Hold Hands and Play Nice

Они долго пытались решить, куда же им отправиться, но в конце концов просто вернулись в медицинское крыло. У МакКоя оставались незаконченные дела, а Павел не хотел находиться в общественных местах без него. К счастью, Омару объяснили остальным, почему людей не было, так что персонал едва ли заметил их возвращение. Телки только коротко продемонстрировали свое удивление, вызванное тем, что внешность людей изменилась, а потом вернулись к работе. Все кончилось куда быстрее, чем Леонард ожидал. Омару не было на месте, а уклончивые ответы других телков совсем не проясняли ситуацию. Павел поднял падд, который оставил на столе перед уходом, и многозначительно посмотрел на Леонарда, напоминая, что у того еще была работа, но все равно вжался ногой чуточку сильнее, когда их голени соприкоснулись под столом. МакКой лишь постарался сконцентрироваться на образцах из резервуара, предоставленных Омару, в отчаянных попытках выгнать из своей головы мысли о Павле и всех тех вещах, которые он хотел с ним сделать и которые не включали в себя работу или сидение за столом. В какой-то момент он настолько погрузился в свои исследования, что даже не заметил, что они больше не одни, пока Павел не пихнул его ногой. МакКой поднял глаза, уже готовясь препираться, и увидел, что их стол буквально находился в центре внимания. Омару и Филгоп стояли рядом с людьми и явно ждали ответа на какой-то вопрос. – Что? – спросил МакКой, проигнорировав Павла, закатившего глаза. Все четверо засверкали розово-фиолетовым, а потом вернулись к синему. – Филгоп пригласили Павла составить компанию им в лаборатории. Хочешь пойти? – спросили Ома. МакКой бросил быстрый взгляд на Павла, но тот лишь покачал головой, потому что тоже не понимал, почему доктора пригласили отдельно. Его глаза были распахнуты слишком широко. МакКой слегка понизил голос, оглядывая маленькие группки телков по всей пещере. – Если он идет, то разве я не.. Обязан? Гоп стали ярко-розовыми и, судя по всему, засмеялись, если тот глупый звук, который раньше издавали Ару, можно было считать смехом. – Мы слышали, что человеческая связь только укрепляется, когда один из партнеров уходит, а потом возвращается, – заговорчески сказали они. – И мы хотим помочь вашей связи. – Ох, – выдохнул МакКой, слегка расслабившись. Он снова посмотрел на Павла, которому, похоже, тоже стало легче от этих слов, а потом пожал плечами. – Все.. Хорошо, если хочешь, иди. Павел какое-то время подумал, а потом почти вскочил со своего места. – Я бы очень хотел. Смогу увидеть еще что-то из вашего множества техники. Фил стали лиловыми, а Гоп опять засмеялись. Павел обошел стол, чтобы присоединиться к ним, но телки даже не пошевелились, просто продолжая выжидающе смотреть на людей. МакКой пожал плечами в ответ на удивленный взгляд. Все, видимо, чего-то ждали, но ни он, ни Павел не понимали, чего именно. – Что ж.. Веселитесь, – попытался МакКой, надеясь, что этого будет достаточно. Не было, но зато Гоп слегка пожелтели. – Мы не можем идти, – серьезно ответили они, быстро взглянув на людей. – Вы не попрощались. Люди целуются на прощание, согласны? Глаза Павла засверкали, он, похоже, радовался прямому объяснению, которое было редкостью при общении с местными. – Да, мы так сказали, – согласился он, не сводя глаз с МакКоя. Теплая волна пробежала по его позвоночнику при мысли об еще одном поцелуе. – Ага, – ответил МакКой, рукой подзывая парня. Когда он попытался встать, Павел жестом остановил его, подсаживаясь на скамью и двигаясь ближе, пока их колени не соприкоснулись. – Расслабься, – выдохнул он и мягко взял МакКоя за подбородок, чтобы притянуть к себе. Прикосновение его губ было таким легким, медлящим, он будто спрашивал, а не требовал, и на мгновение МакКой решил, что остановится на этом. Но просто не мог, не хотел. Так что он позволил своим рукам аккуратно обхватить бедра Павла и прижать сильнее. Павел аккуратно обнял его за шею, а в следующую секунду МакКой почувствовал его язык между своих губ, и волны возбуждения прошлись по спине. Он отстранился, тяжело дыша, и пристально посмотрел в потемневшие глаза Павла, буквально ощущая его тихий стон кожей. И МакКой был готов отдать что угодно за минуту наедине. За возможность поддаться желаниям и забыть о последствиях. Но вместо этого он подтолкнул Павла и сказал: – Отчаливай. Увидимся, когда вернешься. Тот кивнул, и на секунду МакКою показалось, что он хотел что-то сказать, но решил промолчать. Когда он снова вернулся в реальный мир и перестал видеть только Павла, то первым, что он заметил, были ярко-розовые Гоп и фиолетовые Фил. МакКой слегка покраснел и отвернулся к столу, а телки утащили куда-то парня, оставив доктора Омару. – Тебе что-то нужно? – мягко спросили синеватые Ома. Ему много чего было нужно, но, к сожалению, ничего из этого Омару не могли дать. Ничего из того, что перспективы, которые перед ним только что открылись, уже не дали бы. И МакКой был готов вновь испытать боль, которая преследовала его после развода, лишь бы еще раз увидеть тот взгляд. – Нет, но спасибо, – ответил МакКой, глядя на удалявшегося Павла. Может, расстояние помогло бы. Его пальцы до сих пор слегка подрагивали от желания снова дотронуться до парня. Может, нет.

________________________

МакКой в очередной раз посмотрел на парочку телков, болтавшихся рядом с его столом. Их цвета быстро менялись от желтого к оранжевому. Они появились тут где-то пару минут назад, и МакКой сразу со вздохом отложил свою работу и замер в ожидании вопросов, но телки просто продолжили молча пялиться на него. Все остальные, похоже, занимались своими делами, но эти двое не переставали кидать на него "незаметные" взгляды. – Что там? – слишком раздраженно спросил МакКой. Рун пискнули и снова стали того непонятного цвета, как тогда, когда они с Кьином расспрашивали людей о способах выражения привязанностей. – Что где? – уточнили они. МакКой вздохнул. – Я имею в виду, что вы хотите? Вы стоите тут уже добрых пять минут. Телки переглянулись и принялись менять цвета, а потом Кьин повернулись к нему. – Все хорошо? – с сомнением начали они. – Я в норме, – уверил их МакКой, отложив свой падд. Он пытался прочесть доклад о свойствах линиста, одного из местных мхов, но уже в третий раз возвращался к последнему предложению, так и не сумев его понять, так что, вероятно, стоило взять перерыв. – Сколько? – помедлив, уточнили Кьин. – Сколько? – повторил МакКой, нервничая. Если он снова посеет панику, то в этот раз все может кончиться куда хуже, чем обычно, потому что сейчас Павел не появился бы из ниоткуда и не спас бы его, так как был слишком далеко. У Кьина по коже пробежали оранжевые пятна, а потом они просветлели до неуверенного сине-зеленого. – Сколько часов? – До того, как тебе понадобится твой партнер, – прояснили Рун. – Больше, чем мы будем порознь, – ответил МакКой. – Дома нам часто приходится расставаться на восемь часов минимум, а пока прошло только два. – Оу, – произнесли Кьин, опустив глаза в пол, а потом перевели взгляд на Рун. Они сменили несколько цветов подряд, пока не успокоились и не стали синими. – Тогда мы будем исполнять время для тебя! Телки казались очень довольными своей идеей и быстро удалились, мягко переговариваясь на местном языке и сверкая. МакКой даже не успел спросить, что именно они подразумевали под этими словами. Он вздохнул. Это будет долгий день.

________________________

Они снова вернулись, притаившись у другого конца лавки, и в этот раз привели с собой еще двоих. Если бы они не меняли цвет, то МакКой мог бы принять их за мебель, настолько неподвижно сидели телки. Они действительно чем-то походили на маленькие, неровные колонны: лысые головы выглядели, как вытянутые эхины, а одежда мягко стекала вниз, напоминая причудливый узор. МакКой просто игнорировал их так долго, как только мог, но ему с трудом удавалось переносить эту давившую тишину. Ну, они хотя бы подождали несколько часов, прежде чем снова начать доставать его. – Что сейчас? – спросил МакКой, поднимая взгляд, и отложил падд. Кьин быстро сменили цвет на темно-фиолетовый. – У ЛайТер есть вопрос, – они засуетились, пропуская своих друзей вперед. Одни из них сильнее сжались, а по оранжевой коже второго быстро пробежала желтая волна. – Ты сейчас не с Павлом, согласен? – Согласен, – медленно ответил МакКой, пытаясь понять, к чему они вели. Он не хотел опять загонять себя в угол. Группа нервно пожелтела, а потом те, кто говорил, быстро собрались и продолжили: – И… Ты отделился от своей первой партнерши. МакКой застонал. Ему точно не нравилось то, к чему они вели. – Да. Еще один всплеск цвета. – Как отличаться? Сердце МакКоя пропустило удар от одной мысли, что от его ответа, возможно, зависело их будущее. Он постарался найти какое-нибудь объяснение, которое не подтвердило бы, что люди, вообще-то, не связываются. В первый раз на этой планете он сначала думал, а потом открывал рот, хоть телки и выглядели скорее заинтересованным, чем напуганными. – Ох.. Омару говорили, что ваши мягкосвязанные иногда меняют своих партнеров, так ведь? – медленно произнес он. – Согласны? – Согласны, – ответили все разом, становясь фиолетовыми. – Что ж, хорошо, моя быв.. Моя первая партнерша, она решила сменить меня на кого-то другого, – объяснил МакКой. – Но у тебя не было кого-то другого, – вдруг сказали затаившиеся телки, слегка выпрямляясь. От этого напоминания сердце больно сжалось. Да, у него никого не было ни во время развода, ни месяцы спустя, когда он изо всех сил пытался собрать остатки своей жизни в кучу, но просто провалился. У него не было никого, когда, переполненный отчаянием, он заполнил заявку в Академию, потому что больше не оставалось ничего. У него не было никого, пока он не сел в тот шаттл рядом с Джимом и не начал все заново. – Сразу после – да, – аккуратно ответил МакКой. – Я же рассказывал вам, что люди могут разрывать свои связи. Это вредит нам, если связь была крепкой, но мы можем справиться, если все еще остаются другие связи в обществе. Его слова заставили группу засверкать и начать что-то живо обсуждать, а потом Кьин заговорили снова, заглушая остальных. – Как ваш корабль. Колония. – Ага, что-то в этом роде, – согласился МакКой, кивнув. – У меня не сразу появился кто-то, но я быстро нашел своего капитана, и мы присоединились к экипажу кораб.. Колонии, эм, корабля, – пояснил он, – где я нашел Павла. Группа ярко засияла розовым, и телки принялись быстро переговариваться и касаться друг друга. – И ты на короткое время отделяешься от Павла, чтобы ваша связь протянула дольше? – спросили Рун, когда все успокоились. – Ну, почти, – снова согласился МакКой, хоть ему и не понравилось, как это звучало. – А ещё это служит достаточно неплохим напоминанием о том, что у меня есть. Все телки тут же стали оранжево-зелеными, заинтересовавшись. – Но если Павел не тут, как он у тебя есть? МакКой мягко улыбнулся. – Дело не в том, что его тут нет, – принялся объяснять он. – Дело в том, что он вернется, понимаете? Люди называют это скучать. Когда у тебя есть кто-то, и этот кто-то уходит на короткое время, ты скучаешь по нему. Хочешь, чтобы он вернулся. – Ты хочешь, чтобы Павел вернулся? – уточнили Рун, и телки снова пожелтели. Кьин быстро направились к выходу. – Нет! – слишком громко заверил их МакКой. Группа издала настороженную трель. – Вернее, да, я хочу, чтобы он вернулся, но ему пока не нужно возвращаться. Телки успокоились, и на их коже начали появляться зеленые пятна, пока они обдумывали эту фразу. До Кьин дошло первыми. – Он не может сейчас вернуться, потому что тебе нравится скучать по нему. Это делает вашу связь крепче. – Да, – довольно сказал МакКой. Ему в первый раз удалось предотвратить приступ паники самостоятельно. – И я не могу скучать по нему, если он всегда рядом. – Странно, – удивились Кьин, становясь по цвету похожими на земные океаны. – Тогда мы продолжим исполнять время, пока ты исполняешь скучание по Павлу! МакКой уже хотел было поправить их, но телки тут же умиротворенно вернулись к своим столам.

________________________

Сейчас МакКой заранее увидел, что они приближались, и просто сдался, откладывая падд. Он безумно волновался за Павла, буквально запертого в технической лаборатории с Филгоп. Конечно, парень был чист, когда дело доходило до вопросов выпутывания из опасных ситуаций, особенно по сравнению с МакКоем, но это едва ли успокаивало. И если бы Павел ошибся, то никто не смог бы ему помочь. В лучшем случае, ему бы удалось сбежать и самостоятельно найти медицинское крыло, но, опять же... – Леонард, – позвали его желтоватые Кьин. – Ты не в норме? Ты исполнил слишком много скучания по Павлу? – Что? – переспросил МакКой, понимая, что опять потерялся в своих раздумьях и не заметил, как Телки появились прямо перед ним. – Нет, я.. Нет, я в норме. Он правда был в норме. Технически. Просто его грызли безосновательные переживания, которые, видимо, отражались на химическом балансе, поэтому МакКой попытался взять себя в руки. Он напомнил себе, что скоро будет ужин, а значит, он сможет увидеть Павла и убедиться, что с ним все хорошо. – Тебе не нравится быть не вместе, – тихо предположили Рун, и их голос был полон сочувствия. – Но Павел не твой первый партнер. Он не разорвет вашу связь. Только вот он разорвет, должен будет разорвать. МакКой хотел сказать это, но мудро решил промолчать. Последнее, что телкам стоило знать, так это то, что их связь просто не имела никаких шансов на выживание. – Я знаю, – сказал он. – На этот раз это.. Это хорошая связь. Розовый сменился на какой-то неузнаваемый, а потом на фиолетовый. Кьин вдруг настороженно пожелтели. – МакКой, у нас есть вопрос. Разрыв твоей предыдущей связи тебя повредил? МакКой выдохнул и облизнул губы. На такой безобидный вопрос хотя бы было легко ответить. – Да. Желтый пробежался по группе, но его быстро сменил мятно-зеленый, и Кьин подошли ближе, чтобы положить МакКою на плечо свое мягкое, гладкое щупальце. – У вас с Павлом получилось бы хорошее потомство. МакКой застонал, но не поправил телков, потому что те вряд ли бы поняли. Федерация же присылала медицинские тексты сюда, когда только планировала заключить с ними договор. Они могли хотя бы почитать немного про человеческую репродуктивную систему, и тогда никаких срывов бы не было. Кьин аккуратно провели щупальцем по его предплечью. – Но Павел сможет сам сделать хорошее потомство, раз ты не можешь исполнить. – Подождите, что? – не веря, переспросил МакКой. Все четверо резко пожелтели. – Ты поврежден, – объяснили Кьин. – Согласен? – Но не так! – быстро ответил МакКой. Возмущение заглушало стыд, вызванный безумно личным вопросом. Цвета быстро засверкали, и Кьин отступили назад, к группе. Их окрас вышел за ультрафиолетовый спектр. – Извинения! – мягко сказали они. – Ты сказал, что поврежден, и вы с Павлом не исполняли соитие. Мы решили, ты не можешь. – Он может, – раздался голос Павла, и Леонард чуть не подпрыгнул. Этот разговор так сильно его напряг, что он даже не заметил, как дверь открылась. – Он просто решил не делать этого. Леонард уже хотел было нахмуриться, но просто не смог, увидев его яркие глаза и теплую улыбку. Павел в руках держал небольшой контейнер, и МакКой был почти что уверен, что внутри лежала очередная техника, которой парень будет восхищаться весь вечер. Он сейчас выглядел почти так же, как когда в первый раз появился в медотсеке Энтерпрайза. Именно с таким выражением лица он болтал с Леонардом и пытался скрыть свою боль, пока регенератор восстанавливал его израненную руку. Именно в это лицо Леонард и влюбился. Его сердце слегка сжалось от воспоминаний, и он встал, чтобы подойти к Павлу, даже не глядя на расступавшихся розовых телков. Павел тоже слегка порозовел, и Леонард уже не смог сдержать улыбку, притягивая его для поцелуя и замирая в ожидании. Павел аккуратно качнулся назад и переложил контейнер в одну руку, чтобы он не мешался. Свободной рукой он ухватился за рубашку Леонарда и потянул на себя. Было так хорошо и правильно знать, что Павел был тут, что с ним все было хорошо и внизу все прошло нормально. И даже если Леонард слишком жадно ответил на поцелуй, то лишь от того, что теперь был спокоен. Хотя Павел едва ли возражал. Он отстранился первым, и их носы соприкоснулись. Павел сморщился на секунду, но тут же просветлел, мягко улыбаясь, когда Леонард посмотрел на него. – Он исполнил семь часов скучания по тебе, – прилежно доложили Кьин, и улыбка Павла стала лишь шире, стоило МакКою закатить глаза. – Ваша связь в норме? – Очень в норме, думаю, – уверил их Павел, не отводя от него глаза. Леонард улыбнулся ему в ответ. – Очень в норме, – мягко согласился он.

________________________

Леонард смотрел, как Павел закрывал дверь, одной рукой аккуратно придерживая контейнер. Они так и не заглянули внутрь, даже когда ушли в столовую за едой, но Леонард, несмотря на любопытство, ничего не спрашивал. Похоже, ему приготовили сюрприз, так что ожидание того стоило. Зато он спросил о том, как прошел день Павла, и получил в ответ кучу восторженной технической болтовни, которую изо всех сил пытался успевать обработать, пока они шли сюда. Его познания в инженерном деле и сленге с трудом можно было назвать обширными, но слушать радостного Павла было очень приятно. По крайней мере, ему удалось понять, что телки, несмотря на огромное подземное убежище и простую (на первый взгляд) жизнь, были далеко не доварповой цивилизацией, ведь иначе Флота тут не было бы. Павел сказал, что местные просто решили не летать в космос, потому что это отделяло бы их от остальных на слишком долгое время. Телки ограничились пределами своей родной системы, состоявшей из другой планеты М-класса и четырех обитаемых спутников. Они поддерживали торговые отношения со всеми, но в остальном просто игнорировали. Если верить Павлу, Филгоп сейчас работали над тем, что позволило бы игнорировать их еще больше, – огромным межпланетным телепортом. Павел находил их проект "завораживающим", поясняя, что технологии Федерации и близко не стояли с этим. Конечно, они работали над аналогом после прилета Нарады и даже немного приблизились к постройке, но Филгоп, как оказалось, были куда ближе. – Просто потому, что они не хотят покидать свой дом! – воскликнул Павел, удивленно встряхнув головой. – Ну, в большинстве своем. – В большинстве своем? – переспросил Леонард. – Ммм.. Да, – задумчиво ответил он. – Я рассказал Гоп, что присоединился к Звездному Флоту, чтобы увидеть в звездах карту и научиться путешествовать среди них. И знаешь, кажется, они были бы рады сделать то же самое. Как оказалось, Гоп показали ему свои чертежи челнока, который хотели когда-нибудь построить и протестировать. Они спроектировали его после первого контакта, и как только Федерация доложила, что пока не сможет принимать телков в Звездный Флот из-за бумажной работы, Гоп начали переделывать корабль, чтобы он мог взаимодействовать с их технологиями. – У них есть только один? – уточнил МакКой. – Одного будет достаточно, если все получится, – объяснил Павел, от воодушевления едва скрывая акцент. – Он будет способен прорвать варп-пространство и попасть куда угодно в секунду! Можно будет увидеть всю вселенную за мгновение! Просто представь, какого быть пассажиром на таком корабле! Конечно, – он слегка протрезвел, но все еще светился от счастья, – это все еще незаконченный проект, работы много, но он однозначно очень интересный. И мне хотелось бы разузнать побольше до того, как мы улетим. Леонарду доставляло удовольствие видеть его таким погрузившимся в работу. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что заставил Павла столько времени проторчать в медицинском крыле, читая доклады о науке, которой тот не занимался. Конечно, Леонард сам мог иногда насладиться статьей, не имевшей отношения к медицине, но прекрасно понимал, что сотни страниц, посвященных чему-то, на чем ты не помешан, могли заставить скучать даже такого человека, как Павел, так что просто радовался, что парню удалось взять перерыв и взбодриться. Однако сейчас Павел молча следил за тем, как Леонард устанавливал подносы с едой на стол. Он крепко сжимал загадочный контейнер, сидя на кровати. Когда доктор вопросительно приподнял бровь, Павел даже не шевельнулся, не попытался объясниться, а Леонард не стал выпытывать. Быть может, это был личный подарок. Так что он просто принялся раскладывать их ужин. Им дали множество синих комков, два небольших контейнера с чем-то, похожим на тушенку, и какие-то куски неразличимой пищи. Леонард схватил один из десертов – густое и крупное розовое желе, – он уже пробовал его раньше, и, несмотря на то, что оно не меняло вкус, ему даже понравилось. Ома рассказали, что его делали из одного растения, росшего в водных лабораториях другого сектора. Павел наконец сел напротив и придвинул к себе некое подобие супа. Он ел очень быстро, будто голодал годами. Впрочем, Леонард едва ли удивился, если бы узнал, что Павел просто забыл поесть, слишком увлеченный работой. Он мягко улыбнулся, покончив с желе. – А твои друзья были такими же шумными, как мои? – спросил Леонард через несколько минут, мокнув синий комочек в суп. Сегодня он напоминал говяжье рагу. Павел посмотрел на него и быстро сглотнул. – Может быть, даже более шумными, – ответил он, слегка опустив голову. – Они весь день расспрашивали тебя обо мне? – Ну, иногда о тебе, – признал Леонард. – Но большинство вопросов были обо мне или о нас. Я был почти уверен, что еще одна паника была не за горами. Павел кивнул и ухмыльнулся. – Филгоп не так просто удивить, – сказал он. – Сначала кажется, что от этого должно было быть легче, но, поверь, как только мы переставали обсуждать работу, сразу появлялись сотни вопросов о нас. Знаешь, они меня о том же спрашивали.. – О чем “том же”? – уточнил Леонард. Конечно, он знал. Павел ведь слышал только конец их разговора. – Если ты можешь, то почему мы еще не переспали, – прямо и раздраженно ответил он. – Ну, они не совсем так выразились. У Леонарда пересохло в горле. – И что ты им сказал? – А что я мог им сказать? – спросил Павел, слегка понизив голос. – Я был там один, никто не мог помочь, а заявить им, что ты пытаешься решить, хочешь меня или нет, было бы глупо. Сердце Леонарда сжалось от его слов. Должно быть, он правда вел себя достаточно странно, если Павел подумал, что вся проблема была в том, что доктор просто не хотел его. Леонард с трудом мог представить, как переубедить парня в этом, не выдавая себя с потрохами, но просто не мог смириться с горечью в голосе парня. – Павел, – начал он, надеясь, что правильные слова появятся как-то сами. – Так что я сказал им, что у нас просто нет необходимых приспособлений, – перебил Павел. Его уши и щеки слегка покраснели. – Ты.. Ты что? – переспросил Леонард, широко открыв глаза. Он уже забыл, что хотел сказать. Всем, о чем он мог думать, было то, как далеко их разговор зашел. Павел указал на кровать, где так, казалось бы, невинно лежал контейнер. – И они дали нам это, – расплывчато объяснил он, слегка обрадовавшись. Леонард чуть не подавился, когда понял, что именно Павел носил с собой весь вечер и почему не стремился рассказать о содержимом. – Оу, – начал он, звуча слишком напугано даже по своим меркам. Теперь-то румянец на его щеках мог дать фору чеховскому. – Это.. – Да, – подтвердил Павел, а потом отодвинул свой стул и встал. – Ты не против, если я сначала приму душ? Вся эта ситуация просто взорвала ему мозг, так что МакКой потерянно кивнул, не сводя глаз с коробочки на кровати. Когда рядом с ней приземлилась рубашка, он тут же поднял взгляд и увидел, что Павел стоял прямо у стены, большими пальцами подцепив пояс юбки и принявшись медленно ее стаскивать. Леонард успел увидеть лишь полоску светлой кожи бедра до того, как понял, что пялился слишком откровенно, и переключился на остатки их ужина. Он знал. Он знал, что Леонард видел его со своего места. Он мог бы зайти за стену, прямо как раньше, прямо как только что, если верить боковому зрению. Но намеренно остался на пару секунд. Устроил шоу. У Леонарда по коже пошли мурашки. Он тяжело выдохнул и аккуратно сложил посуду на поднос, напрасно надеясь, что уборка сможет его успокоить. Приспособления. Он посмотрел на коробку, одно присутствие которой буквально заглушало мягкие звуки льющейся воды. Оставалось только пытаться понять, что именно телки сочли нужными приспособлениями и стал ли Павел им что-либо объяснять, направлять как-то. Учитывая его настроение, Леонард сомневался в этом, но... Он сглотнул, не в силах отвести взгляд от маленького, безобидного контейнера. Было неважно, что там внутри, куда большую роль играл тот факт, что Павел думал, что оно могло им пригодиться. По позвоночнику пробежала волна возбуждения. Леонард заставил себя посмотреть на ванную и, не увидев Павла, решил поддаться любопытству. Все равно никто бы не узнал. Он встал из-за стола и пересел на кровать. Не хотелось двигать коробку, это было бы слишком заметно. К счастью, она открылась беззвучно. Леонард еще раз быстро взглянул на ванную, прежде чем отложить крышку. Внутри лежали шесть стеклянных флаконов разной формы и цвета. Их затыкали небольшие зеленые пробки. Леонард аккуратно поднял один, и темная, вишнево-красная жидкость растеклась внутри, покрывая стенки. Судя по всему, это должно было быть маслом. Свободной рукой он взял маленький, желто-зеленый флакон, жидкость в котором не шевелилась, пока он не стукнул пальцем по стеклу. Там был густой гель. В других были еще два масла, потом лосьон и какие-то кругляшки, напоминавшие местные вакцины. Надписи на ярлыках был крайне аккуратными, но едва ли полезными, потому что перевода нигде не было. Он даже не мог понять, были ли они пригодны для людей. Вероятно, Павлу объяснили, как ими пользоваться, и от одной этой мысли у Леонарда по спине пробежали мурашки. Он откупорил один из флаконов, и воздух в комнате наполнился чудным ароматом, как от благовоний. Чем-то напоминало ваниль, лимон и морскую глубь, и, хоть на слух запахи казались совершенно не сочетаемыми, Леонарду нравилось. Он вернул пробку на место и отложил сосуд, подбирая другой. Было интересно, все ли жидкости имели одинаковый запах. – Не смог устоять? – раздался голос Павла с другого конца комнаты. Леонард чуть не выронил выбранное масло, а потом с трудом удержался, чтобы не бросить его виновато назад, в контейнер. Он просто впился пальцами в стекло и посмотрел на Павла. Тот локтем опирался на стену, не сводя с него взгляда. Кудряшки прилипали к мокрому лбу, а маленькие капли стекали по телу. Павел улыбнулся, слегка задрав голову, и быстро глянул на флаконы, прежде чем снова поднять свои глаза на Леонарда. – Что-то приглянулось? – спросил Павел низким голосом, от которого тепло растеклось внизу живота. – Я даже не знаю, что это, – ответил он, аккуратно откладывая флакон. – Масла, – сказал очевидное Павел. – Для.. Ну, знаешь. Леонард тяжело выдохнул и снова посмотрел на коробку. Конечно, они оба понимали, что вопрос был не в этом. – Да, я.. Слушай, Павел.. – Массажные масла, Леонард, – ответил тот, весело выделяя его имя. Павел улыбался, едва сдерживая смех улыбался. – Это просто массажные масла, так что можешь перестать делать такое испуганное лицо. – Я не.. Ох, неважно, – проворчал он, смотря на то, как парень подходил все ближе. Полотенце висело слишком низко на его бедрах. Леонард даже не шевельнулся, когда Павел сел на край кровати. – Это было не очень хорошо с моей стороны, – мягко сказал Павел, пальцами подцепив красный флакон. – Позволишь мне извиниться? Леонард просто смотрел, как он перекатывал стекляшку в руках, и едва мог сдерживаться. – Тебе не нужно извиняться, – прохрипел он, буквально заставив себя посмотреть Павлу в глаза. – Но я хочу, – серьезно ответил тот. – Будет так обидно не воспользоваться их подарком. Это очень расстроит Гопа. – Только Гопа? – выдохнул Леонард. Зрачки Павла в ту же секунду расширились. – Нет, – признался он, положив флакон на раскрытую ладонь. – Можно мне? Сердце Леонарда бешено стучало, отзываясь в висках, стоило только подумать о руках Павла на его теле. Он хотел этого, хотел этого так сильно, что ему было фактически больно бездействовать. – Хорошо, – согласился он. Павел слегка нахмурился. – Да или нет, Лео. Говори прямо, – пожурил парень, цитируя доктора. – Да, – выпалил Леонард. Ему совсем не было стыдно, что это прозвучало так умоляюще, потому что он был готов умолять, даже не задумываясь, если бы Павел захотел. – Тогда ложись, – прошептал Павел. Дыхание Леонарда слегка сбилось, когда парень подвинул коробку, чтобы та не мешала. Леонард уже принялся укладываться, а потом заметил, как Павел осуждающе приподнял бровь. – Точно, – пробормотал он, стаскивая рубашку и кидая ее на край кровати, чтобы потом убрать. Он растянулся на покрывале, и все тело подрагивало от волнения и возбуждения одновременно. Сухая, мягкая ладонь легла на его спину, и Леонард забыл, как дышать. Он прикрыл глаза, стоило теплу исчезнуть, и услышал, как Павел переставил контейнер на пол, а потом матрас слегка прогнулся. Похоже, он встал на колени и подполз ближе. Сердце почти болезненно сжалось, когда Павел перекинул через него ногу и опустился прямо на его бедра. – Ты не против? – хрипловатым голосом уточнил он. – Так легче дотянуться. – Ага, – выдохнул Леонард, а потом вспомнил о своем обещании. – Да. Удовлетворенный ответом Павел откупорил один из флаконов с тихим хлопком. Его вес переместился, он будто прижался сильнее, и Леонарду пришлось проглотить стон. Первые несколько капель не были ни холодными, ни горячими, но стоило ладоням Павла снова опуститься ему на спину и аккуратно провести вдоль позвоночника, сильный, но приятный жар растекся по его телу. Леонард довольно выдохнул. Павел замер и нагнулся. Он так тяжело дышал, что Леонард вдруг понял, что не один был так близок к потере контроля. Теперь и его дыхание снова сбилось, и он непроизвольно вжался бедрами в кровать. Боже, он хотел этого. Хотел, чтобы Павел хотя бы немного потерял контроль, хотел услышать, как это произойдет, послужить причиной этого. Хотел полностью принять на себя последствия. И эти мысли просто сжигали его вены изнутри, такие пьянящие, пугающие и такие правильные. Он знал, что теперь уже было неважно, что произойдет, потому что все предстоящие ошибки он был готов совершить с высоко поднятой головой и открытыми глазами, а потом, когда это убьет его, Леонард все равно будет уверен, что оно того стоило. Поэтому когда Павел спросит – а он знал, что парень спросит, – то он просто поддастся, даст ему все, что сможет, и сам возьмет максимум от сложившейся ситуации, пока они еще были тут. Вместе. Так что нужен был только один вопрос. Но Павел взял себя в руки и еще раз уверенно провел ими по спине, подавшись бедрами вперед, чтобы дотянуться. Леонард вдруг почувствовал его отвердевший член прямо между своих ягодиц. Возбуждение новой волной прошлось по телу, но Павел опять ничего не сделал. Просто продолжил водить ладонями по его коже, постепенно смелея. – Lubimii moi, расслабься, – промурчал он Леонарду на ухо, разминая особенно забившуюся мышцу между лопаток. – Я не сделаю тебе больно. Сердце Леонарда сжалось, и он просто позволил себе опустить потяжелевшие веки и подчиниться мягкому приказу, расслабляясь, подождать. Он сфокусировался на больших пальцах Павла, вдавливавшихся в его спину, на ладони, которой Павел мягко оглаживал кожу, ослабляя давление. Леонард про себя называл каждую мышцу, до которой парень добирался, позволяя напряжению просто испариться под натиском его нежных рук. Его дыхание замедлялось. Это было безумно приятно, ему было безумно приятно, тепло и легко от аккуратных прикосновений Павла. Темнота была такой тяжелой, но комфортной, ведь у него было все, чего он хотел: руки, медленно водившие по его коже, вес тела, удерживавшего его на месте, голос в тихой комнате. Руки Павла, вес Павла, голос Павла. Он какое-то время сопротивлялся сну, думал, что нужно было сказать что-то, но мысли буквально покинули его голову. Павел аккуратно провел ладонями по его ребрам, и он спокойно выдохнул. Вес перенесся немного вперед, и Леонарду показалось, что теплые губы быстро коснулись его лопатки. – Прекрасный, – шепот приятно защекотал его кожу, и он был настолько тихим, что Леонард почти поверил бы, что придумал его, если бы не теплое дыхание. А за этим последовала темнота.