившееся в груди от тихого "Спасибо" из уст Леонарда. Хоть шансы и были малы, Павлу все равно иногда казалось, что, быть может, Леонард действительно был не против. Быть может, ему даже нравилось держать Павла за руку, особенно учитывая то, как он автоматически переплел их пальцы. В коридоре было не людно, однако то тут, то там встречались небольшие перешептывавшиеся группки. Почти у каждого угла людей ждали мягкие приветствия и вспышки цвета, и Павел даже находил их немного успокаивавшими, получая удовольствие от путешествия по лабиринту проходов. Он никогда бы не сказал этого вслух, но прогулка в итоге оказалась достаточно милым первым не-свиданием. Павел далеко не сразу заметил, что лишайник, росший на стенах, помогал понять, что было за ними. Потерявшись в минутной слабости и тепле ладони Леонарда, он осознал это только тогда, когда они дошли до особенно темной части коридора. Он остановился, и Леонард обеспокоенно оглянулся, чтобы понять, в чем было дело. Павел кивнул на пустую стену. – Как думаешь, там дверь? – спросил он, оглянувшись назад и увидев другие темные пробелы. Леонард внимательно пригляделся к стене, а потом потащил Павла вперед, чтобы поближе рассмотреть. Он задумчиво нахмурился и прикоснулся к камню, растопырив пальцы. Павел последовал его примеру и почувствовал, что поверхность слегка потеплела. Это точно было не к добру. Если там была дверь, то она вряд ли бы открылась без химических веществ телков. Вдруг раздался звук сыпящегося песка, и стена под их руками принялась разрушаться от центра. Эта дверь открывалась немного иначе, чем та, которая вела к ним в комнату. А еще прямо за ней стояла пара удивленных телков, явно не ожидавших гостей. У них за спинами виднелась пещера, и Павел едва ли раньше видел что-то похожее на этой планете. Все стены были до потолка увешаны полками и слишком постоянными для телков вещами. Свободного места едва должно было хватать на одного человека, что уж говорить о местных парах. Лишайник все еще покрывал стены, но тускло светился стабильно-белым. Павел отметил про себя, что не замечал за телками использования механического освещения. Он жестом поприветствовал телков, и те повторили за ним, принимая странный коричневый окрас. – Добрый день, – мягко сказал Павел. – Мы исследуем. Телки тут же посинели. – Согласны! – с энтузиазмом ответили одни из них, пока вторые немного отшатнулись. – Мы исследуем. Павел мог почувствовать взгляд Леонарда, но совсем не понимал, что происходит, поэтому не стал оборачиваться. Может, исследование чужих пещер в день отдыха и вправду было местной традицией. – Где мы? Телки переглянулись, пытаясь подобрать слова, и оранжевый пробежал по их коже. Павел слегка наклонился к Леонарду в ожидании ответа. В конце концов телки позеленели и повернулись к людям. – Лаборатории, – сказали они. – Мы собираем технику и совершаем науку тут. Леонард подавил удивленный смешок, и его глаза заблестели, когда Павел посмотрел на него. – Совершаем.. Ох, так и скажем Споку, когда вернемся домой, – радостно объяснил он Павлу. Сердце пропустило удар от осознания того, что Леонард был достаточно расслаблен, чтобы шутить. – Споку? – заинтересованно спросили одни из телков. – Это друг, – проговорил Павел, не желая развивать эту тему. Он улыбнулся, поворачиваясь к Телкам. – Можно нам посмотреть на вашу технику и науку? Те порозовели и пропустили людей внутрь. – Согласны, смотреть техника, – они начали подталкивать нежданных гостей к другой паре Телков, тихо разговаривавших на скамейке. – Попросите Филгоп, у них много техники. Филгоп стали оранжевыми от упоминания своего имени, но, развернувшись к людям, посинели. Павел отметил, что они тоже меняли цвета немного иначе, чем остальные, и подумал, что было бы неплохо спросить у них, откуда они пришли, потому что Омару такой вопрос задавать точно не стоило бы. – Павел! – воскликнули одни из них, и Павел вдруг вспомнил, где слышал их имена раньше. Именно они принесли то устройство, которое позволило ему сделать стол. – И снова здравствуйте! – радостно поприветствовал Павел. Было действительно приятно видеть кого-то знакомого тут. Телки, приведшие их сюда, уже испарились, видимо, полностью сбагрив людей Филгоп. – Нам сказали, что у вас множество техники. Фил вдохновленно приняли розовый окрас, сквозь который иногда пробивались фиолетовые пятнышки. – Оу? – спросили они, и Гоп тоже порозовели, правда, немного иначе, чем Фил. – Тогда, наверное, так и есть. Павел рассмеялся, слегка опустив голову. Из их предыдущего разговора он уже успел понять, что Филгоп знали стандартный язык даже лучше, чем Омару. – Можно нам посмотреть? То устройство, которое вы принесли, просто завораживало! – Конечно! – ответили Гоп, выпрямляясь, прежде чем потянуться к лежавшим на столе перед ними запчастям. – Сейчас мы работаем над кое-чем новеньким. Леонард мягко отпустил его руку и принес им две табуретки, которые почему-то не врастали в пол, как вся остальная мебель на этой планете. Он передал одну Павлу, а сам присел, положив руки на стол, и принялся разглядывать царивший там беспорядок. Павел мягко улыбнулся и поставил табуретку достаточно близко к Леонарду, чтобы не упасть, если ему вдруг захочется придвинуться сильнее. – Расскажите нам об этом, – вдохновенно спросил Павел. Ему потребовалось все свое самообладание, чтобы не трогать детали и не пытаться собрать их вместе, самостоятельно выясняя, что же это было. Филгоп приняли приятный сине-фиолетовый оттенок, довольные его неприкрытым интересом, и принялись объяснять.

________________________

Дверь за ними закрылась, и Павел подошел к кровати, чтобы положить сумку с их поздним ужином на покрывало. Филгоп провели с ними остаток вечера, показывая различные технические устройства: от плавающего света до спирали с узлом, способной впиливаться в живой камень, не причиняя ему боли, и передавать сообщения с координатами. Но даже у чеховского энтузиазма был предел, как, впрочем, и у телкского, поэтому в какой-то момент они все просто отправились на кухню, чтобы найти немного еды. Гоп набрали кучу непонятных блюд, сложили их в тканевую сумку и передали ее Павлу, а потом принялись собирать ужин и для них с Фил, которые ни на секунду не меняли цвет с сине-фиолетового. После долгих и искренних прощаний люди продолжили бродить по коридорам. Павел позволил Леонарду вести, надеясь, что тот запомнил, где была их комната. Что ж, надежды не оправдались, и им пришлось остановиться, чтобы спросить дорогу, но любые указания, как оказалось, не несли никакой пользы, когда речь шла об извивавшихся катакомбах. Благо, их нашли телки, которые пожалели людей и непринужденно повели за собой. Павел с Леонардом еще долго благодарили своих спасителей, когда дошли до нужной двери. Павел даже не отдавал себя отчета в степени своей усталости, пока не увидел кровать. Леонард все еще стоял у двери и не шевелился, но Павел сначала не заметил этого, разуваясь. Он с сомнением посмотрел на Леонарда, и тот выглядел так, будто был готов сказать что-то, о чем они оба только пожалеют. – Ты поцеловал меня, – прошептал он, не спрашивая, но и не утверждая. Сердце Павла ушло в пятки. Именно этого он и боялся. Того, что Леонард сделал то, что должен был, а не то, чего хотел. – Ты сказал, что не ненавидишь меня, – мягко ответил Павел, на всякий случай не двигаясь с места. – Я решил, что если ты не соврал и тебе было бы не мерзко целовать меня, то это смогло бы помочь нам обоим производить нужные химические вещества, – Леонард посмотрел на него с каким-то нечитаемым выражением лица, и Павел быстро добавил: – Сработало же. Леонард на секунду нахмурился, а потом расслабился. – Это не было мерзко, – Павел тихо усмехнулся, и доктор бросил на него напряженный взгляд, который, впрочем, быстро просветлел. – На самом деле, это было.. Что ж, теперь, когда мы объяснили им, что такое поцелуи и рассказали, как уравниваем наши химикаты, они будут хотеть, чтобы мы снова это сделали. Павла переполняли страх и радость одновременно. Желания целовать Леонарда лишь потому, что так было нужно, без какого-либо удовольствия, не было, но он также был почти уверен в том, что Телки раскрыли бы их, если бы Леонард не хотел отвечать на его поцелуи. – Да, – согласился Павел. – И это проблема? – Нет, – быстро ответил Леонард, отлипнув от стены. На секунду Павлу показалось, что сейчас доктор подойдет ближе, но он остался на месте. – Просто.. Ты не против? Я знаю, я уже спрашивал, но все же.. – Я не против, – сказал Павел и неуверенно улыбнулся, увидев облегчение на лице у Леонарда. – У меня нет проблем с тем, чтобы целовать тебя, Леонард. Это просто. Только вот, – добавил он мягким голосом, лишь бы не выдавать себя полностью, – я не думаю, что мы смогли бы обдурить людей. Леонард возмущенно вздохнул и снова нахмурился. – Что ты пытаешься сказать? Павел сглотнул, надеясь, что тусклый свет не позволит разглядеть его румянец с такого расстояния. Он зашел слишком далеко. – Ничего, – попытался он. – Ты хочешь сказать, что у нас плохо получается, – проговорил Леонард тем же тоном, которым он отвечал мистеру Споку, имевшему дерзость отпускать комментарии по поводу его медицинских заключений. Павел подумал, что, наверное, навлек на себя неприятности, но Леонард все еще не отходил от двери. – Я этого не говорил, – начал Павел. Часть его хотела успокоить доктора и не вводить его в заблуждение, ведь он все еще не имел ничего против поцелуев. – Но я думаю, достаточно очевидно, что мы не так много практиковались, – он аккуратно подвинулся, краснея еще сильнее. В голове это звучало лучше. – Практиковались, – медленно повторил Леонард. – Ты думаешь, что нам стоит попрактиковаться? – Точно не тебе, – ответил Павел, хитро улыбнувшись. Он был рад, что появилась возможность изменить тон становившегося серьезным разговора. – Может быть, телки решат, что задевание столов это обязательная часть поцелуев. – Ах ты! – громко выкрикнул доктор, раскрыв рот от возмущения, и Павел просто не мог не рассмеяться, когда Леонард наконец расслабился и отошел от двери. – Окей, умник, если я так плох в поцелуях, может, нам стоит придумать что-то еще. Павел улыбнулся, и его сердце пропустило удар. – Ты хочешь показать телкам другие виды человеческих проявлений привязанности? Я думаю, будет легче это делать, если мы будем использовать то, что точно работает, – начал он, когда Леонард подошел к кровати. – Если ты все еще меня не ненавидишь. Леонард внимательно посмотрел на Павла, будто взглядом пытаясь передать, насколько глупым было его предположение, а потом переключил внимание на брошенную еду. – То есть ты хочешь остановиться на поцелуях, да? Павел сглотнул и облизнул губы. Что-то внутри больно кольнуло, потому что шутка опять обернулась против него самого. Конечно, он хотел целовать Леонарда. Целовать его, когда никто не видел и не мог их прервать, когда им не пришлось бы оглядываться на последствия, и они смогли бы просто отпустить. Он хотел целовать Леонарда и думать о том, как ему приятно, а не об убедительности. – Да, – сказал Павел, пытаясь успокоиться после этого признания. Леонард шагнул вперед, и он встал. – Знаешь, может, нам не нужно практиковаться, – заметил Леонард, не сводя с него взгляд и, видимо, ожидая, что Павел отпрянет, стоит доктору сделать еще хоть шаг. Но Павлу хотелось только податься навстречу. – Это была счастливая случайность. – Очевидно, – тихо ответил он, с трудом дыша и изо всех сил стараясь выдавить покровительственные нотки из своего тона. Леонард слегка нахмурился, но все равно придвинулся. – Ты уверен, что ты не против? – с сомнением спросил он, мягко положив пальцы на подбородок Павла. – Ты ведь остановишь меня, если?.. – Да, – повторил Павел с чувством, прежде чем податься вперед и прижаться к нему губами уже в третий раз за день. Леонард застыл, будто не зная, что делать. Павел аккуратно положил одну ладонь ему на щеку, а вторую на грудь, ощущая биение сердца, и Леонард с мягким выдохом сдался и ответил на поцелуй, аккуратно приподняв голову и мягко обхватывая его губы своими. Павел с трудом смог взять себя в руки и удержать жалкое поскуливание, стоило Леонарду сделал еще один маленький шажок вперед. Голень коснулась кровати, и он с новыми силами подался наверх, пытаясь перехватить контроль. Низкий звук, который издал Леонард, просто не мог быть рыком, но Павел принял и его, слегка раскрывая рот, чтобы аккуратно лизнуть губы доктора, спрашивая разрешения. И, боже, он на вкус оказался таким же прекрасным, как Павел себе и представлял. Мягкий, теплый и просто Леонард. Павел легко провел языком по его небу, чувствуя, как сильные руки гладили его плечи, посылая искры возбуждения по позвоночнику, и.. И отстранился, чтобы перевести дыхание. Он не сдвинулся места, и их лбы соприкоснулись. Они оба дышали слишком быстро, и Павел через силу разжал пальцы, которыми буквально впился в ткань одежды доктора. Леонард был прав – ему точно не нужно было практиковаться. Вместо того, чтобы продолжить раздумывать об этом, Павел опять подался вперед и быстро поцеловал его. Это был лишь легкий поцелуй, но по спине побежали мурашки, когда Леонард настойчиво ответил. А потом Павел отстранился. Он не хотел прекращать. Но ему было должно. Леонард снова поцеловал его, а потом еще раз, мягко, быстро и так сладко, что Павел не мог не ответить. Было должно. Было сложно, особенно глядя на Леонарда, который слегка отодвинулся, чтобы посмотреть на Павла, и в его глазах не было ничего, кроме того неприкрытого восторга, с которым он когда-то глядел на менявший цвет лишайник. Павел положил обе руки Леонарду на лицо и мягко погладил скулы большими пальцами, прежде чем притянуть его для аккуратного поцелуя. И снова податься назад. – Я же говорил, – едва смог выговорить Павел, и каждое его слово было почти пропитано желанием. У него были проблемы. А еще ему нужно было каким-то магическим способом отодвинуться, не упав на кровать, к которой его оттеснил Леонард. – Притворяться будет не так сложно. Леонард медленно вздохнул и отошел. Когда он опускал руки, то кончики пальцев легко задели бедра Павла, но тот отпустил доктора, внимательно смотря на натянутую улыбку, и облизнул губы, до сих пор чувствуя поцелуй. Хотелось лишь подойти ближе, но вместо этого Павел сел на край кровати и рвано выдохнул. Какое-то время Леонард не шевелился, его челюсти вдруг сжались, будто он хотел что-то сказать, а потом он еще раз вздохнул и улыбнулся. На этот раз искренне. – Ты нечто особенное, малыш. На лице у Павла от тепла в его голосе появилась улыбка. Доктор звучал прямо так, как тогда, в лазарете, когда пообещал, что все будет хорошо. Сейчас, однако, Павел не сбежал, просто раскинулся на своей стороне кровати и изо всех сил постарался не думать о лжи, которую вынужден был сказать. Притворяться, что он не влюблен в Леонарда, будет очень сложно.