8. Бывшая
12 июля 2018 г., 04:21
МакКой проснулся от приятного и тяжелого ощущения тепла на своей коже. Что-то мягкое и тонкое щекотало подбородок, и ему потребовалось вдохнуть, чтобы понять, что это были волосы. Он еще не до конца проснулся, поэтому просто прижался сильнее, ведь это казалось таким правильным. Слишком давно никто не оставался у него в каюте на ночь, слишком давно никто не осмеливался подойти ближе, а не убежать.
Мягкое дыхание на коже в районе ключицы заставило МакКоя окончательно очнуться и понять, что он находился не на Энтерпрайзе, а парень, лежавший слишком близко, был не очередным сослуживцем, а Павлом, который каким-то образом ночью смог найти дорогу в его объятия.
Сердце забилось так сильно, что можно было почувствовать легкие пульсации в пальцах, касавшихся кожи Павла. МакКой решил, что было нужно разбудить его, вернуть правильное расстояние между ними. Но все равно не сделал ничего. Не хотел. Он хотел этого, хотел этого, хотел этого, хотел этого. Так что просто лежал, не шевелясь, и вдыхал мягкий запах волос Павла. Его тело в ответ вырабатывало почти все химические вещества, на которые только была способна любовь.
"Может, это сыграет нам на руку", – попытался успокоить себя МакКой, зная, что это была всего лишь отговорка.
А потом по телу прошла резкая дрожь ("От переизбытка норэпинефрина", – отметил мозг), и он отстранился. МакКой перевернулся, в последний раз зарывшись носом в волосы, и почувствовал, как Павел ослабил свою неуверенную хватку. Он не спал, и Леонард решил заговорить.
– Павел, – мягко начал он.
Павел что-то протестующе простонал и только прижался крепче к телу Леонарда. Он закинул на доктора ногу, и тот на секунду забыл, как дышать, потому что их бедра соприкоснулись. МакКою пришлось из-за всех сил сжать челюсти, чтобы не застонать, когда он почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в кожу.
– Павел, – повторил МакКой, стоило ему вернуть себе дар речи, в чем, однако, сомневался.
Павел пошевелился и открыл глаза, резко просыпаясь. Он рвано вдохнул, а потом перевернулся на спину, бормоча сонные извинения, и натянул на себя одеяло.
МакКой позволил себе какое-то время просто полежать в тишине, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. Когда стало очевидно, что Павел вставать не собирался, он мягко выдохнул и присел.
– Хей, – аккуратно сказал МакКой, пытаясь привлечь внимание парня.
– Мне жаль, – выдохнул Чехов, откатившись от него.
МакКою понадобился весь его самоконтроль, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до Павла, чтобы физически убедить в том, что он ничего не имел против.
– Все нормально, – начал МакКой с куда большей уверенностью, чем у него была на самом деле. – Такое случается. Это просто биологическая функция.
– Это едва ли делает ее менее стыдной, – слишком спокойно ответил Чехов, а потом глубоко вздохнул и сел, отвернувшись от него.
– Не для доктора, – сказал МакКой.
Эти слова, похоже, заставили Чехова расслабиться, хоть он все равно не шевелился какое-то время, прежде чем потянуться к своей рубахе и натянуть ее, будто отгораживаясь от доктора. Будто лишний раз напомнил, что все.. Это было не тем, чего Чехов хотел.
Может, он просто не обращал внимания, может, ему было все равно, но он точно не хотел этого. Не хотел МакКоя.
– Спасибо, – прошептал Чехов, наконец посмотрев на доктора. На лице у парня все еще был легкий румянец.
МакКой решил не спрашивать, за что, просто улыбнулся и встал, чтобы надеть свою рубаху.
– Мы должны будем вернуться к Омару сегодня, – предложил он. Это было самой нейтральной темой, которая пришла ему в голову. – Правда, я без понятия, что там надо будет делать, – они ведь и вправду обслужили всех Телков еще в первый день.
МакКой постарался полностью сконцентрироваться на себе, когда они собирались. Ему казалось вполне очевидным, что Чехов не собирался в душ, а сам он даже не думал оголяться, находясь к лейтенанту ближе, чем на сотню ярдов, учитывая то, что Павел до сих пор чувствовал неловкость после пробуждения. Так что они оба просто натянули одежду, схватили падды и молча отправились к двери.
И, судя по всему, казус был разрешен, должен был быть разрешен, только вот, стоило им войти в медицинское крыло, кожа буквально каждого телка окрасилась в неоново-пурпурный. Со всех сторон начало доноситься низкое, вибрирующее мычание, и МакКой застонал. Они еще даже не успели ничего сделать.
Одни из Телков опустили сканнер, и еще до того, как они заговорили, МакКой как-то понял, что это были Ару.
– Вы пришли рано, – да, Ару. – Нет никакой спешки. У вас еще было время, чтобы, – они каким-то магическим образом стали еще более розовыми и уже приблизились к границе ультрафиолетового спектра. – Вы могли разрешить свое возбуждение до того, как прийти.
– О боже, – сказал МакКой, краснея на пару с Чеховым. Они едва ли нуждались в этом разговоре сейчас. – Мы в норме.
– Вы не в норме, – ответили Ару, пожелтев.
– Он имеет в виду, мы можем функционировать, – объяснил все еще красный Чехов. – Когда люди говорят, что они в норме, они имеют в виду, что могут функционировать.
Ару принялись менять цвета: от желтого к розовому, а потом к неопределенному зеленому, который почему-то заставлял их выглядеть еще более несчастными.
– Что-то не так? Вы не хотите остаться у себя в комнате вдвоем?
– Нет, – ответил МакКой, несмотря на то, что Ару были правы. Чехов едва ли хотел находиться с ним даже в этой комнате, но выбора не было. – Слушай, Ару, люди.. Ну, иногда мы не разрешаем, ох.. Наши физические состояния. Иногда мы просто, – он выдохнул, пытаясь подобрать правильные слова и не обещать, что они займутся этим позже. – Иногда люди просто наслаждаются своим возбуждением и не хотят большего.
Чехов застонал от стыда и опустился на ближайший стул.
– Может, поговорим о чем-нибудь более продуктивном? – напряженно предложил он. МакКой начал жалеть, что сейчас они были не вдвоем и он не мог сказать Павлу, что все действительно было нормально.
Вместо этого ему пришлось просто сесть рядом, чтобы не расстраивать телков. Ару бросили быстрый взгляд на Ома, но никто из них ничего не сказал. Ома принесли один из местных информационных экранов и подошли к МакКою.
– Ваша Федерация запросила образцы наших медикаментов, – мягко начали они, даже не смотря на Павла, – а ваш запланированный визит должен был быть слишком коротким, чтобы мы успели вас чему-либо научить. Но сейчас у нас есть время, и, если вы хотите, я могу вас обучить.
Это предложение помогло МакКою расслабиться и даже наполниться каким-то вдохновением. Федерация правда ничего не знала о запрошенных препаратах, а если верить внутреннему отчету, то у телков было множество прекрасных вещей, например, адаптировавшие и имевшие обратную силу вакцины, которые обучали иммунную систему. Его лично больше всего интересовали масла, поглощавшие гамма-излучение, одну из самых больших опасностей в космосе. И инъекции, запросто сращивавшие даже самые серьезные переломы. И анестезия, которая отключала все, кроме сознания. И еще сотни других медикаментов, которыми телки пользовались повсеместно.
– Очень хочу, – честно ответил МакКой, наклонившись ближе, чтобы посмотреть в экран Ома. Павел опустил голову на стол.
________________________
Спустя три наполненных мягким голосом Ома часа, за которые МакКой узнал столько, что едва смог все запомнить, он отложил экран и потер глаза. Его голень все еще касалась ноги Павла под столом, это было их молчаливым компромиссом в ответ на начавшееся тихое мычание. В последнее время Павел другой ногой постоянно задевал его, и терпение МакКоя постепенно истекло. – Хей, – мягко сказал он, чтобы привлечь внимание Чехова. Тот с интересом перевел взгляд с падда на доктора. Через пару секунд он понял, что проблема была в ерзанье, и аккуратно опустил ногу на пол. – Прости, – пробормотал Чехов. – Просто мы сидим тут уже столько времени. МакКой приподнял брови. – Не дольше, чем длится смена. – У смен есть перерывы, – ответил Чехов, и его глаза засверкали. – Может быть, тебе не знакома.. – Я знаю, что такое перерыв, умник, – сказал ему МакКой, изо всех сил пытаясь не улыбнуться. – Я делал перерывы. Дважды. – За всю жизнь? – с ухмылкой уточнил Павел. МакКой закатил глаза и чуть не дал ему подзатыльник, в последнюю секунду вспомнив, что перед ним был не Джим. Он выпрямился и быстро оглядел комнату в поисках каких-либо признаков возмущения. – Хочешь перерыв, так сходи там, зарядочку сделай. Дальше по коридору есть уборная. МакКою вряд ли было бы предложено составить Павлу компанию, но туалет был буквально за соседней дверью, поэтому он не думал, что это кого-либо обеспокоит. Даже если кто-то и заметил бы – а учитывая то, что все казались ужасно занятыми, то шансы были минимальны, – то он мог бы просто сказать, что Чехов вернется через несколько минут. Или объяснить, что люди могли находиться порознь и не умирать. Если подумать, то последнее в перспективе дало бы им возможность иногда отлипать друг от друга. – А тебе не надо? – спросил Чехов, вставая. – Они расстроятся, если ты останешься. МакКой кивнул. – Ага, но я справлюсь. Мы не сможем прожить целый месяц, не отходя друг от друга. Если будем расходиться на пару минут, это их не убьет. Просто… Не задерживайся. Чехов улыбнулся и провел по его плечу рукой, легко и так знакомо, а потом направился в сторону выхода. МакКой смотрел ему вслед, и предательские губы расплылись в слишком мягкой улыбке. Он уже успел привыкнуть к таким проявлениям внимания, обычным, но менее грубым, чем дружеские. Леонард прекрасно знал, что не должен был игнорировать звоночек у себя в голове, но он был тем еще упрямцем и решил, что появление нового друга не причинит ему боли, которую он не сможет вынести. С другой стороны комнаты донесся едва слышный звук рассыпавшегося песка, а через несколько секунд пещеру заполнила трель, и МакКой понял, что их уже засекли. – Все хорошо, – громко сказал он, перетягивая внимание с двери, за которой скрылся Чехов, на себя. – Он вернется через пару минут. – Но он один, – сказали одни из пожелтевших работников. – Ты один! МакКой замер на секунду, приоткрыв рот, а потом неуверенно прокашлялся. – Это.. Нормально для людей, – начал он медленно, посматривая в сторону стола, за которым, по его мнению, сидели Омару. Оба телка словно заледенели, желтея, и смотрели на МакКоя так, будто он в любой момент мог атаковать кого-то. – Для нас не страшно иногда оставлять друг друга. – Ты умрешь, – сказали одни из телков. По их желтой коже пробежала оранжевая волна. – Нет, – выпалил МакКой, пытаясь придумать хоть что-то, что не раскрыло бы их. – Я объяснял это вашим младшим. Людской организм работает не так, как у телков. Вы сначала синтезируете химические вещества, а потом ими обмениваетесь через прикосновения, да? Согласный ропот пронесся по комнате, но Омару до сих пор были желтыми. – Что ж, люди.. Не делают этого, – аккуратно сказал он. – Мы прикасаемся друг к другу, помимо всего прочего, а потом каждый продуцирует одни и те же химические соединения. Для поддержания баланса, – добавил он, немного лукавя. – Так что, если мы уже соприкоснулись, то можем разойтись и все равно синтезировать вещества. Понимаете? Тихое вибрирование снова наполнило комнату, но вскоре Телки вернулись к обычному цвету, а Ома отошли от ступора и заговорили: – Кажется, Аманда говорила нам, что человеческие партнеры могут находиться друг от друга на огромных расстояниях. Если имеют возможность общаться. – Да! – буквально закричал МакКой, с облегчением указывая на Ома. – Определенные виды вербальных и визуальных коммуникаций могут стимулировать выработку химических веществ для людей, – вибрации окончательно прекратились, и Омару медленно сменили цвет на желто-синий. Одни из телков, находившихся ближе всего к МакКою, запищали и снова настороженно пожелтели. – Но ты не можешь сейчас коммуницировать с Павлом! МакКой выставил руки в защитном жесте, но понял, что для телков это не имело никакого смысла. Трель снова началась, и он совершенно не знал, как ее прекратить. – Но он скоро вернется, – уверил их МакКой. – И даже если нет, люди очень стойкие, они могут находиться друг без друга долгое время и на большом расстоянии, не умирая. – Как долго? – потребовали ответа те же телки, не переставая гудеть. – Час? – Ох, – начал МакКой, бросив взгляд на Омару. Они вытянулись, как гитарная струна, и желтели все активнее. – Дольше? – неуверенно ответил он, понимая, что у него не было ни малейших представлений о том, как долго могли находиться вдали друг от друга телки. Учитывая частоту их прикосновений и то, что они почти прилипали к своим партнерам, возможно, счет был на минуты, а значит, любой срок мог казаться слишком большим в сравнении. – День? – в ужасе пропищали другие телки. Трель вновь усилилась. – Ну, да, день, – ответил он, и большая часть местных, похоже, немного успокоилась и завибрировала. Он выдохнул и вернулся к дальнейшим убеждениям, надеясь остановить волнение полностью. – Но люди могут выживать на протяжение даже большего времени. Месяцев, может, лет. Вибрация усилилась, но не переросла в трель. – Лет? – спросили одни из младших телков, вибрируя каждой клеточкой. МакКою показалось, что для этого вида молчание вообще могло быть противоестественно. Он кивнул. – Люди.. Стойкие, – тихо сказал он, вспоминая о том, как в первый день Чехов понизил голос, и телки замолчали, чтобы расслышать его. Похоже, это работало. – Мы даже не всегда умираем, если теряем партнера. Ома издали какой-то жесткий звук, а потом прикрыли щупальцами рот. Одни из заговоривших первыми Телков повысили голос, чтобы перекричать новую волну трели. – Ты не говоришь правду! – проговорили они и полыхнули красным. Омару уже начали подходить к нему, и МакКой понял свою ошибку. Они решили, что он соврал. – Нет, я говорю правду, – громко сказал доктор, пятясь и выставляя ладони вперед. Он не хотел верить, что Омару атакуют его, но эти двое убивали детей, так что едва ли его жизнь несла хоть какую-то ценность для них. – Несколько лет назад я потерял своего первого партнера, когда она бросила меня ради.. Ради всего святого.. После этих слов трель стала уже откровенными воплями, полными страха, а какая-то пара даже в панике принялась бегать кругами. МакКой просто надеялся, что это было прогрессом, ведь сейчас они хотя бы ему верили. Омару же молча подходили, оранжевый пробежал по их коже, которая в скором времени снова пожелтела. Они остановились всего в нескольких метрах от него, отвернувшись куда-то, и МакКой глазами проследовал за их взглядом. Удивленный Чехов стоял в проеме, а доктор даже не слышал, как дверь открылась. – Что ты наделал? – крикнул Павел, быстро направляясь к МакКою. Тот лишь простонал, понимая, что его не услышат, и указал рукой на комнату, изо всех сил стараясь выглядеть разозленным, а не напуганным. – Я сломал чертовых.. Но тут Павел, наконец, дошел до него и пальцами обхватил подбородок, вовлекая в поцелуй. Какое-то время МакКой не совсем понимал, действительно ли телки замолкли или это он просто оглох. В любом случае, всем, что он услышал, были его же довольный выдох и мягкое дыхание подавшегося назад Павла. Они стояли так какое-то время. Их носы почти соприкасались, а рука Павла все еще лежала на его подбородке, пока он не встряхнул головой и не отстранился окончательно. Пальцы спустились ниже, провели по шее, по ключицам Леонарда, а потом Павел взял его за руку и крепко прижал его ладонь к своей. Леонард просто пытался вспомнить, как дышать. Павел его поцеловал. Павел снова его поцеловал, и Леонард знал причины, знал, что это было для телков, но все равно надеялся, что где-то глубоко внутри Павлу все это нравилось, что их ситуация не была ужасной для него, ведь парень всегда выглядел так, будто хотел спасти Леонарда, а его прикосновения не были мимолетными.. Доктор сглотнул и убил надежду, поворачиваясь к телкам. Они все замолчали и порозовели, смотря на людей широко распахнутыми глазами. Омару подошли к ним, и Ома положили щупальце Леонарду на плечо, глазами спрашивая у Павла разрешения. Когда тот лишь улыбнулся, Ома вновь повернулись к МакКою. – Ты потерял партнера? – замогильным голосом уточнили они, едва дыша. Сердце доктора ушло в пятки, стоило ему вспомнить предыдущий разговор. – Мы не знали. МакКой заерзал, отодвигаясь от их мягкого прикосновения, и потер шею. – Ага, ну, – насупившись, сказал он. Ему просто хотелось быть не тут. – Это не совсем та вещь, о которой кричишь на каждом углу. – Ты сказал им, что потерял партнера? – тихо спросил Чехов. МакКой мог поклясться, что слышал недоверие в его голосе, хотя знал, что Телки этого и не заметят. Он и сам не мог ничего объяснить, просто на тот момент его слова казались логичными. – Почему? – Это ведь правда, – ответил МакКой, стараясь задавить грусть в своем голосе. После очередного поцелуя с Павлом, который принес больше вреда, чем пользы, только воспоминаний о Памеле не хватало. – Я не думаю, что дома хоть кто-то не знает о том, что у меня есть бывшая. – Бувшая? – удивленно повторили Ару. МакКой вздохнул и оглядел комнату. Все внимательно прислушивались к каждому его слову, так что объяснений избежать не удалось бы. – Когда один человек из связи покидает другого, не умирает, а просто покидает, мы зовем его или ее бывшими. Это не убивает нас, но.. Наносит вред. – Ты поврежден? – мягко спросили Ару. Они подошли ближе, и МакКой выпрямился, потому что не знал, что это слово значило для телков. Не знал, как объяснить, то, что сам знал слишком хорошо. Такой вред доктора исправлять не научились. Павел сжал его руку. – Первая партнерша Леонарда покинула его, и поэтому он так переживает из-за нашей связи, – терпеливо объяснил он, и МакКой слегка нахмурился от осознания того, как близко было его заявление к реальности. – Поэтому иногда мы ведем себя странно для вас. И вот Павел снова спас их, превратив очередную ошибку МакКоя в шанс для них обоих. Крики и паника переросли в заинтересованное мычание, и постепенно все вернулись к своим делам. Кроме Омару. Ома придвинулись к МакКою, все еще напряженные от полученной информации, и опять дотронулись до его руки. Доктор постарался не шевелиться, пока Ома пристально вглядывались в его лицо. – Ваши партнеры, – мягко начали Ома. – Вы.. Выбираете их? И они могут по желанию покинуть связь? МакКой сглотнул и не смог заставить себя отвести взгляд. – Да, – признал он, стыдясь того, что его голос все еще дрожал спустя столько лет. Он уже давно должен был привыкнуть. Ома посмотрели на Ару, и цвета их кожи начали неопределенно сверкать, а потом они вернулись к МакКою. – Мы бы этого не пережили, – Ома опустили взгляд, будто пытаясь собраться. – Хорошо, что у тебя новый партнер, – наконец сказали они, оглянувшись на Чехова. – Мы поможем вам. МакКой натянуто улыбнулся. – Спасибо, – ответил он, надеясь, что они оба смогут пережить то, что телки называли "помощью".________________________
Если задуматься, то, что их стол за ужином буквально окружили телки, было предсказуемо. Чехов поздоровался с одной из пар и предложил им составить людям компанию. По тому, как они резко сменили цвет с фиолетового на синий, МакКой смог узнать в них Филгоп из исследовательской лаборатории. Было приятно осознавать, что он уже немного ассимилировался в среду и тоже теперь мог различать телков без использования каких-либо химических веществ. Когда уже шестая пара придвинула стулья слишком близко к ним, МакКой слегка толкнул Чехова локтем. Чехов огляделся, будто впервые обратив внимание на окружающий мир, а не на еду, и его глаза расширились. Гоп поставили локти на стол и положили голову на собранные в замок щупальца, с открытым ртом смотря то на МакКоя, то на Чехова. – Мы слышали кое-какие разговоры сегодня, – сказали они тоном школьного сплетника. – О вас, – прояснили Фил, будто это не было очевидно. МакКой страдальчески простонал и положил в рот еще один кусок синего пудинга. – Вернее, о людях. Чехов слегка приподнял подбородок, но промолчал. К несчастью для телков. – Ну? – попытались Гоп. – Могут ли люди отделяться от своих партнеров? МакКой сморщился. Ему действительно не хотелось начинать этот разговор еще раз. Одного вполне хватало. К счастью для него, Чехов ответил сам. – Да, – доложил он. Телки в округе начали быстро менять цвета – розовый, желтый, оранжевый, зеленый, – а потом снова раздалась трель, в этот раз уже не походившая на панику. Она прекратилась так же быстро, как и началась, стоило Гоп показать какой-то странный жест, и МакКой задумался о том, что же ее прекратило: движение или те, кто его сделал. – И это нормально для людей? – уточнили Гоп. – Как вы выживаете? Они выглядели так, будто готовились перелезть через стол, чтобы выпотрошить людей с ног до головы ради образцов. Чехов же, похоже, вообще не волновался, так что МакКой лишний раз поблагодарил судьбу за то, что им удалось ненадолго уединиться по пути на ужин. Этого времени едва ли хватило для обсуждения сегодняшнего поцелуя, но он хотя бы успел рассказать Чехову о том, что люди производят химические вещества какое-то время после расставания. Павел согласился придерживаться этой версии. Они только начали продумывать, что скажут, если их опять спросят о подобном, когда двое телков из медицинского крыла нашли их и вежливо предложили проводить до столовой. – Это не вредит нам так, как вам, – спокойно сказал Чехов, гоняя еду вилкой по тарелке и поглядывая на МакКоя. Тот кивнул. – Так как мы сами можем продуцировать химические вещества после.. Контакта, мы также можем отделяться от своих партнеров на долгое время. Большинство людей не работает вместе с партнерами, а в некоторых местах даже есть правила, поощряющие такое. МакКой снова нахмурился. Этот аспект они не обсудили, а фраза только служила напоминанием о том, что ждало их на корабле. Он никогда не проверял кодекс на наличие подобного рода запретов, потому что в этом не было нужды. Никто не был в него влюблен, а сам МакКой, когда дело доходило до личных привязанностей, предпочитал думать, что это было нелегально. Такой расклад его устраивал больше, чем тот, в котором он знал, что все разрешено, и делал то, о чем потом бы пожалел. – Ты не работаешь вместе с доктором? – спросили Фил, слегка пожелтев. – Не работаю, – подтвердил Чехов. – Я работаю на капитанском мостике, а Леонард – в медицинском отсеке, несколькими палубами ниже. Однако он проводит много времени на мостике. МакКой открыл рот, чтобы запротестовать, а потом заметил веселые огоньки в глазах Чехова и нахмурился. – Хочешь, чтобы я перестал? – спросил он, потому что это был самый нейтральный вопрос, который только можно было задать. Чаще всего доктор приходил на мостик, чтобы проведать Джима, но присутствие Чехова там едва ли мешало, особенно учитывая то, что парень всегда ему улыбался. – Никогда, – ответил Чехов, и его голос был таким мягким, а улыбка – такой искренней, что что-то внутри у МакКоя щелкнуло. Он почти что мог поверить, что парень действительно имел это в виду. Гоп снова посмотрели на них с открытым ртом. Они издали какой-то неожиданный, глупый звук, привлекший внимание обоих людей, а потом выпрямились. – Люди такие смелые! – заключили они. – Такие безрассудные, – поправили Фил, положив им щупальце на голову. – Так играть с судьбой, отделяться от своих партнеров. А что если что-то случится? Вы не узнаете даже. МакКой нервно заелозил по стулу. В этом-то и была суть. Он впервые вышел в космос, потому что у него не было выбора, но остался там, потому что просто не смог бы вытерпеть неведение. Поэтому он так много времени проводил на мостике, и бежал в траспондерную, когда они возобновили высадки, и подвергал себя большей опасности, чем стоило бы. Если что-то могло произойти с дорогими ему людьми, МакКой хотел знать. – Да, наверное, не узнали бы, – согласился Чехов, кинув быстрый взгляд на доктора. – Такое случается. Иногда, когда мы не вместе, нашим партнерам может быть больно или, – он слегка встряхнул головой, снова пытаясь сфокусироваться на телках. – Но мы люди. Частью нашей жизни является периодическое отсутствие контроля. – Пугающе, – выдохнули Гоп, но в их взгляде скорее читался интерес. Телки вокруг и близко не походили на них, все оранжевые, но все еще молча ужинавшие. – Люди крайне пугающие. Прекрасно. – Гоп, – начали Фил, и Гоп позеленели, а потом просветлели до синего. – Но правда же! – сказали они, снова наклоняясь. – Не хотите зайти к нам в лабораторию завтра? Мы могли бы.. – Гоп, – твердо сказали Фил. – Омару приглядывают за людьми, пока они тут. – Да, но, – проговорили Гоп, а потом подняли голову и, вероятно, закатили глаза по-местному. – Я знаю. Просто.. Да, знаю. Чехов вопросительно посмотрел на МакКоя, но у него тоже не было никаких ответов. Люди были аномалией, которую пока что никто не считал опасной или плохой. И мысль об экспериментах над ним или Чеховым не приводила доктора в восторг, как, впрочем, и Фила. В первый раз он видел разногласия внутри пары Телков. – Может, мы могли бы прийти, – вежливо предложил Чехов. – Ненадолго. Гоп просветлели до почти неоново-синего. – Да! – радостно ответили они. – Ненадолго. Фил вздохнули, но все еще остались синими, видимо, они тоже были рады возможности поговорить с этими странными, дикими людьми наедине. МакКой прокашлялся, привлекая к себе внимание. – Мне кажется, нам пора в комнату, – аккуратно сказал он. – Да, – слишком быстро согласился Павел. Похоже, ему тоже хотелось уйти. – Вы помните дорогу? – вежливо спросили Фил, быстро меняя цвета и слегка приподнимая голову. Чехов кивнул и протянул руки ладонями вверх телкам. Гоп тут же положили свое щупальце на одну из ладоней, а Фил помедлили, прежде чем повторить за ними. Контакт продлился где-то секунду, а потом Павел поднялся на ноги и улыбнулся МакКою. Они отнесли свои тарелки на специальную тележку и отправились к себе в комнату. Пару раз по дороге им встречались телки, но они старались держаться от людей как можно дальше. МакКою это не нравилось, однако никто не останавливал их или не пытался заговорить, так что он сам тоже решил молчать. Чехов открыл дверь одним быстрым прикосновением того маленького устройства, которое он теперь постоянно таскал с собой, и подождал, пока доктор пройдет, чтобы тут же закрыть ее. МакКой немного расслабился и отошел от всех тех часов под пристальным надзором телков, только сейчас понимая, насколько был напряжен. И не он один, судя по тому, как тяжело Чехов опустился на кровать. Они безмолвно обменялись быстрыми взглядами и кивками, и Чехов первым отправился в ванную, а МакКой остался записывать то, чему сегодня научился в медицинском крыле. А этого было много, и, к его собственному удивлению, большая часть разочаровывала, потому что вряд ли в ближайшее время хоть что-то из увиденных медикаментов или процедур можно было бы использовать на пользу человечества. На адаптацию могли уйти месяцы, даже годы. С другой стороны, если учитывать то, как сильно все в мире телков подстраивалось под потребителя, МакКой находил весьма вероятной пригодность местных вакцин для других видов. К тому же, если их удастся запрограммировать на развитие в нескольких направлениях и на то, чтобы они эволюционировали в течение всей жизни человека, то пара лет в контексте тысячелетий безбожного существования, в котором здоровье сводилось к одной простой прививке из детства, казалась смешной ценой. Мысли о полном избавлении от такой рутинной и продолжительной вещи, как вакцинация, поглотили его разум, пока он принимал ванную и переодевался. МакКой настолько утонул в них, что чуть не подпрыгнул, когда Чехов тихо позвал его. Сердце все еще билось слишком сильно, но он оглянулся и увидел Павла, раскинувшегося на своей половине кровати. – Прости, – быстро извинился МакКой, поняв, что прослушал что-то, что ему говорили. – Я тебя не игнорировал, просто думал о сегодняшнем дне. – Я тоже, – прошептал Павел. МакКой поднял брови, услышав волнение в его голосе, забрался на кровать с ногами и откинулся на изголовье. – Что тебя заботит, малыш? – Ничего, – ответил Павел. Это была слишком очевидная ложь, поэтому МакКой просто подождал, пока парень продолжил. Павел бросил быстрый взгляд на доктора, а потом опустил глаза и поджал губы. – Ты рассказал телкам о свой жене. – Бывшей жене, – автоматически поправил Леонард, подняв брови, когда Павел посмотрел на него. – Это было так давно, – Что ж, звучало скорее как попытка убедить парня в правдивости слов, чем как объяснение. – Она точно бывшая жена. – Ты любил ее, – тихо продолжил Павел, снова отводя взгляд. – И ты до сих пор любишь ее, несмотря на то, что она ушла и причинила тебе боль. И я не понимаю этого. Ярость в его голосе застала Леонарда врасплох, и он едва успел это скрыть. Сейчас Павел напоминал Джима из Академии, готового буквально выбивать все отрицательные воспоминания, которые пожирали его после и во время развода. Джим никогда не понимал, отказывался понять, почему кто-либо мог оставить Леонарда или причинить ему боль, и, наверное, именно поэтому они стали так близки. – Любовь всегда такая, – ответил он, чувствуя тяжесть в груди. – Вгрызается и не отпускает, даже когда не остается ничего, что не причиняло бы боль. И она не всегда должна быть рациональной. Павел молчал, и Леонард посмотрел на него. Челюсти были крепко сжаты, глаза – прикрыты, он не сводил взгляда со своих пальцев, будто пытаясь разобраться во всем этом. Доктор просто позволил ему думать, пристально рассматривая пульсировавшую венку на шее у парня, полоску кожи, которую одежда телков оставляла открытой, то, как опускалась и поднималась его грудь от слишком быстрого дыхания.. – Что случилось? – спросил наконец Павел, привлекая внимание к своему лицу. Его брови были слегка нахмурены от беспокойства, прямо как когда-то у Джима, и Леонард вдруг подумал, что, быть может, так и начиналась дружба: кто-то начинал задавать слишком личные вопросы и не останавливался, пока не узнавал достаточно, чтобы уже не отпускать. У него, впрочем, было не так много друзей, чтобы подтвердить эту догадку. – Если ты любил ее, а она любила тебя? Дыхание Леонарда сбилось, и он нервно зарылся пальцами в свои волосы, почесывая затылок. Он сам множество раз задавал себе этот вопрос, но никогда не находил ответа. Павел был прав. Он любил Памелу, а она любила его, по крайней мере, так ему хотелось верить. Но любви не всегда бывает достаточно, и почему-то Леонард был счастлив, что у Павла пока не было возможности усечь этот урок. А если его предупредить, то никогда и не будет. – Просто то, что ты любишь кого-то, не значит, что он для тебя хорош, – ответил Леонард. Его сердце пропустило удар. – Не дает гарантии, что все получится. И я тому доказательство, – он не рассмеялся, потому что получилось бы слишком горько, а он не хотел быть таким для Павла. – Понятно, – сказал тот и снова опустил взгляд на свои ладони. Его голос звучал виновато. Леонард выдохнул и слегка повел плечом, капитулируя. Павел действительно заслужил нормальный ответ, а не дозу нравоучений. В лучшем случае, его история помогла бы им справляться с приступами телков. В худшем – Павел бы понял, насколько доктор был сломлен, и ему стало бы легче держать дистанцию. – Черт, если бы я знал, почему ничего не вышло, может, смог бы все исправить, – начал Леонард, мгновенно привлекая своим откровением Павла. – Мне кажется, мы просто.. Хотели разных вещей. Я допустил много ошибок – мы допустили много ошибок, которые нельзя было исправить, и мы просто позволяли этому бесить нас, а потом она, – слова застряли у него в горле. – Она устала от меня, наверное. Устала от ссор на пустом месте. Павел пристально посмотрел на Леонарда, выискивая что-то в его лице, но тот так и не смог понять, увенчались ли эти поиски успехом. А потом парень просто кивнул. – Вы много ссорились? – Достаточно, – ответил Леонард, чувствуя, как внутри снова просыпалась старая добрая пустота. Он начинал чувствовать себя, как в ловушке, и от этого было тяжело дышать. Он просто ненавидел вспоминать ссоры, крики, ночи, которые он проводил в баре, лишь бы не возвращаться домой. – Иногда не оставалось ничего, кроме ссор. Иногда.. Что ж, у нее кончались пустые места, и она решала сдаться. Это было достаточно мило. Павел замер на секунду, а потом придвинулся и положил свою теплую ладонь ему на руку. Леонард удивленно вдохнул. – Ты заслуживаешь куда большего, чем просто решение не ссориться на пустом месте, Леонард, – мягко сказал он. Леонард не отодвинулся, не смог бы, даже если бы комната загорелась. Он совсем не ожидал этого. Пустых извинений, фраз о том, что все это в прошлом – может быть. Но не попытки напомнить о его ценности и значимости. – Уже немного поздно, – начал Леонард, приготовившись к спору. – Слишком много вреда было нанесено. – Ты доктор, – ответил Павел, мягко поглаживая его руку большим пальцем. – Ты исцелил стольких людей, но не себя? Маленький смешок вырвался из Леонарда. – Мне жаль, но это не так работает, Павел. Есть вещи, которые я не могу исправить. Вряд ли кто-либо вообще может. Губы Павла искривились в гримасе, и он встал с кровати. Леонард с испугом смотрел на то, как парень направился к их форме. Телки недавно постирали и принесли ее, аккуратно положив их костюмы друг на друга, словно так было всегда. Павел достал джемпер Леонарда и провел по нему рукой, прежде чем вернуться назад. Леонард удивленно посмотрел на его протянутую руку, потому что не знал, должен ли был взяться за нее. Павел решил за него. – Когда я в первый раз пришел в медотсек, у меня был ожог прямо тут. Это был серьезный ожог. Помнишь? – Ага, – подтвердил Леонард. – Электрический ожог третьей степени, пальцы и ладонь. Ты почти сжег сухожилие, а нервы были слишком повреждены, чтобы чувствовать это. Павел улыбнулся и слегка опустил голову. У него на щеках появился легкий румянец, видимо, ему все еще было немного стыдно за тот случай. Леонарду вдруг стало интересно, что бы сказал Павел, узнай он, что после этого Леонард собственной персоной спустился в инженерный отсек и всыпал Скотти по самое не хочу, чтобы он впредь был аккуратнее с парнем. Скотти потом избегал его почти месяц. – Да, – сказал Павел. – Я мог полностью потерять руку, но сейчас она почти как новая. Ты сказал, что мне повезло, что ты был рядом и смог исправить все, – он разжал вторую ладонь. На ней лежал медицинский значок Леонарда, который Павел аккуратно приподнял и прикрепил к своей рубахе, а потом посмотрел на доктора. – И сейчас я могу вернуть эту доброту. Я найду способ исправить то, что случилось с тобой. Леонард просто выдохнул, потому что ему было слишком грустно, чтобы усмехаться, и снова задумался об излишнем оптимизме парня. – Просто так? – спросил он. – Нет, – честно ответил Павел, и у Леонарда сердце в пятки ушло от неожиданности. – Моя мама всегда говорила: “Паша!” – он потряс пальцем, изображая ее. – “Ничто из того, что стоит делать, не может быть сделано просто!” – он улыбнулся, слегка опустив голову из-за старых воспоминаний и легкого стыда, а потом бросил серьезный взгляд на Леонарда. – А я думаю, что ты стоишь того, чтобы тебе помочь, Лео. Так делают друзья. – Друзья, – автоматически повторил Леонард, заметив легкую неуверенность в глазах у Павла. – Да, – твердо сказал он, и неуверенность тут же сменилась чем-то озорным, послужив очередным звоночком для Леонарда. – Мы стали друзьями после.. Хм, второго поцелуя. Леонард фыркнул и закатил глаза. Его сердце ускорилось от очередного упоминания их поцелуев, но, судя по всему, Павел решил воспринимать физический аспект их пребывания тут легче, и Леонард просто не мог не последовать его примеру. Это была всего лишь миссия, она не должна была влиять на их взаимоотношения. Он справится. Он тоже может шутить про это. – Правда? – только и удалось выдавить Леонарду. Он сам удивился тому, насколько спокойным оставался его голос. Павел быстро кивнул, и в его глазах сверкнули веселые искры. Леонард не мог не засмотреться на это, потому что парень, черт подери, дразнил его. – Мне кажется, что да. Точно уж после третьего. Или шестого. Мы, похоже, уже очень хорошие друзья. – Было бы глупо спорить, – сказал Леонард, поддавшись моменту. По крайней мере, он сейчас был уверен, что эта ситуация ничего не разрушила, а может, даже сделала лучше. Если уж Павел теперь считал их друзьями. – Наверное, мне стоит позволить тебе попытаться, раз мы друзья. Просто.. Не расстраивайся слишком сильно, если твой гениальный план по починке меня не сработает. – Я русский, – с абсолютной уверенностью и спокойствием ответил Павел. – Гениальные планы в России изобрели, знаешь ли. Он сработает. И в этот раз Леонард уже не смог сдержать смех. Какая-то часть его искренне надеялась, что Павел окажется прав.
