Цугцванг

— Анна Викторовна, — не торопясь начал Варфоломеев. — Вы читаете газеты? Анна удивилась вопросу. — Отец читает за завтраком, иногда вслух. Но я больше предпочитаю книги. — А политикой интересуетесь? — Нет, никогда не имела обыкновения, — равнодушно пожала плечами Анна. — Что ж, тогда моя задача усложняется, но я попробую. Вы знаете, что такое «Большая игра» или, как ее еще называют, «Игра теней»? — Нет. Полагаю, что вы мне объясните. — Извольте. Еще во времена Отечественной войны двенадцатого года, которую, естественно, ни я, ни Штольман, ни тем более вы никак не могли застать, у Российской империи и Британии началось соперничество за земли на Ближнем Востоке. Собственно, первое столкновение тогда и произошло, в месте под названием Асландуз, в Закавказье. В то время шла война между нами и Персией, и в этом сражении персов инструктировали британские офицеры [1]. Мы, впрочем, выиграли, но прецедент был не самый приятный. — Издалека же вы начали, — не удержалась Анна. — Вы сами захотели узнать большую часть того, что происходит, — пожал плечами Варфоломеев. — Итак, всевозможные мелкие пакости вроде финансирования сражающихся против России кавказских горцев в тридцатых годах или аплодисментов убийству Грибоедова в Тегеране продолжались довольно долго. А потом Британская империя решила завоевать Афганистан. Это была до недавнего времени независимая страна [2], недалеко от индийских колоний англичан… — Петр Александрович, у меня была отличная оценка по географии в гимназии, я знаю, где находится Афганистан, — немного грубовато и нетерпеливо прервала Анна Викторовна. — Тем лучше для вас. В общем, Британия вела против этой страны войну, причем не одну. Я думаю, было бы излишним описывать, что войны эти велись в корыстных интересах. Британцы жадны до колоний и новых земель, вдобавок они очень беспокоятся за безопасность своих индийских владений, хотя, помяните мое слово, эти владения они потеряют по своим внутренним причинам рано или поздно. Уж очень скверно они себя ведут с туземным населением, впрочем, не будем сейчас об этом [3]. Наши войска, тем временем, тоже не стояли на месте и совершили немало завоеваний в Средней Азии. Это соперничество и называется «Большая игра». Различные столкновения в ней происходили с переменным успехом, однако в восьмидесятом году, завершив очередную афганскую кампанию и посадив там марионеточного эмира, англичане несколько утихомирились. Министр Дизраэли, главный цепной пес Ее Величества королевы Виктории, вы уж простите меня за грубость, пренеприятнейший человек, который грозился ни много ни мало утопить русских в море [4], проиграл выборы, а выиграл их господин Уильям Гладстон, который был против войны в Афганистане, справедливо полагая, что в их стране и без того много проблем [5]. Но это совершенно не мешало им готовиться к новому витку обострения отношений. Примерно в это же время, ну или несколькими годами ранее, тут это действительно не играет роли, два военных химика, господин Гордон Браун и небезызвестный вам господин Лоуренс - последний, кстати, еще и служил заодно в разведке - начали разработку одного интереснейшего химического соединения. Я воздержусь от скучных научных деталей, тем более, что как больше военный человек, в них не очень силен, но это соединение можно было бы применять в качестве оружия, уничтожая и деморализуя целые армии. От подробностей увольте, пусть вам лучше Яков Платонович Штольман это расскажет, он знает, у него и сведения, и должна быть папка с разработками этой, простите, дряни. Угадайте, Анна Викторовна, против армии какой страны это оружие хотели использовать в первую очередь. — Какой кошмар, — выдохнула Анна. — Да уж, приятного мало. И поскольку Лоуренс, в отличие от господина Брауна, был все-таки профессиональным лазутчиком, он приехал к нам. Якобы читать лекции и налаживать торговые дела на одном совместном предприятии. Приехал он с маленькой дочерью Элис, которую очень любил. Никаких других близких людей у него не было — его супруга и мать девочки за несколько лет до того утонула во время несчастного случая на озере, поэтому он взял ребенка с собой. А ребенок, согласитесь, идеальное прикрытие для всяких темных дел — ну кто подумает, что приятный вдовец с чудесной девочкой шпионы? А на самом деле господин Лоуренс собирал различные сведения о состоянии нашей армии и вел дальнейшие разработки своего чудовищного оружия, что стало достоверно известно Третьему отделению и Генеральному штабу. Они с Брауном к тому времени работали независимо, хоть и над одним и тем же. Ох, как же мы все намучились преследовать его по всей империи! — И он шифровал эти сведения с помощью Элис, — поняла Анна. — Сообщал ей то, что узнал, а она сочиняла стихи. — Гениально, вы не согласны? И если тетрадь попадет в чужие руки, а сам Лоуренс умрет, то придется добиваться дешифровки от маленькой девочки, которая даже не очень понимала содержание этих записей. Ну очень умный господин был, даже завидно, — зло усмехнулся Варфоломеев. — Но и у нас не лыком шиты. Чтобы господин Лоуренс был под присмотром и не разгуливал в неподобающих местах без нашего ведома, к нему была приставлена ваша добрая и, увы, покойная знакомая. — Госпожа Курочкина? — потрясенно спросила Анна. — Она, незабвенная, — продолжил Варфоломеев. — Надежда Дмитриевна, конечно, была бесцветной старой девой, как выражались некоторые, и простой гувернанткой со знанием английского, совершенно не владевшей оружием и прочими боевыми навыками, но осведомителем при том она была просто великолепным. Если бы не она, мы бы ни за что не взяли Лоуренса в Затонске, рядом с так называемым полигоном, довольно секретным расположением, где и ранее производились некоторые научные изыскания в военной сфере. — Так значит, это она сообщила о Лоуренсе в полицию… — Разумеется. Вышла, к моему сожалению, грязная история. Нервный субъект был господин Лоуренс: открыл стрельбу, уложил нескольких моих людей на месте. Вдобавок взял одну из служанок в заложники и кричал, что, извините, всех лишит жизни. Мы даже не ожидали от этого господина таких некрасивых уголовных замашек. Для тогдашнего тихого Затонска это было чрезвычайно, пришлось потом долго выдумывать для обывателей историю с поимкой главаря некой банды. Вы вряд ли это хорошо помните, вам было тогда примерно двенадцать-тринадцать лет, если я не ошибаюсь, и ваши родители не стали бы вам такое рассказывать. Адвокатские услуги господина Миронова Лоуренсу в любом случае были без надобности, его при задержании застрелили. — А ведь что-то было подобное, — нахмурилась Анна. — Была какая-то весна, когда родители настаивали, что будут провожать меня до гимназии, потому что в городе неспокойно. — По-видимому, это и есть отголоски той истории. — Странно, что Антон Андреевич и Александр Францевич этого не вспомнили. — Они не могли, Анна Викторовна. Доктор Милц в то время служил в больнице в Нижнем Новгороде, где ему предложили практику — он вернулся в Затонск лишь в восемьдесят третьем, а юный господин Коробейников мало того, что не имел тогда никакого отношения к полиции, он еще и в год всех этих жутковатых событий обретался в Ярославле у своей захворавшей бабушки. Я выяснял. — А что случилось с Элис? — Хороший вопрос. Девочка тогда пропала без следа, как будто ее кто-то вывел из дома. Мы так и не узнали, кто и куда, хотя допрашивали всю прислугу и Надежду Дмитриевну очень тщательно и изучили всю территорию вокруг дома Лоуренса вплоть до травинки. Грешили на одну горничную, но, представьте себе, буквально через неделю после произошедшего она так некстати повесилась. От чувств, не иначе, — хмуро заметил Варфоломеев. Анна поежилась. — Понимаете ли, Анна Викторовна, тогда в затонской полиции не служили такие добросовестные люди как в течение последнего года. Дело о пропаже ребёнка и смерти той девушки замяли. Пресловутая тетрадь же осталась у госпожи Курочкиной, но только что толку, если Элис пропала, а ее отец умер. К сожалению, таких талантов как господин Павел Иванович Беклемишев, упокой Господь его грешную душу, в нашем ведомстве тогда не было, как и вообще подобных ему криптографов до одного математического открытия, случившегося позже. Каюсь, я тогда перемудрил. У меня были в то время подозрения, что в моем окружении завелся так называемый «крот» — это вражеский шпион, Анна Викторовна, предатель в своих рядах. Поэтому я, вместо того, чтобы забрать у Надежды Дмитриевны тетрадь, решил ее оставить ей на хранение, подальше от Петербурга. Все равно госпожа Курочкина очень не хотела работать с нами дальше после случившегося и возвращаться в столицу она не имела никаких намерений. И ее можно понять, весьма скверно все вышло. — И ее никто не искал? — удивилась Анна. — А что ее искать? Британская разведка все равно не раскрыла тогда, что она наш человек, так что она могла спокойно остаться в Затонске. Что взять с какой-то пожилой учительницы? Что тетрадь у нее — они тоже до поры до времени не знали, да и без ключа это всего лишь детские стихи. Кстати, она до последнего надеялась, что Элис вернется или она как-то найдет ее и они вместе дешифруют эти записи, потому что девочка не знала о том, что добрая гувернантка предала ее отца, а других близких знакомых в стране у нее не было. Так шли годы. Каюсь, мы уже даже стали забывать о Надежде Дмитриевне и ее тетрадке, хотя я, конечно, иногда осведомлялся о ее здоровье и целостности оной. К тому времени у нас в наших чудесных взаимоотношениях с Британией открылись перспективы помасштабнее, но это уже история, связанная с дражайшим господином Штольманом. К ней я сейчас тоже перейду, вы не волнуйтесь. — И что же было дальше? — А дальше в марте восемьдесят пятого произошла одна провокация на границе между Россией и Афганистаном возле города Пенджде [6]. Жаль, что вы не читаете газет, иначе вы бы знали детали всей этой эпопеи, когда между нами и Британией чуть не началась война, впрочем, на территории Афганистана. Однако Его Величество Император, как вы знаете, человек мудрый и миролюбивый, поэтому он, не без советов своего окружения и в том числе вашего покорного слуги, остановил военные действия. Но во время этого столкновения произошли два важных события. Одно приятное для нашего Отечества и ужасное для британцев, а другое с точностью наоборот. — Что случилось? — Вам с приятного для нас начать, наверное? Дело в том, что господин Браун, который и в отсутствие Лоуренса продолжал вести свою работу, решил попробовать свое оружие на одной нашей воинской части в очень малых дозах. Господин Браун вообще большой любитель экспериментов, — мрачно усмехнулся Варфоломеев. — Об этом стало известно и наши люди подменили это вещество, подробности вновь опущу, так как техническую сторону дела не очень хорошо знаю, как я уже вам говорил. Говорят, было очень весело, когда Браун обнаружил, что его чудо-оружие дало просто пшик. А уж как его не погладили по голове в военном министерстве Британии, где очень ждали результатов и хотели вывести из строя именно этот полк в соответствии с тогдашней войсковой диспозицией. Его исследования признали бесполезными, с подозрением на очковтирательство. Цирк там был, да и только, Анна Викторовна. Собственно, дальше оставалось только подсуетиться и перевербовать его на нашу сторону, пока он не сотворил что-нибудь против нас. Какое-то время он продолжал работать в Петербурге и в Москве при естественнонаучных кафедрах университетов, а не так давно переехал в Затонск на полевые испытания. Охраной его и полигон окружили, не дай Боже. Штольман должен был приглядывать за его безопасностью по моей просьбе, но даже Яков Платонович не смог уберечь этого британского чудака от чар всесильной госпожи Нежинской, которая была очень заинтересована в том, чтобы выкрасть его разработки. — Что же было неприятное? — Случилась катастрофа. Британская разведка тоже не спала и завербовала одного нашего офицера очень высокого чина и происхождения, служившего на границе в Туркестане. Вам пока достаточно знать, что он член императорской семьи и распространил свое влияние еще на нескольких лиц, приближенных к Государю. — Боже, — ужаснулась Анна. — Это еще не самое страшное, — мрачно продолжил Варфоломеев. — Представители высшей знати, которые входят в этот заговор, на британские деньги финансируют одну мощную террористическую организацию со множеством филиалов и ответвлений.