Hold Hands and Play Nice

Побег из отсека для шаттлов явно не вошел в пятерку лучших моментов в жизни Леонарда МакКоя, но все же блевануть на глазах у всех старших офицеров было бы куда хуже. Так что как только дверь открылась, Леонард выбежал наружу, оставляя за собой Павла, Спока и даже Джима, проигнорировал все вопросительные взгляды и заперся в ближайшей маленькой, темной комнате. Ему потребовалось несколько минут, чтобы успокоить себя и свой желудок, и еще несколько, чтобы забыть, как трясся их шаттл, когда они пробивались через шторм. Павел молчал всю дорогу, он был слишком занят, обеспечивая им безопасный полет, но Леонард не пытался его разговорить. Он тоже был занят, изо всех сил притворяясь, что никакого полета не было вообще. В отличие от Павла, он в своих начинаниях не преуспел. Перелет был просто ужасным. К счастью, у Джима в первый, блядь, раз хватило такта на то, чтобы подождать в коридоре и не ломиться в дверь, которую Леонард предварительно запер. Когда он снова смог говорить, то пробормотал: "Спасибо", но Джим только отмахнулся. – Что там случилось? – Тебе лучше присесть, – начал Леонард, но потом вспомнил, что имел дело с Джимом. – Или мне лучше присесть. – Хорошо, – просто согласился Джим, и от этого доверия немного полегчало. Вероятно, будет не так сложно, как он думал. – Пошли. Они отправились прямо к нему в кабинет – идеальное место, чтобы обсудить ситуацию наедине, при этом сохраняя рамки формальности. Дверь за ними закрылась, отрезав их от внешнего мира, и Леонард расслабился. Джим медленно подошел к своему столу и присел на него. – У нас проблемы, – прямо сказал Леонард. – Какие? – аккуратно уточнил Джим. – Такие, из-за которых мы вынуждены будем навлечь на себя еще больше проблем, чтобы спасти очень много жизней, – ответил он, морщась. Если посмотреть со стороны, то это уже стало рутиной для Энтерпрайза. Ну, сейчас дело обещало обернуться не таким опустошающим, как инцидент с Нарадой, и куда менее разрушительным, чем перепалка Хана и Маркуса. – Уже слишком поздно притвориться, что я не расслышал? – спросил Джим с болью в голосе. – Я серьезно, Джим, – пробурчал Леонард. Было достаточно странно оказаться по безрассудную сторону баррикад. Не самый лучший опыт. Джим вздохнул и качнул головой, сдаваясь. – Хорошо. Рассказывай. Что там случилось? Леонард замер, пытаясь понять, с чего начать и стоит ли вообще сейчас рассказывать о произошедшем между ним и Павлом. Что-то точно всплывет в отчетах, вероятно, уже всплыло, если Павел начал составлять свой. К тому же, Джим в любом случае все узнает, он же Джим, а сейчас это могло только отвлечь их от настоящей проблемы. Так что он просто решил придерживаться главного. Он рассказал о первом дне, об ужине, о белых телках, объяснил, чем они отличаются от серых и в какой опасности находятся из-за этих отличий. Он рассказал о сиите, резервуаре, растениях, лекарствах, даже попытался описать голокомнаты. И объяснил, что без их помощи, причем немедленной, этих существ могли поймать и убить. – Мы должны им помочь, – выдохнул он в конце, надеясь, что у него получилось донести всю важность ситуации. – Мы должны поднять их сюда. Им больше не к кому обратиться. – Я не могу просто поднять сюда кучку беженцев, – нехотя ответил Джим, не поднимая глаз. – Так как их планета недавно присоединилась к Федерации, нам придется доложить об этом командованию, и.. – И когда они примут решение, будет уже слишком поздно! – рявкнул Леонард. – Черт подери, Джим, этим людям нужна наша помощь! – Им нужна помощь, – поправил его Джим твердым, но спокойным голосом. – Не обязательно наша. Я.. У нас и так уже неприятности из-за того, что, – он остановился, подняв руки, и выдохнул. – Я передам все это командованию и попрошу их поторопиться. Но я не.. Леонард разочарованно вздохнул. – То есть ты решил сейчас перестать быть безрассудным? Ну и где было все это, когда… – Они же не прямо сейчас в опасности, Боунз! – сказал Джим, слегка повысив голос. – Ты сказал, что в колонии даже не догадываются об их существовании, так что.. – Они выживают там, – злобно прошипел Леонард. – А у тебя есть власть, чтобы.. – Нет! – перекрикнул его Джим, ударив кулаком по столу. Он тут же замолк и встал. – У меня нет такой власти, – с болью продолжил он. – Они вернули мне Энтерпрайз, отправили на пятилетнюю миссию, но с одним условием. Весь этот год я.. Я на испытательном сроке. Мы, черт подери, спасли мир, получили кучу наград, а потом они позвали меня к себе и сказали, что заберут корабль и звание, если я не смогу четко следовать правилам, а то, что мы сделали, для них не играет никакой роли. Так что нет, нет у меня никакой власти. Леонард просто уставился на него, не в силах пошевелиться. Было слишком больно. Вот почему Джим следовал приказам, а не спустился за ними, вот почему оставил их на планете, а не отказался от этой миссии. Вот почему он не полетел сквозь шторм. Это и вправду много объясняло, только.. – Джим, – мягко начал он. – Ты должен был.. Джим отмахнулся, все еще не смотря на него. – Я знаю. Я хотел сказать тебе, но не мог. Они запретили. Так что ты не должен был узнать, но сейчас у нас нет времени на недомолвки. Нужно помочь этим людям, так что, может, просто продолжим думать, как? Леонард вздохнул, рухнув в его кресло. – Прости, – пробормотал он достаточно громко, чтобы быть услышанным. Он откинул голову и уставился в потолок. – Хорошо. Ты должен в первую очередь поговорить с командованием, но что ты им скажешь? Джим потёр лицо и пожал плечами. – Я не знаю, но ты останешься тут, со мной, пока мы что-нибудь не придумаем. Не дождавшись ответа, он кинул падд Леонарду, и тот, несмотря на всю свою ненависть к бумажной работе, принялся все записывать, иногда сглаживая описания некоторых событий комментариями Джима и вдаваясь в подробности там, где мог. Но в конце у них все равно возникла определенная проблема. – Я собираюсь позвать Чехова, – сказал Джим, активируя коммуникатор. Леонард издал странный звук, удивительно напоминавший “нет”, и Джим весело посмотрел на него. – Нет? Боунз болезненно сморщился, понимая, что капитан почувствовал кровь. Ну, у них были проблемы посерьезнее, так что он все равно не стал бы докапываться прямо сейчас. – Вперед, – ответил он более капризным голосом, чем планировал. Джим слегка прищурился, но все же открыл коммуникатор. Чехов ответил уже через секунду. – Мистер Чехов, – начал он, буравя Леонарда взглядом. – Пожалуйста, явитесь в мой кабинет. Сейчас. – Есть, сэр, – донесся слабый ответ. Джим медленно убрал коммуникатор, все еще смотря на Боунза, но они оба знали, что сейчас не было времени обсуждать его странное поведение. – Мы еще не закончили, – уверенно сказал Джим. – Еще поговорим об этом “нет”. Боунз со стоном освободил его кресло, надеясь, что это позволит встрече стать хоть чуточку формальнее. Через пару секунд Павел вошел в комнату и, даже не взглянув на него, направился к капитану. Леонард изо всех сил постарался не обижаться так по-детски на то, что его просто проигнорировали, но у него ничего не вышло. – Сэр, – поздоровался Чехов. Джим рукой указал ему на один из стульев перед столом, и парень спокойно опустился туда. Леонард последовал его примеру и принялся ждать, пока Джим заговорит, потому что сам начинать беседу был не готов. – Доктор МакКой рассказал мне, что произошло на планете у телков, – медленно проговорил тот, ястребом смотря на Павла. У Леонарда мурашки по спине побежали от этого взгляда. – Какую часть? – прямо спросил Павел, продолжая игнорировать его. – Так там и части есть, – удивился Джим, радостно посмотрев на Леонарда. Тот в ответ лишь закатил глаза, подавив полный отчаяния стон. – Он сказал, что у вас возникли проблемы с местными из-за белых телков. – Да, сэр, – слегка взволнованно согласился Павел. Его будто не устраивало что-то в вопросе или ответе, быть может, он думал, что Леонард в первую очередь расскажет о личной составляющей миссии, и до сих пор опасался негативной реакции капитана. По крайней мере, только это его и волновало там, внизу. – Доктор МакКой уверен в том, что нам стоит забрать белых телков сюда, на корабль, в качестве беженцев и связаться с Федерацией, чтобы получить на это разрешение или попросить их послать кого-то, кто сможет вмешаться, – продолжил Кирк. – Вы согласны? – Да, сэр, – повторил Павел, слегка заерзав на стуле. – Тогда вы понимаете, что я не могу ничего предпринять прямо сейчас, не доложив ситуацию командованию? – Да, сэр, но, – начал было Чехов, но Джим поднял руку, прерывая его. – Я попытаюсь максимально ускорить процесс, – уверил он. – Но сначала я должен получить как можно больше информации. В особенности о местных технологиях. – Я могу предоставить ее Вам, сэр, – с готовностью ответил Павел таким знакомым, радостным голосом. Конечно, ведь Джим давал ему возможность помочь тем, о ком он действительно заботился, и Леонард был вовсе не уверен, что сможет смотреть на это сейчас. – Джим, – позвал он, бросив взгляд на дверь. Оглядевшись, Джим кивнул. – Да, Боунс, ты свободен. Но зайди к М’бенгу, прежде чем вернешься в каюту, хорошо? Вы проторчали на этой планете слишком долго. – Да, – слабо согласился Леонард. Павел уже был там, а значит, у М’бенга могли быть вопросы, на которые совсем не хотелось отвечать. – Спокойной ночи. Он быстро удалился, и, прежде чем дверь закрылась, ему в ответ раздались два прощания.

________________________

Леонард проснулся голым на собственном диване, и, стоило ему пошевелиться, по мышцам прошлась волна боли. Последним, что он помнил о вчерашнем дне, был разговор с Джимом, после которого он очень по-взрослому сбежал, стоило Павлу начать его игнорировать. Воспоминаний о том, как он дошел до медотсека и что именно там произошло, почти не было, но, судя по всему, все закончилось тем, что после душа он отрубился прямо на диване. Что ж, не самое лучшее развитие событий, особенно учитывая то, как сильно болело все тело. Его коммуникатор снова запищал, напоминая, что у него все еще была работа, так что Леонард поднялся на ноги и быстро натянул на себя чистую форму, казавшуюся такой тесной после телкской одежды, а потом уверенно шагнул из своей каюты навстречу путанице. Кофе. Сладкий, горький кофе. Его запах ударил Леонарду в нос, стоило только выйти в коридор, и он направился к ближайшему репликатору, чтобы сделать себе самую большую чашку из всех возможных. Компьютер пискнул, подтверждая заказ, а через несколько секунду дверца отъехала в сторону, и он наконец получил свою дымящуюся кружку. Раньше Леонард частенько жаловался на местный кофе, но не сейчас. Аккуратно забрав завтрак из репликатора, он принялся искать место, попутно здороваясь с членами экипажа, которых встречал на своем пути. Что ж, в любом случае они будут "рады его видеть", пока снова не столкнутся с ним в медотсеке. Кто-то мягко позвал его, и Леонард обернулся, увидев у себя за спиной улыбающуюся Нийоту. – Уже снова в строю? – спросила она, с интересом приподняв голову. Осуждающая улыбка выдавала ее, так что Леонард знал, что, если скажет что-то не то, ему надерут уши. Или сначала Джиму надерут уши, а потом и ему. – Почему бы и нет, – ответил Леонард. Это прозвучало так, будто он только что проснулся, что, конечно, было правдой, но он действительно старался добавить своему голосу нотки очарования. Он вдруг вспомнил, что Джим сказал ему в первый день. – Я технически вернулся из отпуска. Она кивнула, слегка расслабившись, и ее улыбка стала мягче. – Хорошо, что вы вернулись. – Хорошо вернуться, – солгал он, присаживаясь, чтобы насладиться жидким завтраком. – Доктор? – удивленно спросил знакомый голос, и Леонард замер. Он поднял глаза и вдруг понял, что настолько сконцентрировался на кофе и приветствиях, что на автомате сел рядом с Павлом. Какое-то время он просто смотрел на него с открытым ртом, и мысли в голове бегали так быстро, что можно было сказать, что их не было вообще. Конечно он понимал, что ему когда-нибудь снова придется столкнуться с Павлом лицом к лицу, чтобы обсудить спасение белых телков. Когда-нибудь, но не сейчас. Он не мог вскочить на ноги и умчаться, потому что это было бы слишком странно и унизительно, так что просто опустил взгляд, промямлив: – Утро, лейтенант. И тут же отхлебнул кофе, чтобы иметь возможность спокойно помолчать. И обжег язык, едва сдержавшись, чтобы не выплюнуть жидкость обратно в кружку. Прекрасная работа. Он прямо открыл новые горизонты естественного поведения. Павел слегка приподнял бровь, а потом вернулся к завтраку. Сердце Леонарда забилось быстрее, он все ждал, что Павел скажет что-нибудь, хоть что-то, но тот даже не смотрел на него. Леонард сдержал тяжелый вздох. Ничто больше не заставляло их поддерживать близкие взаимоотношения, а глядя на то, что они не могли даже вести непринуждённую беседу, Леонард едва ли мог представить, что им и простыми знакомыми-то удастся остаться. Он ненавидел это, но совсем не знал, как изменить. Павел ничего плохо не сделал ни на планете, ни, тем более, на Энтерпрайзе, да и он тоже. И за неимением виноватого, на которого можно было бы накричать, Леонард решил кричать на себя. – Прости, – пробормотал он, аккуратно сделав еще один глоток. – Что убежал вчера. Павел наконец поднял глаза, пару секунд внимательно посмотрел на него, а потом снова уставился в свою тарелку. – Все в порядке, доктор. Вам же нужно было поговорить с капитаном. Леонард слегка выпрямился, нахмурив брови. – Но не так же сразу, – сказал он. – Я просто.. Я и обычные полеты с трудом переношу, а тогда был шторм. И еще один взгляд, теперь уже чуть более долгий. Павел будто пытался увидеть его насквозь, и Леонард нервно заерзал, пытаясь придумать хоть что-то, что сделало бы ситуацию менее неловкой. – Просто.. Просто хотел сказать тебе спасибо. Что довез нас до дома. – Это моя работа, – прямо сказал Павел. Ты сделал то, что должен был. Его собственные слова отозвались в голове, и Леонард кивнул. – Да, – пусто согласился он. – Что ж, все равно спасибо. А потом опять сбежал, на этот раз в свой медотсек – единственное безопасное место на этом чертовом корабле.

________________________

Как выяснилось, относительно безопасное, потому что Павел просто вошел прямо туда вместе с одним очень обеспокоенным старшим инженером. Боунз нахмурился и посмотрел на Кристину, но та сейчас помогала какому-то энсину с кашлем, а значит, перекинуть Павла на кого-то другого у него не получилось бы. Да и в любом случае не получилось бы, учитывая то, каким мертвецким взглядом на него смотрел Скотти, не прекращая что-то яростно объяснять парню. – ...Не должен был соваться к той штуке, пока я был занят и не мог.. – Спасибо, – прервал его Леонард и повел их к ближайшей биокровати. – Но теперь моя очередь. Расскажи капитану о том, что произошло, до конца смены, хорошо? – Есть, сэр, – ответил Скотти, в последний раз взволнованно посмотрев на Павла. Тот лишь тускло улыбнулся. – Так и сделаю. Не переживай, парниша. Док тебя починит за секунду, будешь как новенький. – Я знаю, – проговорил Павел, даже не поднимая глаза. Леонард схватил ближайший трикодер и попросил его вытянуть руку. – Тогда давай посмотрим. Что случилось? – Я обжег руки, – сказал Павел так, будто это было очевидно. Ну, это было очевидно, но они оба знали, что вопрос был не в этом. – Ты обычно более аккуратен со своими руками, – ответил Леонард, чуть не сморщившись от своих же слов. Это звучало не очень хорошо. Он прокашлялся. – Ну, знаешь, кроме того раза, когда ты обжег одну из них, – боже, как он ненавидел космос, ведь тут негде было спрятаться, когда язык начинал жить своей, отдельной от разума жизнью. – Я отвлекся, – сказал Павел, вздрогнув, когда доктор наклонился к нему, чтобы начать сканировать. Леонард просто позволил трикодеру тщательно обследовать кожу, изредка поджимая губы. Благо, ранение было далеко не таким серьезным, как в прошлый раз. Ожоги были неглубокие, с ними легко справится регенератор. Больше всего досталось пальцам, которыми, видимо, он и сунулся к "той штуке". – Ты выживешь, – доложил Леонард. Он положил трикодер на биокровать и наклонился к ящикам, чтобы достать регенератор. – Но кончикам пальцев понадобится второй заход, так что тебе надо будет зайти завтра. А сейчас замри. Леонард аккуратно провел регенератором по его коже, и Павел действительно замер, а лучше сказать – окаменел. Современная наука хоть и позволяла восстанавливать плоть почти мгновенно и без шрамов, но процесс все еще оставался безумно неприятным. Обычно это радовало Леонарда, и каждый раз, когда очередной идиот заваливался к нему в отсек с ранением, которого можно было бы легко избежать, он искренне надеялся, что несколько минут болезненного лечения научат нерадивого пациента больше никогда не делать глупостей. Но сейчас он жалел, что не было никакого способа облегчить боль. Павел плотно сжал губы и напряг челюсти, изо всех сил стараясь не издать ни звука, и Леонарду яростно хотелось все исправить. Но вместо этого он просто сказал: – Тебе нужно быть аккуратнее, дорогой, – и пожалел, что под рукой не оказалось скальпеля, чтобы отрезать язык. Павел в первый раз за все это время поднял взгляд и посмотрел ему прямо в глаза, а потом аккуратно отодвинулся. – Тут вы не обязаны так говорить, доктор. Леонарду очень хотелось ответить: “Но я хочу”, но он в последнее время и так слишком часто жалел, что умеет говорить. – Прости, – выдохнул он, протянув Павлу руку. Они еще не закончили. Но Павел просто соскочил с кровати и пошевелил пальцами, чтобы проверить результат. – Мне кажется, на сегодня достаточно, – заключил он. – Я вернусь завтра, если это не так. – Хей, – шагнул вперед Леонард, пытаясь привлечь его внимание. – Подожди-ка. Дай мне хотя бы повязку наложить, чтобы ты не занес туда инфекцию. И до того, как парень начал протестовать или сбежал, он быстро схватил один из спреев со стола и протянул ему, отпуская. Даже если Павел решил, что лучше будет мириться с болью, чем с его прикосновениями, Леонард не мог ему этого позволить. Сейчас он должен был быть доктором, черт подери, а не человеком. Павел какое-то время пристально разглядывал его, а потом просто вытянул вперед руку. Леонард не решался сдвинуться с места, потому что не совсем понимал, что именно от него требовалось, пока Павел не пошевелил пальцами. Он нежно обхватил его запястье и принялся наносить жидкий бинт, который образовал хоть какой-то барьер между зараставшей кожей и окружающим миром. Закончив со второй рукой, Леонард быстро отошел. Когда он снова поднял глаза, то увидел, что Павел растерянно смотрел на него, а потом все же взял себя в руки. – Спасибо, – слегка хриплым голосом прошептал парень. Леонард кивнул. У него во рту пересохло, он не мог говорить – только смотреть, как Павел быстро покидает медотсек. У них прекрасно получалось ничего не запутывать.

________________________

Леонард лег на свою кровать, даже не сняв покрывало, и тупо уставился в потолок. Он скучал по мягким матрасам телков, скучал по настоящей воде, скучал по еде, которая меняла вкус по его желанию. Но больше всего он скучал по теплу чужого тела, и спокойному дыханию, и сердцебиению, которое чувствовал под своей ладонью.. Он закрыл глаза и выдохнул. Какая-то его часть знала, что это его вина, что он не должен был позволять всему этому случиться, зная, что ему будет недостаточно. Но другая часть мягко напоминала, что он бы повторил все еще раз. И еще раз. Он был готов потерять Павла тысячу раз, если бы взамен мог быть с ним хоть какое-то время. Он надеялся на большее. Он позволил себе надеяться, что может, если он будет достаточно хорошим, милым и добрым, если будет достаточно любить Павла, то Павел сможет ответить ему тем же. Он позволил себе поверить, что они друзья. Но, судя по всему, это было не так. Павел не мог смотреть на него, не мог разговаривать с ним, он смог только попросить Леонарда оставить его в покое. С другой стороны комнаты раздался звонок в дверь. Леонард прикрыл глаза ладонью. Это, скорее всего, был Кирк, потому что никто другой не завалился бы к нему так поздно, так что он решил просто подождать, пока замок предательски сломается, пропуская внутрь Джима, решившего, что прошло достаточно времени и теперь вломиться к нему в комнату будет приемлемо. И в какой-то момент своего ожидания он уснул.