Hold Hands and Play Nice

Они пробыли в сиите куда дольше, чем Павлу казалось, но жаловаться было не на что. Воздух там был намного чище, все сверкало и переливалось, а мурчание телков только успокаивало. Он так и остался рядом с тем яйцом, до которого дотронулся первым, потому что понял, что не потянул бы еще один контакт. Мышцы приятно побаливали, будто он только что пробежал марафон, а усталость обволакивала тело. Сейчас они с Леонардом просто сидели в столовой, пытаясь расправиться с безвкусной едой. Павел не был голоден, ему сейчас вообще было никак, потому что он чувствовал себя скорее дрожащей гитарной струной, чем человеком, который ждал, пока отголоски чужих эмоций и воспоминаний внутри исчезнут и он сможет снова обрести относительный покой. Только после того, как Леонард легонько пихнул его локтем, Павел понял, что слишком пристально смотрел в миску, не двигаясь, и поднял голову. Напротив сидели Филгоп, которые, видимо, в какой-то момент присоединились к ним. Он медленно моргнул, пытаясь вернуться в реальный мир, и по коже Гоп пробежала ярко-розовая волна. – Вы были в сиите, – начали Фил. Они будто одновременно радовались за людей и прощали их за такое странное поведение. – Почти всем требуется поспать после первого посещения. – Даже не сомневаюсь, – согласился Павел. Если бы у них было время, то они точно бы не отказались от сна, а он вообще чувствовал себя так, будто смог бы проспать целую неделю. – Но мы не можем. Скоро наш корабль возвращается. – Мы слышали, – Гоп потемнели, и, хоть Павел и не мог разобрать цвета, он знал, что им было грустно. Теперь их невербальные способы общения стали такими понятными, и он невольно задумался, как долго будет помнить все то, что узнал в сиите. – Но до того, как вы уйдете, мы тоже должны вам кое-что показать. – Что же? – спросил Леонард, опуская полупустую миску на стол. Видимо, и ему сейчас было не до еды. Гоп снова порозовели. – Я записали нас в голокомнату. Павел сказал, что вашей Федерации может приглянуться наша технология, так что, вероятно, это.. Поможет вам. Павел бросил быстрый взгляд на Леонарда, и тот незаметно кивнул. Продвинутые технологии могли бы стать неплохим козырем, если бы им пришлось действительно бороться за помощь Федерации. – Мне тоже так кажется, – ответил он до того, как Леонард успел открыть рот. – И мы будем только рады увидеть ваши голокомнаты. Гоп счастливо засверкали разными цветами, и Фил пришлось дотронуться до них, чтобы успокоить. – Сначала доешьте, – твердо сказали они, – а потом уже пойдем. Павел едва сдержал разочарованный стон. Мысль о том, что ему придется доесть что-то, что на вкус очень сильно напоминало, хм, ничего, никакого ажиотажа не вызывала, так что он просто быстро запихнул в себя остатки. Леонард, похоже, разделял его чувства, так что вскоре Павел поднял их миски и понес к тележкам. Когда он обернулся, то увидел, что Леонард встал и принялся отряхивать форму, будто она успела испачкаться. Дыхание на секунду сбилось, и он в первый раз за долгое время действительно понял, что они возвращаются. Снова будут дома. А значит, это конец. Все станет как раньше. Но Павел просто проглотил свое разбитое сердце и вернулся к остальным. Он же обещал, что никакой путаницы не будет, что не будет становиться ее причиной, так что меньшим, что он мог сделать, было сдержать это обещание. Он улыбнулся, когда Леонард с интересом посмотрел на него, и повернулся к телкам. – Ведите, – сказал он, слегка гордясь тем, каким спокойным остался его голос.

________________________

Он думал, что голокомнаты будут.. Больше, как минимум размером с залы для отдыха на Энтерпрайзе, ведь, судя по рассказам Гоп, они позволяли посетителям передвигаться в любых направлениях. Но сейчас он видел перед собой небольшую коробку площадью где-то три квадратных метра. Изнутри она была полностью покрыта странно сверкавшими металлическими пластинами. Сначала Павлу показалось, что это просто необычное свойство местных металлов, но когда Фил ввели какие-то команды на панели у двери, он понял, что блеск вызвало что-то по типу небольших экранов или проекторов. А потом все резко засверкало, и комната превратилась в огромный лес, конца которому Павел не видел. Отовсюду из земли росли деревья с тонкими, гладкими стволами, высоко-высоко, почти в сорока метрах от земли, начинавшими ветвиться, а ветки были усыпаны крохотными, похожими на звездочки листья. Жужжание, которым их встретили голокомнаты, будто исчезло, сменившись более живыми звуками: завыванием ветра, щебетанием обитателей леса и гулом открытого пространства. Где-то там, над кронами деревьев, светила местная звезда, посылая вниз мягкие желтоватые лучи. – Оу, – тихо выдохнул Павел, положив руку на один из стволов. Голограмма не рассеялась, и он почувствовал кору, такую мягкую, что казалось, будто она прогнется, стоит только прикоснуться, и гладкую, как отполированный металл. – Этот лес находится к югу от нашего сектора, – ответили Фил, оглядываясь. Они будто пытались понять, где именно находились, а может, просто выискивали дефекты. – Он моложе, чем тот, который на востоке. Несколько лет назад он почти весь сгорел. – Выглядит, как настоящий, – сказал Леонард, проведя пальцами по коре другого дерева. Павел прошелся туда-обратно, но так и не увидел ни стен, ни границ панелей. – А мы ни во что не врежемся, в такой-то маленькой комнате? Конечно, он уже был в голограмме, как и все, кто ходил в Академию, но такого он не видел. В земных голограммах ничего нельзя было трогать, потому что руки спокойно проходили сквозь лучи, которые и представляли собой предметы или люди, а сами голограммы были ограничены размерами комнат или имели специальные отметки, помогавшие посетителям не врезаться в стены. А тут стен будто не было. – Можешь попробовать, – ответили Гоп, радостно синея. Павел скептически посмотрел на них, прежде чем сделать неуверенный шаг вперед. Потом еще. И еще. Он примерно понимал, где именно находились стены, но на его пути не встречалось никаких преград, так что, отойдя достаточно далеко, он просто повернулся. Остальные стояли в нескольких метрах от него и внимательно наблюдали за его действиями. Он поднял руки, признавая поражение. – Я сдаюсь! – крикнул он. Голограмма вдруг исчезла, и когда Павел обернулся, то увидел Филгоп и Леонарда, стоявших прямо у него за спиной. Доктор тоже удивленно отшатнулся, и от этого стало немного легче. – Какого черта?! – вскрикнул Леонард, раздраженно сморщившись. – Как вы это сделали? Фил нажали на какую-то кнопку на панели, и их кожа покрылась фиолетовыми пятнами. – Можешь пройтись. Павел шагнул назад, и металл.. Сделал что-то. Он не чувствовал никакого движения под собой, но тем не менее не мог опустить ногу на пластину, потому что она прогнулась, будто между ботинком и ней был какой-то невидимый барьер. Павел пробежался, но так и не смог наступить на пол. Под каждым его шагом металл проседал. Он замер и повернулся к телкам. – Я не там, где вы, – аккуратно начал Павел. – Я могу понять, как это работает, если в голограмме находится один человек, но ведь нас насколько, и мы все ходим в разные стороны, и.. – Комната компенсирует это, – просто ответили Гоп. – Тут девять ячеек, и каждая из них способна проецировать свою голограмму и подстраиваться под желания находящегося в ней посетителя. Павел просто уставился на них, мысленно напоминая себе, что эти двое тоже были белыми телками и, так как они с Леонардом теперь знали их секрет, им больше не было нужды притворяться. Хотя едва ли можно было сказать, что раньше они так уж сильно старались. Павел взглянул на Гоп и подумал, что, быть может, они хотели, чтобы люди все поняли. – Но что насчет взаимодействий? – спросил он. – Если я могу дотронуться до кого-то, разве это не значит, что мы находимся в одной ячейке? Гоп быстро сменили цвет на какой-то нераспознаваемый, и Павел понял, что случайно пристыдил их. – С этим все еще есть некоторые проблемы, – застенчиво начали они. – Два человека или телка могут спокойно находиться в одной ячейке и даже взаимодействовать, но с группами все.. Что ж, обычно мы пускаем сюда по одной паре за раз. Щупальца Фил резво забегали по дисплею, и пол снова засверкал. – Хотите посмотреть другие голограммы? – Да, – ответил Леонард до того, как Павел успел даже открыть рот. Он удивленно посмотрел на доктора, но тот лишь пожал плечами. – Я уже до смерти устал от космоса и всех этих туннелей. По коже Гоп пробежала желтая волна, но Фил уже закончил вводить нужные данные, так что до того, как они успели что-либо сказать, все снова залилось светом. Как только зрение вернулось к Павлу, он громко охнул и попятился назад, ближе к остальным и дальше от стада крупных цветных существ, которые паслись всего в нескольких метрах от них. В холке животные доставали ему до пояса, их тела походили на бочки, а шеи, поддерживающие клиновидные головы, – на змей. Павел посмотрел вниз и увидел, что у них были копыта, разделенные на шесть частей. – Что это за существа? – тихо спросил он. Одно из них отвлеклось от трапезы и посмотрело на незваных гостей. – Калса, – ответили Гоп и протянули щупальце вперед, поглаживая сине-розовую шерсть животного. Она забавно поднялась, когда калса повернулась к ним. – Они добрые. Павел выдохнул, вспоминая, что все это была голограмма. Гоп не стали бы создавать что-то, что могло навредить посетителям. – И мягкие, – он тоже дотронулся до калсы, и она подалась навстречу прикосновению, не поднимая головы. – Но вы их едите. – Да, – сказали Гоп. – Они для многого хороши. Фил, покажи им джол! Фил принялись нажимать на кнопки, и калса исчезла. Теперь они стояли на вершине скалы, под которой бушевало огромное красное море. Каждый сантиметр этой скалы был покрыт небольшими существами, похожими на змей с серебристым оперением. Змейки причудливо летали, ныряя в океан и снова взмывая ввысь. Было слишком громко, и Фил, заметив это, быстро уменьшили звук. Павел моргнул и посмотрел на Леонарда, с опаской убиравшего руки от ушей. – Что за чертовщина? – спросил тот, подняв ногу и принявшись стряхивать с нее визжащих существ. Они тут же чересчур резво принялись заползать обратно. – Джолы, – ответили Фил, опуская на них взгляд. – Мне кажется, что вы бы назвали их.. Питомцами. Наши младшие часто ловят их, чтобы поиграть, хотя мы не очень поощряем такое. Они не способны выжить без колонии и не могут вернуться, если их уже забрали. – Почему? – спросил Павел, садясь на землю. Джолы стали залезать на него, цепляясь своими кошачьими коготками и щекоча мягкими крыльями. Фил покрылись желтыми пятнами, пожав плечами, и уставились на панель управления. – Их не принимают назад, – прошептали они. – Остальные отвергают их, потому что они ушли, но ведь они не виноваты. Павел нервно огляделся. Он прекрасно понимал, что Фил сейчас говорили не только о джолах, но просто не знал, как приободрить их. Но ему и не пришлось ничего делать, потому что в ту же секунду Леонард поднялся на ноги и положил руку им на плечо. – Ты не джола, – мягко начал он, подождав, пока Фил подняли глаза. – Ты сами решили уйти, потому что твоя колония делает тебе больно. Твой уход сделает тебя сильнее, а не убьет. А еще тебе помогут. Знаешь, у людей вообще нет колоний или секторов. Фил снова посмотрели в пол. – У вас есть команды. – Да, есть, – медленно подтвердил Леонард. – Но еще у нас есть семьи. – Маленькие группы, состоящие из кровных родственников, преимущественно родителей и потомства, – выдали Гоп, подходя к ним ближе. Их кожа была неуверенно-зеленой. – Иногда и живых предков, когда те стареют или заболевают. – Ну, это только одно из возможных определений, – согласился Леонард, и Павел понял, к чему он вел. – Но еще мы выбираем семью. Люди часто говорят, что связи, которые мы выбираем, куда крепче тех, с которыми мы были рождены. Понимаешь, что это значит? Фил все еще оставались синеватыми, но вот Гоп с трудом не пожелтели. – Ты думаешь, что мы сможем найти более крепкие связи, чем у серых телков? Леонард улыбнулся, и Павел перестал дышать. Именно в эту терпеливую, любящую улыбку он и влюбился когда-то давно, на борту Энтерпрайза. – Мне кажется, вы уже нашли, – сказал им Леонард. – У тебя есть кто-то, кому ты доверяешь больше всех на этой планете? Кого ты любишь сильнее других? – Фил, – без раздумий выпалили Гоп и оглянулись, ища подтверждения. Фил покрылись сначала фиолетовыми, а потом розовыми пятнами и переплели их щупальца, зеленея. – А разве вы связаны так же, как и серые телки? – продолжил Леонард, несмотря на то, что ответ был очевиден. – Нет, я их выбрали, – сказали Гоп, прежде чем повернуться к Леонарду. – И Омару выбрали нас. Ты думаешь, мы найдем еще кого-то? – Да, – легко ответил Леонард. – На самом деле, я даже уверен в этом. С вами все будет нормально. – В этих вопросах вы можете ему верить, – добавил Павел, привлекая к себе внимание. – Он же доктор. Леонард закатил глаза, и оба Телка порозовели. Гоп быстро засверкали, наклонившись к Фил, и те пропустили их к панели. Они начали вводить что-то, и все снова поменялось. Они вдруг оказались в самом центре радужной толпы телков, разгуливавших по огромного полю. Вокруг стояли странные колонны, на которых были вырезаны местные символы. Телки переговаривались, обмениваясь прикосновениями, и Павел насчитал как минимум семь различных способов смены цвета: полосками, как Гоп, пятнами, как Фил, завихрениями, как Ома, россыпью, походившей на салют, просто сверху вниз, рябью и быстрыми всплесками. Гоп посмотрели на людей. – Тут Телки могут выбирать, – начали они. – Это фестиваль обмена, мы устраиваем его каждые двенадцать лет. Не все телки решаются сменить свой сектор, но таких достаточно, чтобы мы могли незаметно ускользнуть и не шокировать никого своим появлением. Павел мягко промычал что-то, поняв, о чем они говорили. Конечно, в других колониях тоже были белые телки. Если Омару смогли выжить в этих ужасных условиях, то они должны были быть очень умными, так что неудивительно, что они стали помогать другим, распределяя пары по секторам. Логичнее всего было отправлять спасенных детей куда-нибудь подальше, чтобы их отличия могли быть объяснены происхождением, и фестиваль был идеальным местом для такого обмена. И, хоть Павел не мог не злиться из-за того, что телки вообще должны были придумывать этот план, он все равно оценил его гениальную простоту. – А ты из какого сектора? – спросил Павел. Судя по всему, Филгоп были из одной колонии, но он все еще не мог понять, почему они меняли цвета по-разному. Гоп издали радостный звук и порозовели. – Из этой! – доложили они, почти что вибрируя. – Я от Ома. Павел медленно моргнул, а Леонард, стоявший у него за спиной, вздрогнул. – От Ома? – выплюнул он. – Ты их ребенок? – Да, – ответили Гоп так, будто это было очевидно. Вообще, если задуматься, это, наверное, было очевидно. Остальные белые телки внимательно следили за своими действиями, а Гоп просто бросались на все, что им нравилось, и, в отличие от Омару и даже Фил, были громкими, амбициозными и немного безрассудными. Если Ома заранее знали, что у них появится ребенок, то они вполне могли приложить все усилия, чтобы этот ребенок чувствовал только любовь и тепло, так что, может быть, Гоп просто были примером того, какими могли быть белые телки, если к ним относились нормально. – Ну, ты могли хотя бы сказать, – пропыхтел Леонард, и Павлу вдруг захотелось положить руку ему на плечо, чтобы успокоить. – Люди предпочитают знать о таких вещах. – А телки нет, – мягко ответили Фил. – Ома решили отложить яйцо, потому что отличались от остальных и хотели понять, может ли у них появится серый телк. А появились.. Гоп. Гоп принялись быстро менять цвета, покрываясь то пятнами, то завихрениями, то полосками, и Павел наконец понял, почему никто тут не замечал отличий Филгоп. – Ты можешь контролировать то, как меняешь цвета, – аккуратно начал он, и Гоп посветлели. – Да, – согласились они. – Обычно они сами меняются, тут у меня все, как у серых телков, но если я захотим, то могу сами их менять, как белые. Я могу становиться любыми. – Ты можешь врать, – заключил Леонард, и кожа Гоп стала сначала красной, а потом желтой. – Врать, – повторили они, будто пробуя слово на вкус. – Это значит “не говорить правду”? – Да, – сказал Павел. – Но не когда ты просто молчишь. Это значит, что ты говоришь что-то, что не является правдой. – Тогда да, – подтвердили Гоп. – Я могу врать. Но я так не делаю, если на это нет особой нужды. Уверены, вам такая концепция знакома. Леонард фыркнул, и Павел не смог спрятать улыбку. Гоп все еще оставались самими шикарными телками из всех, кого он тут встретил. – Ну, у нас есть определенные догадки, – ответил Павел. Леонард закатил глаза. – Эта штуковина еще что-то умеет? – спросил он, грубо обводя комнату рукой. Он явно еще злился на Гоп. Павел сжал губы, чтобы не прокомментировать его слова. Он не думал, что Леонард был действительно способен оценить все достоинства этого сложного и мощного устройства. Их голограммы уже могли считаться восьмым чудом света за одни свои способности, что уж говорить про влияние, которое они оказали бы на обучение. Такие симуляции позволили бы воссоздавать любые ситуации, при этом оставаясь абсолютно безопасными. Гоп принялись быстро нажимать кнопки на панели управления, и голограмма опять сменилась. Сейчас их перенесло в небольшую круглую комнату, заставленную чем-то по типу мягких пуфиков, на таких же лежали новорожденные телки в общей комнате в день отдыха. Павел огляделся вокруг и, увидев полки с растениями и экраны, понял, где именно они находились. – Класс, – сказал он, быстро добавив: – Место для обучения? – Да, – согласились Фил. – Для этого мы и создали наши голограммы. Первое время мы прячем маленьких белых телков в резервуаре и учим их тут, как вписаться в общество: как менять цвета и взаимодействовать с химическими веществами с помощью имплантантов. – Вы, судя по всему, разработали множество чудесных технологий, чтобы защитить своих людей. – Да, – ответили Фил, бросив быстрый взгляд на Гоп. – Ты сказал, что Федерация с радостью заплатит за них, но.. Павел, мы готовы отдать их задаром, лишь бы оказаться там, где они не нужны. Сердце Павла сжалось, и он вспомнил о словах Леонарда. Они должны были помочь этому народу. Последние, кто обещал телкам помощь, просто бросили их тут выживать на протяжение года, и Павел не понимал, как Омару вообще смогли довериться кому-то после такого. Его дыхание вдруг сбилось, и он посмотрел на Леонарда широко распахнутыми глазами. Они не были кем-то. Это должны были быть они. Это должны были быть они с Леонардом, иначе ничего не получилось бы. Леонард настоял на том, чтобы спуститься на поверхность планеты самому и изучить местную медицину, и это свело его с Омару. Дикий интерес Павла к телкским, да вообще любым технологиям привел его в лабораторию к Филгоп, где Гоп радостно объяснили ему принципы работы строящего устройства. Их с Леонардом ложь показала, что они умели хранить секреты. А еще Павел теперь обладал достаточными знаниями о местных технологиях, чтобы объяснить их значимость Федерации. Так как Филгоп сами изобрели их, они имели возможность легально поделиться ими за рамками соглашения с телками и даже обменять на свою свободу. Леонард, видимо, тоже это понял. Это должны были быть они, и они должны были помочь сейчас. Нельзя было просто улететь, потому что вряд ли следующие посланцы Федерации будут обладать такими же вводными. А Омару точно не смогут довериться людям еще раз. – Мы убедимся в том, что вы туда попадете, – мягко сказал Леонард. – Куда-нибудь, где безопасно. Я обещаю вам. – Мы убедимся в том, что вас доставят в безопасное место, – согласился Павел. К нему наконец вернулся голос. – Несмотря ни на что, мы вам поможем. Глядя на облегчение на лицах у Филгоп и уверенную улыбку Леонарда, Павел понял, что они действительно сделают это. Они будут бороться за белых телков, обеспечат им безопасность, несмотря ни на что. И сейчас ему было плевать на возможную путаницу, которая могла возникнуть по возвращению домой, потому что спасение этих людей того стоило.

________________________

Когда они наконец вышли в коридор, насмотревшись на самые поразительные голограммы, с которыми Павел только сталкивался в своей жизни, то увидели направлявшихся к ним Омару. Пока Фил закрывали дверь, Гоп здоровались с ними, меняя цвета и лепеча что-то мягкое на местном языке. А потом Ома повернулись к Леонарду. – Йухара ищут вас, – начали они. – Они приходили к нам в лабораторию, чтобы сказать, что получили еще один сигнал от вашего корабля. Они прибыли раньше, чем планировали, и твой капитан снова хочет связаться с тобой, – они остановились, а потом засияли ярко-фиолетовым. – Похоже, ты заставил его поволноваться. Леонард слегка покраснел и потер шею рукой. – Ага, – согласился он. Павлу вдруг стало интересно, что именно Леонард сказал капитану, что тот так ускорился. И главное, о чем. – Я не хотел. Нам, наверное, стоит пойти в командный центр. – Вы знаете дорогу? – спросили Ару. – Мы можем проводить вас, если нужно. – Нет, все нормально, – ответил Леонард, отмахнувшись. – Чем меньше времени вы проведете с Йухара, тем лучше, верно? – Согласны, – аккуратно произнесли Ару, и у Павла внутри что-то сжалось. Это слово больше не нравилось ему, потому что служило лишним напоминанием о том, что даже почти пустой коридор все равно оставался достаточно опасным местом для белых телков. Ома дотронулись до руки Леонарда. – Мы удостоверимся, что твои друзья-растения полетят с тобой. Тебе нужно еще что-то? – Нет, – медленно начал Леонард. – Да! – в ту же секунду выкрикнул Павел. Леонард бросил на него быстрый взгляд, и Павел виновато вжал голову в плечи, но ему еще много чего было нужно. Он развернулся к Гоп. – Мне нужна информация о ваших технологиях. Если есть чертежи, то шикарно, но описания тоже подойдут. Хоть что-то, что я смогу показать Федерации. – Я займусь этим, – ответили Гоп, радостно сменив цвет. – Мы упакуем все для вас! Павел улыбнулся и взял их за руку, гладкое щупальце мягко скользнуло по коже. – Скажи, что это подарок, – сказал Павел, зная, что Гоп поймут. Никто не станет досматривать подарки. – Согласны, – подтвердили Гоп, пропуская Фил вперед. Они в последний раз дотронулись до руки Павла, и он понял, что точно будет скучать по этим двоим – они быстро смогли стать друзьями. Омару тоже распрощались с ними и отправился в лабораторию, чтобы подготовить для Леонарда растения и сведения о местных процедурах, и люди снова остались одни. Леонард, не глядя на него, напомнил, что им нужно в командный центр, но Павел не сдвинулся с места. – Что ты скажешь? Что ты расскажешь о нас, когда мы вернемся? Леонард на секунду напрягся, а потом потряс головой. – Я не знаю, малыш, но чем раньше мы вернемся, тем раньше сможем рассказать о том, что тут происходит, и начать наконец их спасать, верно? Пошли. Павел даже не шевельнулся, и Леонард оглянулся, чтобы понять, в чем было дело. – Ты же знаешь, что это должны были быть мы, верно? – начал он едва слышно. Так сильно хотелось напомнить ему хотя бы раз, что все это не было ошибкой. Леонард замер, он сейчас выглядел таким напуганным, что Павел просто вздохнул и опустил глаза. – Чехов, я, – начал было Леонард. – Омару нужен был доктор, – продолжил он. – А Филгоп – кто-то, кто разбирается в технологиях. И это.. Не могли быть те, кто уже был вместе или.. Делал то, что делали мы. Омару никогда не открыли бы нам свою тайну, если бы не увидели, как мы врем, чтобы защитить друг друга. Они доверились нам, потому что.. Потому что это были мы. Это должны были быть мы, – Павел быстро посмотрел на Леонарда, и, боже, он выглядел так, будто в него только что всадили нож. – Прости, я.. – Не извиняйся, – перебил его Леонард. Он тяжело выдохнул и задрал голову. – Слушай, тогда здорово, что это были мы. И неважно, что там было еще, потому что ты прав. Да, ты прав, все прошло так, как должно было. Может, это нам и стоит сказать. В любом случае, мы что-нибудь придумаем. Павел кивнул, поджав губы. Конечно, так им и стоило бы сказать, ведь они просто делали то, что должны были. Но ему все равно было больно слышать, как Леонард произносит это вслух. – Да, хорошо. Они не двигались еще какое-то время, было слишком тяжело и слишком неловко, а потом Леонард прокашлялся. – Тогда пошли. Нам нужно попасть в командный центр, чтобы убраться отсюда и начать уже что-нибудь делать. Павел снова кивнул и уверенно последовал за ним к выходу.

________________________

Павел смотрел, как Леонард обнимал Ома. Они тихо переговаривались, а остальные телки бегали вокруг, готовясь открыть ведущие наверх двери. Они уже связались с Энтерпрайзом, и Леонард предельно ясно объяснил капитану, что использовать работавшие с перебоями транспортеры, чтобы перенести их на корабль, это далеко не самая лучшая идея, которая приходила ему в голову. Впрочем, Леонард едва ли назвал лучшей другую идею, которая заключалась в том, что они должны будут дойти до шаттла и сами пилотировать его сквозь шторм, но в итоге было решено остановиться на этом, так что сейчас они натягивали на себя специально сконструированные костюмы. Судя по тому, что сказали им телки, ткань должна была защитить людей от повреждений, а шлем фильтровал воздух, позволяя вдыхать что-то, кроме комков почвы. Омару также принесли Леонарду контейнер с растениями и различными образцами, который легко можно было пристегнуть к спине, а Филгоп передали ему коробку с картами памяти. Их все равно нужно будет перекодировать, чтобы компьютер мог их считать, но Павел уже написал простенькую программку, которая позволяла переводить их на падды, так что это не должно было доставить хлопот. – Готов? – раздался из коммуникатора металлический голос Леонарда. – Готов, – подтвердил он, застегивая костюм. Ткань даже не пыталась подстроиться, видимо, телки решили, что они и так обойдутся. – Будьте аккуратны, – попросили Ару. – Безопасно вам добраться. – Мы будем следить за вами, – пообещали Гоп, дотронувшись до небольшого передатчика у него на плече. – Путь будет недолгий, но если что-то с вами случится, мы узнаем. И придем на помощь. Он улыбнулся и накрыл их щупальце своей ладонью. – Спасибо, друг. Мы еще встретимся. – Скоро, я надеюсь, – прошептали Гоп, сверкнув фиолетовым. – А теперь идите! Телки из командного центра прижали свои щупальца к двери, и она начала опускаться. Он в последний раз пожал руки Филгоп. – Спасибо, – мягко сказал Павел, прежде чем присоединиться к стоявшему у дверей Леонарду. – Думаешь, там будет плохо? – спросил он, вглядываясь в туннель. – Думаю, что лучше, чем когда мы планировали сбежать туда от телков, – ответил Леонард, теребя рукав. Он усмехнулся, вспоминая, как в первый день Леонард хотел ринуться прямо в шторм и провести две недели в шаттле. Павел не мог точно сказать, в худшую или в лучшую сторону это изменило бы их ситуацию, но он в любом случае был рад, что они остались. Тут, по крайней мере, они были не одни. А еще тут их кормили и даже выделили отдельную комнату, и, конечно же, ванну с теплой, настоящей водой, по которой он точно будет скучать. Он вообще много по чему и по кому будет скучать. Павел тяжело вздохнул и шагнул в туннель. Ботинки тут же сцепились с ребристым полом, обеспечивая относительную устойчивость, но Леонард все равно аккуратно придерживался за стену, будто боялся упасть. Лишайника становилось все меньше и меньше, и постепенно он поредел до крохотных островков, разбросанных по потолку на большом расстоянии друг от друга. А потом и вовсе сменился резким желтым лучами местной звезды. Двери тут не было, только стены, защищавшие от ветра любого, кто решился покинуть подземное убежище. Облака никак не спасали от яркого света, и Павел принялся моргать и жмуриться. Что ж, все было не так плохо, как он себе представлял. Конечно, небо все еще покрывали зеленые, фиолетовые, а иногда и черные облака, но ветер был куда слабее, чем в первый день, так что серьезных проблем со взлетом возникнуть не должно было. Леонард остановился у него за спиной и посмотрел наверх. – Выглядит хреново, – сказал он. – Ты уверен, что сможешь пролететь через эти облака? – Да, – просто ответил Павел, прежде чем шагнуть в шторм. Наверху промелькнуло что-то, напоминавшее красную молнию. Далеко идти и вправду не пришлось. Со стороны казалось, что шаттл слегка просел в землю, но Павел знал, что это была всего лишь пыль, которая разлетится в стороны, стоит только завести двигатели. Он первым дошел до двери, так что МакКой просто пропустил его, и Павел радостно залез внутрь, готовясь к запуску. К счастью, шаттл все еще прекрасно функционировал, и панель управления загорелась почти сразу. Компьютер начал прогревать системы и выдавать отчет об их состоянии. Судя по всему, ничего не было повреждено, правда, у генератора внешнего поля было мало заряда, но с этим хотя бы можно было работать. Главным было то, что они все еще могли прорваться сквозь шторм, а значит, серьезных трудностей на пути домой возникнуть не должно было. Так он и сказал МакКою, когда тот трясущимися руками пристегивал себя к креслу второго пилота. – Тогда давай убираться с этой планеты, – ответил Леонард. Он снова подергал ремни и нервно посмотрел на кнопки на панели управления. Казалось, что он был всего в одном шаге от того, чтобы окончательно поддаться панике и начать хаотично жать на них, если Павел ничего не сделает прямо сейчас. Но Павел просто не мог заставить себя пошевелиться. Он понимал, что как только они взлетят, все будет кончено. Совсем. А значит, это был последний шанс признаться, спросить, есть ли у них шанс на большее. Ему хотелось рассказать о своих чувствах, о том, что ему больно просто оставить все на этой планете. Хотелось наконец сказать правду после всей той лжи. Но когда Леонард спросил у него, почему они еще не вылетели, он просто вздохнул и сказал: – Что именно мы скажем в своих отчетах? – голос каким-то образом оставался тихим и спокойным, хотя внутри эмоции бушевали сильнее шторма. Опустошающий эффект сииты наконец прошел. – Отчетах? – переспросил Леонард так, будто в первый раз вообще слышал это слово. Павел крепко впился пальцами в рычаг и сморщился. – Когда мы вернемся, они могут разделить нас, чтобы якобы обследовать, а потом попросить составить отчеты, так что у нас не будет шанса обсудить то.. То, что случилось, а наши истории должны совпадать. Доктор замер, едва дыша, и они какое-то время просто сидели так, пока градус напряжения и неловкости не вырос до максимума и Леонард не выдохнул. – Правду, – наконец ответил он. – Скажем, что мы.. Мы сделали все, чтобы выжить в потенциально опасной ситуации. И что это никак не повлияет на наши рабочие взаимоотношения. Да. Все было кончено, а значит, просто не могло влиять ни на что. – А что.. Что именно мы сделали? – сердце билось слишком сильно. Леонард на секунду замолчал, а потом встряхнул головой. – Постараемся рассказать об этом так мало, как только сможем. Все кончилось хорошо, а значит, это не их дело. Скажем.. Что ж, скажем, что просто следовали инструкциям телков, и пускай думают, что хотят. Я сомневаюсь, что командованию будет до этого дело. – Если кто-нибудь не станет проблемой, – ответил Павел. Он посмотрел в лобовое стекло. – А именно это мы и собираемся сделать, доктор. – Да, – сдался Леонард. – Но пускай сами спрашивают, если захотят что-то узнать. Я знаю, ты знаешь, как это делается. Павел вздрогнул и прикрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнув. Ему нужно было сосредоточиться на управлении. – Да, знаю, – ответил он и снова замер. Последний шанс. Павел сглотнул и мягко надавил рычаг. – Держись крепче, поездка будет не из легких. Еще одну крайне напряженную секунду Леонард вообще не шевелился, а затем просто.. Выдохнул, и Павел мог бы поклясться, что услышал в этом выдохе разочарование. – Ага, – прошептал он и выпрямился, взяв себя в руки. – Если я вырублюсь.. Просто оставь меня, пока мы не доедем до дома.

________________________

Нельзя было сказать, что это была худшая просьба, с которой к нему обращались, но Павел был рад, что ее не пришлось выполнять. Ему удалось поднять шаттл в воздух и преодолеть мягко рокочущие облака, отделавшись лишь небольшими помехами в навигационной системе. Когда они поднялись над штормом, мостик связался с ними и сообщил, что теперь их было видно на радарах. А уже через пару минут он аккуратно приземлился прямо в транспортный отсек. Там их уже ждали капитан с мистером Споком и даже Скотти. Стоило дверям шаттла распахнуться, МакКой тут же выскочил наружу и рванул куда-то, и капитан молча последовал за ним. Мистер Спок вместе с двумя безопасниками преградил дорогу Павлу, чтобы не дать скрыться и ему. Павел бежать не собирался, но понимал, что если сегодня в командном центре Леонард сообщил хоть что-то о возникшей ситуации, то капитан вполне мог уведомить мистера Спока о возможном напряжении между ними. – Добро пожаловать назад, мистер Чехов, – поприветствовал его коммандер. – Учитывая ваше длительное пребывание на чужой планете без нашей помощи, вы должны в первую очередь обследоваться в медицинском отсеке. Потом можете приступить к написанию отчета. – Есть, сэр, – почти прошептал Павел. – Мы привезли с собой различные технологии и образцы, но, как мне кажется, доктор МакКой предпочтет сначала самостоятельно исследовать их. – Отмечено, – мягко ответил мистер Спок. – Они стабильны? – Да, – подтвердил он. – Я уверен, что некоторые из них предназначены для мистера Сулу. Пожалуйста, убедитесь, что он их получит. Мистер Спок почти незаметно кивнул и отошел в сторону, пропуская его, и Павел зашагал к выходу так быстро, как только мог. Нужно было закончить с посещением медотсека до того, как Леонард успеет вернуться туда.

________________________

Когда он пришел в ботаническую лабораторию, чтобы увидеться с Хикару, его друг уже был там. На столе перед ним стояли горшки с заростками из резервуара, с которыми Хикару с помощью какого-то небольшого переливавшегося устройства общался, но, увидев Павла, тут же отложил его, и устройство посинело. Растения медленно повторили за ним. – Добро пожаловать назад, – поздоровался Хикару и обнял его. Павел просто принял эти объятия, носом зарываясь другу в плечо и на пару секунд крепче прижав его к себе. А потом тот отстранился и взволнованно посмотрел на него. – Все хорошо? – Нет, – ответил Павел, пока Хикару возвращался на свое место. Он аккуратно присел на край стола, покачивая ногой. Хикару бросил на него изучающий взгляд, а потом поднял свое устройство. Видимо, он сам его сделал, потому что Павел ничего такого сюда не привозил. – Хочешь поговорить об этом? – Не очень, – сказал он, прекрасно понимая, что рано или поздно выложит все, потому что ему было необходимо поговорить с кем-то, кто умел держать язык за зубами даже тогда, когда речь шла о прямом нарушении некоторых директив. – Хорошо, – просто согласился Хикару, возвращаясь к растениям. Павел слишком хорошо знал его, чтобы понимать, что Хикару не будет сам ничего разузнавать, так что тяжело вздохнул, медленно открыл рот и просто рассказал ему все, от первой паники, которую устроил МакКой, до разговора в шаттле, после которого Леонард ушел куда-то вместе с Джимом. Хикару же внимательно слушал, изредка кивая и покачивая головой. В какой-то момент Павел понял, что молча лежит на столе, уставившись в потолок. Хикару, видимо, решил дать им перерыв, а сам вернулся к исследованию растений, аккуратно передавая им сигналы с помощью своего устройства и записывая ответы. И Павел просто воспользовался этим. Он чувствовал себя приятно опустошенным после того, как поделился своими проблемами. Какие-то из них могли удивить Хикару, но далеко не все. По крайней мере, он точно знал о чувствах Павла. Нельзя было сказать, что за последние три года они говорили только о них, хотя это точно не было бы серьезным преувеличением. – Что ж, полумеры точно не для тебя, верно? – наконец подал голос Хикару, откладывая устройство. Растения сверкали приятно-синим. Хоть кто-то смог с ними подружиться. – Похоже, – криво согласился Павел, но ему стало немного легче от этой попытки пошутить. – Это хорошее качество, – уверил Хикару и развернулся к нему, облокотившись на стол. – Оно далеко тебя заведет. Иногда в ужасные места. Например, на борт корабля, готовящегося на варп-скорости влететь в засаду. Павел повернул голову, и Хикару аккуратно приподнял брови. – Это было ужасно, – согласился он. – Ага, – сказал Хикару. – Но потом, через какое-то время, все наладилось. – Ты предлагаешь мне просто подождать, – понял Павел. Он вздохнул и снова посмотрел на потолок. – Но это не сработает, потому что у него уже кто-то есть. Хикару мягко фыркнул и вернулся к растениями. – Я не об этом. Просто мне кажется, что тебе нужно время, чтобы пережить это, – мягко объяснил он. Павел прикрыл глаза. От беззаботности в голосе друга становилось немного больно, Хикару будто изначально знал, что все это закончится именно так. И неважно, был ли кто-то у Леонарда, застревали ли они на планете и казалось ли то, что было между ними, таким настоящим, ведь это изначально было обречено на провал. И учитывая то, как быстро скрылся Леонард, стоило им снова оказаться дома, Хикару, возможно, был прав. Может, только Павел был настолько слеп, что не понимал, к чему все шло. И осмелился надеяться на хороший конец. – А если я не хочу просто пережить это? – ответил Павел. Его голос звучал по-детски капризно, но зато в нем почти не было слышно боли. Хикару вздохнул и наконец совсем убрал устройство. – Послушай, Павел. Я думаю, что вы так запутались, потому что остались одни в крайне напряженной обстановке, но сейчас вы дома. Ты в безопасности. И все вернется на круги своя, если ты сам позволишь этому случиться. Вам просто потребуется время. Павел застонал и закрыл ладонью глаза. Было слишком трудно довериться Хикару, который так легко обещал ему, что все будет хорошо. Но здесь, на Энтерпрайзе, их взаимоотношения больше не были вопросом жизни и смерти, здесь у него была возможность спрятаться от Леонарда, были друзья, работа, проекты. Здесь, как и сказал Хикару, у него было время. – Ты прав. Как всегда, – начал Павел и наконец сел, убирая руку от лица, но до того, как он успел продолжить, раздался резкий писк. Он вздохнул и быстро посмотрел на Хикару, прежде чем открыть коммуникатор. – Чехов. – Мистер Чехов, – донесся голос капитана. – Пожалуйста, явитесь в мой кабинет. Сейчас. – Есть, сэр, – ответил Павел, слегка напрягаясь. Он только пару минут назад отправил свой отчет, но Леонард, скорее всего, лично доложил все Кирку, а значит, капитан уже был в курсе произошедшего. И вызывал его, чтобы обсудить это. – Удачи, – сказал Хикару, когда Павел встал и поправил свою форму. – Спасибо, – прошептал он, натянуто улыбнувшись. – За все. Я зайду за тобой завтра, перед сменой, хорошо? Хикару кивнул. – И можешь заглянуть ко мне после разговора с Кирком, если понадобится. Ты же знаешь, что я всегда с тобой, дружище? – Знаю, – сказал Павел. Ему действительно нужно было услышать это сейчас. Может, все и вправду будет не так плохо. Может, капитан просто хотел прояснить некоторые детали о местных и их технологиях, ведь мистер Спок, должно быть, уже ознакомился с чертежами. Может, они начнут придумывать план по спасению белых телков даже раньше, чем он надеялся. С этими мыслями Павел вышел из лаборатории и направился к турболифту.