Hold Hands and Play Nice

Пальцы Павла бегали по контрольной панели, задавая новые координаты, а Хикару повторял за ним, периодически поглядывая на экран. Каждое движение отдавалось покалыванием в незаживших руках и напоминало о вчерашнем дне и том, что он банально не мог находиться в одной комнате с Леонардом. Не после того, как Леонард сбежал из отсека для шаттлов. Не после того, как Леонард сбежал и за завтраком, быстро поблагодарив Павла. Не после того, как Леонард назвал его ”дорогой”, будто все было в порядке. Ничего не было в порядке. Прошлой ночью Павел приходил к его каюте, потому что запутался, потому что ему было больно и он хотел поговорить. Но Леонард просто не открыл дверь, даже не удосужился прогнать его, так что в какой-то момент Павел сдался и решил все же попробовать уснуть. Не получилось. Он проворочался всю ночь, но так и не смог отключить голову, мысли роились в ней, как пчелы. В три он отправился в душ, захватив с собой падд, потому что не мог больше оставаться в кровати. И в первый раз за долгое время он был рад, что на Энтерпрайзе не было ванн с теплой водой, которые лишний раз напоминали бы о случившемся на телкской планете. Павел разочарованно застонал и попытался сосредоточиться на настоящем, но на это просто не было сил. – Все в порядке, лейтенант Чехов? – раздался из-за спины голос капитана. – Да, сэр, – ответил Павел, на автомате выпрямляясь. Он буквально чувствовал взгляд Кирка спиной, знал, что за ним пристально наблюдали, по крайней мере, должны были наблюдать, но капитан еще ни разу не заговорил с ним о чем-либо, кроме работы. Павлу уже начало казаться, что Джим волновался за Леонарда куда меньше, чем он. Он попытался переключиться на что-то другое, чтобы снова не давить на больное. Капитан никак не показывал своих эмоций по поводу произошедшего между ними, но он просто не мог не знать. А сейчас он вообще выглядел так, будто его действительно беспокоило состояние, в котором находился Павел, и от этого было только труднее. Если бы Кирк сказал хоть что-то, Павел хотя бы понял, чему именно помешал. Он хотя бы понял, что произошедшее между ним и Леонардом значило что-то. Но капитан продолжал вести себя так, будто совсем ничего не произошло. И, быть может, все это действительно было ничем. Погрузившись в свои мысли, Павел даже не заметил, как открылись двери турболифта и кто-то замер в них, не решаясь войти. Но знакомый голос он не заметить не мог. – Джим, – прорычал Леонард. – Тебе лучше отозвать своего старпома на мостик, пока я его тебе по кусочкам не прислал. – Он просто выполняет свою работу, Боунз, – ответил Джим. Это был уже давно отработанный номер. – Шляться по моему медотсеку это не его работа! – отрезал Леонард. Павлу даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что капитан закатил глаза. – Хорошо, тогда он просто пытается сделать так, чтобы ты выполнял свою. – Мою работу! – Павел услышал жесткие шаги направлявшегося к капитанскому креслу Леонарда и заметил его силуэт краем глаза, и даже такой близости было достаточно, чтобы заставить парня напрячься. – Моя работа, Джим, лечить больных, а я не могу этим заниматься, когда под рукой постоянно мешается эта ходячая неприятность! – Твоя работа – закончить отчет о своей миссии, – твердо ответил Джим. Павел быстро взглянул на Хикару, потому что они всегда переглядывались, когда эти двое устраивали перепалки, и случайно увидел, как Леонард угрожающе наклонился к капитану. – Лучше всего было сделать это еще в день возвращения, но и на следующий тоже простительно. А он был вчера. Ты ведь знаешь, как Споку важны все эти дедлайны и правила. Леонард издал какой-то странный звук, полный омерзения, и выпрямился. – Боже, не знал, что когда-нибудь скажу это, но ты мог бы научить этого испорченного засранца хотя бы толике терпения. Отзови его из моего медотсека, Джим. Я не шучу. А позже можешь зайти сам, и я отдам тебе отчет. Но у меня еще много дел. Что-то сжалось у Павла внутри от такого прямого приглашения. Южный акцент слегка усилился, настолько Леонарду было плевать, слышал ли их кто-то ещё или нет, лишь бы капитан все понял, и Павел отдал бы все, чтобы вновь услышать этот голос, но не сейчас. Не когда Леонард обращался не к нему. Писк коммуникатора заставил его вернуться к реальности. – Коммандер Спок, – слишком официально начал капитан. Павел сразу понял, что это было адресовано скорее Леонарду, чем старпому. – Пожалуйста, вернитесь на мостик. – Капитан, – тут же донесся ответ. – Вы приказали мне не покидать медицинский отсек до тех пор, пока доктор МакКой не закончит.. – Я знаю, что я приказал, – прервал его капитан. Павел буквально слышал, как он триумфально улыбается. – А еще я знаю, что сейчас приказываю вам вернуться на мостик. На секунду воцарилось молчание, а потом: – Да, сэр. – Ой, да перестань, – выдохнул Кирк, когда коммандер отключился. Можно было легко представить неудивленное лицо Леонарда, узнавшего, что это капитан приказал старпому мешаться под ногами. – С тебя все еще причитается отчет. Причем сегодня. Два старших офицера какое-то время внимательно смотрели друг на друга, и напряжение в воздухе только росло, а потом Леонард направился к выходу, пройдя мимо Павла. Тот слегка повернул голову и подождал, пока двери турболифта с тихим жужжанием закроются, прежде чем мягко выдохнуть. Хикару аккуратно отбил азбукой Морзе на приборной панели: “Т-ы в н-о-р-м-е?”. Павел научил его этому через неделю после знакомства, и с тех пор они частенько так переговаривались на сменах. “Н-е-т”, – отбил он. – “П-о-г-о-в-о-р-и-м?” “Х-о-р-о-ш-о”, – ответил Хикару, возвращаясь к своему экрану. Павел тоже отвернулся, чтобы сконцентрироваться на работе, но просто не мог из-за разбушевавшихся эмоций. Он же пообещал, что этого не случится, но вот он тут, смотрит не на экран, а сквозь него. Проводит всю смену, пытаясь сделать хоть что-то со своим разбитым сердцем. Хочет остаться, хочет уйти, хочет.. Что-нибудь, кроме неопределенности. Он жалел, что вообще попал на ту планету. Он жалел, что они ее покинули. Но они вернулись, так что все, что им оставалось, что ему оставалось, было просто мириться с последствиями. Вздохнув, он постарался выкинуть эти мысли из головы и с удвоенной силой погрузился в работу.

________________________

Стоило смене кончиться, он убежал. Двери турболифта захлопнулись прямо перед капитаном и Хикару, но Павел едва ли жалел. Хикару стал бы задавать вопросы, на которые не хотелось отвечать в присутствие капитана, а Кирк – те, на которые отвечать не хотелось совсем, так что он просто сбежал и не прекратил бежать, даже когда покинул лифт, пока не понял, что теперь никто уже не мог идти за ним, а значит, чтобы его найти, нужно было четко знать, куда именно он шел. К счастью, Хикару все еще был его лучшим другом и прекрасно знал, что Павел направится прямиком в столовую, потому что так сможет опередить очереди у репликаторов и вместе с едой вернуться к себе в комнату. И больше никогда ее не покидать. – Ты мог хотя бы притвориться, что не убегаешь, – сказал Хикару, настигнув его у дверей. – Знаешь, Кирк спросил меня, что с тобой. Павел замедлил шаг. – Что ты сказал ему? – Что ты страдаешь из-за своей любви к доктору, – отчеканил Хикару. Получив тычок локтем, он отскочил и рассмеялся. – Я не страдаю, – проворчал Павел, отходя от него, чтобы первым добраться до лучшего репликатора. – Так что ты ему сказал? Хикару пожал плечами и просто направился к ближайшей свободной машине. Он никогда не был особо привередлив в еде. – А ты как думаешь? Он сказал, что мне стоит поговорить с тобой. Будто я сам не собирался. Он вдруг понял, что был совершенно не голоден. Желудок буквально выворачивало от осознания того, что Леонард, скорее всего, так ничего и не сказал капитану. Павел действительно прислушался к нему и включил в отчет как можно меньше информации о личной составляющей их миссии, но Кирк вполне сможет сам сложить два и два, когда все прочтет. – Эй, – мягко начал Хикару, слегка подтолкнув его подносом. – Энтерпрайз вызывает Павла.. Пошли. Павел поднял глаза и вдруг понял, что просто застыл на месте на какое-то время, потерявшись в своих мыслях. Он встряхнул головой и позволил другу оттащить себя к столу в дальнем углу. Туда садились только те, кто хотел обсудить что-то личное, и это негласное правило уважал весь экипаж. – Мы не обязаны говорить об этом, – начал Хикару, когда они заняли свои места. – Но я хочу, – выпалил Павел. – Я просто.. Не знаю, как объяснить. Мне безумно не нравится то, что происходит. Я думал, что если смогу избегать его, мне будет легче, но даже когда его нет рядом, все мои мысли только о нем. Я руку обжег, потому что не мог сконцентрироваться на работе. А вчера он просто сел ко мне за завтраком, будто ничего не изменилось. И когда мне было больно, он так мягко говорил со мной. Но сегодня, на мостике, даже не взглянул в мою сторону. Он просто вжал голову в плечи и покраснел, увидев, как Хикару удивленно поднял брови. – А по-моему, у тебя вполне получилось все объяснить. Павел опустошенно вздохнул, ковыряя вилкой ужин. – Но я не знаю, что делать. Я не могу двигаться дальше, но и вернуться тоже не могу! – А ты не думал, ну, не знаю, поговорить с ним? – Я пытался, – с горечью выплюнул он, а потом выдохнул и попытался взять себя в руки. – Я приходил к его каюте вчера. Подождал немного, и еще немного, и еще немного. Он был внутри, но не стал открывать дверь, даже не сказал ничего. Мне кажется, он просто не хотел говорить. Хикару нахмурился. – Учитывая то, как он себя ведет, я не думаю, что он будет просто игнорировать тебя, Павел, – уверенно начал он. – Послушай, ты сказал, что он присел к тебе за завтраком, верно? Так что он, очевидно, тебя не ненавидит. – Просто хочет быть только друзьями, – ответил Павел, поднимая кусок искусственного хлеба. – Но я не уверен, что смогу. Не после того, что случилось. Хикару вздохнул и аккуратно накрыл его руку своей ладонью. Павел быстро поднял взгляд. – А чего хочешь ты? Я имею в виду, если бы у тебя было только два варианта, то что бы ты выбрал: быть просто друзьями, а не никем, или быть никем, но не просто друзьями? Павел тупо уставился на их руки. Тепло напоминало ему о том, как какое-то время назад он так мягко и уверенно держал за руку Леонарда. Он прекрасно знал, что хотел этого, хотел большего, чем сейчас. Хотел держать его за руку, целовать, прикасаться к нему и чувствовать его прикосновения, слышать свое имя, сказанное с такой нежностью, что внутри что-то сжималось. Но хотел ли он быть друзьями? Он так долго страдал, не понимая, смогут они стать ими или нет, что даже забыл подумать о том, хотел ли этого вообще. И он не знал, но от одной мысли о полном прекращении общения с Леонардом становилось физически больно. Он знал, что не хотел быть доктору никем. Они слишком многое пережили, чтобы все кончилось так просто. И им многое еще предстояло сделать, так что он тяжело сглотнул и посмотрел на друга. – Друзьями, а не никем, – тихо признался Павел, и Хикару убрал свою руку, кивнув. – Хорошо, тогда, – Хикару замер, обдумывая решение, будто оно хоть как-то на него влияло. – Тогда тебе нужно будет относиться к нему как к другу. И относиться к себе как к его другу. И это включает в себя пункт "не паниковать, если он просто не открывает дверь". Так что в следующий раз, когда вы увидитесь, ты спросишь у него, может ли он выслушать тебя, и если да, то скажешь ему, что хочешь быть друзьями. Слово уже начало больно пульсировать в голове. Друзья. Но Хикару был прав: ему будет намного лучше, если они с Леонардом будут вести себя как друзья, а не как незнакомцы. Все эти странные и неловкие полумеры были просто неприемлемы для двух взрослых людей, и Павел знал, что в какой-то момент просто не выдержит. Возможно, когда они действительно поговорят, то смогут оставить все это позади и двигаться дальше. – Ты прав. Опять, – выдохнул он, улыбаясь так широко, как только мог. – Я поговорю с ним. Может, мы снова увидимся за завтраком. – Ну вот видишь! – сказал Хикару, улыбаясь в ответ. – Я уверен, что все получится. Павел согласно что-то промычал, хотя он не был ни в чем уверен, и вернулся к еде, чтобы не думать о том, на что только что подписался. Хикару больше не спрашивал ничего о Леонарде и просто рассказывал о заростках, которые они привезли, позволяя Павлу поразмыслить обо всем. – Ты не хочешь зайти и посмотреть на них? – спросил он, когда они ставили подносы в переработчик. – Да, – согласился Павел, слегка удивившись тому, что правда хотел. Хикару проводил в своей лаборатории почти все свободное время, пытаясь понять, как именно разговаривать с растениями, он даже подошел к Нийоте сегодня утром, чтобы попросить ее помочь выяснить, был ли у них свой язык или это была просто реакция на внешние раздражители. Что ж, в любом случае, это был бы не первый раз, когда Хикару обнаруживал разумные растения. И, наверное, не последний. Они достаточно быстро дошли до лаборатории, и Хикару достал то устройство, которое специально сконструировал, чтобы передавать своим маленьким друзьям цветные сигналы. Растения тут же загорелись и принялись сверкать в ответ, и Павел даже смог их понять. На телкском это значило восторг. – Ты им нравишься, – сказал он и улыбнулся. – Телки тоже так делают, когда рады. Очень быстро и ярко. – Да? – спросил Хикару, просветлев. – Ты думаешь, они рады? – Может быть, – добродушно ответил Павел. – Даже если нет, то они могут подражать тебе. И это, наверное, даже интереснее. Я вот думаю, как бы вели себя растения, выращенные среди людей? Если бы они могли говорить, то что бы сказали? Хикару рассмеялся. – Я даже не знаю, что эти говорят, – он махнул рукой на устройство. – Более того, я даже не знаю, что я говорю. Чаще всего просто наобум нажимаю кнопки и записываю их реакцию, но, уверен, когда Нийота придет, дело пойдет в гору. Может, тоже присоединишься? – предложил Хикару, с надеждой посмотрев на него. – Ты же говорил, что выучил значение некоторых цветов. – С удовольствием, – честно согласился Павел. Может, это помогло бы им и Федерации лучше понять общение с помощью цвета. – Возможно, мы даже сможем перепрограммировать наши переводчики, чтобы они работали с местным языком. – Надеюсь, – застенчиво признался Хикару. – Растения это, конечно, здорово, но я правда хотел бы помочь твоим друзьям. Я не знаю, получится ли, но хотя бы попытаться должен. Эти слова согрели его сердце, и Павел прижал друга к себе. – Спасибо, – серьезно выдохнул он, прежде чем отстраниться. Он и мечтать не мог о лучшем друге. – Да не за что, – с ухмылкой ответил Хикару. – А тебе разве не пора в кроватку сейчас? Завтра рано вставать, все дела. Павел едва удержался, чтобы не скорчить рожу, да и то потому, что он сам уже хотел уходить. – Да, пора, – согласился он. – И пожелай мне удачи. – Удачи, – сказал Хикару, все еще ухмыляясь. – И спокойной ночи. – Спокойной ночи, – повторил Павел, направляясь к выходу. Двери лаборатории аккуратно закрылись у него за спиной, и он просто замер в коридоре, не понимая, куда ему направиться. Он знал, куда должен был пойти. Если у него сохранилась хоть капля рассудка, он должен был пойти к себе в комнату. Так он сможет пораньше лечь спать и выспаться, чтобы поговорить с Леонардом завтра, когда у него будет возможность ускользнуть, прикрывшись служебными обязанностями, если что-то пойдет не так. Он должен был. И через несколько минут он уже стоял у каюты Леонарда, пристально смотря на дверь, будто от этого она бы открылась. Не открылась. Было глупо приходить сюда, так глупо, но он не мог заставить себя пойти куда-либо еще. Так что он просто стоял тут, перебирая в голове все способы начать эту беседу и слова, которые хотел услышать в ответ и, услышав которые, скорее всего сбежал бы. Он должен уйти. Вернуться к себе в комнату. Он поднес руку к звонку. – Привет, Павел, – донесся до него знакомый голос. Он на секунду закрыл глаза, мысленно выругавшись, а потом опустил руку и повернулся, чтобы увидеть лицо капитана. Кирк был в гражданском, и от этого что-то болезненно сжалось в груди. – Сейчас уже поздно, а ты все не спишь. Все хорошо? “Нет”, – подумал Павел. Но вместо этого заставил себя улыбнуться. – Да, сэр. Пару секунд они постояли в неловкой тишине, а потом капитан прокашлялся. – Значит.. Эм, ты хочешь поговорить с Боунзом? Я могу зайти позже. Я просто хотел забрать отчет, – сказал он, потряся паддом. Павел заметил, что в другой руке у капитана была бутылка дорогого алкоголя, и сердце снова сжалось. Это точно была не деловая встреча. – Нет, – ответил он и для пущей убедительности покачал головой. – Вы должны забрать его отчет. Это же необходимо, чтобы помочь Телкам, да? – Да, – подтвердил капитан, весело посмотрев на него. – Знаешь, ты мог бы остаться и помочь нам с этим. Уверен, Боунз будет не против. Павел сглотнул и встряхнул головой. – Мне кажется, что не стоит. Думаю, вы согласитесь со мной, когда прочтете отчет. Он явно не хочет меня видеть. – И меня тоже, – ухмыльнулся капитан. – Знаешь, мне кажется, что он куда меньше хочет видеть меня, но, между нами.. Что ж, он упертый. И иногда нужно быть более упертым, чтобы получить желаемое. – Понятно, – выдохнул Павел, отступая от двери. Он понимал, что Кирк, скорее всего, говорил об отчете, который все никак не мог получить, но его все не покидала мысль о том, что ему пытались дать совет по поводу их взаимоотношений. Словно капитан просто знал все. Хотел, чтобы Павел знал, что он знал. – Мне стоит вернуться в свою каюту. – Хорошо, – согласился капитан, и его голос звучал.. Разочарованно. – Спокойной ночи, Павел. – Спокойной ночи, капитан, – ответил он, прежде чем сбежать к себе в комнату, пытаясь найти хоть одно безопасное место. У них прекрасно получалось ничего не запутывать.