Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Радужные всполохи, плясавшие перед глазами даже когда я закрывала глаза, вскоре пропали. Резко, словно выключили воду в кране… гигантском межпространственном кране. Мы лежали на всем уже известной клумбе золотых цветов. Сейчас на месте, куда ударил Радужный Мост, были лишь обгоревшие остатки цветочков, но за пределами круга цветы купались в лучах солнца с Поверхности, цепляясь за неплодородную почву корнями.       Мы лежали на опаленной земле кто как попало, но Санс куда-то мгновенно исчез — в пещере были лишь мы четверо.       Я потерла глаза и тут же услышала недовольный крик Саши:       — У этого скелета ноль почтения к труду садовников.       — Тебе пора завязывать с фильмами Марвел, — фыркнул Свят, вставая и отряхиваясь. — Ну, все примерно так, как я и представлял.       Я посмотрела на сестру, все это время молчавшую. Честно говоря, я думала, что в первую же секунду раздастся вопль фанатки. Но Даша героически закрыла рот рукой и пищала что-то нечленораздельное в ладонь. Кажется, девочка была на грани между глубоким обмороком и истерическим криком.       — Не задохнись, — сказала я ей, а сама повернулась к выходу из неуютной пещеры в теплые Руины, покрытые многовековой пылью.       К моему удивлению и радости, пока что я не замечала изменений. Все то же Подземелье, те же цветы… даже запах тот же! Пыль и пыльца лютиков. Сверху доносился щебет птиц и жужжание пчел, спокойно влетавших и вылетавших из Подземелья за неимением преграды для их пути. В груди затрепетала синицей надежда — быть может, все не так страшно, и хотя бы часть Подземелья сохранила свой прежний вид?       Я так скучала по этому миру. Много раз вспоминала, чиркала в блокноте в попытках передать с помощью простой синей ручки хотя бы кусочек красоты золотых цветов. Получалось далеко не всегда.       Я повернулась к подруге. Саша тоже застыла на месте, вслушиваясь в шелест листьев старого сухого дерева далеко впереди. По ее лицу я могла понять, что она испытывает точно те же надежды, что и я.       — Эм… вы так и будете стоять? — к нам подошел Свят.       — Не ломай атмосферу! — Саша пнула его. — Мы тут кайфуем!       — Ой, Ань! — вскрикнула Даша, повисая у меня на шее в буквальном смысле слова. — А вы знаете, где дом Ториэль? Я хочу увидеть маму-козу!       Я вздрогнула от ее громкого голоса, отразившегося от стен. И вновь вернулись опасения, страхи, воспоминания о рассказе Санса. Свят прав. Нельзя расслабляться и предаваться воспоминаниям.       — Конечно, знаем, — улыбнулась я. — Мы вас отведем. Руины и вправду малы, я до сих пор помню дорогу.       — Я тоже. — кивнула Саша, взваливая на плечи рюкзак. — Эх, какими мы тогда наивными были…       — Говоришь, как восьмидесятилетняя старуха.       — Заткнись.       Заросшие плющом колонны встретили нас в первом же зале Руин. Здесь было пусто, ни единой души. Эта пустота даже немного напугала меня, но я настойчиво отгоняла все мерзкие скользкие мысли о том, куда могли подеваться все жители. Нет, этого быть не может. Просто не хочу в это верить и не буду.       Чтобы хоть как-то разнообразить наше унылое шествие, мы болтали. Я и Саша вспоминали различные ситуации, что случились с нами в Руинах.       — А помнишь, как мы застали Напстаблука за танцевальной битвой с Мигоспом?       — Конечно, как такое можно забыть? А помнишь, как Ториэль послала нас к паукам за мукой, а ты отказалась идти, потому что до смерти боишься пауков?       — Я же просила не рассказывать!       Эти воспоминания, словно по команде выплывали из моего сознания, одно за другим. На удивление свежие и четкие, я даже помнила запах паутины в Паучьем Тупике, и как один наглый членистоногий поднял нам цену на пончик за то, что мы наступили в его паутину, и как мы катались в старых листьях…       Но что бы мы не делали и как бы не старались заглушить мощный поток предчувствия обо всем плохом, что могло здесь случится, мы ничего не смогли сделать. Уже через некоторые время виляния среди коридоров и старинных колонн я почувствовала в воздухе неладное, это было сравнимо со вдохом воздуха, полного праха мертвецов и электрических разрядов. И потом я все поняла.       Глаза подруги расширились при виде того, что стояло на месте уютного домика Хранительницы Руин. Она обессиленно упала на покрытый мягким, холодным пеплом и сажей пол и схватилась за волосы. Наверное, такая реакция должна была быть и у меня, когда я лицезрела это. Это… не дом Ториэль. Это были черные, как смоль, доски, висевшие на острых концах перекладин шторы, изодранный ковер, покрывшийся плесенью и сажей, разбросанные дрова… глазом я увидела лоскут от одеяния Хранительницы Руин, висевший на крючке от расколотых в щепки вешалок, расположенных в груди обломков. Я взяла тот кусочек в руку и прижала к лицу, словно платок, после чего облокотилась на каменные стены, медленно сползая к полу.       Даша и Свят в ужасе бросали взгляды то на нас, то на сгоревшую усадьбу. Кажется, только спустя минуту к ним пришло осознание, что и как должно было быть на самом деле, да каковы причины нашего состояния.       Это было не уныние и даже не опустошенность, как могли бы описать в книгах. Это была режущая, словно клинками, жгучая, подобно разгоряченному на наковальне стальному топору, и взрывоопасная бомба замедленного действия. Это была настоящая боль, будто физически запустившая когти в сердце и пронзившая тело насквозь.       — Боже… — пролепетал Святослав, закрыв рот руками. — Неужели она…       — Нет! — заорала во всю глотку Саша, подбежав к другу. Её лицо было красное и украшенное темной сажей у подбородка и щек. — Не смей так думать! Никто не посмеет! Она… Ториэль не могла… умереть. Просто не могла. Я отказываюсь в это верить.       — Тут единственный уцелевший лоскут, — подошла ко мне Даша и осторожно взяла в руки кусочек фиолетовой ткани. — Такие странные совпадения…       — Я тоже об этом подумал, — сделал умный вид Рожнов. — Так не бывает. Монстры же распадаются в пыль, верно? Тела мы не найдем, а вот одежду…       — Она могла сгореть дотла, — добавила я, всхлипывая. — Не пытайся найти.       — Ну, не так быстро, — выставил палец вперед парень. — Во-первых, и вправду кажется фантастическим, что лишь один лоскут уцелел и сохранился в таком прекрасном состоянии. Предположим, пожар был недавно.       — И Ториэль сбежала! — воодушевленно выпалила Даша. — Вот и лоскут висит — она была в спешке.       — Но это явно было после пожара, ведь тогда бы пламя пожрало абсолютно все…       — Да-да! Она жива! Говорю же, жива! Мы не опоздали, Ань! — визжала Саша. — Просто поверь!       — Да я хочу в это верить, но мне не дает покоя тот факт, где была Ториэль в момент пожара, и почему она вернулась, — успокоившись, прохрипела я и протерла глаза. — Но я надеюсь, что все было хорошо.       — Тогда давайте найдем вашу Ториэль, — пожал плечами Святослав. — Я уже самому себе поражаюсь. Только отправился в другой мир через полет сквозь радугу, а веду себя, как обычно.       — Понимаю, — задумчиво кивнула я. — Даже несмотря на то, что все вокруг совершенно противоестественно, кажется, что так и должно быть, а вся обычная рутина — как раз главная ошибка наших жизней…       Теперь, когда появилась надежда на то, что Ториэль уцелела, я смогла отвести взгляд от кучи пепла. Это было трудно, в голову вновь тысячей молний ударили воспоминания об этом доме и укол ностальгии.       — Ладно, и что мы будем делать дальше? — спросила Даша, с надеждой и беспокойством глядя на меня. Не помню, чтобы она еще видела меня в таком убитом состоянии.       — Нужно… искать жизнь. Если мы найдем хоть одного монстра из оригинальной вселенной, — или хоть какой-нибудь, — он сможет нам подсказать, где искать выживших.       Я изо всех сил старалась припомнить рассказ Санса. Он ведь говорил что-то насчет расположения лагеря? Или мне послышалось?       — В Сноудин или в Руины? — спросил Свят. — Лично мне не слишком хочется сейчас в лес, где нас могут в первые секунды разорвать людоеды из Horrortale или порезать на немецкие колбаски ножом Кросса.       — Мне тоже, — сказала Саша. — Ну давайте… проверим еще несколько мест.       Мы повели друзей в слишком заброшенные даже для заброшенных Руин коридоры. Здесь мало кто бывал, но отчаявшиеся и запуганные монстры могли укрыться там, среди остатков зданий старого города. И на полпути наши поиски увенчались успехом. Даша вскрикнула, подпрыгнув на месте:       — Я что-то видела! Там монстр!       Все разом обернулись к старому дереву, извилистому и корявому, протягивающему жадные лапы к нам. Там и вправду мелькнуло белое пятнышко, чья-то маленькая лапа.       «Ну наконец-то! — с облегчением выдохнула я. — Надеюсь, этот монстр на нашей стороне, а не какой-нибудь Swapfell! Азриэль»       — Эй, — тихо шепнула Саша, делая шаг вперед. — Мы тебя не обидим! Выходи, мы просто поговорим.       Она сделала еще один шаг. И еще. А потом вдруг расплылась в доброй улыбке:       — Это Фроггит. Наш Фроггит.       Ответом было громкое «Мяу!». Из-за дерева осторожно выглянул монстрик.       — А вы кто? — спросил он. Голос его звучал хрипло и как-то непривычно холодно. — Я вас здесь не видел!       В который раз в висок ударила обида на Вселенную за то, что этот малыш совершенно не помнит ни меня, ни Сашу.       — Я — Саша, а это — Аня, — представила нас рыжая, сопровождая действия активной, но не настойчивой жестикуляцией. — А это — Даша и Свят, наши друзья.       — Я слышал о вас, — лягушонок заметно расслабился, услышав первые два имени. — Вы те самые спасители Подземелья?       — Ну… типа того.       — Надо же, да вы популярны, — усмехнулся Свят. — Даже зависть берет.       — Заткнись, — одновременно сказали мы с Сашей.       Сам факт того, что хоть кто-то из Руин выжил, уже вселял в меня легкую надежду на лучшее. А потому я улыбнулась Фроггиту и спросила:       — Ты знаешь, где находятся выжившие монстры? Нам очень нужно их найти. — Тот кивнул.       — Идем, я покажу. Мяу!       — Никогда не пойму, почему лягушка мяукает, — задумчиво пробормотала Даша. Но, тем не менее, первая бросилась вслед за монстром.       Малыш провел нас множеством коридоров, порой приходилось идти на ощупь из-за того, что магические светильники, освещавшие туннели, давно потухли. Видимо, монстры действительно хорошо спрятались.       Мы опускались все ниже по лестницам, в самые дальние катакомбы. До тех пор, пока не услышали голоса.       Это были простые обрывистые фразочки, вроде «Подай мазь» или «Какие новости?». Магические факела вспыхнули в метре от нас, освещая место, в которое мы пришли. Это был довольно узкий коридор, в конце которого стоял высокий скелет. Папирус!       Я бы с радостью кинулась к другу, ноги мгновенно наполнились силой. Но приглядевшись, я поняла, что это не наш Папирус. Не оригинальный. Пусть лицо осталось тем же, одежда была совершенно другой. Он был одет в темно-фиолетовую робу с белой Руной Дельта на груди. Широкий серый ворот закрывал шею.       «Бо-о-о-о-оже… не люблю я Storyshift», — первая мелькнувшая в голове мысль. Так непривычно было видеть Папса, великого кулинара и ученика Андайн в образе Хранителя Руин.       — Кто здесь? — насторожился Папирус, поднимая руки. В воздухе появились две ярко-оранжевые кости.       — Фроггит! — завопил монстрик, в три прыжка оказавшись перед альтернативным скелетом. — У нас гостиии!       Хранитель Руин огляделся по сторонам, но только потом остановил взгляд на нас четверых. В его глазницах блеснул недовольный огонек. Со временем, все, кто находился в катакомбах, обратили на нас внимание. Практические все были мелкими монстриками с минимальными способностями или немощные старики, вроде Герсона, сидевшего в самом углу на кресле-качалке.       — Эта жэ ЛЮДДДИ! — взвизгнула Темм, все с такой же тупой физиономией набок подпрыгивая на голову Папируса. — А вас гаварил Сансээээ!       — Но их же было двое, разве нет? — прищурился голубоватого цвета монстр с длинными ушами. Имени никто не знал, зато вот прозвище — Отличный Мороженщик. А еще по нему бегал рой пауков, но его это никак не смущало. — Кто этот пацан и темнокожая?       — Я просто смуглая, — насупилась Даша. — У тебя вообще шерсть синяя!       Веселые смешки прошли по толпе, пара монстров решили выйти вперед, чтобы получше разглядеть нас.       — Вы те самые Саша и Аня? — заверещал осчастливленный Монстренок, оттолкнув Мороженщика своей громадной головой. — Гастер мне рассказывал, что однажды вы спасли мне жизнь! Я вас не помню, но спасибо!       — Это «Дочери Евы»? — вытянул голову пчелообразный монстр. — Или как там говорилось?       Монстры загалдели, окружая нас с разных сторон. Впервые в жизни я поняла, что мой страх, о котором я меньше всего думала, ведь он самый несбыточный — сбылся. Меня окружила толпа новоявленных папарацци, пытаясь расспросить о моей жизни, как знаменитость с красной дорожки. Я не знала куда деваться, поэтому решила последовать примеру Святослава: ковырять в носу и делать вид, что меня тут вообще нет. Или как Саша — хотя бы делать вид, что мне это нравится, чтоб быстрее отстали. Она натянуто улыбалась, коротко отвечая на вопросы, хотя я видела, с каким трудом она даже на ногах держится.       — Да вы реально популярны, — почесала голову от негодования Даша. — Вернемся домой, так расскажу твоей маме, что ты в Подземелье новая звезда, похлеще Меттатона!       — Робота-трансвестита?       — Ну, у монстров странные представления о красоте и благородстве.       — Учитывая то, что мы больше бегали, чем бились ради кого-то, — сквозь стиснутые зубы пробубнила Саша и в одно мгновение подтянула меня ближе в обнимку. — Веди себя естественно, если хочешь, чтобы они быстрее отделались… — И она полезла мне на голову, вырывая волосы!       — Саша, стой!       — Саша становится первоклассным киллером, — выпучил глаза Рожнов и тот же закрыл, грохнувшись на пол. Вспышка от фотокамеры ударила прямо по глазам парня, и тот протяжно взвыл. Я упала рядом с ним под весом рыжей подруги и едва сдерживала слезы. Зато Горлач продолжала творить неведомую дичь, но это лишь подогрело интерес монстров, и девушке пришлось смываться.       Но тут торжество кончилось от писклявого от высоких тонов голоса, пронзившего шум и гам. Глаза мои распахнулись, а зрачки превратились в два огромных круга при виде той, кого мы искали. Мама-коза мчалась к нам, приподнимая полы изорванного сарафана с руной Дельта на груди, измазанная в черной саже белая шерсть со временем стала серой и покрылась какой-то липкой жидкостью, отчего мех у её подбородка стал похож на сухую, ветвистую бородку.       — Девочки! — отбросив Дашу и Святослава к стене, она кинулась к нам и крепко-крепко обняла, что я и вздохнуть не успела. — Это я… Ториэль, Хранительница Руин.       Я невольно повисла на её шее, все сильнее вжимаясь носом в пушистый мех на шее тогдашней королевы Подземелья.       — Тори… ты жива! — промямлила Саша, вцепившись в ногу мамы-козы. — Жива-жива!       — Вы видели мой старый дом, да? — с грустью в голосе спросила она. — Ох, бедняжки, мне столько всего надо вам объяснить… но что вы тут делаете?       «Впервые кто-то задал логичный вопрос, — подумала я. — Эх, как же я рада её видеть…».       — Кхм-кхм, — прокашлялся Святослав и, качаясь, подошел к нам. Он был сгорблен, держался за спину, а Даша практически ползла по полу от боли. — Не хочу прерывать идиллию… но это было больно.       — Ох, — мягко отстранившись от нас, схватилась за сердце Ториэль. — Бедные дети, боже, моя вина! Вы не ушиблись?       — О, нет, конечно, — саркастически ответили оба, налепив тупые ухмылки. — Просто переломали пару косточек.       Коза грустно вздохнула, от смущения не зная, куда деть глаза. Наконец она схватила Святослава и Дашу и прижала к своей груди, как малышей, что Рожнов вжился в роль. Он захныкал.       Когда страсти улеглись, мы наконец уселись за старые деревянные столы, собранные из каких-то дощечек. Помимо двух Хранителей мы увидели более странных монстров. И нет, это был не проходящий мимо Григорий из Подземкино, а антропоморфный паук, стоявший на потолке обеими ногами, зато рук у него было целых восемь, просто еще четырех мы не сразу увидели. У него были лишь штаны, когтистые лапы хорошо цеплялись за каменный потолок, а куча блестящих черных глаз, разбросанных по бурой морде, весело блестели. Вторым было нечто стальное и нескладное. Вроде куча металлолома, совсем капельку напоминающая человека, и то, лоскутками искусственной кожи и карим глазом на половине обгорелого лица. Третьей оказалась Альфис из Underswap, запряженная в тяжеловесные доспехи и носящая с собой секиру. Даже Даша побоялась подходить к ней хотя бы на три метра.       — Вот и все, что мы могли бы рассказать, — закончила я свой рассказ перед Ториэль. Мы с Сашей наконец набрались отваги рассказать ей все, что с нами произошло за последние часы, а до этого — за целый год. Тогда и Хранительница Руин принялась описывать события, что произошло сразу после того, как мы покинули Подземелье.       Я с грустью заметила, что Ториэль пускай и улыбнулась, но так печально, что сердце в груди сжималось. Меня очень сильно удивило, как она вообще может скучать по нам, если не помнит — наверняка, мы были для неё лишь дежавю и рассказами скелета-комика. Но реальность меня удивила, как только она открыла рот.       — Я вас отчетливо помню, — сообщила Тори, начав повествование. — Гастер смог восстановить некоторым монстрам память о вас из всех таймлайнов благодаря Решимости, что он вывел из человеческих душ. Альфис, я, Догами и Папирус единственные прошли эксперимент успешно, так что не надейтесь мирно поговорить с Андайн, если она вообще жива… Кхм, — Она посмотрела на нас. Я поняла, что впала в тряску от её слов. Значит ли это, что Хранительница помнит то, что произошло в начале Геноцида? — Я не сержусь на вас и не посмею думать плохо, девочки. Да, я помню, какого это… когда ты рассыпаешься на песчинки, словно каменная статуя тысячелетней давности. Я помню ту боль, что испытала, глядя в глаза Фриск. Но вы в этом не виноваты, тем более ты, — Ториэль посмотрела на меня и погладила по голове когтистой и здоровенной лапой. — Ты просто не знала, что делать. А ты, Саша, — Она с нежностью посмотрела на мою подругу и потерлась носом об её лоб. — Сделала все, что было в твоих силах. Я не корю вас в своей смерти, ведь благодаря вам я воскресла и больше не погибла.       Я шмыгнула носом, но все же попыталась улыбнуться, краснея на глазах. Рыжая невесело усмехнулась, но не подала виду, что ей нужно время для успокоения.       — А теперь к разговору, — продолжила ласковым голосом та. Её красные глаза потупились в пол. — Как только вы исчезли, пес начал умирать. Андайн выдвинула версию, что это из-за ломки таймлайна, которая происходила дольше, чем должна была, да и грубее вдвое. Вы развязали настоящее побоище с Ангелом Смерти, целую охоту на Фриск, при этом раскрыв тайны, что не должны были вам открыться. Я говорю об Огнеголовых, которых вы повстречали в канализациях и кракене. Ну и про лабораторию Гастера, душах, тайнике Асгора с могилой Чары, — на этом моменте Ториэль с грустью в голосе запнулась. — Главный враг уничтожен в начале игры, но сама она была пройдена не до конца. От этого сильно пошатнулось здоровье Тоби Фокса, и он… ну, умер по нашим меркам.       — Мы знаем об этом, — кивнула Саша. — Санс рассказывал. Что дальше?       — После этого Эррор со своим войском уничтожили Барьер и ворвались в наш мир. Гастер сказал, что это Конец Света, Армагеддон, битва Тьмы и Света… Только это противостояние длится уже больше полугода. Одни вселенные встали на нашу сторону и организовали Альянс Монстров, вторые — на стороне Эррора и его монстров-ошибок. Третьи стали простыми отшельниками и сопротивленцами, пытающимися выжить в таких условиях, но не вступающими в открытую войну. Они терпеть не могут ни одних, ни других. Когда все это началось, Андайн попала под воздействие магии Эррора, и дальнейшая судьба бедняжки мне неизвестна. А Папируса… Папируса недавно взяли в плен. Инк предпринял много усилий, чтобы вызволить его, но ничего не вышло. Дворец врага окружен тысячами чудовищ, вооруженными ятаганами, топорами и могущественной магией. Голод некоторых монстров заставляет их жрать друг друга! Однажды на одного такого в лесу Сноудина наткнулся Монстренок, но один добрый монстр из нашего окружения спас малыша. Это был огромный, лохматый, но добрый сердцем пес… или медведь. Короче, был он похож на какого-то могучего, страшного, но хорошего зверя. Монстренок рассказывал, что этот монстр перехватил у голодного скелета топор, да рубанул ему по голове.       — Прям добрая душенька, — оценила Саша, присвистнув.       Ториэль продолжала рассказ, а когда закончила, тогда паук вместе с Альфис принесла мешки, полные бутербродов и овощей с местной фермы. Я видела её краем глаза при входе в катакомбы. Робот медленно прошагал к столам и принялся раздавать деревянные тарелки, на которые Папирус раскладывал пищу. Мы любезно отказались, вспомнив, что у нас полные рюкзаки еды.       — Приветик! — перед лицом Даши выросла с потолка голова паука, клыки его блеснули в свете фонарей. Девочка взвизгнула, чем, казалось, задела его. Он немного приуныл, красные глазки потупились в разные стороны. Совершив сальто в с потолка на пол, паук предстал перед нами во весь рост. Это была двухметровая, сгорбленная, пушистая махина с восемью лапами с крючковатыми пальцами и острыми когтями на концах. — Меня зовут Восьмирук, а это мой друг, Голубая Кровь, — он кивнул на ковыляющего между столами робота. Только сейчас я заметила, что у этой кучи металлолома были голубые пятна на стали и рядом с изорванными губами.       — Какая странная АУ, — шепотом сказал Святослав нам. — Никогда о таких монстрах не слышал…       — Как и я, — пожала плечами Горлач. — Они жуткие, даже очень.       — Но дружелюбные, — добавила я. — Э, рада познакомиться, Аня! — представилась я, протянув руку для приветствия. Его лапа оказалась очень сильной и крепкой, что на секунду мне показалось, конец моей кисти.       — Тоже рад, мне кажется ваше лицо знакомым, — дружелюбно отозвался Восьмирук. — Честно, такое… пробуждающее воспоминания.       — С тобой флиртует паук, — усмехнулась Саша. — Но первым, кто начал с тобой флиртовать — я!       — Это не флирт, а вежливость, — буркнула я. — А понятие вежливости тебе не свойственно.       Святослав прыснул, услыхав наш диалог. Голубая Кровь в нескольких сантиметрах от нас также засмеялся, холодно и безэмоционально.       После долгого перехода монстры предложили нам спальное место с видом на весь лагерь. Фонари выключили, Восьмирук и Альфис поднялись наверх, в Руины, предупреждая, что мы чудом дошли в целости и сохранности, ведь коридоры кишат монстрами-ошибками, порождениями короля глюков, Эррора. Кровать оказалась всего одна, да и собрана была она из потрепанных спальных мешков и тряпок, представляющих собой пледы. Сперва Даша звездочкой разверзлась на кровати, но Саша грубо пнула её в самый угол, наконец показав свой характер — накопившийся стресс сказался на её настроении, и теперь она была готова бить и ломать позвоночники. Свят сжался в клубок, и его высокое тело стало похоже на шар из костей и кожи. Я легла в центре, отодвинув подругу. Нет, я считала, что злить её — последнее, что сделает человек в нездоровом уме, — и все равно отодвинула подругу. Мне казалось, она воспримет это как шутку, а потом примет меня за подушку, посадив зад мне на живот, чтобы все кости передавить. Но вместо этого она показала мне язык и отвернулась!       Даша захихикала, твердя, что теперь она вместе с сестрой, и сестринская сила уничтожит вселенную, никакие Святославы и Саши не спасут монстров от совместной оргии с анимешками в коротких юбках и тентаклями за спиной. Впрочем, я была рада, что теперь моя семья отправилась вместе со мной в опасное приключение, но устраивать оргии монстров и анимешных школьников я была не готова. Скорее всего, это были обязанности Саши, но не в таких масштабах — максимум, порно с героями «Зверополиса» и «Звездных Войн».       Глаза слипались, словно залитые свинцом и измазанные клеем. Мне и зевать было трудно, потому что каждый зевок выводил меня из сладостного забытья. Вроде и прошли немного, даже не поели, но последние пара часов были трудные и эмоциональные.       «Мы спасем Папируса, — подумала я, погружаясь в темноту. — Бедный-бедный Великий Папирус, спасший мне жизнь ценой своей руки. Он отличный друг, причем, готовый на все ради своих друзей… и наш долг спасти его!».