Hold Hands and Play Nice

Павел проснулся первым, хотя вечером еще долго смотрел в потолок и думал, стоило Леонарду отключиться. После рассвета лишайник тускло светил не синим, а желтым, и иногда Павлу становилось безумно интересно, как именно растение узнавало время. Хикару наверняка сможет это выяснить, если достать ему образцы. По крайней мере, его другу точно бы понравилось исследовать что-то новое и настолько красивое. Но сейчас Павлу было совсем не до этого. Все свое внимание он концентрировал на теле, которое прижималось к нему со спины, и тяжести чужой руки, приятно давившей на талию. Леонард все еще спал, и Павел чувствовал на шее его спокойное дыхание вперемешку с похрапыванием. Он снова прикрыл глаза и вздохнул. Они лежали слишком близко, и какая-то часть его буквально кричала, что нужно это исправить, отодвинуться и не лезть в личное пространство Леонарда, пусть тот и спал. Но другая часть напоминала, что именно рука Леонарда удерживала Павла, а не наоборот, и такой логики хватало, чтобы убедить его. Он так долго мечтал об этом, что просто не мог разрушить приятную иллюзию, хоть она и сама пала бы после пробуждения доктора. В успокаивавшем бездействии Павел начал вспоминать прошлый вечер и то, как поклялся Леонарду, что позаботится о нем, облегчит боль. Еще пару дней назад такие слова были бы слишком странными, резкими, может, даже громкими, но вчера Леонард согласился назвать его другом. И Павел поверил, глядя на то, с каким теплом к нему прижимались и, судя по всему, не испытывали никакого дискомфорта. Возможно, они были слегка большим, чем друзьями. Павел обрадовался, что никто не мог увидеть его румянец, и спрятал голову от стыда, чувствуя, как тепло начало расползаться по телу от этой мысли. И тут что-то твердое уткнулось ему в бедро. Он замер, широко открыв глаза. Дыхание сбилось. Оу. Его сердце пропустило удар. Оу. Спал. Леонард все еще спал и не мог контролировать реакции своего тела. Павел знал это, честно знал. Это была просто биологическая функция, Леонард сам так сказал вчера. Как будто Павел тогда не решил, что окончательно все разрушил, потому что приблизился слишком сильно. Но знать это и ощущать давление на своих ягодицах было двумя принципиально разными вещами. Знать это и хотеть просто остаться в теплых объятиях возбужденного и лежавшего так близко Леонарда.. Павел вздохнул и слегка подался назад, чтобы в последний раз почувствовать его, прежде чем отстраниться. Он замер, когда Леонард простонал что-то неразборчивое и сильнее прижал его к себе, не желая отпускать. Мужчина сонно пробурчал Павлу в шею: – Перестань, малыш. Это звучало немного капризно, как если бы он бы ребенком, которого пытались разбудить рано утром, но голос был достаточно хриплым после сна, чтобы отправить теплую волну по позвоночнику Павла. Его кожу слегка щекотала щетина на лице Леонарда, и ей не хватало всего пары миллиметров до мягкости. – Прости, – выдохнул он, выжидая, пока Леонард поднимет руку и отодвинется, потому что Павел бы просто не смог сделать этого первым. Один удар сердца. Второй. Третий. А потом Павел понял, что Леонард не сдвинулся ни на йоту, ведь он все еще мог чувствовать теплое дыхание на своей шее. Он взял себя в руки, аккуратно пошевелился, будто собираясь встать, и в последний раз подался бедрами назад. Из-за спины донесся низкий, гортанный стон, и Павел снова замер. Даже если он не был возбужден до этого, то сейчас уже становилось трудно дышать, и, боже, Павел хотел этого так сильно, что был почти готов сказать вслух. Бедра сами предательски двинулись назад, и Леонард вжался совсем чуть-чуть сильнее, а может, Павлу лишь показалось. Он вздохнул, сдавливая стон, и решил, что останавливаться не стоит. Решил, что Телки будут раздражены, если Павел снова появится в таком состоянии, если они оба появятся в таком состоянии. Решил, что был почти готов умолять. Но Павел не успел, потому что Леонард быстро прекратил все это. Он начал медленно убирать руку, и его большая ладонь скользнула по ребрам Павла, что только послало новый импульс, который едва удалось прогнать. Леонард выкатился из кровати и скрылся в ванной, будто отгораживаясь от него. Что-то больно кольнуло в груди, но Павел просто проигнорировал это, потому что так было правильнее, логичнее. Он не мог позволить своим желаниям контролировать разум и не хотел, чтобы Леонард опять чувствовал себя неловко из-за него. Послышался звук льющейся воды, и Павел наконец решился поднять глаза. Леонард стоял у края ванны и смотрел, как она наполнялась. Одежда висела на стене, разделявшей их. Павел уже открыл рот, чтобы заговорить – сказать хоть что-то, извиниться, объясниться или спросить, все ли было хорошо, – но Леонард опередил его. – Извини, – выдохнул он, не отрывая взгляда от ванны и почесывая затылок. Он даже не мог посмотреть на Павла. – Вот и не стану, – ответил тот, и Леонард быстро оглянулся. Павел изо всех сил старался звучать как можно непринужденней. – Тебе не нравится находиться близко со мной? Спина Леонарда заметно напряглась, и даже в мягком свете лишайника Павел смог увидеть легкий румянец, появившийся у доктора на лице из-за этого вульгарного вопроса. – Это не.. Не в этом.. Мне не нравится вести себя не должным образом с тобой, Павел. Хорошо? Каким-то волшебным образом Павлу удалось не вздрогнуть от такого мягкого отказа. Он ведь знал. Какая-то часть него всегда знала, просто иногда это звучало как.. Ложь. Иногда Павлу казалось, что если бы он сказал или сделал что-то в нужный момент, то Леонард бы поддался. Будто тот сам хотел увидеть, как в такой же ситуации поддался бы Павел. Но потом оставались лишь эти слова. Кивнув, Павел наконец сел. – Я понимаю, – аккуратно сказал он, опустив взгляд. От понимания легче не становилось. – Но ты не вел себя неподобающе, – добавил Павел, чувствуя, как щеки покраснели. – И, возможно, все это поможет нам. – Поможет нам? – с сомнением повторил Леонард. – С телками, – пояснил Павел и, заметив, что выражение лица Леонарда не поменялось, продолжил. – Мы знаем, что они могут чувствовать химические вещества, и могут понять, когда.. Наши физические состояния меняются. И, возможно, они также ощущают, что мы находимся так близко друг к другу. Леонард внимательно посмотрел на него и нахмурился в раздумьях, прежде чем подытожить. – Ты думаешь, они могут почуять, как мы обжимаемся? Павел рассмеялся, быстро прикрывая рот рукой. Он не ожидал услышать такого из уст Леонарда. – Да, – согласился он, едва сдерживая смех. – В какой-то мере. А ты как думаешь? Леонард снова нахмурился, а его взгляд слегка помутнел, будто он сейчас перебирал все возможные варианты у себя в голове. Павел часто видел это выражение лица, когда капитан спрашивал у Леонарда что-то сложное, поэтому он привык и просто сделал то же, что и Кирк в такие моменты: подождал, пока доктор придет к умозаключению. Леонард резко развернулся, чтобы выключить воду. – Мне кажется, что это возможно. И даже имеет смысл, – сказал он и кивнул, соглашаясь с самим собой, прежде чем посмотреть на Павла. Что-то сверкнуло у Леонарда в глазах, но Павел не успел понять, что именно. – Ты не против? Не против находиться так близко? – Нет, – честно ответил Павел, не отводя взгляд. Ему потребовалось собрать все свое мужество, чтобы добавить: – Я думал, что для доктора это должно было быть очевидным. У Леонарда быстро покраснели щеки и шея, и это зрелище настолько заворожило Павла, что он даже прослушал ответ. Когда он все же вернулся в реальность, Леонард пристально смотрел на него, явно ожидая какой-либо реакции. – Извини? – быстро выпалил Павел, чувствуя, как начал краснеть сам. Леонард закатил глаза, но раздражения в его голосе не было. – Ты не против вот тут? – повторил он, указывая себе на голову. – Вчера ты.. Что ж, это расстроило тебя. Вчера, до того, как он провел весь день, раздумывая о всех возможных сценариях немного иного развития событий. Павел тихо выдохнул. Вчера, до того, как он все время прикасался к Леонарду почти всеми частями тела и брал его за руку. До того, как Леонард сказал ему, что все было нормально и они теперь друзья. До того, как Леонард притянул его к себе, а не наоборот. – Многое изменилось, – подытожил свои умственные терзания Павел. Леонарду, похоже, больше нравилось, когда он говорил правду. – Сегодня мы друзья. И я больше не против. Мне кажется, что будет безопаснее находиться в непосредственной близости, но если тебе некомфортно, то.. Леонард выдавил кривую улыбку и отмахнулся. – Нет, ты прав. Мы друзья, и если ты не против, то я тоже, – сказал он. Павел понял, что разговор был закончен, так что просто кивнул. "Все не так уж и плохо", – подумал он, глядя, как Леонард исчезал за перегородкой. По крайней мере, он понял, что Леонард чаще чувствовал дискомфорт из-за чужого неудобства, чем из-за своего. Таким уж он был человеком, и поэтому крохотная часть Павла вдруг понадеялась, что, возможно, если Павел не будет больше ощущать неловкость от такой близости, то Леонард тоже расслабится. Возможно, даже сможет получать удовольствие. Павел вздохнул. Это были всего лишь мечты.

________________________

Он посмотрел на пару телков, подсевших за стол, где они с Леонардом работали все утро. Оглядевшись, Павел нашел лишь одно пустовавшее место и после нескольких секунд судорожных копаний у себя в голове вспомнил их имена. Рун и Кьин. Он пока не слышал, чтобы их объединяли, поэтому решил обращаться к Телкам по отдельности. В конце концов, он еще не так хорошо был знаком с местными традициями. – Доброе утро, Рун. И Кьин, – тихо поздоровался Павел, отвлекая Леонарда от его заметок. – Привет, – в унисон сказали они, а потом те, кто, по его мнению, были Рун, продолжили: – Вы хорошо? – Очень хорошо, – согласился Павел, улыбаясь. Как недавно ему удалось выяснить, почти все телки в медицинском отделе были знакомы со значением некоторых человеческих выражений лица. – А вы хорошо? – Согласны, – ответили Рун, и улыбка Павла стала еще шире. Ему нравился местный вариант утвердительного ответа, а так как за все время Леонард ни разу не поправил их и сейчас тоже мягко улыбался, можно было сказать, что хотя бы в этом он разделял его симпатию. – Вопрос? – Конечно! – Павел быстро взглянул на Леонарда. Никогда нельзя было заранее понять, о чем Телки собирались спросить, так что людям приходилось отвечать на сотни простых вопросов за день. Телки принялись менять цвета, а потом Кьин издали высокий, писклявый звук, а Рун снова заговорили. – Люди целоваться для баланса? Павлу потребовалось какое-то время, чтобы понять, в чем именно был вопрос, так что МакКой перетянул инициативу на себя. – Да, мы так делаем. Но сегодня не делали, поэтому Павлу на секунду показалось, что это могло быть просьбой. Оба телка запищали и стали желто-зеленым, но ничто в них не выдавало разочарования. – Тогда почему не целоваться? Павел изо всех сил постарался не хмуриться, но у него не получилось. Иногда он ненавидел оказываться правым. Он думал, что у них все было хорошо, что уровень чего-бы-то-ни-было в их крови был нормальным, и Павел уже даже захотел помочь Леонарду с одним из тестов. Последние пару часов он провел, читая переведенные медицинские заметки на своем падде, чтобы нагнать доктора, и не думал ни о чем другом. – Мы не сбалансированы? – спросил Павел, на всякий случай пододвинувшись ближе. Было приятно видеть, что Леонард почти автоматически подался ему навстречу. Может, проблемы была в отсутствии тактильного контакта, а может, проблемы вообще не было, ведь Павел не чувствовал никакой нервозности, не слышал ни трелей, ни даже вибрации. Были лишь два телка и их вопросы. Телки слегка зашевелились, будто пытаясь стряхнуть напряжение. Их лица выглядели крайне неестественно, а кожа пожелтела. – Не согласны. Вы сбалансированы, – признали Кьин и окрасились в такой цвет, который Павел вряд ли когда-нибудь смог бы описать. Они с Леонардом уставились на это непривычное зрелище, что явно не смущало телков. – Мы просто.. Любим видеть человеческие выражения привязанности. Для обучения. Леонард издал звук, отдаленно напоминавший смешок, и Павлу пришлось взять себя в руки, чтобы не усмехнуться самому. Телки просили их продемонстрировать, словно люди были какими-то инструкторами. Павел невольно вспомнил, как сам убеждал Леонарда в том, что им нужна была практика. Судя по выражению лица доктора, это тоже пришло ему в голову. – Целоваться это не.. Что ж, это очень личное, понимаете, – попытался Леонард, и, по крайней мере, сейчас он хотя бы не звучал несчастно. Оба телка позеленели и оживились. – Личное? – спросили Рун, слегка просветлев. – Что такое личное? Леонард снова почесал затылок, задумавшись. Конечно же, телки не знали, что такое личное, раз с ними постоянно находился как минимум еще кто-то, если не целая толпа. Неловкое “Это когда ты один” едва ли помогло. – Люди обычно целуются, когда они находятся в месте, где никого, кроме них с партнером, нет, – начал Павел. – Когда мы в комнате только с нашими партнерами, мы называем это личное. Телки просветлели до мятно-зеленого и слегка покрутились, что, скорее всего, было аналогом кивания. – Личное, согласны. Тогда, как не.. Личные проявления привязанности? Павел вопросительно посмотрел на Леонарда. В голову не шло ничего, кроме физических контактов, которых он и так достаточно сынициировал, а Павел едва ли хотел доставлять Леонарду дискомфорт. У него было маловато опыта в вопросах, касавшихся отношений. В Академии на них банально не было времени, а на Энтерпрайзе он видел слишком много ссорившихся и даже расстававшихся пар, доведенных близостью. Как оказывалось, смены, которые люди вынуждены были проводить вместе, не имея возможности побыть наедине с собой даже после них, оказывали не лучший эффект на взаимоотношения. Так что было понятно, почему Звездный Флот никак не регулировал такие отношения. Запертые в огромной жестяной банке, чувства имели минимальные шансы на выживание. Поэтому Павел даже не пытался ничего предпринять, боясь, что сделает только хуже себе и и так уже слишком раздражительному доктору. Но они провели последние два дня, не отходя друг от друга, как сказал Леонард, и, похоже, это едва ли плохо сказывалось на них. На деле, они стали только ближе, стали друзьями. Павлу вдруг показалось, что друзья и возлюбленные могли вести себя похоже в некоторых ситуациях, так что он ухватился за первое, что пришло в голову. – Мы дарим подарки, – ответил он, привлекая внимание телков и Леонарда. Павел слегка пожал плечами. – На Земле, мы даем друг другу еду, или цветы, или маленькие вещи, которые могут понравиться нашим партнерам. Его слова вызвали неожиданный всплеск радостных писков, и другие телки просто сдались и принялись в открытую слушать их разговор, окружив людей. Павел бросил быстрый взгляд на Омару. Те меняли цвета и жестикулировали, а потом Ару посмотрели на него. Он лишь опустил голову. Едва ли хотелось мешать работе медицинского крыла, но Омару ведь не подошли к людям, чтобы остановить их или тоже послушать. – Прохви так делают, – сказали Кьин слишком громко, пытаясь втянуть других телков в разговор. – Лесные существа за пределами дома. Они танцуют, как вы, и показывают, – они замолчали, пытаясь подобрать слова. – Мы говорим торхса, – пояснили Рун. Они активно жестикулировали и сверкали разными цветами. – Давать приятные вещи. – О боже, – мягко выдохнул Леонард, прикрыв глаза. Его уши слегка покраснели. Павел никогда бы не смог вслух сказать ему, насколько очаровательно тот сейчас выглядел, но зато смог улыбнуться и приподнять брови, когда Леонард посмотрел на него. – Они сравнивают нас с животными, понимаешь? – Похоже на то, – ответил Павел, ухмыляясь. Телки неожиданно замолчали, и ввосьмером вдруг стали сине-фиолетовыми, посмотрев на людей. – У вас нет подарков тут, – сказали одни из них, Павел не знал имени. – И вы не целуетесь. Как ваши проявления внимания? Леонард медленно выдохнул. Его выражение лица сейчас напоминало вчерашнее, с которым он говорил о бывшей жене, и Павел понял, что он собирался рассказать о чем-то, связанном с браком. – У людей много разных способов показать свои чувства, – осторожно и медленно начал Леонард, чтобы все поняли. – Вы уже видели, что иногда мы прикасаемся друг к другу, как вы. Еще мы целуемся при встрече или на прощание, если вынуждены покинуть наших партнеров на какое-то время, – часть телков пожелтела после этих слов, но писка не последовало. Видимо, хотя бы медики уже успели привыкнуть к тому, что люди могли отделяться друг от друга. – Но есть и другие мелочи. Мы помогаем, даже когда нас не просят. Проверяем, в безопасности ли наши партнеры, если можем. Мы делаем все, чтобы они были счастливы. Используем ласковые слова при общении. Кьин и Рун посинели. – Какие слова? Леонард снова выдохнул и встряхнул головой, будто пытаясь изобразить прозвище. – Ну.. Многие используют “дорогой”, или “сладкий”, или “детка”. Все, кроме одной пары, порозовели, а потом Рун слегка наклонились к людям. – "Детка" значит новый ребенок, – сказали они, будто объясняя Леонарду. – Ты запутался. Леонард посмотрел наверх, и Павел мог буквально услышать, как доктор взывал к высшим силам. Он попытался скрыть свой смешок кашлем, но Леонард не повелся. Спрятать улыбку за сжатыми губами тоже не вышло, все прекрасно читалось в его глазах. – Я знаю, – ответил Леонард. – Я тоже этого не понимаю, но другие так говорят. Кьин перевели взгляд на Руна и принялись жестикулировать, меняя цвета. Несколько мягких, плавных слов слетело с их губ, а потом Кьин положили щупальце на плечо Руна и повернулись к людям. – Какие слова ты используешь? Леонард посмотрел на него, сердце Павла ушло в пятки. У доктора никогда не было никаких мягких прозвищ для Павла. "Малыш" едва ли считалось, потому что изначально только отгораживало их друг от друга. По мнению Павла, с его помощью Леонард отступал, а не делал шаг вперед. Нельзя было сказать, что это слово бесило Павла, но он явно был бы не против, если бы Леонарду запретили бы его использовать. Может, когда-нибудь доктор сам решит перестать его так называть, и уже сама возможность стоила терпения, по мнению Павла. Но сейчас Леонард все еще вопросительно смотрел на него, выискивая в его глазах хоть что-то, похожее на ответ. Но там не было ничего. Павел знал всего парочку едва ли подходивших слов на стандартном, и Леонард уже перечислил их все. Он пытался вспомнить что-нибудь на русском, но быстро сдался, потому что перевод заставил бы Леонарда смеяться слишком сильно. – Солнышко, – неуверенно начал Леонард, отражая состояние их обоих. Павел улыбнулся от удивления. – Дорогой, – продолжил доктор, слегка растянув последний слог. Тепло быстро растеклось по телу Павла, и всем, чего ему хотелось, было услышать это снова, уже наедине, сказанное напряженным, задыхающимся голосом. Он буквально чувствовал, как яростно краснеет, понимая, что Леонард сейчас смотрел на него. – Прекрасный, – тихо и мягко добавил Леонард, и Павел вдруг осознал, что не в силах был отвести взгляд. Хотелось вытатуировать это выражение лица у себя на коре мозга просто на случай, если он сейчас видел его в последний раз. Павел попробовал взять себя в руки и заговорить. – Мы также укорачиваем имена, – напомнил он. – Лео. Лен. – Паша, – подхватил Леонард, и Павел не мог сдержать улыбку. Он всего раз упомянул об этом при докторе, когда рассказывал о маме, и было безумно приятно слышать, что Леонард запомнил. Быть может, чуть позже Павел смог бы обучить его всем правильным уменьшительно-ласкательным от их имен. Когда у них больше не будет зрителей. Телки принялись мурчать и менять цвета, и Павел вспомнил, что зрители пока были, с трудом переключая внимания на них. Кьин сказали: – Наши имена короткие. Мы будем использовать другие слова. Как вы их делаете? Павел повернулся к Леонарду, который лишь пожал плечами, и ответил: – Большинство из них это названия еды или животных. В России, у меня на родине, мы говорим bublichek, это такой хлеб, и kotenok, это маленькое, милое животное. Кьин с сомнением оглядели Леонарда сверху донизу. – Почему? – Я не знаю, – честно ответил Павел. Он с трудом представлял, как объяснить, в чем был смысл того, что люди называли своих партнеров чем-то, чем они не являлись. Это явно было труднее, чем объяснить местным детям сказки, ведь Леонард и вправду не был хлебом или маленьким, милым животным, а ложь тут считалась самым серьезным оскорблением. – Это игра слов, – медленно начал Леонард, и Павел мысленно с ним согласился. – В стандартном языке слова имеют сразу несколько значений. Например, “сладкий” может значить как что-то, сделанное из сахара, чем Павел не является, так и что-то милое и доброе, чем Павел является. Мы используем такие слова, чтобы сравнить с ними человека. Хлеб мягкий, теплый и нравится многим людям. Телки восхищенно засверкали, стоило им понять эту концепцию. Рун продолжили за Леонарда: – И Павел мягкий, теплый и нравится многим людям. – Именно, – облегченно ответил Леонард. – Но тебе нравится Павел больше всех, – подхватили Рун, и телки согласно замурчали. – Павел твой самый большой хлеб, – его заключение заставило всех телков порозоветь от восторга, и они с Леонардом даже не успели открыть рот. Рун сказали что-то на местном языке, заставляя остальных замолчать, и положили щупальца на плечи Кьину. – Ты мои самые большие калса, – и сразу после этого они принялись сверкать и пищать, прикасаясь друг к другу. Павел не мог сдержать смех от такой интерпретации. Леонард медленно моргнул и нахмурился, испепеляюще посмотрев на Павла, но тот лишь сильнее рассмеялся и выдавил из себя: – Ты тоже мой самый большой хлеб, Лео. Когда телки наконец замерли и порозовели, Павел почувствовал приятную вибрацию, издаваемую ими. Она сильно отличалась от панической, которую так часто вызывал Леонард, но он едва ли мог объяснить, чем. Кьин и Рун подошли к людям ближе. – Это хорошо, – тихо сказали Рун, поглядывая на Омару. Они все еще игнорировали тот факт, что большая часть их работников ничего не делала. – Но мы не видели, как вы показываете торхса, или помогаете, или говорите ласковые слова. Как еще вы проявляете привязанность? Леонард даже не отлип от своего падда, с него явно было достаточно объяснений на сегодня, так что Павел задумался, пытаясь вспомнить, что именно видели телки и делали люди в отношениях. Сопоставив две колонки у себя в голове, он сразу нашел ответ. – Мы говорим, – просто произнес Павел, и, когда желтая волна пробежала по их коже, он продолжил. – В вашем языке есть цвета, химические вещества, жесты и слова. Люди не используют при общении цвета или химикаты, а наши жесты не так сильно важны. Мы используем устную или письменную речь. Когда мы хотим показать привязанность, мы говорим определенные слова. Телки напряглись и пожелтели. – Какие слова? – оскорбленно потребовали объяснений Кьин. Павел едва смог не рассмеяться. – Самые лучшие – я тебя люблю, – терпеливо сказал он. – Но мы можем говорить это по-разному. Я люблю тебя, я забочусь о тебе, я хочу тебя, – Павел замолчал, когда заметил, что Леонард смотрел на него, не двигаясь. – Мы не всегда говорим все так прямо, дорогой, – напряженно поправил Леонард, улыбаясь и слегка покраснев. Месть не заставила себя ждать. – Некоторые используют другие слова, например, пристегнись или береги себя или я скучаю. А некоторые совсем не могут сказать “я люблю тебя” прямо, так что они показывают. Это видно в том, как они смотрят на тебя, слышно в том, как произносят твое имя. Они говорят это тем, что остаются. Тем, что возвращаются. Тем, что всегда приходят домой. Павел сглотнул и пристально посмотрел на Леонарда, выискивая хоть что-то, что сделало бы момент чуть менее серьезным, но не было ничего. Он не мог сфокусироваться, пока Леонард так мягко смотрел на него, пока его аккуратные слова все еще висели в воздухе прямо перед Павлом. Домой. Ему очень хотелось домой, но тогда бы пришлось оставить все это позади, а Павел просто не был готов к такому. Здесь, в этом далеком мире, без друзей, прошлого, сослуживцев и долга, без фильтров и масок, они могли понять друг друга по-настоящему. Павел узнал о Леонарде за последние несколько дней больше, чем за всю их жизнь на Энтерпрайзе, и с каждым новым открытием начинал все больше любить его. И может быть, существовала крохотная возможность того, что Леонард чувствовал то же, что он приблизился достаточно, чтобы научиться любить Павла. Кьин слишком громко наклонились и шепотом спросили, руша момент: – Ты сейчас это говоришь? – Да, – нежно ответил Леонард так, будто имел это в виду, и смешок застрял у Павла в горле. На одну безумную, бездыханную минуту он забыл, что они всего лишь притворялись. Он забыл вообще обо всем, кроме красивых карих глаз Леонарда, его согласия, звеневшего у Павла в ушах, и ощущения его губ на своих. А потом реальность с новой силой ударила его, заставляя выдавить грустную улыбку. Он вспомнил, что иначе просто не могло быть. Конечно же, Леонард сказал телкам, что признался ему в любви. Он ведь должен был. Они оба должны были, и Павел понимал, что ему стоило бы быть благодарным, что он вообще услышал эти слова, хоть и в таких обстоятельствах, но сказанные с серьезным лицом и так, что Павел почти смог поверить, если бы не знал их секрета. – Да, – вежливо согласился он. Леонарду вовсе не стоило знать, что он действительно имел это в виду. Павел заметил какое-то движение у него за плечами и выпрямился. – Идут, – пробормотал он, подняв подбородок. Леонард оглянулся. Остальные телки разбежались, как нашкодившие детишки, когда увидели, что к ним направлялись Омару. Павлу стало интересно, что именно заставило их ждать так долго, и он решил, что вариантов было всего два: они либо действительно были слишком заняты своей работой, либо просто хотели позволить своим сотрудникам немного отдохнуть, не давя своим присутствием. Он улыбнулся, когда Омару подошли, и отметил про себя, что в первый раз их оттенки синего совпадали между собой. Хоть это и был счастливый цвет, Павел буквально чувствовал, что сейчас людей будут отчитывать. – Доктор, лейтенант, – поприветствовали Ару, и Павел сморщился. Никто не использовал их звания уже несколько дней. Они служили лишь жестким напоминанием о том, кем именно люди приходились телкам и друг другу. – Вы осуществляете обучение нашего персонала? – Ага, – хмуро согласился Леонард. Он выглядел очень напряженным, и это напугало Павла. Что-то было не так. – Просто, ох.. Просто рассказывали им о человеческой привычке называть своих партнеров разными именами. – О кличках? – мягко спросили Ома, приподняв голову. Павел подумал, что они не пришли к ним, так как уже все знали, хоть и не смог понять, где именно Омару могли сталкиваться со стандартным словом раньше. Эти мысли заставляли его нервничать, но он сам не понимал, почему. – Что-то в этом роде, – ответил Леонард, и что-то снова кольнуло у Павла в голове. Он вспомнил о детях, не понимавших смысл рассказывания выдуманных историй, но картинка все еще не выстраивалась. – Вы зовете своих партнеров не их именами, – сказали Ома, и это было так непохоже на вопрос, что Леонард с Павлом напряглись. Омару внимательно смотрели на них, ожидая объяснений, и выглядели сейчас слишком жестко. Они наблюдали за тем, чему люди учили других телков. – Словами-сравнениями, – автоматически отстраненно пояснил Павел. Он попытался успокоить себя тем, что им просто было интересно, как коммуницировали эти странные люди. Прямо как другим телкам. – Мы зовем это метафора. Короткое вербальное сравнение. Не ложь. Омару ни разу не сменили цвет, и волосы Павла встали дыбом, когда он это заметил. Ситуация походила на недавний обед, когда Хара буквально заставляли себя менять цвет на тот, который казался более приемлемым. Павлу хотелось придвинуться к Леонарду, не привлекая внимания. – Понятно, – буквально процедили Ома, и Павлу оставалось только надеяться, что он просто проецировал свое напряжение на других. В воздухе повисла неприятная тишина, а потом Ару слегка вздрогнули, а Ома на секунду просветлели. – Пожалуйста, следуйте за нами, – сказали Ару, поворачиваясь. – Куда? – спросил Леонард, не шевелясь. Павел тоже сидел, потому что вовсе не хотел один идти куда-либо с телками, звучавшими и выглядевшими так странно. Ару замерли, и по их коже быстро пробежала желтая волна, а потом они успокоились. – Нам нужны некоторые приспособления, – ответили они неясным тоном. – Мы покажем вам, где они лежат. Павел почувствовал взгляд Леонарда на себе и повернулся. Было приятно понимать, что не он один предпочитал быть осторожным, но Павел видел, что Леонард не мог найти ни одну нормальную причину, по которой им можно было бы остаться. Простой отказ вызвал бы у Омару подозрения, если те действительно всего лишь хотели показать им кладовку. Но если Омару лгали, то люди своим поведением могли бы полностью выдать себя. Численный перевес тут явно находился на стороне телков, а наедине с Омару они смогли бы хотя бы рассчитывать на честную драку. – Хорошо, – согласился Леонард, когда Павел аккуратно повел плечом, чтобы подать ему сигнал. – Конечно, показывайте дорогу. Павел встал из-за стола и подошел к Леонарду поближе, оставляя пространство для маневра, если что-то все же пойдет не так. В первый раз за долгое время он не взял Леонарда за руку, потому что сейчас свободные руки были им необходимы. Ома внимательно посмотрели на них, а потом последовали за Ару. Павел бросил неопределенный взгляд на Леонарда, но все равно пошел за телками, спиной чувствуя, что доктор ни на шаг не отставал. Ару вели их дальше от медицинского крыла по каким-то петлявшим длинным коридорам. В какой-то момент Павел понял, что они постепенно спускались вниз, и жестами попытался показать это Леонарду. Тот кивнул и мягко опустил его руку, чтобы телки не заметили их невербального общения. Павел умолк, замечая, как редело количество дверных проемов. Куда бы они не направлялись, это было очень уединенное место под землей. И там было холодно. Павел уже был готов спросить, куда же они идут, когда туннель резко оборвался темной стеной. Ару остановились в метре от нее, но не повернулись. Ома странно посмотрели на людей и повели рукой. – Где мы? – спросил Павел, и его слова эхом отразились от стен. Ару молчали, положив щупальце на камень. Они бросили взгляд на Ома, которые сразу же повернулись к ним и кивнули. Ару глубоко вдохнули. – На дне, – сказали они. Дверь начала медленно и со скрипом опускаться. Павел даже не заметил, как потянулся к Леонарду, пока рука не коснулась его кожи – единственной теплой поверхности тут. Как только дверь открылась, синий свет залил коридор. Лишайник с той стороны светился ярче, чем Павел раньше видел. За дверью туннель сворачивал, не позволяя увидеть, что внутри. Ару снова оглянулись, а потом шагнули вперед, исчезая за углом. Ома тоже медлили, подождав, пока Леонард с Павлом подошли ближе. Видимо, хотели показать людям короткий путь. Что ж, путь действительно оказался коротким. Павел понял это, как только они свернули и увидели яркую пещеру. Он застыл и посмотрел вверх, на потолок, каждый сантиметр которого был покрыт различными светившимися растениями, размещенными по секторам. Это выглядело, как какой-то вертикальный биолюминесцентный ботанический сад. Рассады обрамлял лишайник, и тут его крохотные участки выглядели слишком неестественно. На полу тоже росли различные растения: от крохотной зелени с листочками до высоченных тонких деревьев, чьи плоды, похожие на бобы, почти дотягивались до потолка. Все, от листьев со стеблями до цветков и корней, которые скрывались под их ногами, светилось ярче неоновой лампы. Прямо как лишайник, некоторые растения меняли цвет по причине, которую Павел так и не выяснил. С момента присоединения к Звездному Флоту Павел побывал на разных планетах, но он в первый раз чувствовал себя так, будто оказался в инопланетной сказке. Все, кроме растений и самой пещеры, вдруг перестало существовать, а он просто смотрел и пытался впитать всю эту странность и красоту. Дорога, по которой они шли, постепенно начала сужаться, спускаясь к воде, которая напоминала гладкое черное стекло. Он аккуратно шагнул вперед, потом взглянул на Омару. Они молчали, так что Павел просто подошел к воде. Леонард остановился у него за спиной, рассматривая темную гладь. Павел опустился на колени и аккуратно дотронулся до поверхности пальцем. Вода была теплее, чем воздух, что немного удивляло. – Боже, – выдохнул Леонард, смотря, как утихала мягкая рябь. Павел полностью его понимал. Хотя казалось, что дно было всего в паре метров, легкие колебания давали понять, как глубоко тут было на самом деле. Как минимум пятьдесят метров, но вода была настолько чистой, что они могли видеть все растения внизу и то, как легко пошевелились листья от движения воды. В нескольких метрах от них стояли два архитектурных сооружения, которые казались Павлу знакомыми, хотя он и знал, что это вряд ли было возможно. Он никогда не видел местных приспособлений для подачи воды, кроме того, что был в их ванной. Павел вдруг задумался о том, был ли этот резервуар основным источником воды, и перерабатывалась ли она вообще, и как тут появлялась. Водная гладь простиралась на метры от них, но она была прозрачной, и никакой трубы или гидранта, с помощью которых можно было бы высасывать и поставлять жидкость, не было. Но хоть что-то же должно было быть. – Что это за место? – спросил Павел шепотом. – Оно прекрасно, – сказал ошеломленный Леонард. Павел повернулся к Омару, которые все еще стояли у входа в туннель. Их синий просветлел до мягкого вихря из нескольких цветов, сменявших друг друга, прямо как свет растений. Они будто впитали свечение вокруг себя, и это делало их более неземными, чем кого-либо из телков. – Тут растет кильта, – мягко сказали Ома, дотронувшись до плеча Ару перед тем, как подойти к людям. – Чтобы не допускать никаких ошибок, мы отделяем это место от остального сектора. Барупаи приходят сюда, чтобы проверить, все ли хорошо, но даже это происходит редко. Из медицинских работников только Ару и я можем находиться тут. Так что сейчас мы одни. Мурашки побежали у Павла по спине. Именно этого он и боялся. Ару подошли к ним, стоило Павлу снова подняться на ноги. Его сердце бешено билось, потому что он понимал, что даже если Энтерпрайз приземлился бы сейчас, то их с Леонардом все равно бы не смогли найти. Чтобы попасть наружу, им пришлось бы пробиваться сквозь Омару, преградивших им выход. Он тяжело выдохнул и подошел чуть ближе к Леонарду. – Вы вырастили все это? – спросил тот твердо и спокойно. Его голос чем-то сейчас напоминал голоса телков. Павел постоянно слышал у себя в голове слова Йухара о том, что эти двое отвечали за убийство детей. Конечно же, они раскусили людей. – Да, – медленно ответили Ома, смотря им за спину. У Павла волосы встали дыбом от того, как изменилась их речь. – Что-то уже было тут, когда мы пришли, но большую часть мы сами принесли из других секторов и посадили. Мы собираем урожай и те бактериальные колонии, которые растения защищают, и используем их в разных отраслях. От медицины и ядов до охоты. Некоторые из этих растений очень опасны, и это еще одна причина, по которой сюда никого не пускают. Так никто не узнает. Павел нервно сглотнул, услышав о ядах. – Вы хотели остаться с нами наедине, – отважился заговорить он, надеясь, что он просто все не так понял, что они оба все не так поняли, если судить по напряженным плечам Леонарда. – Почему? Ома бросили взгляд на слегка вздрогнувших Ару, но их цвета не изменились, все такое же бледное отражение свечения окружающего мира. Ома наклонили голову в молчаливом согласии и снова повернулись к людям. – То, что вы делали там, наверху, было очень.. Опасным. Учить Телков использованию неправдивых слов при обращении друг к другу, – Ома опустили взгляд на землю. – Что ж, этого уже не исправишь, но очень жаль, что вы сделали такое. – У нас проблемы, – заключил Павел, пододвинувшись к Леонарду достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела. Вот и все. Они выдали себя. – У нас проблемы с вами. – Да, – прямо ответили Ару, наконец заговорив. Они явно были довольны тем, что до людей так быстро дошло. – Вы понимаете. Честно говоря, Павел не так представлял себе свою смерть, но вдруг понял, что чувствовал себя удивительно спокойно перед ее лицом. Он мягко взял Леонарда за руку, и тепло растеклось по его телу, когда тот автоматически переплел их пальцы и крепко сжал, прежде чем отпустить. Они были готовы. – Да, – тихо согласился он, пока Леонард поднимал свои кулаки, принимая боевую позу. Он ненавидел фазеры, но сейчас они могли бы пригодиться. – Мы понимаем. Омару расслабились после этих слов, а потом Ару мягко дотронулись до щупальца Ома, не показывая никаких признаков агрессии. Ома слегка выдохнули, и они оба ждали чего-то, прямо как Леонард с Павлом. Чем дольше они вчетвером смотрели друг на друга, не шевелясь, тем больше напрягался Павел. Он уже просто хотел, чтобы телки сделали хоть что-то. – Я не.. Вообще-то, я не думаю, что понимаю, – помедлив, сказал Леонард, и Омару подняли головы. – Чего вы ждете? – Ваших вопросов, – мягко пояснили Ома. Свет приятно играл на их бледной коже. – Они у вас, конечно же, есть. Павел бросил быстрый взгляд на Леонарда и увидел в его глазах лишь такое же замешательство. – Вопросов? – повторил Павел. – О чем? Ома и Ару посмотрели друг на друга, и Павел понял, что телки тоже перестали понимать, что происходит. – О том, что вы видите, – ответили Ома так, будто это было очевидно. Пару секунд глаза Павла бегали, смотря то на телков, то на Леонарда, то на растения, воду и стены пещеры. Он совсем не понимал, почему Омару ждали каких-то вопросов о местной флоре, но это могло дать людям хоть немного времени, так что Павел просто решил спросить обо всем. – Вы все это выращиваете сами? – начал он до того, как Леонард успел что-либо понять. – И используете для своих процедур и прививок? – моргнув пару раз, Павел понял, почему это так походило на ботанический сад. Это им и было. Ома удивленно посмотрели на них, а потом потемнели до коричневого. – Ты хочешь… Знать о растениях, – медленно проговорили они. – Вы сами сказали нам спрашивать, – напомнил Павел. – У меня много вопросов о растениях, – если у него получится отвлечь Омару или даже заставить освободить дорогу, то они могли бы спастись. Ару дотронулись до щупальца Ома, и их кожа стала мягкого, довольного розово-фиолетового цвета. – Это хорошо, Ома, – они повернулись к Леонарду и Павлу. – Да, мы выращиваем большинство наших растений тут и чаще всего используем их в медицине. Если вы хотите, то мы можем принести некоторые ростки наверх, в отдел, чтобы вы могли изучить их, доктор МакКой. Может быть, при наличии материала, с которым можно будет работать, вы сможете адаптировать наши вакцины для ваших людей быстрее. – Принести.. Наверх? – повторил Леонард, отражая их с Павлом изумление. – В лабораторию? – Да, – согласились Ару, чуть-чуть приподняв голову и еще просветлев. – Если растения так вас интересуют, то вы даже можете взять некоторые образцы домой. – Домой, – повторил Павел. Вдруг стало так легко поддаться надежде на то, что все это было простым недопониманием. Может, Омару привели их сюда, потому что тут не было лишних ушей. То, что говорили Ару, вдруг заиграло новыми красками. – Да, мы хотели бы взять немного растений с собой домой, если вы позволите. У меня есть друг, который был бы счастлив позаботиться о них. Омару стали ласково-фиолетовыми, перекликаясь с цветом окружающей среды. – Тогда нам стоит собрать их для вас, – сказали Ома, а потом вдруг замолчали. – У вас есть еще вопросы? Павел медлил. У него было много вопросов, настоящих вопросов, на которые он действительно хотел получить ответы, но его жажда знаний уступала инстинкту самосохранения. Он уверенно взял Леонарда за руку. – Может, мы смогли бы задать их наверху, потом, раз мы уже посмотрели на растения? – аккуратно спросил Павел. – Если вы позволите, я бы хотел вернуться в нашу комнату вместе с Леонардом. Мы помним дорогу, не переживайте. – Конечно, – быстро сказали Ома, ступив на одну из дорожек, которая вела к рассаде. Они так просто открыли им путь, что Павел уже задумался о том, не было ли это ловушкой. Он сделал шаг вперед, но Ома напряглись, и Павел снова замер, готовясь к чему-то страшному. – Я, – они тряхнули головой. – Павел, Леонард, я могу доверять вам? – спросили они, вглядываясь в лица людей. – Доверять нам? – мягко повторил Леонард. – Вы никому не расскажете о том, что тут увидели? – прояснили Ома напряженным голосом. – Мы сделаем для вас все, что сможем. – Мы никому не скажем, – пообещал Павел, не совсем понимая, почему именно Омару так хотели сохранить в секрете эту подземную плантацию. Может, они создали ее без разрешения Йухара, что казалось достаточно правдоподобным, учитывая то, какого мнения лидеры были о них раньше и могли оставаться сейчас. А потом, просто потому что это звучало правильно, Павел добавил: – Спасибо. Оба Телка на секунду стали приятно-розовыми и продолжили сверкать разными цветами, и Ару слегка покрутились. – Наслаждайтесь вечером. Мы проведаем вас завтра. Павел сжал руку Леонарда еще крепче и потянул его наверх, к безопасности.

________________________

Как только дверь их комнаты закрылась, Павел начал истерически смеяться, все еще не веря, что они были живы, были в безопасности. Он просто не мог остановиться. Каждая его клеточка источала облегчение. Все было нормально, черт, даже лучше, чем нормально. Леонард откинулся спиной на стену и дышал слишком быстро, пытаясь сфокусировать взгляд на Павле. – Как ты можешь смеяться? – спросил он, но по голосу становилось понятно, что он тоже не был напряжен. – Я думал, они убьют нас. – Я тоже! – поспешил убедить его Павел, ведь вся эта ситуация правда была пугающей. – Я думал, мы уже покойники. Леонард прикрыл глаза и откинул голову на камень, обнажая бледную шею. Он выдохнул, будто усмехаясь. – Не могу поверить, что нам удалось так легко отделаться. – А я могу, – сказал Павел и пожал плечами, когда Леонард открыл глаза, чтобы посмотреть на него. – Они никогда не собирались причинить нам вреда. – Как ты это понял? – спросил Леонард, выпрямляясь. Павел нахмурился, а потом снова заговорил. – Мне кажется, что они, на самом деле, просто хотели предупредить нас, – начал объяснять он. Леонард лишь поднял бровь. – Как только мы спустились туда, они сказали, что нас никто не побеспокоит, потом указали на то, что мы делали нечто опасное. Было бы нелогично так делать, если они планировали просто убить нас. А искать место, где нас никто бы не побеспокоил, логично только в том случае, если они действительно хотели нас предупредить. Леонард отвел глаза, и Павел позволил ему обдумать все, посмотреть на ситуацию под другим углом. Ему нравилось наблюдать за тем, как брови Леонарда поднялись, когда пазл в его голове сложился. Он снова посмотрел на Павла, и тот слегка улыбнулся. – Я думал об этом, когда мы шли назад, – тихо сказал он. – Мне кажется, что они знают.. Знают о нас. Иначе все это не имеет никакого смысла. Они рассказали нам в первый вечер о белых Телках.. И я думаю, что так они пытались сказать нам быть повнимательнее. Теперь пообещали помочь и спросили, могут ли доверять. Сначала мне показалось, что пещера была их секретом, но это не так. Мы их секрет. Причем очень важный, раз они, зная, что мы не партнеры, никому еще не рассказали. – Поэтому ты поблагодарил их, – подытожил Леонард, полностью поняв. – Да, – согласился Павел. – Тогда я еще не знал, за что именно, но теперь знаю. Мы поверили словам Йухара о том, что Омару убивают детей. Даже если это и правда, в чем я сильно сомневаюсь, принципы в нашей ситуации будут роскошью, которую мы не можем себе позволить. Омару, возможно, единственные союзники, которые у нас тут могут быть. Леонард сглотнул и кивнул, а потом оттолкнулся от стены. – На безрыбье и рак рыба, – сказал он и отошел от Павла, остановившись в центре комнаты. Павел не сводил с него взгляда, но продолжения не последовало. Понимая Павла так, как никогда не понимал на корабле, Леонард слегка отшатнулся в попытке сохранить между ними хоть немного расстояния. Тело Павла еще трясло от нереализованного адреналина, но он все равно заметил, как дрожали руки Леонарда. – Все хорошо? – мягко спросил он, потому что не хотел заставлять доктора откровенничать. Тихо выдохнув, Леонард тряхнул головой. – Ага, – ответил он, почесывая свою щетину. Павлу было его жаль, его собственное лицо еще только начинало чесаться, так что он едва мог представить, как неприятно было иметь почти что бороду. Может, им удастся выпросить лезвие завтра, чтобы исправить хотя бы это. – Мне просто казалось, что у нас получается. – Получается? – переспросил Павел, слишком завороженный рассматриванием его бороды, чтобы уследить за полетом мысли. – Мне казалось, что мы смогли обдурить их, особенно после вчерашнего разговора, – объяснил Леонард. – Сегодня никто не кричал, когда мы вошли. Павел сглотнул и посмотрел Леонарду в глаза. – Мне кажется, что это из-за того, что наши химические состояния удивительно сочетались друг с другом, – мягко сказал он, чувствуя, как уши слегка покраснели от воспоминаний о том, что именно вызвало это сочетание. На щеках у Леонарда тоже появился румянец, и он прокашлялся. – Ага, – согласился он, изо всех сил стараясь не смотреть на Павла. И это было достаточно нелепо, потому что им предстояло провести еще много дней тут, а если Омару потрудились спуститься на самое дно этого чертового мира, лишь бы сказать, что они были в опасности, может, это действительно было так. Им стоило бы использовать любую помощь, в том числе и взаимопомощь. Они оба были взрослыми и более чем способными нарисовать границы и решить, на что они были готовы, а на что – нет. И чего, в случае Павла, хотели. Но он понимал, что это доставляло Леонарду дискомфорт, так что изо всех сил старался обуздать свои желания, а не высказывать их прямо. – Если тебе неловко от того, что произошло утром, потому что тебе это не понравилось, я могу попытаться оставаться на своей половине кровати, – мягко предложил он, хотя это не Павел тогда прижимался к чужой спине. – Но если причиной твоего дискомфорта служит то, что мне неловко, то можешь быть спокоен. Потому что мне не неловко. Мне нравится спать рядом с другими людьми и я не нахожу.. Неподобающим то поведение, которого от нас ждут, – Павел аккуратно вдохнул и заставил себя перевести взгляд со стены на Леонарда, закрывая рот. Тот просто смотрел на него, не дыша, и Павел уже испугался, что в этот раз зашел слишком далеко и выдал себя. Но до того, как он успел забрать свои слова, Леонард беспомощно застонал. – Боже, малыш.. Павел.. Дело не в том, что мне не нравится, – он замолчал и встряхнул головой, опустив глаза обратно в пол. – Просто.. Так близко, и я боюсь, что мы можем пересечь границы. Понимаешь? – Да, – сказал Павел, потому что он понимал, хоть и не принимал. – Лео, я пока никаких границ не нарисовал. – Ага, и в этом проблема, – жестко ответил Леонард, защищаясь. – Мы не очень много говорили о том, что мы тут делаем, и это чуть-чуть сводит меня с ума, потому что я постоянно пытаюсь понять, где мне стоит остановиться, а где – продолжить. Ты ничего не рисовал, но если мы останемся тут, то придется. Его слова заставили Павла задуматься. Быть может, он изначально все не так понял. Леонард ведь был доктором, а не навигатором. Чтобы он мог исследовать неизвестное, ему нужны были хоть какие-то указания, и Павлу вдруг показалось, что если он задаст Леонарду координаты границ, то тот сможет в них увидеть скорее пункт назначения, чем рамки. И если Павел будет достаточно аккуратен, то любые границы можно будет слегка подвинуть, когда Леонард уже привыкнет к нему. – Хорошо, – аккуратно ответил он, а потом протянул вперед руку ладонью вверх. Когда Павел увидел сомнения на лице у Леонарда, то добавил: – Ты можешь взять меня за руку, Леонард. Тот лишь закатил глаза, понимая, что именно сейчас происходило, но все равно положил свою теплую ладонь на его и переплел их пальцы. Павел слегка вздохнул и потянул его к кровати. Сначала Леонард замер, и Павлу показалось, что доктор действительно был против, но через пару секунд он просто расслабился и позволил парню вести. Павел присел на край кровати и отпустил его руку. – И ты.. Можешь спать в одной кровати со мной, – он дождался, пока Леонард сел рядом с ним, а потом откинулся назад, опираясь на свои локти, и кивнул в сторону ванной. – И ты можешь принимать ванну, пока я в комнате. – Прямо как раньше, – раздраженно напомнил ему Леонард. – Я просто проясняю все, – ответил Павел, улыбаясь. Он правда хотел серьезно отнестись к просьбе Леонарда, но еще ему хотелось, чтобы сам Леонард не был так серьезен, так что сейчас приходилось идти по лезвию ножа. – Ты попросил меня об этом. Попросил провести границы. И это мои границы. Ты вообще собираешься слушать? Леонард действительно выглядел так, будто его отчитали, проводя сжатыми пальцами по губам, чтобы показать, что будет молчать, как рыба. Павел внимательно посмотрел на него и решил, что тот, пожалуй, был готов слушать. Он бросил еще один быстрый в сторону ванной, и напомнил себе, что границы должны были включать в себя не только разрешения, но и запреты. С ними дела обстояли чуточку сложнее, потому что едва ли Павел мог представить себе, чего он не хотел от Леонарда. Он коротко вздохнул. – Мне кажется, что.. Тебе не стоит принимать со мной ванну, – наконец сказал Павел, хоть это и было не совсем правдой. Если бы Леонард захотел залезть к нему в ванну, единственной проблемой было отсутствие места. Однако Павел решил, что легче будет ограничить просто интимные моменты, а не секс. Плюс это было всего лишь формальностью, про которую потом можно было бы забыть. – Хорошо, – согласился Леонард, легко кивнув. – Ты можешь переодеваться со мной в одной комнате, – продолжил он, словно диктуя список продуктов, которые нужно было купить к вечеру. – Ты можешь целовать меня. Ты можешь, – он на секунду замолчал, пытаясь вспомнить, что еще они уже делали, – трогать меня. Леонард сглотнул и переспросил, едва дыша: – Где? – у Павла мурашки пошли от того, насколько прямым был этот вопрос, и он поднял глаза. – Тебе не понравилось, когда я дотронулся до твоих плеч, – Леонард неосознанно провел пальцами по своей шее, и Павел будто снова почувствовал то прикосновение. – Это было неожиданно! – запротестовал он и все равно улыбнулся. – Но ты прав. Я бы не хотел, чтобы ты касался меня там на публике, – к его удивлению, это было правдой. Наедине он бы не возражал против такого рода прикосновений, потому что, на самом деле, этот участок его тела был одним из самых чувствительных, но при других его неконтролируемые реакции могли доставить им множество проблем. – Еще где-нибудь? – уточнил Леонард. Павел медлил, вспоминая все свои эрогенные зоны, а потом вдруг осознал, что шанс того, что Леонард прикоснется к ним на людях, был крайне мал. Но он решил не останавливаться. – Нет, но я бы не хотел, чтобы ты меня щекотал, – сказал Павел, чувствуя, как уши снова покраснели. – Мне тоже, – признался Леонард, и от этого ему стало немного лучше. – Мне никогда не нравилось, даже в детстве. – Ты очень боишься щекотки? – спросил Павел с интересом. Леонард пожал плечами. – Не совсем. Просто мне не нравится. Есть куда более приятные вещи, которые ты можешь сделать своими руками, – он слегка выпрямился, сказав это, и Павел невольно ухмыльнулся. – Я имею в виду.. – Я знаю, что ты имеешь в виду, Леонард, – мягко уверил его Павел. – Есть ли какие-то места, до которых я не должен дотрагиваться? Ему было приятно увидеть, что Леонард так же задумался, а потом доктор поднял свою руку и положил ему на спину, легонько надавив. – Вот так, – аккуратно сказал Леонард, и его тон не сулил ничего хорошего. – Пэм делала так, когда мы гуляли. И я научился ненавидеть это. – Хорошо, – согласился Павел. Так было бы лучше для них обоих. – Где-то еще? Ему нравилось, как покраснела шея Леонарда, когда он убирал руку с его спины, аккуратно скользя пальцами вверх. – Да нет, больше ничего нет. Ну, из тех мест, до которых ты бы смог дотянуться незаметно для меня и на публике, – с улыбкой сказал он, снова почесывая щетину. Павел усмехнулся и сочувственно почесал свой подбородок. – Может, завтра мы сможем раздобыть бритву, – обнадежил он Леонарда. – Я никогда тебя таким не видел. – И на то были свои причины, – проворчал доктор, быстро убрав руку на колено. – Это непрофессионально и чертовски чешется. – Но выглядит хорошо, – заявил Павел, и Леонард бросил на него осуждающий взгляд. Павел попытался сохранить серьезное лицо. – Очень сурово. – Лесть тебя никуда не приведет, – ответил он, а потом посмотрел прямо Павлу в глаза. – Спасибо. Что сделал это. Павел мягко улыбнулся. – Почти ничего не изменилось, – отметил он. – Изменилось, – уверил его Леонард, прежде чем встать. Павел уже разочарованно вздохнул, а потом понял, что Леонард просто вернулся на свою сторону кровати. – Лео? – позвал его Павел, даже не осознав, что сказал это вслух. Когда Леонард посмотрел на него, Павел опустил голову и заставил себя продолжить: – Я бы сказал тебе, если бы происходило что-то, что мне не нравилось. Остановил бы тебя. – Я знаю, просто, – Леонард замолчал, аккуратно укладываясь как можно дальше, и Павел подумал, что, возможно, понимал его. – Мы оба, оба, – напрягся Павел, снова привлекая внимание Леонарда, – способны вести себя, как взрослые, потому что мы взрослые. Ты хочешь защитить меня, но меня ни от кого не нужно защищать, и от тебя в том числе. Понимаешь? – Да, – ответил Леонард, и его голос был полон стыда. – Прости, просто.. Павел поднял одну руку и потряс головой. – Не извиняйся, изменяйся, – аккуратно сказал он. – Так мне всегда мама говорила. Так что нам стоит просто измениться. Леонард изучающе смотрел на него какое-то время, а потом просто погрузился в свои мысли, а Павел позволил ему, смотря, как постепенно тускнел лишайник. Леонард повернулся, чтобы снять ботинки, и Павел последовал его примеру, стащив еще и рубашку. Он встал, чтобы Леонард мог снять с кровати покрывало, а потом быстро залез под одеяло и придвинулся к нему, оставляя между ними несколько сантиметров. – Леонард, – мягко начал Павел, позволяя пост-адреналиновому истощению захватить себя. Леонард издал какой-то звук, который Павел решил посчитать ответом. – Тут граница? Подняв брови, Леонард повернул к нему голову. – Граница? – повторил он. Павел провел пальцем между ними, внимательно смотря на Леонарда. Тот лишь улыбнулся. – Нет, Павел. Тут нет границы. Павел тоже улыбнулся и слегка расслабился, придвигаясь ближе. – Завтра так будет лучше, – объяснил он Леонарду, пытавшемуся улечься поудобнее. – Наши запахи будут совпадать, и Телки расслабятся, прямо как сегодня. – Как скажешь, – мягко согласился Леонард. – Спокойной ночи, Павел. – Пашенька, – пробормотал он сквозь сон, слушая быстрое биение сердца Леонарда. – Ты можешь звать меня Пашенькой.