Цугцванг

От ужаса и в ожидании боли Анна прикрыла глаза. «Господи, надо закричать, позвать на помощь, меня услышат», - в ее голове проскочила паническая мысль, но из горла не вылетало ни звука. - Молчишь? Правильно, молчи пока, стерва, - издевательски произнес Беляев, приставив ей нож к горлу. – А не то придется эдакую красоту прирезать раньше времени. В одном из купе пустого вагона раскрылась дверь и в коридор шагнул Марков. - Взял ее? – хрипло выдохнул он. - Глаза разуй, Сергей, - грубо ответил Беляев. - Ну что, госпожа Миронова, - совсем недружелюбно и хищно улыбаясь, сказал Марков. – Где папка с документами? - Какими документами, - судорожно хватая ртом воздух, вымолвила Анна. - Ты эти шутки брось, - дернул ее резко Беляев. – А не то распотрошу как свинью. Документы, которые тебе твой сучий фараон сунул перед тем, как залечь на дно. - Досье на князя тоже пригодится, надо знать предателей и царских псов, - покачал головой Марков. - Да какая к черту разница, пусть все бумажки отдаст, а товарищи разберутся, - еще крепче сжал девушку Беляев. – Слышь, ты ведь умная - по лицу видно, сама ведь все отдашь? - Вы…не сможете…их взять…там…охрана… - выдавила Анна. И без того низкий голос девушки от страха сел почти до хрипа. - Она права, - чуть испуганно сказал Марков. – Мы вдвоем варфоломеевских не положим. - Придется пойти на риск, - сплюнул Беляев. – Сопроводим мадемуазель до вагона? Попробуешь дернуться, духовидица, сама к своим духам отправишься раньше времени. - Смотри, как бы ты к ним не отправился, паскуда, - внезапно над ухом Анны раздался голос Харитонова. Анна боялась пошевелиться и посмотреть, что происходит, но по легкому ослаблению хватки Беляева и металлическому щелчку она поняла, что Харитонов держит их на мушке. - А ну отпустили барышню по-хорошему, - весомо продолжил Харитонов. - А если не отпустим? – зло ответил Беляев. – Ты один, а нас двое. Марков достал из кармана револьвер и навел на Харитонова. - А давайте мы сейчас откроем пальбу и сюда прибежит сиятельная охрана, - усмехнулся Харитонов. – Совсем у вас чердак не на месте, я смотрю, почти под носом у таких людей эдакие фортеля откалывать. Сильно Маркс в голову ударил? - А ты кто вообще такой? – взвизгнул Марков. - Нам терять нечего, - Беляев рывком развернул Анну к Харитонову лицом, по-прежнему прижимая к ней нож. – Кончим ее и вся недолга. - И останетесь без бумажек. То-то ваши обрадуются, - продолжил усмехаться Харитонов. - Петька, может, черт с ними, с бумагами? – испуганно зашептал в спину Марков. – А вдруг и впрямь палить начнет. - Не начнет. В девицу испугается попасть, да и самому с варфоломеевскими не с руки встречаться, ведь так? – сузил глаза Беляев. – Если просто от Мироновой избавимся, хоть половину дела сделаем. Анна вдохнула и поняла, что от дикого животного страха не может выдохнуть. - Я предупреждал вас, бычье вы беспардонное, - сухо сказал Харитонов и прицелился. Анна наконец издала крик и краем уха услышала встревоженные голоса Синегубова и Вешкина из соседнего вагона и то, как к ним открывались двери тамбура. Дальнейшее произошло буквально за доли секунды. Воздух разорвал звук стрельбы, хватка Беляева исчезла, и Анна, не помня себя от ужаса, рухнула на пол и поползла в спасительно раскрытую дверь того купе, где до того прятался Марков. Пытаясь спастись, она забилась под столик и захлопнула дверь изнутри. «Господи, надо чем-то подпереть, чем-то подпереть», - в ужасе думала она, отчаянно озираясь по сторонам, пока не сообразила, что можно забаррикадироваться самим столиком. Она попыталась придвинуть его руками к двери, но он был слишком тяжелым для хрупкой Анны. «Надо упереться плечами», - пришла ей в голову спасительная мысль, и вскоре она нечеловеческими усилиями все-таки подвинула стол и уперлась в него спиной. «Синяки останутся», - зачем-то подумала она и рассердилась на себя: какие синяки, главное, остаться живой. В коридоре слышались звуки стрельбы и крики. - Отче Наш, иже еси на Небесех, - хрипло сорвалось у нее с губ. Внезапно воцарилась тишина. Сердце Анны екнуло. - Анна Викторовна, Вы где? – раздался отчаянный голос Синегубова. - Синегубов, Вешкин, ….. !!!! – раздался громовой непечатный крик Варфоломеева. - Да вы у меня под трибунал, в Сибирь пойдете!!! Где Миронова?!!! Да вас расстрелять мало!!! Если с ней что-то случилось, я не знаю, что я с вами сделаю!!! Анна выдохнула, вскочила и закричала: - Петр Александрович, я здесь! - Анна Викторовна, Вы целы? – тут же сбавил тон Варфоломеев. – Вы где? - Я цела, цела, - засуетилась Анна и вновь с усилием отодвинула стол. – Я здесь, в купе. Дверь распахнулась, и в нее буквально влетели Синегубов и Вешкин. В дверях стоял Варфоломеев. - Что вы встали, остолопы, помогите Анне Викторовне! – зло сказал Петр Александрович, и офицеры подхватили Анну под руки с обеих сторон. - Господи, никогда себе не прощу, - чуть не плача сказал Синегубов. – Госпожа Миронова, Вы как? Анна не смогла ничего ответить. От пережитого ужаса ее колотила судорога. Офицеры осторожно вывели ее в коридор. На полу лежал труп Беляева и, охая, хватался за плечо Родионов; между пальцев его руки хлестала кровь. Еще не то трое, не то четверо офицеров держали скрученным отчаянно брыкающегося Маркова, рот которого был зажат каким-то куском ткани. В вагоне творилась страшная суета, однако Харитонова видно не было. - Где г-г-г-господин Ха-ха-харитонов, - заикаясь, выдавила Анна. - Сбёг, - сплюнул Синегубов. – За ним Андреев было погнался, а тот как растворился, паршивец. По всему поезду его ищем, пока он в Твери сойти не успел. - Синегубов, не при даме! – рявкнул Варфоломеев. – Вы уже достаточно провинились! Анна Викторовна, пойдемте в мое купе, немедленно! - Господа, что тут происходит, такие крики и шум, - в вагон было сунулся проводник, но, увидев разъяренного Варфоломеева и тело Беляева на полу, мелко перекрестился. - Боже мой, что случилось? – хором заохали Варвара Егоровна и Мария Степановна, явно также прибежавшие на крики. Просунулись и головы насмерть перепуганных Жоржика и коммерсанта Глушенкова, и каких-то еще любопытствующих. - Дамы! Господа! Прошу всех, кроме проводника, очистить помещение и вернуться на свои места, - властно сказал Варфоломеев, сжав зубы. – Происходящее здесь вас не касается. Посторонние тут же ретировались. Какой-то варфоломеевский офицер, незнакомый Анне, подошел к проводнику и принялся ему что-то негромко объяснять, показывая на мертвого Беляева. Анна зажмурилась, меньше всего на свете ей хотелось сейчас повернуться и увидеть дух покойного студента, который, она точно знала, уже стоял где-то в углу вагона и с ненавистью наблюдал за ними своими жестокими серыми глазами. Впрочем, был ли он студентом и как его звали на самом деле? - Анна Викторовна, - чуть мягче, но также раздраженно продолжил Варфоломеев. – Пойдемте же. Анна послушно пошла за Варфоломеевым. *** Девушка сидела на диване у Варфоломеева и пила чай с горькими успокоительными каплями. Зубы ее невольно клацали о стакан, большие голубые глаза казались ещё больше от страха, а из прически выбились пряди темно-пепельных волос, как у неё нередко бывало в минуты сильного волнения, которые с порывистостью ее деятельной натуры часто с ней приключались. Выглядела она сейчас, в своём скромном платье и почти без украшений, моложе своего и без того юного возраста, совсем девочкой. Варфоломеев молчал. - Анна Викторовна, простите меня, если сможете, - наконец выдавил он. – Я не имел права оставлять Вас одну без охраны. Анна, чуть успокоившись, взглянула на Варфоломеева. - Петр Александрович, - наконец смогла она сказать. – Это уже совершенно неважно, главное, что все обошлось. Я сама виновата, нужно было уйти с господином Синегубовым. Варфоломеев с досадой махнул рукой. - Я его в солдаты разжалую, - зло сказал он. - Не надо, - умоляюще сложила руки Анна. – В этом правда…нет его вины совсем. Если бы он не начал беспокоиться, заметив мое долгое отсутствие, и не услышал мой крик… Анна невольно похолодела. - И если бы не господин Харитонов, - завершила она. - Господин Харитонов? – заинтересованно обернулся Варфоломеев. - Да, он пытался меня спасти, - все еще потрясенно проговорила Анна. – Он…кто все эти люди, Петр Александрович? - Вот господин Марков нам и расскажет, - тихо сказал Варфоломеев. – Введите его на допрос! А Вы, наверное, лучше выйдите. Синегубов! Отведите Анну Викторовну в ее купе! Анна попыталась протестовать. - Нет, Анна Викторовна, - неожиданно жестко произнес Варфоломеев. – На допросе этого господина вам делать точно совершенно нечего. Тут же появившийся Синегубов взял Анну под руку, и вдруг в купе вбежал какой-то перепуганный рыжий офицер. - Ваше высокопревосходительство, беда…там беда… - лицо его было белым. - ЧТО ЕЩЕ ТАКОЕ?!!! – рявкнул Варфоломеев. - Тать этот…арестованный… кончается… - Как кончается?!!!! Да что же это такое, вы что делаете, ироды!!! Анна вырвалась от Синегубова и побежала в то купе, куда отвели Маркова. Вокруг лежащего ничком молодого человека бегали офицеры. Изо рта несостоявшегося убийцы Анны шла белая пена, и его била судорога. Наконец, он стих, и Анна поняла, что он мертв. - Яд принял…стервец…у него в кармане какая-то пилюля была…как исхитрился-то… - словно в тумане слышала она обрывки фраз. Перед ней стоял дух Маркова. Его голубые глаза смотрели обреченно и с нечеловеческой тоской. - Ты… кто? – тихо спросила она. Дух пожал плечами. - Зачем ты хотел меня убить? – спросила Анна. Внезапно Анна увидела небольшую темную комнату, полную молодых людей и девушек, числом около пятнадцати-двадцати человек. На столе в середине комнаты стояло множество колб, валялись какие-то железки. Хмурая девушка в очках сосредоточенно что-то растирала за этим столом в ступке, подобной той, что стояла у Прасковьи на кухне. - Они повезут ее в Питер, источник сообщил, - раздался над ухом чей-то голос. - Мы можем доверять твоему источнику? Вдруг это провокация Охранки, - раздался другой гортанный голос какого-то юноши. - Можем. Ежов, Пырьев, будете вести ее с этим псом царским от Затонска. Как отдаст документы, лучше ее кончить, нам свидетели не нужны. Живыми, если попадетесь, не даваться. - На черта тебе эти документы? - Там решим. И вообще, Пырьев, сохраняй дисциплину, а то самого в расход пущу. - Анна Викторовна, Анна Викторовна, - над ухом раздался перепуганный голос Варфоломеева. Дух Маркова исчез. Анна вышла из транса и испуганно посмотрела на Варфоломеева. - Вы что-то видели? Анна согласно кивнула головой. Варфоломеев буквально толкнул ее тонкую невысокую фигурку обратно в свое купе. - Говорите, - властно сказал он. - Их звали Пырьев и Ежов, - тихо сказала Анна. - Их послала какая-то группа молодых людей…похожих на то, что Вы рассказывали, тайное общество. Они говорили, что им какой-то источник сказал, что надо у меня забрать документы и потом убить. Что я поеду с Вами в Петербург. Варфоломеев набрал в грудь воздух. - Черт возьми, - он чуть не сплюнул. – Простите, Анна Викторовна, не сдержался, - тут же поправил себя он. – Так. Выходит, что у меня в окружении есть человек, который сообщил тайные сведения одной из ячеек, а они послали к нам убийц. Просто замечательно. C'est magnifique. [1] Варфоломеев сел за стол и потер виски. - Какие документы Вы везете? – внезапно спросил он. Анна постаралась ничем не выдать своего волнения. - Я не знаю, о чем идет речь, - солгала она. – Вероятно, у них какие-то ложные сведения. У меня только те документы, которые Вы мне давали сегодня. Анна по-детски незаметно скрестила свои маленькие пальчики за спиной в отчаянной надежде, что Варфоломеев не поймет, что она сказала неправду. Но эти документы она могла отдать только своему Якову. - Ладно, будем считать, что я Вам поверил, - усмехнулся Варфоломеев. – Значит, так. Вы сейчас идете в свое купе, собираете вещи и готовитесь к выходу. - Выходу? – недоуменно переспросила Анна. - Да, к выходу. Сейчас Вы с Синегубовым, я и еще несколько моих людей собираем вещи и сходим в Твери, а часть других офицеров поедет в Петербург. - Но что мы будем делать в Твери, Петр Александрович? – по-прежнему не понимала Анна. - Остановку, Анна Викторовна. Остановку. Разве Вы не понимаете, что Вам теперь никак нельзя в Петербург, раз о Вашей предстоящей поездке и возможной работе там известно? Придется Вас срочно направить на другое задание в другой город. Эх, жаль, придется расстроить Ее Величество, - вздохнул не менее расстроенно Варфоломеев. - Анна Викторовна, я прошу Вас, идите и собирайтесь, мы вот-вот приедем. Анна вышла и отправилась в свое купе, где ее уже ждал Синегубов, вскочивший на ноги при виде девушки. Он виновато смотрел на нее. - Тимофей Иванович, - сказала она очень тихо. – Мы сейчас сходим в Твери, Петр Александрович приказал. - Хорошо, Анна Викторовна. Вам помочь? - Не надо, у меня только один саквояж, все остальное в багажном вагоне. Синегубов старался не смотреть Анне в глаза. - Тимофей Иванович, - мягко сказала она. – Не вините себя. Они…все равно бы напали. Это страшные люди. - Я не выполнил приказ, - подавленно ответил Синегубов. - Но я же жива и цела, - возразила Анна и постаралась улыбнуться ему. Вышло очень плохо. – А господина Харитонова не поймали? - Третий класс сейчас обыскивают, - хмуро ответил Синегубов. – Куда делся – непонятно. - Он пытался спасти меня, - задумчиво заметила Анна. – Интересно, почему и кто он. - Да уж вестимо, интересно, - согласился Синегубов. – Как найдем, обязательно расспросим. Обстоятельно. Последнее слово он произнес с легкой ноткой кровожадности, и Анна невольно поежилась. Через двадцать минут поезд остановился. *** На вокзале в Твери было тихо. Пассажиров за несколько часов до Нового Года почти не было. Неожиданно пошел неприятный мокрый снег, заставивший Анну сильнее укутаться в пальто. - Ах, как жаль, что Вы не поедете с нами дальше, - ворковала Варвара Егоровна, усиленно делая вид, будто никакого происшествия в поезде не случилось. - Обстоятельства складываются по-особому, Варвара Егоровна, - хмуро заметил Варфоломеев. - В любом случае, милая Анна Викторовна, мы Вам желаем сердечно любви и счастья в наступающем году, beaucoup de bonheur et de bonne santé [2], - не менее мило улыбнулся коммерсант Глушенков. - Да уж, чтобы Ваш год не был омрачен более ничем, - подхватила госпожа Глушенкова. – Подумать только, мы ехали с ними в одном вагоне, ели за одним столом! А вдруг бы они нас убили ночью! – голос ее опасно задрожал. - Дорогая Мария Степановна, успокойтесь, - зашептал ее муж, косясь на Варфоломеева. - Да что значит «успокойтесь», Игнат Гаврилович, ведь супруга Ваша права, это страшно, - не выдержала и подхватила Варвара Егоровна. – Жоржик, нам непременно надо подать в суд, что таких господ пускают к приличным людям в поезд! - Госпожа Филиппова, - веско и тихо начал Варфоломеев. Все тотчас умолкли. - Вы не будете подавать ни на кого в суд. Я думаю, нам всем лучше сделать вид, будто все это неприятное происшествие нам приснилось. Тем самым Вы оградите Анну Викторовну от назойливого внимания публики. - Ваше высокопревосходительство, - пробасил проводник. – А с пассажирами третьего что делать? - Ничего, господин Лидов, - спокойно ответил Варфоломеев. – Мои офицеры уже всем сообщили, что несколько молодых людей были невоздержаны в спиртных напитках, повздорили за игрой в карты и, увы, все окончилось более, чем печально. Урядники деловито вынесли из поезда два тела, обернутых в простыни. Головы пассажиров третьего класса высунулись из окон, кто-то жалостливо охал, а кто-то зло заметил, что баре с жиру бесились и осквернили праздник душегубством. Анна старалась не смотреть в сторону полицейских, опасаясь, что опять увидит духи убийц, однако они не приходили. Она вдруг вспомнила, как деловито Штольман обходил своими широкими быстрыми шагами место преступления и как Коробейников торопливо строчил в блокнот, еле успевая за ним. Увы, в Твери явно работали не так, и местный сыщик, немолодой и полный, откровенно скучающе ждал Варфоломеева и его пояснений, даже не пытаясь зайти в поезд. Внезапно Анна почувствовала приступ дурноты. Господи, как она оказалась во всей этой истории, за что ей все это? - Анна Викторовна, Вам нехорошо? - обеспокоенно спросил Синегубов. - Еще бы, - возмущенно продолжила Варвара Егоровна. – Такой ужас пережить. Варфоломеев внимательно окинул взглядом Анну. - Синегубов, Вешкин, будьте добры, проводите Анну Викторовну до дамской комнаты и обратно. А Вы, любезный, - обратился он к сыщику. – Не скажете ли Вы, есть ли где поблизости приличные свободные нумера? Анна уже не слышала, что ответили Варфоломееву. Вешкин и Синегубов, осторожно поддерживая Анну под руки, отвели ее в здание вокзала к двери дамской уборной. В зале сидело очень немного людей, и все они смотрели на странную троицу с нескрываемым любопытством. - Спасибо, - тихо сказала Анна. – Подождите меня здесь, пожалуйста, господа. Она проскользнула в небольшую комнату и первым делом подошла к умывальнику. Стоило ей ополоснуть своё бледное лицо совершенно ледяной водой, как вдруг она вновь ощутила на себе чужие руки. Анна настолько устала бояться за этот бесконечный вечер, что даже не успела запаниковать и вскрикнуть. - Тихо, тихо, барышня, это Харитонов, - услышала она знакомый голос. – Прощенья просим, пугать не хотел, но вокруг Вас фараонов много, а мне с ними встречаться недосуг. - Кто Вы и что Вы хотите? – выдавила Анна. - Ничего я не хочу. Я за Вами приглядывал, а теперь не смогу. Вы это, фараону своему передайте, что я долг свой помню, но на эдакое не подписывался, с кодлой такой разбираться, потому придется мне на дно лечь. - Вы знаете Штольмана? – выдохнула Анна, обернулась к мужчине лицом и схватила Харитонова за руки. - Еще бы, - хмыкнул Харитонов. – Он мне подсобил в свое время, а то поехал бы бубновым тузом за бугры [3]. Мокрое на меня хотели скинуть. - Где он? – буквально прошипела Анна, вцепившись в дубленку Харитонова. - Вестимо где, в Москве, - пожал плечами Харитонов. - Почему в Москве? – недоуменно спросил Анна. – Где именно? - Куда повезли, там и оказался, - грубо ответил Харитонов. – Он не особо болтлив был, когда я его видал. - Что с ним? – испуганно прошептала Анна. - Не боись, барышня, - хмыкнул Харитонов. – Заштопают, ему не привыкать. Не помрет, хотя пытался. - Кто повез? – в отчаянии сказала Анна. – Зачем? - Попы, - сплюнул Харитонов. - М-монахи? – заикаясь, спросила Анна. – Как он оказался в монастыре? Кто его ранил? - Мне почем знать, кто его пырнул-то? Приволок его филер евонный, сам с пером в боку, в ночлежку, где я со своими ховался у бродяжек местных. Филер тот совсем хлипкий оказался, все ныл, что холодно ему, мы уж ему и накидалище со Штольмана сняли, фараона-то мы шубами укутали. А все едино, помер филер. Думали, сейчас и Платоныча курносая [4] навестит, а я человек фартовый, но честный, в долгу так в долгу. Сволокли его к попам, они не хуже дохтуров ведь, к настоящему поди опасно, живо уваковские каплюжники найдут. Его там подлатали чутка, он и говорит, мол, следи за моей мару… ну то есть барышней, а мне в Москву надо. Передай, мол, ей, чтоб в Москву ехала, я ее там сыщу, как на ноги встану. Вот, передал, барышня. Не серчайте, что только нонче, к Вам поди подберись, третий день не могу пообщаться с Вами лично. Быка этих два только помешали, тьфу. Превосходительство Ваше крутится тоже, и офицерье пучеглазое из Охранки кругом, что я, не узнаю их, что ли. - Почему он не написал записку? – потрясенно спросила Анна. - Да какая записка, он говорил-то с трудом, - дернул плечом Харитонов. - А почему в Москву? – все еще недоумевала Анна. - Кто ж его знает, - пожал плечами Харитонов. – Есть где там сховаться, видать. Или у кого. Ладно, бывайте, барышня, Вы меня не видали, а я Вас. - Господин Харитонов, подождите, - не отпустила его Анна. – Вы ведь не затонский, зачем Вас Штольман позвал? - Говорил, что по делу, мол, одним филерам веры не было. А по какому - не моя нонче печаль, я человек вольный, и долг свой отработал с лихвой. Так что прощевайте, барышня, и не серчайте. Харитонов ловко вырвался из рук Анны, подтянулся на подоконнике окна под потолком уборной и раньше, чем Анна успела моргнуть, покинул здание в один прыжок. На сильно пьющего господина Харитонов оказался все-таки совсем непохож. Анна пыталась прийти в себя и осознать услышанное. Господи, Яков жив и ранен. Нужно срочно ехать в Москву, но как в этом убедить Варфоломеева, который может послать ее куда угодно? - Анна Викторовна, с Вами все в порядке? – обеспокоенно спросил Синегубов за дверью. - Да, Тимофей Иванович, уже выхожу, - крикнула в ответ Анна, прикусив губу. Сбежать от Варфоломеева? «Нет», - подумала Анна. – «Это опасно. Если я сейчас сбегу, меня будет искать вся империя. Но почему Яков сбежал? Не доверял Варфоломееву?». И тут Анна догадалась. Он знал. Яков знал, что среди ближайших помощников Варфоломеева есть враг, тот самый, что сообщил убийцам о поездке Анны в Петербург, и, возможно, причастный к нападению на него в гостинице. У него не могло быть уверенности, что если он раскроет свое местонахождение и передаст чертежи Брауна, все эти сведения не попадут в руки к врагу. И Харитонова с его помощниками потому и вызвал в Затонск, ведь о филерах Варфоломеев знал, Жук и Франт были из его ведомства. Вдобавок в те ужасные дни, когда Яков исчез, его все еще искал Уваков. Анна зажмурилась. Господи, лишь бы он поправился и нашел ее в Москве, а уж она сделает все, чтобы там оказаться. *** В тверской гостинице было сыровато и тесно, но Анна несильно заботилась об этом. Перед глазами то и дело возникал четвертый нумер на Разъезжей, однако в этот раз она строго запретила себе воспоминания. - Анна Викторовна, - мягко заметил Варфоломеев. – Вы не возражаете, если мы немного посидим в местной ресторации перед тем, как Вы подниметесь в свой номер? - У меня есть выбор, Петр Александрович? – холодно заметила Анна. - Разумеется, есть, - спокойно заметил Варфоломеев и чуть улыбнулся. – Но, возможно, Вы мне не откажете в бокале шампанского. Ведь уже через полчаса наступит Новый Год. Анна равнодушно посмотрела на Варфоломеева. - Пожалуй, не откажу, - пожала плечами она. Несмотря на поздний час, в ресторации было много людей. По-видимому, все постояльцы отмечали праздник. Посередине зала, усеянного изящными гнутыми столиками в венском стиле, стояла красивая ель, украшенная гирляндами, цветной бумагой и даже какими-то сладостями. Анна Викторовна села на услужливо подвинутый Синегубовым стул. Офицеры, охраняющие ее и Варфоломеева, заняли соседний столик неподалеку. - Любезный, меню принесите, - властно сказал Варфоломеев половому. - Сию минуту, ваше высокопревосходительство, - обернулся расторопный мальчишка-подросток и очень проворно вынес для барина листки. Лишь после того, как еду принесли, Анна вдруг поняла, что несмотря на поздний час, очень голодна. В поезде ей почему-то не особенно хотелось есть, а сейчас, после пережитых приключений, она еле сдерживалась, чтобы не наброситься на блюда. - Приятного аппетита Вам, Анна Викторовна, - усмехнулся Варфоломеев. - Вам также, Петр Александрович, - ответила Анна. – Быть может, Вы скажете, куда мы поедем дальше? – не удержалась она. - Отчего же, скажу. Но не в ресторации. Сейчас я Вам сообщу лишь то, что завтра утром первым поездом за Вами прибудет один человек, которому я Вас, пожалуй, поручу. Ему уже телеграфировали. У него определенно есть заинтересованность в том, чтобы Вы были целы, невредимы и счастливы. - Яков Платонович? – сердце Анны дрогнуло. Неужели… - Увы, нет, - грустно заметил Варфоломеев. – Как я Вам уже говорил, я не имею сведений о местонахождении Якова Платоновича. Но этот человек тоже о Вас позаботится. Более того, я даже не понимаю, как я раньше не решился Вас ему поручить. Вероятно, слишком хотелось, чтобы Вы поехали в Петербург и оказались в высшем свете. С Вашими талантами, – вздохнул Варфоломеев. – Да и моя Зоя Дмитриевна так хотела с Вами познакомиться. Впрочем, возможно, вы и познакомитесь, как немного вся эта история стихнет. - Что за человек, Петр Александрович? – нахмурилась Анна. - Его зовут Мышлаев, Анна Викторовна. Господин титулярный советник Иван Павлович Мышлаев. Словно в насмешку над словами Варфоломеева некто у фортепиано начал играть и довольно фальшиво петь романс Даргомыжского про титулярного советника и генеральскую дочь [5]. - Вы не смущайтесь небольшому чину, - превратно истолковал ее молчание Варфоломеев. – Это удивительно умный, проницательный, толковый и ответственный молодой человек. Мог бы в свое время сделать большую карьеру, если бы не его личные обстоятельства. В этом смысле они с Яковом Платоновичем очень схожи, да и в целом у них так много общего, - Варфоломеев озорно и хитро улыбнулся. - Меня не смущает его чин, - возразила Анна. – Меня интересует, почему я ему так важна. Я не знаю господина Мышлаева. И куда мы с ним поедем и для чего. - Последнее Вы узнаете завтра и не здесь, - строго заметил Варфоломеев. – А насчет его личного интереса…Он о Вас наслышан, я более чем уверен в этом. И опять же он очень обязан мне, и не только мне. Словом, поверьте, Иван Павлович не допустит, чтобы с Вами что-то случилось. - Дамы и господа, позвольте вас всех поздравить с Новым Годом, с новым счастьем! – прокричал, встав, какой-то офицер. – Всем шампанского за мой счет! - Вот мы с Вами и проболтали самый важный момент праздника, - улыбнулся Варфоломеев. – Желаю Вам в Новом Году крепости духа, Анна Викторовна, и счастья. - Спасибо, Петр Александрович, - тихо ответила Анна своим чуть низким, но при том нежным и волнующим голосом. – А я Вам желаю победы, потому что от нее зависит моя судьба, и не только. - Все будет хорошо, - мягко и грустно сказал Варфоломеев. – Я искренне надеюсь, что следующий Новый Год Вы не будете встречать таким образом. - Да уж, очень не хотелось бы, - вздрогнула Анна, вспомнив о ноже у горла. На пианино кто-то заиграл «Боже, царя храни» [6], а Анна осторожно отпила из бокала шампанское. В Российской империи наступил 1890 год.