Hold Hands and Play Nice

Леонард проснулся намного раньше, чем стоило, и теперь просто лежал, мысленно перечисляя все приятно болевшие от вчерашней нагрузки мышцы. Ему удалось подремать всего несколько часов, а потом мягкое синее сияние, которого в то время не должно было быть, разбудило его. Павла, похоже, свет вообще не беспокоил, он спал так крепко, что едва ли что-либо заметил, и Леонард решил не будить его. Вместо этого он воспользовался очередной возможностью поближе разглядеть обнаженное тело, распластавшееся рядом. Нога Павла немного сползла с его бедер, он словно пытался сохранить контакт, но при этом не обжечься, потому что прижиматься к Леонарду по ночам действительно было сродни объятиям с горящей печкой. И это простое, почти бессознательное движение приятно отдалось в его сердце. Из всех тех вещей, что они могли сделать или уже сделали, именно этого хотелось больше всего. Тепла, разливавшегося в груди от осознания того, что Павлу было настолько комфортно рядом с ним, что он не хотел даже во сне отпускать Леонарда. У него давно такого не было, потому что он никого не подпускал так близко, но сейчас, даже несмотря на возможные последствия, у него не было никаких сожалений. Только мечты. К сожалению, замораживать время Леонард не умел, как не мечтай он об обратном. Так что он просто решил раствориться в настоящем: в мягком дыхании Павла, его спокойствии и сердце, мирное биение которого он чувствовал подушечками пальцев. Леонард неожиданно понял, что им предстояло еще множество таких теплых, почти домашних мгновений, и от этого месяц, который сначала казался ему проклятьем, теперь больше походил на благословение. И месяца вдруг стало слишком мало. Пока мы не вернемся. Вчерашние слова быстро вернули его в реальность, и он вздохнул. Даже в мечтах Павел понимал, что все это было временно. Даже когда между ними больше ничего не стояло, когда Павел был приятно измотан и почти засыпал, он все равно лишний раз напомнил, что всего этого больше не будет, когда они вернутся домой. Леонард снова закрыл глаза, позволяя усталости вернуться. Какая-то его часть знала, что ему лучше было уснуть, забыть о том, что всему когда-нибудь приходил конец, забыть о возвращении домой. Он просто хотел раствориться в этом, чем бы оно ни было, пока оставалось хоть что-то. Энтерпрайз все равно прилетит за ними, и для Павла все кончится, а вот Леонард уже никогда, наверное, не сможет оправиться полностью. Но сейчас ему было плевать. Так что он аккуратно провел по теплой коже Павла рукой и снова поднял веки, просто чтобы увидеть его. Но в глаза сразу бросилась появившаяся на потолке зеленая дорожка, которая вела к такого же цвета дверной раме. Леонард попытался собрать свои мозги в кучку и вспомнил, что это сигнализировало о том, что снаружи кто-то был. Омару обещали зайти за ними только утром, а значит, кто бы не пришел в такой ранний час, дело было срочное. Он нехотя отпустил Павла и отодвинулся, чтобы выкатиться из их кровати. Их кровати. Леонард улыбнулся, несмотря на легкий укол боли, и решил, что точно будет жалеть. Но потом. Он быстро собрался, нащупал что-то, напоминавшее одежду, и с трудом натянул это на себя, чтобы выглядеть цивильно, а потом подхватил устройство со стола и принялся искать нужное изображение. Когда поиски увенчались успехом, Леонард аккуратно прижал устройство к стене, и она начала проседать, тихо потрескивая. Он оглянулся, чтобы убедиться, что не разбудил Павла, и тут дверь окончательно открылась. За ней стояли Ома, нервно переплетавшие свои щупальца. Их кожа была странного серо-синего цвета. – Ома? – тихо позвал Леонард. Они немного подались вперед, пытаясь разглядеть в тусклом освещении комнаты Павла, и издали тихую, почти неслышную трель. – Я могу поговорить с тобой наедине? Последнее слово сразу заставило Леонарда напрячься, а потом он понял, что Ома действительно были одни. – Где Ару? – спросил он чуть громче, чем планировал. Ему вдруг стало страшно, что, придя сюда, Ома навлекли на себя проблемы, а может, и что похуже. Телки никогда не покидали своих партнеров, но Ару нигде не было видно. Ома издали несчастный писк и снова взглянули на Павла. – Ару пока спят. Я хотели поговорить с тобой наедине. Волосы Леонарда встали дыбом от их тона и слов, казавшихся слишком странными тут, на телкской планете. Конечно, Ома знали стандартный лучше, чем многие другие, но сейчас они звучали так, будто говорили на нем с рождения. А если добавить к этому отсутствие Ару, то картина получилась слишком настораживающей. Леонарду захотелось вернуться в комнату и отказаться оставлять Павла одного. Запереться, спастись. Но вместо этого он вышел в коридор и позволил двери закрыться прямо у него за спиной. Он забрал с собой устройство, а значит, Павел не смог бы уйти и был в безопасности. – В чем дело? – спросил Леонард, откинувшись на стену, чтобы закрыть собой проход. – Мы не можем говорить тут, – ответили Ома, нервно крутя щупальцами. – Меня не должны увидеть без Ару. Он нервно сглотнул. Сердце пропустило удар. Вот и все. Что-то было не так. Что-то пошло не так. Если Ома осмелились появиться тут без Ару, несмотря на социальный и биологический контекст, то у людей точно были проблемы. Первым, что пришло Леонарду в голову, было то, что Ару все же решили их сдать. Он оттолкнулся от стены, уже продумывая план побега. – Веди, – мягко сказал он. Если Ома решились пойти даже против Ару, то Леонард не имел права не верить им. Ома слегка расслабились и медленно зашагали по коридору, и Леонард просто последовал за ними, стараясь ступать максимально тихо, даже тише, чем ходил Джим, когда поздно возвращался и пытался не будить дремавшего соседа по комнате. К счастью, им не пришлось идти далеко, потому что вскоре Ома остановились, чтобы открыть одну из дверей, и быстро залетели внутрь. Леонард последовал их примеру, оглядывая помещение. Судя по всему, они были в какой-то кладовке: повсюду были коробки и полки, почти не оставалось свободного места. – Что не так? – он сразу перешел к делу, но Ома в ответ лишь показали какой-то жест, который Леонарду не удалось понять. Они оставались неизменного сине-серого цвета, что только усложняло задачу. – Мы в опасности? – Опасности? – повторили они. – Нет, вы не в опасности, но мне.. Мне нужна твоя помощь. – Моя помощь? – удивился Леонард, слегка выпрямляясь. – С чем? Ома издали тихий, раздраженный звук, но быстро замолкли. Они неуверенно замерли, переплетая свои щупальца, а потом тяжело выдохнули. Отверстия под их ключицами широко раскрылись. – Я надеялись, что у меня еще будет хотя бы пару дней, а Ару вообще хотели дождаться вашего отъезда, но я не могу так. Наши люди в большой опасности. И нам нужна ваша помощь, чтобы покинуть эту планету. Их просьба была слишком неожиданной, Леонард был совсем к такому не готов. Он едва смог устоять на ногах, пристально смотря на Ома, и отчаянно пытался понять, о чем именно его просили. В этом, черт подери, не было никакого смысла. Телки были самым развитым видом на своей планете и, судя по отчетам, поддерживали мирные отношения с двумя другими цивилизациями, населявшими систему. Он просто не знал, что могло представлять угрозу для них. Разве что шторм, но и с ним они прекрасно справлялись. – Покинуть планету? – спутанно переспросил он. – И что же тут такого опасного? – Телки, – ответили Ома, в их голосе можно было услышать раздражение, но кожа все еще не меняла цвет. Это явно был звоночек, но Леонард все еще ничего не соображал после сна и секса. – Аманда и Джейкоб пообещали нам, что пришлют сюда кого-нибудь из Звездного Флота, когда вернутся в свою Федерацию. Сказали, что Звездный Флот точно захочет нам помочь. Я не верили им, пока не увидели вашу реакцию на мои рассказы о том, как с нами обращались. Но, опять же, когда мы с Ару показали вам, вы.. – Воу, воу, притормози, черт возьми, – попросил Леонард, выставив вперед обе руки в защитном жесте. Мысли в его голове судорожно роились. Казалось, что он когда-то пропустил несколько минут безумно важного разговора, а сейчас его разум пытался запомнить пробелы, но получавшаяся картинка ему едва ли нравилась. – Что ты.. Я боюсь, что не понимаю, что сейчас происходит. Ты хочешь сказать, что телки?.. – Хотят убить нас, – медленно произнесли Ома, не сводя с него взгляд. – Вас с Ару? – уточнил Леонард. Он никак не мог понять, что именно они сделали не так. Судя по их истории, проступок был давним, раз они уже просили помощи у Аманды с Джейкобом. Йухара сказали, что этих двоих в колонии едва ли встретили с распростертыми объятиями, и, быть может, Леонарду стоило тогда расспросить их о причинах такого отношения. – Да, – напряженно согласились Ома, все еще оставаясь синеватым. – И других таких, как мы. – Таких, как вы? – повторил Леонард. Его сердце ушло в пятки. Пазл наконец сложился, и он знал ответ еще до того, как Ома открыли рот. – Белых телков, – прошептали Ома. Их кожа вдруг стала жемчужно-белой, будто они только вспомнили о том, чтобы сменить цвет. Только потом Леонард заметил, что задержал дыхание и слышал лишь биение своего сердце в этой пугающе тихой комнате, потому что сейчас всем, на чем он мог сконцентрироваться, была чистая, белоснежная кожа Ома. И опустошающая тайна, которая стала явной. Аккуратность, с которой они рассказывали о белых телках, и то, как пристально следили за людьми и нервно предупреждали тех, когда что-то шло не так. Недоверие, с которым о них говорили Йухара. История о том, что их нашли за пределами сектора. То, как иногда цвета Ома менялись в перебой с Ару, будто они на секунду забывали себя контролировать. То, как они спорили, устно и в цветах, то, как становили совершенно разными, пока кто-то из них не подстраивались под других, будто забывшись. Действительно забывшись. И там, в резервуаре, свечение растений и вправду отражалось от их бледной кожи, когда Ома спросили, можно ли верить им с Павлом. Будут ли они молчать об увиденном. – Ты пытались сказать нам, – медленно начал Леонард. Он так сильно волновался за свою жизнь, что даже не заметил, как Омару рисковали своими. – Там, внизу. И поэтому вы отвели нас туда. – Да, – просто ответили Ома. Их голос все еще звучал немного жестко, выдавая напряжение. – Мы показали вам. – Но мы не увидели, – проговорил Леонард, задумавшись. Вероятно, зрение телков отличалось от человеческого и они могли фильтровать лучи так, чтобы видеть истинный цвет вещей вне зависимости от освещения. – Из-за света растений вы казались синими. Мы не понимали.. – Оу, – выдохнули Ома, расслабившись. Они оба постояли в тишине какое-то время, а потом Ома добавили: – Тогда понятно, почему вы спрашивали только о растениях. Леонард не смог сдержать резкий смешок, не понимая, кто из них двоих был удивлен больше. – Прости, – быстро сказал он. – Просто.. Это слишком. – Признаюсь, что именно на такую реакцию я и рассчитывали раньше, – ответили Ома, еще больше расслабившись. – Ты правда не знал? – Как мы вообще могли знать? – спросил Леонард. – Я имею в виду, да, вы показали нам, но люди просто не способны увидеть это при цветном освещении, а еще вы сказали, что тут нет никаких белых телков, потому что вы, – он затих. От слов, которые он собирался сказать, ему стало дурно. – Но вы ведь не убиваете их, верно? – Не убиваем, – согласились Ома. Он все никак не мог привыкнуть к стабильности цвета их кожи. – То, что мы сказали вам в первый вечер об устранении детей.. Что ж, мы так сказали, чтобы вы знали цену. Я бы хотели выражаться более понятно, но Ару все еще боялись, что вам нельзя доверять. Мы и так прошли через многое, так что просто решили оберегать вас, пока не узнаем больше. И мы совсем не ожидали, что ваша реакция будет.. Леонард вспомнил, как хотел буквально уничтожить это место, когда узнал – решил, что узнал, – что они убивают детей. Ему тогда едва удалось сохранить спокойствие и не повысить голос. – Ага, – ответил он, опуская глаза. – Я понимаю, почему вы не могли прямо сказать нам, но так было бы куда легче. И у нас было бы больше времени, чтобы придумать план. – Да, – выдохнули Ома. – Я говорили это Ару с самого начала, но Ару боялись. Они слишком хорошо помнили, что нам приходилось делать ради выживания. – Но как вам удалось? – мягко спросил Леонард. Он знал, что слишком напирал, но любая информация могла помочь ему убедить сначала Джима, а потом уже весь Звездный Флот в том, что этим существам нужна была помощь. – Если белых Телков сразу устраняют, как вы смогли выжить? – Их не везде устраняют, – выдохнули Ома. Их голос был настолько напряжен, что Леонард понял, что Ома сейчас, наверное, пожелтели бы, будь они обычными телками. Было странно так хорошо разбираться в чем-то настолько внеземном. – На востоке есть большой лес, а за ним – океан. На другом берегу живут еще телки. Их сектора куда меньше, чем наши, и они очень редко приходят на общие собрания, что создает идеальную среду для появления белых телков. Я думаю, что когда-то давно телки Риия действительно убивали нас, как только мы вылуплялись. Но потом, когда они поняли, что это ничего не меняет, изоляция только усугубила все. Там не было никого, кто мог бы остановить их, и они начали.. Ставить эксперименты на белых телках, – буквально выплюнули Ома, словно слова оставляли за собой плохой привкус, и они действительно оставляли. Леонарда снова начало подташнивать от того, насколько гадко это звучало. – На тебе, – заключил он. – Да, – согласились Ома. – И на Ару, и на других таких, как мы. Нас держали под замком, и так как мы не были способны самостоятельно производить нужные химические вещества, то ничего не могли сделать. – Тогда как вы оказались тут? – спросил Леонард. Ему вдруг показалось, что он совсем не хочет знать ответ. Ома же сами рассказывали, что белые Телки представляли угрозу обществу и когда-то даже причиняли боль остальным. Ома махнули щупальцами, и Леонард понял, что начал скучать по привычной смене цвета. – Несмотря на все, что вам могли говорить, телки не совсем едины. В каждой колонии свои способы делать одни и те же вещи, а разные мнения существуют даже внутри одной колонии. Пара телков в Риия освободила нас и помогла спастись. – И вы переплыли океан, чтобы попасть сюда, – закончил за них Леонард, вспоминая историю Йухара. – Но ты можешь менять цвета. И производить и считывать химические вещества. Ома кивнули и вытянули свое щупальце вперед, повернув его внутренней стороной кверху. Где-то в районе предплечья красовался небольшой бледный шрам, его трудно было заметить, если не вглядываться намеренно. – В своих попытках сделать нас более правильными, Риия создали достаточно простое устройство, способное производить химические вещества на основе того, что уже было в наших телах. Мы его серьезно усовершенствовали, и этого было достаточно, чтобы.. Не вызывать вопросов. – А цвета? – спросил Леонард, наклоняясь к Ома. Да, они действительно что-то меняли: поверх старого шрама был небольшой новый. Он аккуратно провел по нему большим пальцем, но не смог ничего почувствовать под кожей. Каким бы устройство не было, его строение позволяло ему оставаться незаметным. – Это было проще, – ответили Ома, смотря, как Леонард исследовал их щупальце. – Мы одновременно всех цветов. Так что мы просто отключаем ненужные. Все, как у серых телков, только наоборот. Но мутация достаточно безобидная. Просто.. Визуальный индикатор того, что мы другие. А когда умеешь управлять этим, то становится легче вписаться и защитить остальных, если найдешь их. – Остальных, – повторил Леонард. Конечно же, были и другие. Белые телки, которых Омару должны были убивать, но, конечно же, не убивали. А значит: – Есть еще такие, как вы, которые прячутся на виду. – Да, – согласились Ома, радуясь, что Леонард наконец понял. – Вы уже знакомы с Филгоп, но есть еще шесть пар. Мы связываемся не совсем так, как серые телки. Если нас разделяют, мы не умираем. Но мы все равно ходим парами, чтобы не выдавать себя. Ару и я стали работать в медицинское крыло, потому что это давало нам доступ к новорождённым. Мы быстро находим среди них белых телков и делим на пары, если можем. Леонард тряхнул головой, пытаясь все это переварить. Это было.. Слишком. Он просто не представлял, через что они прошли, чтобы попасть сюда. Сколько же смелости им потребовалось, чтобы рассказать все людям и попросить о помощи, но Леонард ничего не мог сделать, разве что попросить Джима предоставить им убежище на борту Энтерпрайза. – Ты хочешь, чтобы я спас вас отсюда, но Ома, я не могу.. У меня не достаточно власти, чтобы помочь, – признался он. Откровенность была меньшим, чем он мог ответить на такое доверие. – Я могу попросить нашего капитана, но я не думаю, что мы сможем что-то сделать, пока Федерация не переговорит с вашими лидерами… – Нет! – громко и раздраженно сказали Ома. – Если твоя Федерация потом откажется нам помочь, то мы застрянем тут, а этим разговором вы только раскроете нас. Пожалуйста, – добавили они мягче. – Если ваш капитан просто перевезет нас в другое место, этого будет достаточно. Ты можешь поговорить с ним завтра? – Завтра я не смогу ничего сделать, – ответил Леонард, поднимая руки, чтобы их успокоить. – Но когда он вернется.. – Он вернется завтра, – перебили его Ома. – Поэтому я прошу тебя об этом сейчас. Ваш корабль только что связался с нашим командным центром и сообщил, что они прибудут к вечеру. Шторм тогда уже закончится, а значит, вы отправитесь домой, правильно? – Нет, – с сомнением выговорил Леонард. Да, Джим сказал, что вернется в течение двух недель, а, учитывая продолжительность суток тут, срок истекал как раз завтра, но ведь шторм.. – Подожди секунду. Хара сказали, что шторм продлится где-то месяц. Ома непонимающе вздрогнули. – Чей месяц? – уточнили они. Леонард моргнул. – Чей?.. – Месяц по меркам Федерации или телков? – объяснили Ома, и сердце Леонарда ушло в пятки. Конечно, была разница. Конечно. – Наши штормы обычно длятся не больше местного месяца, а это где-то половина вашего. Леонард даже не пытался вспомнить, было ли это в отчете, потому что едва ли мог соображать, у него слишком звенело в ушах. Ему казалось, что у него было больше времени. Ему нужно было больше времени. – Они приедут завтра, – опустошенно произнес он. – Мы возвращаемся домой. – Да, – мягко сказали Ома, очевидно, поняв, что что-то случилось. – Именно поэтому я должны были попросить сейчас. Я не хотели будить тебя, но времени нет. Его мысли просто бегали по кругу. Нет времени, нет времени, больше нет времени. Боже. Он не представлял, как скажет об этом Павлу. – Ага, я, – он замолчал, сглотнув и попытавшись собраться. – Я поговорю с Джимом, когда мы вернемся. Он знает.. Он сделает что-нибудь. Он сделает все, чтобы помочь вам, я уверен в этом. Ома облегченно выдохнули, а потом аккуратно коснулись его руки. – Ты в порядке? – спросили они. Леонард заставил себя улыбнуться и вдруг понял, что Ома, возможно, так и не догадались, что люди просто притворялись. – Я в норме, – солгал он, прислоняя устройство к стене. – Я просто не ожидал, что так скоро окажусь дома, вот и все. Не успел тут все осмотреть. Когда Ома шагнули в коридор, розовый и фиолетовый постепенно залили их кожу, намеренно копируя фальшивую улыбку Леонарда. – Тогда мы покажем вам больше завтра утром, – уверенно начали они. – Есть по крайней мере еще одно место, которое вы должны увидеть. Оно, возможно, поможет вам помочь нам. – Звучит здорово, – ответил Леонард. Несмотря на то, как он сейчас себя чувствовал, он не солгал. Ома нуждались в помощи, а если Леонард и был в чем-то хорош, так это в помощи нуждающимся. – Я, пожалуй.. Я, пожалуй, вернусь к себе в комнату, – сказал он, махнув в сторону двери. – Поговорю с Павлом обо всем этом до того, как мы вернемся. Леонард уже начал уходить, но Ома протянули щупальце и аккуратно дотронулись до его руки. Он остановился и снова повернулся назад, и они издали взволнованный звук. По их коже пробежала желтая волна. – Тебе нужно ему сказать, – мягко начали Ома, внимательно вглядываясь ему в глаза. – Ты сказал, что люди используют слова, чтобы показать, что они чувствуют. Так скажи ему свои слова. Леонард просто замер, не в силах ответить. Он не знал, как объяснить Ома, что просто не может последовать их совету и сказать Павлу, что он идиот, влюбившийся идиот. Павел ведь достаточно четко дал понять, что его волновали лишь проблемы, которые могли возникнуть у них из-за Джима или правил, которые Джим был обязан блюсти. Что он не собирался давать шанс тому, что было между ними, потому что все это было лишь временной мерой. Пока мы не вернемся. Леонард заставил себя проглотить свою боль и кивнуть. – Я поговорю с ним, – выдохнул он, надеясь, что Ома не поймут по его голосу, насколько опустошенным он сейчас себя чувствовал.

________________________

Леонард молча смотрел, как дверь за ним закрывалась, а Павел мирно посапывал все там же, где Леонард его и оставил, и от этого сердце только сильнее сжалось. Он хотел, чтобы так все и оставалось. Хотел больше времени. Но все равно аккуратно присел на кровать со своей стороны, позволяя времени течь. Его мозг отключился, а потом Леонард услышал легкий шорох простыней за спиной и словно очнулся, осознав, что правда собирался это сделать. Собирался сказать Павлу, что они возвращаются домой. Что это конец. Он лег на бок и опустил голову на сложенные руки. Павел наконец продрал глаза и посмотрел сначала на него, а потом на закрытую дверь, отчаянно пытаясь понять, почему Леонард был одет. Ему не потребовалось много времени, чтобы сделать правильный вывод. – Куда ты ходил? – сонно пробормотал Павел, заставив его тяжело вздохнуть, а потом зевнул и снова закрыл глаза. Леонард внимательно изучал его лицо и все никак не мог придумать, как именно ему все сказать. Он слишком не хотел отпускать их ужасную ошибку и слишком хотел наклониться к Павлу и поцеловать его в последний раз, но сейчас никаких причин не осталось. Остались лишь сожаления о том, что он не сделал этого раньше, до того, как ушел с Ома. Леонард снова тяжело вздохнул. – Ома приходили, – прошептал он, не желая рушить тишину. – Джим связался с Йухара, – Павел слегка напрягся и сжал челюсти. Леонард вдруг пожалел, что назвал это имя так скоро, но оно хотя бы немного помогло вернуть дистанцию. Они возвращались домой. – Наверное, они будут уже завтра, когда шторм кончится, и заберут нас. Павел выдохнул и ладонью прикрыл глаза, с трудом двигаясь. – Хорошо, – сказал он слишком нейтрально и натянуто. Он, похоже, не был удивлен тем, как мало времени у них осталось. Леонард нахмурился, потому что ждал хоть чего-то, хотя бы облегчения. – Скоро, судя по всему, мы отсюда выберемся, – аккуратно начал он, пытаясь не выдать свое разочарование. – Через день или два, – пробормотал Павел, а потом вдруг выпрямился, и Леонард понял, в чем было дело. – Ты знал, – мягко сказал он. Месяц – это не так уж и много. Стоило Леонарду заговорить о том, что они вынуждены будут находиться тут целый месяц, Павел сразу переводил тему или просто отмалчивался, а еще он слишком торопился, особенно по сравнению с Леонардом, будто у них были разные временные рамки. И говорил только о самом возвращении домой, но никогда – о том, что им пришлось задержаться. Пока мы не вернемся. – Ты знал, что мы не месяц тут будем, – повторил Леонард. – По крайней мере, не стандартный. – Да, – ответил Павел. Он слегка сдвинулся, но все еще не поднимал взгляд. – С самого начала? – спросил Леонард. – До того… – Да, – повторил он. В его голосе было слишком много вины, но это едва ли помогало. – И ты знал, что я не имел ни малейшего понятия, – заключил Леонард, буквально почувствовав, как ярость разгоралась в груди. Если бы он только.. – Почему ты молчал? Мы могли бы.. Мне бы не пришлось.. Он резко сел, пытаясь бороться со своей паникой. Они же могли выжить и при этом не пересекать и половину пересеченных границ, могли бы придумать действительно рабочий план, который не оставил бы МакКоя с разбитым сердцем. Они могли сделать хоть что-то, чтобы сделать возвращение домой легче, а не труднее. – Мне жаль, – хрипло сказал Павел. Он тоже приподнялся и слегка повернулся к МакКою. – Я не думал, что это так важно. – Нет, думал, – горячо ответил тот. – Иначе бы сказал. – Зачем? – спросил Павел, отчаянно выискивая что-то у него в глазах. – Узнать тогда или сейчас.. Какая разница? МакКою было слишком трудно дышать. Разница была. Конечно, была. Он не позволил бы себе буквально утонуть в этом, не отдался бы во власть ситуации, он ведь думал, что у них еще было время, что у него было время, чтобы обдумать все и спросить Чехова, хотел ли тот большего, чем просто секс. Но чувства МакКоя были его проблемой, а не Чехова. Он прекрасно понимал, что Чехову не было дела до того, когда они вернутся, потому что для него "большего" не существовало, а МакКой своими реакциями просто выдал себя с потрохами, и Чехов понял все, понял, почему время было так важно для него, и хотел поговорить, но МакКой просто.. Не мог. Не сейчас, не когда на него давила еще и просьба Ома. Сердце сжалось слишком сильно, его начало подташнивать, так что он просто тряхнул головой и опустил ноги на пол. Нужно было уйти. – Ты знаешь, какая, – слишком обвиняюще сказал МакКой. Он вздохнул и попытался еще раз, теперь мягче: – Ты точно знаешь, какая.. А сейчас я.. Не могу.. Я просто.. Я пойду в командный центр и попробую связаться с Джимом. Один. Чехов вздрогнул. – Мне жаль, – сочувственно начал он, но МакКой просто не мог этого вынести. – Нет, – твердо перебил он. – Не извиняйся. Не за эту.. Ситуацию. Просто.. Увидимся позже, в лаборатории. Хорошо? Чехов еще какое-то время пристально вглядывался в его спину, а потом кивнул, опуская плечи. – Хорошо, – согласился он. МакКой выдохнул. Чехов не собирался усугублять положение, так что он просто кивнул и отошел от кровати. Было больно уходить после стольких дней, недель, лет, на протяжение которых всем, чего он хотел, было подойти ближе. Но так было лучше. Ему требовались время и расстояние, чтобы собраться и попытаться спасти хотя бы их рабочие взаимоотношения. Так что он сделал еще один шаг, и еще один, и еще, и так пока не дошел до двери. Она открылась от его мягкого прикосновения, и МакКой легонько подтолкнул устройство к кровати, прежде чем скрыться в коридоре.