Hold Hands and Play Nice

Я боюсь, что это станет слишком запутанным, когда мы вернемся домой. Павел мягко выдохнул. Он опять давил на ту же мозоль, и это отдавалось новой волной боли. Он никогда не становился проблемой для Леонарда и не стал бы даже после возвращения. Хоть Павлу и далеко еще было до мистера Спока в вопросах самоконтроля, но ему казалось, что он сможет не позволить произошедшему пагубно сказываться на их с Леонардом деловых взаимоотношениях. Дело не в том, хочу я тебя или нет. Было приятно услышать это, но он и так понимал, что с самого начала дело было не в чьих-либо желаниях, а в долге. Дело было в том, что они должны были сделать ради обеспечения собственной безопасности до прибытия Энтерпрайза, и Павел знал, что они сделали бы все, что потребовалось. Как и любые другие члены команды. Но он также знал, что то, что случилось утром, нельзя было назвать неизбежным. Телки беспокоились, кричали, но никогда не проявляли никаких признаков агрессии, а Омару вообще предложили людям свою помощь, так что они могли продолжать делать то же, что и раньше, и никакой опасности бы не было. И между ними все было бы нормально, они все еще оставались бы друзьями, поддерживавшими друг друга в сложившейся ситуации. Но проблема была в том, что Павел не хотел быть друзьями. По крайней мере, просто друзьями. Он прекрасно понимал, что на Энтерпрайзе все снова станет, как раньше: он будет периодически видеть Леонарда в медотсеке, если заболеет или получит травму, и на мостике, куда Леонард приходил, чтобы приглядывать за капитаном. Может, когда-нибудь они снова окажутся на совместной миссии, и произошедшее встанет между ними, а может, и не встанет. И этого он не хотел. Он хотел большего. Хотел, чтобы Леонард хотел большего, хотел его и был бы даже не против небольшой путаницы, только бы выяснить, что они все еще могли быть вместе даже после возвращения. Он хотел, чтобы Леонард прикасался к нему, не прячась за чувством долга, стыдом или страхом смерти. Он хотел… — Павел, — раздался мягкий, но слегка напряженный голос. Видимо, его звали уже не в первый раз. Павел поднял глаза и увидел Фил и Гоп, смотрящих на него. — Тебе нужно вернуться к Леонарду? — Нет! — горячо ответил он, даже не пытаясь звучать спокойнее. — Ты напряжен, — сказали Фил. По их коже пробежала желтоватая волна. — Нет, — заспорил Павел, хоть это и было правдой. Он вздохнул и постарался собраться. — Просто сегодня есть много вещей, о которых мне нужно думать, — добавил он, надеясь, что это хоть как-то скрасит его ложь. — Видимо, то, что ты сейчас делаешь, к этим вещам не относится, — отметили Фил, посмотрев на детали в его руках. Павел перебирал их уже полчаса, но так ничего и не сделал, даже не помня, зачем они были нужны. Он почувствовал, как краснеет, и опустил детали на стол. — Извините, — ответил Павел. Воспоминания о том, как он сам просил Леонарда не говорить это слово, болью прошлись по телу. Что ж, ему даже не потребовалось возвращаться на Энтерпрайз, чтобы все запутать. — Все люди так отвлекаются после соития? — спросили Гоп, прежде чем забрать детали и отложить их куда-то. — Это не очень эффективно. — Да, — согласился Павел со вздохом. — Но, как мне кажется, обычно люди отвлекаются, потому что счастливы. — Но ты не счастлив? — мягко уточнили Фил, наклоняясь к столу. Павел облизнул губы. Он почти был готов согласиться, но слова просто застряли у него в горле. Какая-то часть его была счастлива: та, которая радовалась любым прикосновениям Леонарда и помнила все их поцелуи. Та, которая никогда не забудет выражение лица Леонарда, прикрывшего глаза и отдавшегося во власть его рук. Та, которая берегла воспоминания о каждом разе, когда Леонард звал его Пашенькой. Та, которая была благодарна за возможность увидеть мягкую сторону Леонарда и услышать, что тот считал его другом. И, возможно, этого было достаточно. Он искренне улыбнулся. — Я счастлив, — наконец ответил Павел, посмотрев на Фила. — Но с Леонардом ничего никогда не бывает просто. Вот и все. — Мы можем снова вам помочь? — с надеждой предложили Гоп. — Вы и так сделали слишком много для нас, — уверил их Павел, слегка приподняв руки в защитном жесте. Он все еще не представлял, как объяснит на Энтерпрайзе кучу масел, являвшихся, по сути, сильными афродизиаками, да и вообще сомневался в их легальности. Или безопасности. Так что он просто лишний раз порадовался тому, что Леонард ни о чем его не спросил. — Но ты волнуешься, — заспорили Гоп, и их кожа начала переливаться всеми цветами радуги. За этим было приятно наблюдать. — Ты хочешь, чтобы ваша связь с Леонардом получилась. Мы сделаем для вас все, что сможем. Сердце Павла пропустило удар. Мы сделаем для вас все, что сможем. Именно это пообещали Омару в резервуаре. Павел внимательно присмотрелся к Гоп, выискивая хоть какие-то намеки на то, что они знали, слышали эти слова раньше, но Гоп просто постепенно синели. Он помедлил, потому что все еще ничего не понимал. — Например? — спросил Павел, судорожно перебирая все возможные варианты у себя в голове. — Например, подарки! — радостно воскликнули Гоп, и синий стал только насыщеннее. — Мы знаем, что люди проявляют привязанность, даря подарки. — И поэтому вы дали мне масла, — напомнил он. — Но это был не подарок! — запротестовали Гоп истерическим голосом. Оранжевый пробежал по их коже. — Тебе нужна была помощь с соитием! Павел не смог сдержать смех. Он сам загнал себя в угол вчера, так что было приятно расслабиться хотя бы сейчас. Фил тоже просветлели до синего, заметив, как переменилось его настроение. — И я очень ценю вашу помощь в этом вопросе, — серьезно ответил Павел. Но до того, как он успел начать протестовать против их очередного вмешательства, Фил сказали что-то мягкое и мелодичное Гоп, и те вдруг стали фиолетовыми и принялись отчаянно жестикулировать в ответ, прежде чем бросить быстрый взгляд на Павла в поисках помощи. Он нервно сглотнул. Гоп махнули и, покружившись, отошли к одной из кладовок. Они вернулись с маленькой коробочкой и вручили ее Павлу. Гоп сейчас походили на маленького ребенка, который показывал очередной мелковый шедевр родителям, поэтому Павел быстро забрал ее, не желая обидеть телков, и поставил перед собой. Он сначала думал спросить, что же там было, но понял, что просто снять крышку было быстрее. Внутри лежало маленькое устройство, завернутое в губку. Оно по размеру немного напоминало старые земные рубли, которые его отец коллекционировал в детстве. Павел удивленно посмотрел на телков. — Что это? — Брелок! — заявили Гоп, гордо сверкнув. — Ты должен его активировать. Что ж, хоть это и могло закончиться очень плохо, Павел все равно достал кружок из коробки и попытался понять, как же он включался. Гоп подошли поближе и передвинули устройство ему на ладонь, нажимая на центр. Брелок слегка завибрировал и ожил. Он принялся крутиться и менять форму, а потом вдруг ярко сверкнул и превратился в небольшое, но объемное изображение, медленно крутившееся по часовой стрелке. Судя по всему, это была проекция какого-то насекомого. У него были длинные антенны и три пары прозрачных крыльев, а на спине красовался символ, который Павел уже видел раньше на оборудовании в медицинском крыле. — Что это? — снова спросил он, наблюдая за тем, как переливалась фигурка. — Это сорника, — радостно ответили Гоп. Они слегка сжались, в раздумьях меняя цвета, а потом добавили: — Вы говорите, возможно.. Оно вызывает швы. Когда прикладываешь ее к ране, оно кусает, и ее, — они снова замерли, пытаясь подобрать слова. Павел бы удивился, если бы хоть кто-то тут знал названия частей тела жука. — Ее жвало соединяет плоть. Когда ты, — они резко провели щупальцем сквозь проекцию, будто отрубая голову. — Она не умирает. — Оу, — проговорил Павел, с еще большим уважением посмотрев на голограмму. — Сорника была нашим первым медицинским устройством, — мягко объяснили Фил, привлекая его внимание. — Сейчас мы используем ее, как символ медицинской службы. Когда мы собираемся на фестиваль, доктора носят ее изображения на одежде. Гоп сделали этот брелок для Ома, но они могут сделать еще один. Мы делаем много голографических устройств. — Да? — спросил Павел, удивляясь. Раньше эти двое ни о чем таком даже не заикались, но он уже мог представить себе масштабы и экзотичность, с которой ему придется столкнуться, особенно учитывая взгляды телков на мир. — Каких? — Игрушки, — выпалили Гоп, порозовев. — Развлечения. — Может, мы могли бы записаться в наши голокомнаты? — предложили Фил Гопу. Те тут же стали неоново-синим, и фиолетовые пятна несколько раз пробежали по их коже. — Согласны! — заявили Гоп, вскочив и направившись к выходу. Фил уже на автомате подняли щупальце и обвили им Гопа, останавливая. Все их тело было напряжено, а на лице читалась странная смесь обреченности и праведного гнева, с которым Леонард так часто смотрел на капитана, предлагавшего особенно легкомысленный план. Именно по этому взгляду становится понятно, что ты вынужден несколько раз подряд напомнить себе, как сильно любишь человека, чтобы не скривить лицо и не сломать что-нибудь. — Ты собираешься идти туда одни? — уточнили Фил, и Гоп вновь порозовели, а потом сменили цвет на какой-то неопознаваемый. — Даже если так, ты все равно туда не попадешь сегодня. — Я знаю, — Гоп тут же вернулись и сели у края стола. — Конечно, я не собирались идти туда. Фил издали какой-то странный звук и стали сине-зеленым. — Конечно, — согласились они, и их голос звучал бы раздраженно, если бы не был настолько мягким. Сердце Павла сжалось. Он понял, почему все это казалось таким знакомым. Все эти фразы, быстрые действия, тепло и раздражение. Именно так между собой общались Леонард и капитан. Леонард мирился со многими вещами, которые тот вытворял и с которыми не мирился никто другой, за исключением, пожалуй, коммандера. И они так же заботливо смотрели друг на друга, даже когда ссорились. А еще Леонард приходил на мостик, просто чтобы приглядеть за ним, а капитан, в свою очередь, каким-то образом всегда оказывался в медотсеке, даже после самых простых миссий. И все знали, как часто эти двое оставались наедине в какой-нибудь каюте и пили что-то слишком дорогое для простых посиделок с друзьями. А на утром после кошмара Леонард мягко сказал, что ему обычно помогало, когда кто-то находился рядом. И был лишь один человек, которого, по мнению Павла, тот мог подпустить достаточно близко, чтобы это уже было обычным. — Da chtob menya, — пробормотал он. Конечно, Леонард хотел держать дистанцию. Конечно, он решил, что их положение все запутает, когда они вернутся на Энтерпрайз. Он ведь был с капитаном. — Chyort. — Da chtob menia. Chyort, — аккуратно повторили Гоп, пугающе точно подражая его голосу. — Мне нравится! Павел не смог сдержать напряженный стон. — Нет, ты не должны этого говорить, — серьезно сказал он. — Это плохие слова. Гоп пожелтели. — Что они сделали? — Что? — переспросил Павел. Фил сменили свой желтый на розовый, а потом еще на какой-то цвет, которого Павел никогда раньше не видел. Немного походило на фиолетовый, но не совсем. — Что сделали плохие слова? — повторили Гоп так безэмоционально, что Павлу потребовалось пару секунд, чтобы понять, что они шутят. — Durak, — сказал он так, чтобы Гоп понял хотя бы все теплое раздражение, которое Павел вложил в свои слова, если не дословный перевод. Гоп покрылись синими и фиолетовыми пятнами и издали глупый звук. — Павел, ты должен научить нас! — выпалили они высоким от радости голосом. — Мы можем обменяться. — Гоп, — пожурили их Фил. — Ты не должны учить Павла невежливостям. Павел рассмеялся. — Невежливостям? — повторил он, понимая, что они, возможно, просто не знали, как сказать по-другому. — Мы зовем это ругательствами, или проклятьями, или матом. Но ты прав, они не очень вежливые. Гоп ярко засверкали, а потом наклонились к столу. — Мы тут одни. Нет никого, с кем мы могли бы быть вежливыми, согласен? Вот, слушай, я скажу одно. Префи ауо йалори и, а на. Как только Гоп это произнесли, Фил с омерзением выдохнули и стали почти что коричневыми, принявшись отчитывать их на местном языке. Гоп в ответ издали очередной глупый звук, но вне зависимости от того, о чем они спорили, это все кончилось достаточно быстро, и снова Гоп повернулись к Павлу, посинев. — Что это значит? — спросил тот, не желая злить Фил. Гоп замычали, меняя цвета и пытаясь подобрать слова, а потом опять посинели. — Я не знаю, как это перевести. Это... Предложение проверить свою родословную на наличие йалов, существ, которые обитают снаружи. У них очень противные химические вещества. — Так не очень хорошо говорить, — добавили Фил. — Но мы используем эти слова, чтобы остановить кого-то, кто делает что-то не очень хорошо. — Скажи! — подтолкнули Павла Гоп. — Тут не нужно никаких химических веществ или цветов, так что даже люди могут так говорить. Он прокашлялся и посмотрел на Фил. Те оставались такими же оранжевыми и молчали. — Префи ауо. Йалори и, а на, — Павел учил иностранные языки до того, как вступил в Академию, так что привык быстро запоминать новые слова, но местная речь все же казалась ему слишком жидкой и мягкой. Гоп все равно радостно взвились, а их кожа приобрела ярко-фиолетовый окрас. — Очень хорошо! А теперь ты научи нас своим словам. Павел покраснел, вспомнив, что, вообще-то, сам это начал. — Те, которые я использовал, не на стандартном, а на моем родном языке. Но, если вы не против, я научу вас стандартным словам, — он был абсолютно уверен, что не смог бы смотреть матери в глаза, если бы научил инопланетян ругаться по-русски. — Согласен! — выпалили Гоп, быстро меняя цвета, и Павел задумался, сколько проблем у него будет, когда он снова увидит Леонарда. И решил надеяться, что много.

________________________

Они вернулись в медицинское крыло куда позже, чем планировали. Павел потерял счет времени, обучая Филгоп тому, чему точно не стоило обучать, и взамен учась тому, чему точно не стоило учиться. В их языке было мало ругательств, и почти половина из них являлась просто указаниями на превосходство колонии, а не обычными обзывательствами или грубыми пожеланиями. Да и Павел знал не так уж и много подходивших слов на стандартном, так что они в какой-то момент вернулись к разговорам о местных голограммах. Которые, как оказалось, достаточно опережали все модели Федерации. Та монетка, переданная ему в качестве подарка для Леонарда, действительно была простой игрушкой, не увлекательней скрепки для местных. Серьезные технологии находились в специальных лабораториях, которые, судя по всему, представляли собой небольшие, но способные спроецировать что угодно комнатки. Колебания лучей в них позволяло выдерживать минимальные физические контакты с внешним миром. Насколько он понял, в комнатах пока были заложены только простые сценарии, но даже в таком виде они были бы бесценным ресурсом на борту любого космического корабля. — Вы должны продать это нам, Федерации, — серьезно заявил Павел. Он попытался объяснить, насколько были важны такие вещи в космосе, где любая возможность ступить куда-либо, кроме палубы, была просто на вес золота. Одно избавление от эмоциональной нагрузки делало комнаты стоящими того, чтобы хотя бы упомянуть о них на следующих переговорах с телками. — Федерация заплатит что угодно за такие технологии. — Что угодно? — тихо спросили Гоп, бледнея. — Что угодно в рамках закона, — поправил Павел. Ему вдруг стало интересно, что именно попросили бы Гоп. Скорее всего, помощь с постройкой их шаттла. И Федерация, а Звездный Флот — в особенности, с удовольствием предоставили бы им все необходимое. — В любом случае, это недешево нам обойдется. В конце концов, после долгого дня, проведенного с телками, Павел успокоился. Его раздражение сменилось радостью открытий. Именно за этим он вступил в Звездный Флот: чтобы попасть туда, где еще не был никто, встречать новых существ и познавать новые технологии. И небольшая местная лаборатория вкупе с Филгоп проходили по всем трем пунктам. Но сейчас, когда они направлялись в медицинское крыло, таща с собой ужин, странное чувство стало возвращаться. Сердце забилось сильнее, стоило Павлу понять, что он вот-вот увидит Леонарда, столкнется с утренним отказом, а потом ему придется только усугубить все своими вопросами. Но он должен был знать. Дверь с мягким шипением открылась, но никто не заметил их прихода. Даже Леонард не поднял глаза, пристально смотря на горшки с небольшими растениями, стоявшие перед ним. Судя по нахмуренным бровям, он пытался сделать что-то с этими горшками, но у него ничего не выходило, так что сейчас доктор просто срывался на своем падде. Когда он в очередной раз стукнул по экрану рукой, Павел громко опустил пакет с едой на стол. Леонард наконец посмотрел на него, пару раз моргнул, а потом принялся глазами искать в комнате часы. Их тут не было, потому что телки, как и вулканцы, отслеживали каждый из тридцати часов местных суток по какому-то внутреннему таймеру, который не давал сбоев даже тут, под землей, где граница между днем и ночью почти стиралась. — Ты вернулся, — сказал Леонард, переведя взгляд на него. Пальцы буквально впились в падд, возможно, он тоже слишком много думал. — Уже поздно? — Даже позже, чем ты думаешь, — тихо ответил Павел. Он должен был прийти час назад, но неудивительно, что Леонард даже не заметил его отсутствия. Может быть, еще вчера и заметил бы, но не сегодня. Что-то внутри больно кольнуло, стоило окончательно примириться с мыслью, что Павел потерял что-то, что, по сути, никогда ему не принадлежало. Его самого раздражало то, насколько хотелось, чтобы Леонард скучал по нему. — Мы тоже потеряли счет времени. Леонард фыркнул. — Может быть, ты и потерял, — сказал он, кивая на Телков. Филгоп болтали с Омару, которым тоже принесли ужин. — Но эти парнишки хуже чертовых вулканцев. Не думаю, что они когда-либо теряли счет времени. Что-то щелкнуло в голове у Павла от этих слов, но он так и не смог понять, в чем было дело. — Чем ты занимаешься? — спросил он, присаживаясь рядом. Леонард разочарованно выдохнул и кинул падд на стол. — Судя по всему, ничем, — выплюнул он, а потом прикрыл глаза и медленно вдохнул, потерев лоб. Павел на секунду испугался, что у доктора снова начала болеть голова. — Прости. Ты не виноват в том, что я не могу заставить эти штуки работать. Павел вздохнул, смотря на то, как некомфортно было Леонарду. — Я принес еду, — мягко сказал он, открывая пакет и доставая синеватую пасту. — Что ты хочешь от них? — Чтобы они изменили цвет, — признался Леонард. В его голосе все еще было слышно раздражение, зато там больше не было боли. — Это заростки, которые мне принесли Ома. Они показали мне, как с ними разговаривать. Павел моргнул. — Разговаривать? — уточнил он. Все переживания и эмоции сейчас уступили место неприкрытому интересу. — Ну, что-то в этом роде, — пробурчал Леонард, снова поднимая падд и игнорируя предложение Павла поесть. — Телки меняют цвета, и растения отвечают тем же. Я нашел программу, которая может заставить экран переливаться, но они не реагируют, потому что я слишком, блин, медленный для них. — Чертподериджим, — донеслось у них из-за спины. Павел обернулся и увидел, что синеватые Филгоп направлялись прямо к ним. Леонард удивленно посмотрел на телков, и Павел попытался замаскировать свой смешок кашлем, но тут же покраснел, стоило доктору перевести взгляд на него. Парень беспомощно пожал плечами. — Павел сказал, что это твое любимое ругательство, — с серьезным лицом проинформировали его Гоп, наклонившись к людям. — Он знает много таких. — Не сомневаюсь, — ответил Леонард, невольно хмурясь. — Но, знаете, это не совсем на стандартном. — Согласны! — восхищенно воскликнули Гоп. Павел легко ухмыльнулся, понимая, что произойдет дальше. — Мы выучили много других не-стандартных ругательств! Chyort, и mudak, и.. — Так, хорошо, достаточно, — перебил Леонард, приподняв руку. — Ты научил их ругаться по-русски? — И по-румынски, и по-испански, и по-французски, и, — начал Павел. — Ага, хорошо, — остановил его Леонард. — Джим явно захочет поговорить об этом, знаешь. — Знаю, — улыбнулся Павел, стараясь заглушить боль в своей груди. Джим вообще много о чем захочет поговорить, когда они вернутся. — Как ты думаешь, зачем я научил их говорить «Черт подери, Джим»? Я же так не говорю. Леонард удивленно засмеялся. — Ах ты засранец, — восхитился он, и Павел заставил себя не слишком радоваться теплу в его словах, потому что им все еще нужно было поговорить. — Если бы ты остановился только на стандартном, то он мог бы обвинить и меня тоже. Павел мягко улыбнулся, опуская глаза. — А иначе почему я не остановился? — конечно, он злился на Леонарда за то, что тот ничего не сказал ему о своих отношениях с капитаном, но все равно не мог навлечь на него беду. У Леонарда на лице появился нежная улыбка, и Павел так и не понял, добавила ли она масла в огонь или наоборот, успокоила. — Дай посмотреть, — сказал он. — И ешь. Пока Леонард передавал падд, его пальцы уверенно дотронулись до руки Павла, который просто не мог отшатнуться от этого прикосновения. Доктор встревоженно нахмурился и грустно посмотрел на него, но все равно ничего не сказал, так что Павел просто сконцентрировался на устройстве. Он работал, а Леонард ужинал, глядя на Фил и Гоп, тихо сидевших напротив. Гоп игрались с растениями и водили по ним щупальцам, но это не отвлекало, а скорее помогало понять, что именно имел в виду доктор, когда говорил об общении. Павлу не понадобилось много времени, чтобы найти свой подход к оказавшейся достаточно простой программке. Когда он отложил падд, Леонард уже закончил с трапезой и внимательно смотрел на него с задумчивым выражением лица, словно на один из своих медицинских приборов, выдавших неожиданный результат. Павел догадывался, что служило этому причиной, и то, как аккуратно Леонард подцепил падд пальцами, избегая любых прикосновений, лишь подтвердило его догадки. — Что ты сделал? — спросил Леонард, всматриваясь в падд, прежде чем нажать на красную кнопку с надписью «ввод». Экран тут же засветился и стал менять цвета. — Оу. — Ты хотел поговорить, — тихо ответил Павел, кивнув на горшки, когда Леонард резко поднял на него взгляд. — С растениями. – Но я не знаю, что я говорю, — отметил Леонард, не прекращая нажимать на кнопки. Он остановился и повернул экран к горшкам, и Гоп быстро убрали щупальце, пропуская его. Экран какое-то время переливался и вдруг потемнел. Павел задержал дыхание, искренне надеясь, что все сработает, а потом растения тоже стали менять цвета: красный, синий, желтый и снова красный, на котором они и остановились, напоминая маленькие инопланетные клубнички. Кожа Гоп сверкнула удивленно-фиолетовым. — Может, они поговорят с тобой завтра, — мягко проговорили они. — Когда ты не будешь таким злым. — Злым?! — повторил Леонард, возмущенный их словами. — Ты что, пытаешься мне сказать, что я только что оскорбил растение? Фил стали по цвету такими же, как Гоп. — Ты напугал их, — объяснили они. — Может, завтра Омару научат тебя цветам. — Это и были цвета от Омару! — возразил Леонард. Он бросил быстрый взгляд на Павла, будто ища поддержки, а потом опустил глаза. — Послушайте, я просто повторил то, что они сказали раньше, и тогда растения не, — он ткнул пальцем на горшки вместо объяснений. Павел изо всех сил старался не думать о том, как сильно ему нравилось видеть Леонарда заработавшимся до неспособности говорить. Леонард вдруг посмотрел куда-то в сторону, и Павел заметил, что Омару тоже подошли к ним. Телки обменялись теплыми приветствиями, а потом Ома повернулись к людям. — Уже очень поздно, — мягко сказали они, и только сейчас он обратил внимание на то, как пусто было в медицинском крыле. Похоже, все остальные уже разошлись по комнатам, и Павлу стало интересно, не из-за них ли Омару задержались. — Завтра мы покажем вам кое-что еще, если вы не против. — Кое-что еще? — повторил Леонард, непонимающе взглянув на Павла. Тот лишь пожал плечами. — Связанное с растениями? — Нет, — ответили Ома. Павлу стало не по себе. Ситуация напоминала то, что произошло в резервуаре, только вот сейчас рядом с ними стояли Филгоп, и если Омару собирались выдать людей, то у них были все шансы. — Другое место, как когда мы показали вам наш сад. Павел расслабился, замечая, что Леонард тоже выдохнул с облегчением. — Было бы здорово, — ответил он, улыбаясь настолько широко, насколько мог, и Леонард последовал его примеру. — Так, поднимайся, — сказал доктор, встав на ноги и схватив падд вместе с едой, которую только собирался съесть Павел. В его голосе буквально слышно было: «время баиньки». — Встретимся тут? — Нет, — проговорили Ома, слегка вздрогнув. Их кожа оставалась синей. — Мы зайдем за вами утром. Гоп подошли к Павлу, стоило ему выйти из-за стола, и положили свои мягкие щупальца на его плечи. — Если у вас останется время, то вы с Леонардом можете зайти в пещеры с голокомнатами. Обсудим то, как поделиться с вами этими технологиями. — Голокомнатами? — повторил Леонард, но Павел проигнорировал его. — Мне бы очень хотелось, — ответил он и расставил руки в специальном жесте, прощаясь с каждыми из телков по очереди, прежде чем улыбнуться Леонарду. — Что думаешь? Леонард как-то странно посмотрел на него, но все равно кивнул, а потом направился к выходу. Он молчал, когда они шли по коридору. И когда дошли до комнаты. И когда дверь за ними уже закрылась. Он молча уселся с едой и паддом за стол и только после этого заметил пристальный взгляд Павла. И тяжело вздохнул. — Что ж, сразу к делу, — жестко сказал Леонард, слегка дернувшись, но все же сдержавшись и не скрестив руки в защитном жесте. — Что случилось? Вина неприятно кольнула Павла, напоминая, что он не имел никаких доказательств, кроме собственных догадок, которые подло было бы автоматически считать истиной. — Ничего не случилось, — объяснил он и приподнял руку, не позволяя себя перебить. — Я просто много думал обо всем этом. — Оу, — ответил Леонард, опуская глаза. — Верно. Он не был похож на человека, которого уличили во лжи, скорее на только что записавшегося в штрафбат, и его смиренное выражение лица заметно смягчило все предположения Павла, какими бы они не были раньше. — Я просто беспокоюсь о том, как капитан Кирк отреагирует на произошедшее, — аккуратно сказал Павел. Леонард снова посмотрел на него и нахмурился. — Как, — начал он, а потом замолчал на какое-то время. — Ты думаешь, что у Джима будут проблемы с нами? С тем, что мы.. — Я думаю, что у него должны быть проблемы с этим, — ответил Павел, изо всех сил пытаясь скрыть свою боль. В конце концов, капитан всегда славился тем, что яростно защищал вещи и людей, к которым был привязан, а Леонард точно входил в эту категорию. — Тебе так не кажется? Мы даже не смогли сказать ему до того, как.. — Именно этот засранец нас тут бросил, — перебил его Леонард, отмахиваясь. — И вообще, я уверен, что он знал больше, чем показывал, особенно учитывая то, как он ловко притворялся, что теряет связь, хотя было, черт подери, очевидно, что все прекрасно работало. И я, — тут он резко замер и отвел глаза. — И ты? — мягко повторил Павел. Он так много думал о возможной реакции капитана на произошедшее, что совсем забыл о самом Леонарде. Хотеть кого-то — это не то же самое, что быть готовым мириться с последствиями, и, возможно, этот урок им еще только предстояло усвоить. Леонард принялся ерзать на стуле, смотря в пол. Видимо, он пытался подобрать слова, но в какой-то момент тряхнул головой, сдаваясь, и посмотрел на стену за Павлом. — Нельзя сказать, что Джим о тебе никогда ничего не слышал, — тихо признался он. — Ты очень привлекателен, Павел. И я не думаю, что его удивит то, что мы... Удивит произошедшее, разве что то, что ты согласился. Черт, возможно, он заранее знал, что этим все и закончится. — А ты нет, — заключил Павел. Он шагнул чуть ближе, и Леонард напряженно сглотнул. Его слова будто дали Павлу хороший пинок. Леонард хотел его. Леонард не думал, что когда-нибудь сможет быть с ним, не ждал, что он согласится, но все равно хотел его. Леонард говорил о нем с Джимом в таком ключе, что тот понял, чего именно Леонард хотел. В таком ключе, что сейчас был уверен, что у Джима никаких проблем с произошедшим и с тем, чему еще предстояло произойти, не будет. Павел тяжело выдохнул. Тепло разлилось по его телу. — Нет, — мягко ответил Леонард. — Павел, я не.. — Но ты хотел этого, — настоял Павел. Леонард слегка сжал свои пальцы, и он понял, что надавил туда, куда нужно было. Он вдруг вспомнил о том, как сказал Леонарду, что они друзья. Что это просто секс, который ничего не запутает. И это было не совсем правдой. Сейчас он точно знал, что секс все запутает, но теперь последствия были их общей проблемой, и Павел решил, что только это играло роль. Дело не в том, хочу я тебя или нет. — Ты хотел этого, — повторил он, и это откровение придало ему уверенности. Пока ситуация остаётся путаницей для них обоих, оно того стоит. А потом у них будет достаточно времени для сожалений. — И ты хочешь дотронуться до меня сейчас. — Да, — прошептал Леонард. Он совсем не шевелился, тело было слишком напряжено, но он все равно посмотрел Павлу в глаза. — Но, Павел, ты должен знать, что я… — Тогда тебе стоит это сделать, — перебил его Павел, не желая ничего слышать о том, что дома бы этого не произошло, а после возвращения им придется прекратить. Он не хотел больше слушать отмазки или извинения за то, за что извиняться не стоило — за то, что он хотел Павла. Сегодня единственной вещью, которую Павел хотел услышать, был хриплый голос, которым Леонард произносил его имя, потому что, в итоге, у него осталось бы только это. — Если ты хочешь, а капитан не будет злиться, то тебе стоит дотронуться до меня. Прямо как утром. — Тут нет телков, которых нужно дурачить, — отметил Леонард, видимо, пытаясь дать ему лазейку, возможность пойти на попятную. Сам он точно не хотел никуда идти, но ждал, что уйдет Павел. А Павел остался. — Знаю, — согласился он. Его сердце пропустило удар, стоило Леонарду с облегчением выдохнуть. Боже, они оба одинаково хотели этого, и Павел не видел ничего, что могло бы им помешать, но ему было нужно, чтобы Леонард хоть раз подтвердил, что все хорошо. — Но никаких телков не было и на Энтерпрайзе, когда ты говорил обо мне с капитаном. Леонард напряженно фыркнул, однако Павел все равно заметил, как он сдался, расслабив плечи. — Нет, — мягко ответил он. — Не было. Павлу стало легче от его слов. Конечно, он понимал, что это было временно, что Леонард никогда раньше не говорил, что хочет его, и, вероятно, никогда больше и не скажет, но он все еще был тут. Они оба были тут, и Павлу было достаточно этого, чтобы продолжить. Если сегодняшний вечер был единственным шансом, который ему когда-либо предоставится, Павел хотел сделать его незабываемым для них. Так что он в два быстрых шага сократил расстояние между ними и обхватил лицо Леонарда руками. Тот лишь подался навстречу, и Павел даже не пытался скрыть облегченный стон, когда их губы встретились. Это было так тепло, мягко и ни разу не аккуратно. Ни один из их предыдущих поцелуев не был и вполовину таким уверенным, ярким и голодным. И что бы не останавливало Леонарда раньше, сейчас оно просто испарилось. Он обнял Павла за бедра и притянул к себе, слегка подавшись назад в попытке смягчить поцелуй. Павел со стоном приоткрыл губы и тут же почувствовал его язык на своих зубах. Этого он и хотел. Леонард придвинулся сильнее, слегка разводя его ноги коленом. Павел не знал, что именно сказал или сделал в этот раз, но границ между ними уже не было, так что он просто впился в рубашку Леонарда, вдавившись костяшками в его грудь и направляя их к кровати. Леонард сделал шаг, еще один, а потом замер, но Павел лишь потянулся за очередным поцелуем, стоило ему отстраниться, а в следующий момент почувствовал у себя на спине горячие ладони и забыл обо всем. Он прикрыл глаза, утопая в ощущениях. Бедро Леонарда между его коленей, руки, водившие по его телу и постепенно залезавшие под одежду. Павел застонал. Пальцы Леонарда задрожали, а потом он, путано чертыхаясь, одним быстрым движением стащил с Павла рубаху. Как только она полетела на пол, Павел сильно прижался к Леонарду, и тот чуть не отшатнулся. Он просто устал ждать, устал хотеть, так что уверенно зашагал вперед, буквально оттесняя их к кровати. Когда они почти врезались в нее, им пришлось разорвать поцелуй, чтобы Леонард мог опуститься вниз. Павел не медлил ни секунды, забираясь на него и снова целуя. Его пальцы зарылись в ворот рубахи Леонарда, и он вдруг понял, что их нынешняя позиция была не самой удобной, так что слегка отстранился, позволяя Леонарду приподняться и буквально содрать с себя хотя бы верх. А потом горячие руки снова легли Павлу на бедра и притянули его еще ближе. Леонард резко подвинулся к спинке кровати, и Павел вскрикнул от неожиданности, пытаясь не упасть. От этой ненамеренной демонстрации силы мурашки пробежали по спине. Он аккуратно опустил колени на матрас по обе стороны от бедер Леонарда и резко вдохнул, когда его ключицу задел колючий подбородок. — Все хорошо? — выдохнул Леонард. Его голос был хриплым и задыхающимся. Павлу совсем не говорить сейчас хотелось, но он помнил, что они пообещали друг другу быть предельно ясными. — Да, — подтвердил он, руками обхватив лицо Леонарда. — Да, да, — повторил Павел, вовлекая его в очередной поцелуй. Леонард вернул свои руки на его спину и принялся сбивчиво водить по ней именно так, как делал это в мечтах, преследовавших Павла всю неделю. Было слишком приятно видеть, что не только он сейчас сгорал от возбуждения. Павел разорвал поцелуй, откинув голову, но Леонард ни на секунду не остановился и быстро дотронулся губами до его подбородка, прокладывая дорожку до уха, а потом переключаясь на шею. Он замер всего в миллиметре от того самого места, и Павел заскулил, пальцами зарываясь в его волосы. — Не.. — Прости, — пробормотал Леонард, перебивая его. — Прости, ты же сказал не.. — Лен, пожалуйста, — выдохнул Павел ему куда-то в щеку, прежде чем задрать голову выше, разрешая. — Пожалуйста. Он почувствовал, как дрожь прошлась по его телу, теплое дыхание щекотало кожу, а потом Леонард припал губами к его шее, и Павла будто молнией прошибло. Он даже не пытался сдержать стон, сильнее зарываясь в темные волосы и не давая Леонарду отодвинуться, перестать делать то, что он вытворял своим языком. Павел прогнулся, и пальцы сильнее сжались на его бедрах. Леонард слегка отстранился, чтобы перевести дыхание, оставив за собой какую-то пустоту там, где только что были его восхитительные губы. Павел подался назад и застонал, почувствовав, как у Леонарда стоял. — Пожалуйста, — взмолился он, прежде чем впиться пальцами ему в плечи и наклониться ближе. Павел носом провел по шее Леонарда, не понимая, чего именно просил. Просто еще. Еще чего-то, еще больше. Тот лишь провел по его спине руками, успокаивая. — Пожалуйста? — повторил Леонард, зацепившись большими пальцами за пояс юбки. Павел мысленно проклял его, потому что это было слишком хорошо. — Больше, — было сложно говорить из-за возбуждения. Он снова прогнулся, чувствуя, как хватка на его бедрах усилилась. — Меньше одежды, больше, — он застонал, когда Леонард переместил свои ладони ему на зад и крепко сжал. — Лен, пожалуйста. Его центр тяжести вдруг сместился, а через секунду Павел уже почувствовал, как приземлился спиной на матрас. Он откинул голову, улыбаясь, и Леонард не упустил еще одну возможность покрыть его шею влажными поцелуями. Павел слегка приподнялся, помогая стащить с себя низ, а потом сел. Он медленно провел по юбке Леонарда, смотря на него из-под ресниц. Тот мягко обвил его запястья пальцами, но не остановил, так что Павел положил ладони на горячую кожу и залез под пояс, потянув его вниз. Ему понравилось то, как ткань уперлась в стояк, помешавший снять юбку, и как Леонард прикрыл глаза, стоило Павлу чуть приподняться, чтобы исправить это. Потом он просто позволил Леонарду вышагнуть из юбки и отбросить ее куда-то в сторону, придвигаясь ближе к спинке кровати, чтобы освободить место. Леонард опустился на него, такой теплый и теперь голый, и Павел вдруг понял, что так было даже лучше. Безопаснее, тяжелее, спокойнее. Лучше. — Лучше? — с ухмылкой прошептал Леонард, ладонями поглаживая его ребра. Видимо, он сказал это вслух. Павел не повелся на такую откровенную провокацию и просто решил использовать свое новое положение по максимуму, пытаясь дотронуться до каждого сантиметра его кожи. Одной рукой он провел по шее, плечам, а вторую положил Леонарду на грудь, чтобы чувствовать его сердцебиение. Тот лишь вдохнул и вовлек его в поцелуй. Павел застонал и повел бедрами, желая заставить пальцы, сжимавшие их, сдвинуться. Он рвано выдохнул, когда Леонард понял намек и переместил руку прямо на его член. — Тише, дорогой, дыши, — мягко попросил Леонард. Его губы постепенно спускались с подбородка на шею, пока не остановились у ключичной впадинки. Павел зарылся пальцами ему в волосы, не давая сдвинуться. Ему, наверное, было бы стыдно за свои громкие стоны, если бы в голове остались хоть какие-то мысли после того, как Леонард прислушался к его молчаливой просьбе и прошелся по чувствительной коже языком. Павел заскулил и подался навстречу его уверенным движениям. Сквозь возбуждение неожиданно пробилась мысль о том, что, вероятно, не стоило так впиваться ногтями в спину Леонарда, ведь от них точно останутся следы, но Павел просто не мог остановиться. Леонард снова провел рукой по всей длине и ладонью обхватил головку, легко дотрагиваясь средним пальцем до ствола. А потом еще сильнее припал к его шее, оставляя засос. Мозг Павла отключился, а каждая клеточка наполнилась удовольствием. Когда он снова открыл глаза, изо всех сил борясь с сонливостью, появившейся после оргазма, то увидел, что Леонард просто развалился на своей стороне кровати. Он все еще не убирал свою теплую и немного липкую руку с его бедра и улыбался слишком самодовольно, так что Павел решил стереть эту улыбку с его лица, потянувшись за поцелуем, и не позволил отстраниться. Он подполз ближе и вновь оседлал Леонарда, чувствуя, что тот был все еще возбужден. — Мы не закончили, — заявил Павел, пристально всматриваясь в его лицо в поисках малейших признаков тревоги. — Я хочу тебя, я хочу, — он прогнулся, прижавшись к его члену. Ему казалось, что намек вышел достаточно очевидным. — Пожалуйста, Лен, мы можем?.. Леонард аккуратно провел по его ногам, успокаивая, а потом смиренно усмехнулся: — Павел, у нас тут нет никаких средств защиты. Павел фыркнул. — От чего? — прямо сказал он. Он был абсолютно чист и верил, что Леонард не позволил бы этому зайти так далеко, если бы мог что-то передать Павлу. Леонарду вовсе не обязательно было любить его, чтобы отдавать себе отчет в том, что он творит. — Из всех людей ты-то точно должен знать, что это безопасно. Леонард задумчиво прикусил нижнюю губу, а потом кивнул. — Хорошо. Думаешь, тебя хватит на еще один раз? — Думаю, что тебе стоит это выяснить, — ухмыльнулся Павел, опять подавшись назад, чтобы увидеть, как Леонард вздрогнул и беспомощно застонал. — Ага, — согласился он. — Ага, хорошо, — Леонард перевернул его на спину и зафиксировал, мягко приказав: — Замри. Павел с трудом мог представить себе хоть что-то, что способно было бы заставить его сдвинуться с места сейчас, глядя на то, как Леонард потянулся к коробочке, которая так и лежала на полу с самого утра. — Не это, — посоветовал он, когда красное стекло мелькнуло у Леонарда в руке. Тот подцепил прозрачный флакон, и Павел кивнул. Леонард аккуратно раздвинул его колени, но не спустился вниз и не стал открывать флакон, просто расположился между его ног. Павла, впрочем, это не сильно волновало, он снова зарылся пальцами ему в волосы и притянул к себе для поцелуя, оставляя достаточно места для любых маневров. Член Леонарда уперся ему в бедро, и Павел только прижался сильнее, получая удовольствие от легкого давления. Через какое-то время Леонард разорвал их поцелуй, снова переключаясь на шею. Павел охотно откинул голову и принялся водить руками по его груди. Стоило ему случайно задеть сосок, Леонард вздрогнул и застонал. — Еще раз, — пробормотал он куда-то в яремную ямку. — Сделай так ещ... Ох! — голос сломался, когда Павел быстро исполнил его просьбу и снова дотронулся большим пальцем до чувствительного бугорка. Леонард просто замер, прикрыв глаза, его теплое дыхание слегка щекотало шею, а потом он резко вдохнул, когда Павлу аккуратно сжал оба соска, и провел носом по его подбородку. Павел просто не смог сдержать улыбку. Было приятно знать, что не только на его кнопочки сейчас активно нажимали. Впрочем, он сам захлопнул глаза, как только Леонард с решительным выдохом переместился на другую сторону шеи. В ход пошли зубы, язык и приятный шепот, и Павел почувствовал, что возбуждение начало возвращаться. Потом Леонард оставил его шею в покое и перешел к груди, задержавшись, чтобы аккуратно провести языком по соскам. Он огладил ладонями ребра, а потом снова вдавил Павла в кровать, но тот лишь подался наверх. Павел не был уверен, на каком языке сейчас выругался, зато прекрасно почувствовал, как Леонард жарко усмехнулся куда-то ему в живот. А в следующую минуту он мягко поцеловал кожу рядом с пупком, и Павел просто перестал дышать, раздвигая ноги, чтобы позволить Леонарду и его талантливому рту спуститься ниже. Но он не спустился. Лишь проследил за движением, а потом поднял взгляд. Его плечи были слишком напряжены, и Павел понял, что тот рисовал очередную границу. Это правда было бы слишком личным, интимным для выживания или одноразового секса. Так что Леонард просто аккуратно провел по его бедру, погладил колено и снова опустил взгляд, лишний раз извиняясь и напоминая, что все это не было началом чего-то серьезного. Павел заставил себя задавить боль в груди и улыбнуться. Он ведь просил об этом. Умолял. И было бы глупо отступить сейчас, просто потому что он снова убедился в том, что и так понимал. Что ж, это хотя бы заставило его голову немного просветлеть. Павел, не глядя, потянулся к флакону и передал его молчавшему Леонарду. Он аккуратно опустился на колени между ног Павла, откупоривая пробку, и опять невольно провел рукой по его бедру, прежде чем вылить на ладонь немного масла. А через секунду Леонард аккуратно ввел липкий палец, и Павел прикрыл веки, пытаясь расслабиться и привыкнуть. Он умоляюще застонал и подался навстречу, потому что прекрасно знал, что Леонард будет максимально медлить, если ему позволить. Но он все равно продолжил терпеливо растягивать Павла, пока тот не расслабился достаточно, чтобы можно было добавить второй палец. Леонард довольно хмыкнул и свободной рукой обхватил его колено, слегка задев подушечками пальцев изгиб под ним. Павел хрипло простонал от удовольствия и чуть не подскочил. Возбуждение новой волной захлестнуло его. Он слегка приподнял голову и увидел широко распахнутые глаза Леонарда. Черт, никогда, ни с кем другим у Павла такого не было. — Ты в норме? — тихо спросил Леонард, не сводя с него взгляда. — Да, — быстро выпалил Павел. Ему совсем не хотелось, чтобы Леонард останавливался, и тот снова дотронулся до чувствительной кожи под коленом. Он удивленно застонал. — Я просто никогда... Это место.. Леонард улыбнулся, и пальцы его другой руки слегка согнулись, а потом он вытащил их, чтобы снова смазать маслом. — Тут вообще много разных мест, — проинформировал Леонард, возвращая пальцы. Павел закинул голову от удовольствия. — Оу, — задыхающе ответил он. Хотелось найти их все. Хотелось, чтобы Леонард нашел их все, а потом позволил сделать то же для него. — И не все из них снаружи, — задумчиво добавил Леонард за секунду до того, как податься пальцами вперед, и, боже, это было самое оно. Павел блаженно выдохнул, а Леонард с усмешкой притянул его бедро, чтобы оставить на коже быстрый поцелуй, а потом повторить движение. — Леонард! — выругался Павел. Его буквально трясло. Леонард лишь рассмеялся, щекоча дыханием чувствительную кожу. — Я буду вести себя хорошо, — щедро пообещал он и прижался колючей щекой к его бедру, выбив еще один стон. Что ж, Леонард не солгал, и движения действительно стали мягче. Павел зарылся рукой в покрывало, прикрыв глаза, и двинулся навстречу пальцам. Когда Леонард наконец добавил третий, Павел начал чувствовать эффект. Член слегка покалывало от ощущения наполненности. — Думаешь, готов? — пробормотал Леонард через какое-то время. — Da! Да! — повторил Павел, в последний раз подавшись назад. Он громко застонал, когда Леонард подогнул пальцы, пройдясь прямо по простате, несмотря на обещание вести себя хорошо. А потом пальцы исчезли, и Павел заскулил. — Я не останавливаюсь, Пашенька, — промурчал Леонард и мягко провел ладонью по его бедру, прежде чем надавить. — Просто немного сдвигаюсь. Так, поднимайся, — проинструктировал он. Павел с трудом открыл глаза и слегка задрал бедра, но Леонард только опустился на кровать, и парень вздрогнул, поняв, что именно от него требовалось. Не став дожидаться последующих инструкций, он потянулся к флакону, бесцеремонно пролив пару капель прямо на Леонарда, и вылил немного масла на руку, согревая. Леонард приоткрыл рот, закинув голову, когда уверенная ладонь начала аккуратно смазывать его член. И Павел мог поклясться, что за все годы, проведенные в космосе, ни разу не видел ничего более прекрасного. Когда он оседлал бедра и быстро провел по их членам рукой, Леонард резко распахнул глаза и впился в его ягодицы, скорее придерживая, чем пытаясь контролировать. Павел выдохнул, поглядывая на блестевшую от масла руку. Этого было недостаточно. Он жестко поцеловал Леонарда, и тот нежно облизнул его нижнюю губу, поглаживая бедра. Павел приподнялся, опираясь рукой на его грудь, а второй направляя. Они почти не дышали, пока Леонард помогал ему аккуратно опускаться и не позволял спешить. Павел хотел всего и сразу, но все же разрешил Лену вести, наслаждаясь мурашками, бежавшими по спине. Рваный стон вырвался из его груди, когда он опустился до конца. Павел носом зарылся в плечо Леонарда, чувствуя теплое дыхание, а потом откинулся назад, на его колено. Всего стало просто слишком много. Он хотел этого, хотел остаться тут навсегда, хотел чувствовать Леонарда внутри, иметь возможность показывать свои желания не только под угрозой смерти. Павел вдруг понял, что Леонард дышал так же сбивчиво и слабо, как и он, и грудь слегка сжалась от воспоминаний об их сегодняшнем разговоре. — Ты хочешь дотронуться до меня сейчас. — Да. Леонард провел ладонью по пояснице и мягко сжал его зад. Павел удивленно вдохнул и подался навстречу прикосновениям, заставив его застонать и аккуратно пробежаться пальцами по горячей коже. Это движение было настолько благоговейным, что Павлу пришлось закрыть глаза и напомнить себе, что они играли не по-крупному. Он просто наклонился к Леонарду, нежно прикусив кожу под его ухом, и принялся двигаться. Тот низко застонал и снова сжал свои пальцы, придерживая. Им не потребовалось много времени. Леонард был слишком возбужден и напряженно прижимал его к себе, а Павел просто подавался навстречу каждому толчку, даже не пытаясь быть тихим, и водил руками по его груди, задевая соски и заставляя Леонарда вздрагивать. — Павел, я не могу, — сломлено прохрипел Леонард, прикрывая глаза. По нему прекрасно было видно, как близок он был к развязке. — Да, да, Лен, пожалуйста, — сказал Павел, выгибаясь, когда Леонард неожиданно сменил угол проникновения. Он аккуратно прикусил кожу под его ключицей в ответ. И Леонард кончил, подавшись бедрами наверх и прижавшись к нему. Павел смог только застонать и опустить веки, чтобы сконцентрироваться на ощущениях, запомнить все в мельчайших деталях. Он каждой клеточкой чувствовал Леонарда, удовольствия было слишком много и слишком мало одновременно. «Оно того стоило», — подумал он, открывая глаза. Леонард сейчас выглядел таким счастливым и нежным, и Павел слегка придвинулся и мягко поцеловал его в щеку, зная, что тот, скорее всего, сейчас даже не заметит. Это все еще казалось слишком личным, несмотря на произошедшее, но Павел просто не мог иначе. Когда Павел начал приподниматься, чтобы слезть, руки Леонарда снова напряглись, удерживая его на месте. — И куда это ты собрался? — невнятно пробормотал Леонард, с трудом продрав глаза. Он сглотнул, концентрируясь только на этом хриплом голосе и на том, каким южным становился акцент Леонарда, когда тот больше не контролировал себя. Павел уставился на него широко раскрытыми глазами и аккуратно моргнул. — Я просто, — а сразу после горячая ладонь переместилась с бедра на его член, и он потерял дар речи. Леонард еще раз толкнулся в него и медленно провел рукой по его спине, прежде чем сесть, пройдясь еще твердым членом по простате. — Я еще с тобой не закончил, дорогой, — прохрипел он, пристально смотря на Павла из-под потяжелевших век, а потом уверенно ухмыльнулся и еще более уверенно обнял его. Павел даже не пытался сопротивляться, просто притянул его голову к шее и крепко сжал губы, чтобы не начать умолять Леонарда никогда не заканчивать с ним. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы кончить во второй раз, но Леонард все еще был в нем, все еще оставлял засосы на тех местах, к которым ему когда-то было запрещено даже прикасаться. И он не хотел, чтобы Леонард когда-либо оставил его. Но Леонард в последний раз провел языком по его шее, а потом аккуратно положил его на кровать, выскользнув с тихим шлепком. Павел попытался сдержать разочарованный стон, и, судя по взгляду, которым его наградили, у него едва ли получилось. — Я вернусь, — уверил Лен, мягко поцеловав его в уголок глаза. — Просто принесу что-нибудь вытереться. Поблагодаришь утром. — Я поблагодарю тебя еще раньше, если дашь мне немного времени, — игриво пообещал Павел, хотя сомневался, что сможет сделать хоть что-нибудь. Сейчас даже обретение минимального уровня сознательности было под вопросом. Из ванной донесся смех Леонарда, и Павел аккуратно подобрал теплое, немного влажное полотенце, приземлившееся у его ног, и стал сонно водить им по коже, но быстро сдался, стоило Леонарду вернуться, забрать у него полотенце и начать обтирать его. Что ж, он явно слегка преувеличил, сказав «немного времени». — Я не могу пошевелиться, — простонал он, когда кровать снова прогнулась под Леонардом. Павел вдруг понял, что даже не помнил, как тот уходил. Леонард только усмехнулся и каким-то магическим образом смог выдернуть одеяло прямо из-под него, чтобы потом аккуратно укрыть их. Павлу нравился этот смешок, нравился Леонард, нравились его теплое тело и рука, которую он аккуратно подложил прямо ему под шею. Нравилось, что Леонард притянул его ближе. Павел довольно замычал и положил голову на его грудь, прислушиваясь к спокойному сердцебиению. — Останься, — спутанно пробормотал он, зевнув. Он постепенно проваливался в сон, сил бороться совсем не было, но отчаянно хотелось, чтобы Леонард остался. Может, навсегда. Может, хотя бы на эту ночь или на оставшееся у них время. — Вот так. Пока мы не вернемся. Павел почувствовал, как сердце Леонарда ускорилось, но тут же уснул, так и не услышав ответа, которого, возможно, и не было.