Hold Hands and Play Nice

Леонард проснулся из-за того, что Павел перевернулся на другой бок, забирая с собой тепло. Доктор бессознательно потянулся за ним и обнял со спины, зарываясь носом в мягкие кудряшки. Павел мягко выдохнул, разочарованно требуя большего, и этот беспомощный звук едва ли помог начать мыслить трезво, особенно после того, как парень сильно подался бедрами назад и Леонард окончательно проснулся. – Боже, малыш, – слетело с его языка. Он все еще не пришел в себя, во рту пересохло, а губы почти касались кончика уха Павла. Леонард мягко вдавил его в матрас рукой, надеясь, что это поможет остановить парня. – Тебе стоит, – но тот лишь сильнее придвинулся, и Леонард на секунду забыл, как дышать. – Прости, – выпалил он, ослабляя хватку. Он сам с трудом мог отыскать хоть какие-либо нотки сожаления в своем голосе, потому что там не осталось места ни для чего, кроме отчаяния. У него стоял, он едва мог себя контролировать, и, чтобы не позволить Павлу усугубить ситуацию, Леонард скользнул рукой ниже, к его бедрам, аккуратно фиксируя их. Пальцы ухватились за узел полотенца, которое Павел так и не снял, и он изо всех сил попытался сконцентрироваться на том, как выйти из этой ситуации, но все мысли просто улетучивались куда-то. Сейчас он мог думать только о шее Павла прямо перед своими глазами и о горячей коже, прикасавшейся к его голому бедру. Павел прогнулся под его ладонью, и Леонард сильнее сжал пальцы. – Прости, – еще раз прохрипел он, ослабляя хватку. Было просто невозможно совсем убрать руку, а язык не слушался из-за возбуждения. – Прости, Павел. Павел шевельнулся и проглотил стон, услышав своё имя. Он с трудом ответил дрожащим голосом, задыхаясь: – Нет границы. Ты можешь.. Его слова прошлись электрической волной по телу Леонарда, но он не мог позволить себе показать это. Они какое-то время просто лежали, не двигаясь, а потом Павел слабо произнес, почти умоляя: – Лео, мы должны, – рвано выдохнул он, и Леонард еще никогда так сильно не ненавидел свое имя, произнесенное таким голосом, в котором каким-то магическим способом сочетались сжигающая страсть и разумность. – Мы должны просто сделать это. – Павел, – начал он. Конечно, вчерашний вечер позволил ему немного расслабиться, однако Леонард все еще знал, что неправильно, неразумно было делать это при таких обстоятельствах.. Но разумность и правильность уехали в долгий отпуск на палубу Энтерпрайза, бросив их на произвол судьбы. И оставалось только это. – Телки будут меньше переживать, мы будем в безопасности, – озвучил Павел его мысли. Он зарылся пальцами в простыню. – Леонард.. Можем мы?.. Это было уже слишком для Леонарда, он не мог ничего поделать с собой. Павел умолял, умолял даже сильнее, чем он сам был готов вчера, когда нежные пальцы разминали его спину, успокаивая и позволяя заснуть. И Леонард просто не нашел в себе сил отказать. Он обхватил губами ухо Павла, и парень задрожал, подаваясь назад. Леонард сжал его бедра чуть ли не до синяков. – Да, – прошептал он, помня об обещании быть предельно ясным. Павел принялся быстро копошиться, и через секунду полотенце осталось в руке у Леонарда. И больше не было времени говорить или думать. Павел опустил свою ладонь на его запястье и настойчиво потянул вниз, прежде чем обхватить свой член их переплетенными пальцами. Если раньше Леонарду казалось, что хуже уже быть не могло, довольный стон Павла и его сбившееся дыхание только открыли ему новые границы слов «потерять контроль». Леонард прекрасно понимал, что много времени им не потребуется, и буквально ненавидел это. Ему хотелось максимально растянуть момент, вытянуть из Павла столько эмоций, сколько вообще мог испытывать человек, заставить его весь день находиться на грани. Но Леонард не смог бы объяснить эту медлительность потом, не выдав себя, так что пришлось довольствоваться малым, несмотря на то, как сильно он жаждал иного. Особенно глядя на то, как возбужден был Павел, как подавался то навстречу пальцам, то назад, к Леонарду. Он на секунду поднял ладонь ко рту, понимая, что делал это не сколько из-за долга, сколько по собственному желанию. Павел заскулил и обернулся, и Леонард просто медленно провел по руке языком, смачивая ее, и не смог сдержать ухмылку, увидев, как помутнел взгляд парня. – Лен, пожалуйста, – взмолился Павел, сильно прогнувшись назад. Леонард просто уступил и быстро нашел своим сильнейшим в галактике рукам лучшее применение, уверенно обхватив его член и принявшись быстро, но легко водить по нему. Павел откинул голову, и на секунду Леонарду захотелось прижаться губами к чувствительному месту на его шее, ведь оно было так близко, прямо перед глазами, но движение парня было скорее умоляющим, чем приглашающим, так что он только зарылся носом ему в волосы, успокаивая. Нельзя было сказать, кто из них дышал тяжелее. И через пару мгновений Павел сильно подался бедрами вперед и задрожал. Каждая его мышца напряглась, он всем телом прижался к Леонарду, а потом кончил. Свободной рукой парень обхватил его запястье, умоляя остаться, так что Леонард просто позволил ему насладиться оргазмом, слушая, как дыхание Павла замедлялось, а сердцебиение успокаивалось. Потом он попытался слегка отстраниться, игнорируя свое возбуждение, но Павел протестующе застонал и придвинулся еще сильнее, прежде чем оседлать его бедра. Их взгляды встретились, и, боже, глаза Павла были такими яркими и ясными. – Телки узнают, – мягко ответил он на незаданный возмущенный вопрос. – Если только я, они узнают. Позволь мне исправить это.. Пожалуйста. Леонард чувствовал вес его тела, видел его, такого вспотевшего, бесстыдного и прекрасного, и едва ли мог отказать, сказать, что он был вовсе не обязан что-либо исправлять. Когда руки Павла спустились чуть ниже, туда, куда было нужно, куда хотелось, все аргументы и мысли испарились. Леонард жаждал этого, а Павел почти умолял. Так что он просто открыл рот и выдохнул: – Да. Пожалуйста. Павел мгновенно трясущимися пальцами потянулся к поясу его юбки, и Леонард смог податься бедрами наверх, чтобы помочь, даже несмотря на то, что парень все еще сидел на нем. Он откинул голову назад и зарылся пальцами в простыни, как только руки Павла принялись медленно, но уверенно двигаться. Любые прикосновения приносили удовольствие в такой момент, но именно эти, такие мягкие, приятные и чеховские позволили Леонарду расслабиться и не думать о последствиях, которые сейчас казались такими далекими. Павел остановился на секунду, чтобы достать один из флаконов, а потом вернулся. Его движения все еще оставались твердыми и уверенными, так что Леонард разрешил себе решить, что был не первым хотя бы в этом, потому что иного бы себе не простил. Но все переживания и терзания просто растворились в воздухе, стоило Павлу аккуратно обхватить ладонью головку, а пальцами другой руки пройтись по всей длине, сжимая там, где было нужно. Леонард фактически впился в это мгновение всеми своими мыслями, не желая отпускать, но у Павла были другие планы. Он наклонился ближе и положил руку ему на ребра. Леонард был слишком близок к разрядке, его сердце почти стучало по грудной клетке. Павел мягко промурчал: "Расслабься, Леонард", и он кончил, чуть не выдрав кусок из простыни. Свободную руку он потянул к Павлу, но тот все понял и сам замедлился, позволяя Леонарду перевести дыхание. Он почувствовал, как Павел пальцами аккуратно водил по его животу, и открыл глаза, так и не вспомнив, в какой именно момент его веки сомкнулись. И первым, что он увидел, был нежный, вдумчивый взгляд Павла. Парень смотрел на него, как на запутанную звездную карту, с которой никогда раньше не сталкивался. – Кажется, они от нас отстанут. По крайней мере, сегодня, – только и сказал он, слезая с Леонарда и вытирая пальцы о валявшееся внизу полотенце, прежде чем встать с кровати. Леонард моргнул, пытаясь найти в пустой голове хоть что-то. Но все мысли концентрировались на уходившем Павле, потому что находиться не рядом с ним так не хотелось. Поэтому он просто перевернулся и на трясущихся ногах направился в ванную. Даже в бессознательном состоянии он все равно заботился о том, чтобы Павел не оставался один и не имел даже возможности решить, что Леонарду был нужен только секс. Павел вопросительно посмотрел на него, лениво улыбаясь, когда доктор облокотился на стену, потому что не решался подойти ближе. Правило, касавшееся совместных купаний, он до сих пор не забыл и решил соблюсти хотя бы его. Павел, похоже, тоже все помнил, так что просто передал небольшое полотенце. Леонард благодарно забрал его и быстро вытерся, отчаянно пытаясь не выглядеть сожалеющим со стороны. Он незаметно поглядывал, как Павел приводил себя в порядок. Когда они закончили, парень принялся стирать свои вещи под струями лившейся воды. Он был на удивление тих, его взгляд было спокойно-созерцательным, лишь брови немного хмурились, когда он выжимал одежду и вешал ее сохнуть на край ванны. Леонард прокашлялся. Нужно было что-то сказать. – С тобой, эм.. С тобой все хорошо? Павел раздраженно выдохнул и повернулся к нему с терпеливой улыбкой. – А я выгляжу так, будто плохо? – спросил он, очевидно, понимая, что выглядел прекрасно со своими раскрасневшимися плечами и шеей, с этими маленькими красными пятнышками, которые остались на его бедрах от пальцев Леонарда, сжимавшего крепко, но все же не до синяков. – Ты не сделал мне больно. – Ты знаешь, что я не об этом, – пожурил Леонард, не позволяя Павлу проигнорировать вопрос. У того хватило чести, чтобы лишь слегка закатить глаза. – Я в норме, – честно ответил Павел. – Даже лучше, на самом деле. Ты хотел защитить меня, и вот защитил. Теперь нам будет безопаснее среди Телков. И как я после этого должен себя чувствовать, если не лучше? Вина больно кольнула внутри, и Леонард опустил голову. – Прости. Павел резко выключил воду, заставляя его снова поднять глаза. Парень пристально смотрел на него, плотно сжав губы и нахмурившись, и Леонард не понимал, что сделал не так, пока он не заговорил. – Перестань так говорить, – твердо сказал Павел. По голосу едва ли можно было понять, злился он или нет. – Ты попросил меня провести границы для тебя, и я сделал это. Я попросил тебя дотронуться до меня, и ты сделал это. А сейчас ты извиняешься, и что я должен думать? Ты не хотел дотрагиваться до меня? Ты не хотел, чтобы я дотрагивался до тебя? Это слово.. – Павел! – почти грубо перебил его Леонард, кидая свою одежду в ванну, чтобы подойти ближе. Он с трудом смог сдержаться и не извиниться снова, не желая расстраивать парня ещё сильнее. Вместо этого Леонард аккуратно сжал его трясущиеся плечи. – Хей, успокойся. Все хорошо, – он не встретил никакого сопротивления, поэтому придвинулся так близко, что их лбы соприкоснулись, и обнял ладонями его лицо, мягко поглаживая скулы большими пальцами. – Я не это имел в виду. Павел обхватил его запястья и молча подался вперед. Напряжение буквально повисло в воздухе, и Леонард просто слушал его ускоренное дыхание, пока парень не опустил взгляд с тяжелым вздохом. – Тогда что ты имел в виду? Теперь пришла очередь Леонарда вздыхать. Он знал, что именно нужно было сказать, что он уже давно должен был сказать, но сильно сомневался, что у него хватило бы сил на пересечение этой границы. А между простым сексом по дружбе и желанием большего граница однозначно была. – Хорошо, послушай, – медленно начал он, пытаясь звучать логично. – Вчера ты сказал Кьин, что я просто решил не делать того, что.. Мы только что сделали, а еще ты сказал Гоп, что ты ждешь, пока я определюсь, хочу тебя или нет. Но, Пав.. Пашенька, – исправился Леонард, пытаясь хоть частично выразить свои настоящие чувства, – все не так. Павел посмотрел на него и принялся отчаянно выискивать что-то в его глазах. – Как тогда? – пробормотал он, слегка сжимая пальцы. Если бы он признался Павлу, рассказал, что хотел бы сохранить все это после возвращения, то рисковал бы потерять даже те взаимоотношения, которые были между ними сейчас. С другой стороны, все еще был маленький, микроскопический шанс на взаимность, на то, что дома у них все получится. Но, несмотря на эту надежду, Леонард слишком боялся окончательно потерять Павла. – Дело не в том.. Хочу я тебя или нет, – он буквально выдавил из себя это признание, пересилив страх. Павел заслуживал правды. – Дело в том, что.. Я боюсь, что это станет слишком запутанным, когда мы вернемся домой. Павел жестко выдохнул. – Не станет, – уверил он, отстраняясь. – Когда мы вернемся домой, опасности больше не будет, так что все снова вернется на круги своя. Я способен просто получать удовольствие тут, не путая ничего после возвращения. И мне кажется, что ты тоже. Такой уверенный отказ будто воткнул ему нож в сердце. – Ага, – согласился Леонард. Он не хотел, но был способен. Это стало понятно еще вчера, когда он окончательно осознал, что дороги назад уже не было, и просто решил насладиться тем, что есть и пока оно есть, а потом, после их возвращения.. Что ж. Он заставил себя улыбнуться. – Конечно. Если ты не против, то и я не против. Какое-то время Павел внимательно изучал его лицо, слегка нахмурившись. – Ты не против? – мягко уточнил он. Леонард слегка вздрогнул. Было слишком трудно довериться Павлу, позволить увидеть себя насквозь и спрашивать, все ли хорошо, после того, как он сдал себя с потрохами. – Да, – ответил Леонард, слегка закатив глаза, когда парень посмотрел на него. – Да, Павел. Я в норме. Он почти что сказал правду, так что ему не было стыдно. В конце концов, норма, как любил напоминать Спок, достаточно растяжимое понятие. Павел кивнул, будто решив что-то про себя, а потом аккуратно сказал: – Хорошо. Он отвернулся, достал смятую одежду Леонарда, выжал ее и повесил рядом со своей. А потом направился к выходу, чтобы одеться, мягко проведя пальцами по его плечу. Леонард не мог даже пошевелиться. Он глубоко вздохнул, пытаясь найти место для огромного комка боли, который образовался там, где должно было быть его сердце. Не получилось, было одновременно слишком много и слишком пусто. Он просто повернулся и принялся смотреть, как Павел одевался. Тот заметил почти сразу и выдавил мягкую улыбку, но Леонард ничего не почувствовал – не мог. – Ты планируешь ходить голышом весь день, Леонард? – аккуратно подразнил Павел, осматривая его. Он просто убедил себя, что ему не стало только больнее от легкости, с которой Павел отнесся к ситуации, и оттолкнулся от стены, невольно хмурясь. Что ж, ведь именно на это Павел и согласился. На это, ни на что большее. И, вне зависимости от своих чувств, именно на это согласился и Леонард. Так что он и только он был виноват в этой боли. По крайней мере, у него хотя бы оставалось время привыкнуть к ней, пока они не вернулись.