Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      О том, что задумал Гастер, я не хотел думать. Меня пугала одна мысль об этом опыте. Но я смирился лишь в полдень, когда успел проголодаться после завтрака и протирания пыли в комнате малышей. Парней вообще часто спрашивают, чего они так есть любят. Тестостерон? Большая отдача сил в свое дело? Нет. Просто Саша сказала мировую фразу, которая с таким успехом точно уйдет в народ: «У меня растущий организм!». Не знаю, кого она цитировала, но паренек, который вечно это твердил, явно любил поесть. Возможно, даже слишком.       Так вот. Я, голодный и измотанный, ввалился в комнату с таким грохотом, что соседка подпрыгнула. В комнате, распластавшись звездочкой на кровати и пытаясь читать взятую из людского мира книгу Ани, «Чужак», Даша хотела расслабиться. У неё это получалось очень плохо, я видел, как ворочается девушка, выбирая удобную позу, как её глаза раздраженно блестят на белую бумагу. Я бы не хотел, чтобы Кравцова порвала книгу сестры, потому что при таком раскладе событий я больше никогда не захочу находиться в этой комнате. Самих Саши и Ани не было, что они в это время делали я и знать не хотел — либо спорят, какое холодное оружие брать в поход, может, вообще огнестрел планируют запихнуть в походные сумки.       Я плюхнулся на свою кровать и наконец почувствовал, как голод отступает. Была только изнуряющая усталость, что выжимала из меня последние соки. Я был готов даже перейти на дневной сон, потому что Инк и вправду оказался извергом — нам через полтора дня в опасное путешествие по всему Подземелью, где на каждом шагу мы можем встретить смертельные опасности, а он заставляет меня протирать пыль в детской!       — Привет, — наконец обратила на меня внимание Даша, отводя глаза от книги. — Сильно устал?       — Для того, чтобы захотеть этот эксперимент и сдохнуть на нем — определенно, да, — буркнул я, нехотя заговорив, хотя сил не оставалось даже на это. — Когда там Гастер придет, чтобы убить меня?       Девушка вздохнула.       — Вот только не начинай. Мне тоже страшно, но я не психую, — сказала она, улыбаясь. — Но, знаешь… ты как хочешь, а умирать я не планирую!       Я не стал ничего отвечать. Честно, мне было так тяжело говорить и лениво переворачиваться на бок, что я уснул в самом неудобном для себя положении. Это продолжалось до тех пор, пока Даша не открыла дверь, и тяжелая поступь не выудила меня из чуткого сна. В комнату вошел высокий Гастер. Я уже видел его, и все же не мог сдержать трепета. На его удивительно проработанном лице были яркие синие глаза-стеклышки и эластичный рот, передающий через динамик слова ученого. Мягкая чёрная водолазка и белый халат, накинутый на стальные плечи, казались такими не естественными на фоне этого тела.       — Ты кто?! — вскрикнула Даша, вскакивая с кровати. — Меттатонов не пуска… А, Гастер. Это ты. Извини, непривычно тебя таким видеть.       — Хах, — саркастично усмехнулся робот-скелет, серьезно сверкнув глазами в её сторону. — Скажи спасибо Альфис, дитя, что мне не придется появляться на публике в образе призрака из слизи.       — О, — понимающие кивнула она. — Извини.       — Я бы предпочел, чтобы ко мне обращались на «вы».       — Окей…       Когда я полностью проснулся, я, встав с кровати и лениво держась на ногах, последовал за Гастером. Я ничего не говорил, просто потому что былое желание умирать у меня отпало, а Даша тряслась, как на морозе. Возможно, на базе было холодно, но я не чувствовал этого из-за сковывающего страха.       Его лаборатория, как уже говорилось, располагалась ниже кабинета. Я в который раз подумал, что увижу центр Ядра или типа того, но когда нас компактный лифт прибыл, мы оказались в простой на вид лаборатории. Чистота царила тут страшная, и Гастер даже попросил снять нас обувь и надеть бахилы, белые и продезинфицированные халаты. На полках были пустые и наполовину полные бутылки и колбы с разноцветными химикатами, какие-то приборы — вроде увеличительной лупы, спицы и всякое-всякое, в котором я не очень хорошо разбираюсь.       В центре я увидел машину, которую нам показывал Гастер. Это был устрашающий Гастер-Бластер с распахнутой пастью. Не знаю, зачем ей такой вид, так еще трубы с топливом или что по ним течет, зачем? Ох, эти подсветки вдоль всей головы и под челюстью… жуть!       Гастер улыбнулся, щелчком пальцев окутав синей магией хирургические столы. Они подъехали к самому подножию машины, вместе с ними капельницы и куча шприцов, какие-то повязки… мне все больше хотелось домой. В свой родной мир. Только не ложиться, как на операцию, и с большой долей вероятности умереть.       — Раздевайтесь и ложитесь, — холодно сказал скелет, явно ожидая нашей реакции. Кажется, я покраснел также, как Даша.       — Что… прям догола? — неуверенно спросила Кравцова, покосившись на меня. — Ну хоть нижнее белье оставить можно?!       — Что вас не устраивает?       У меня, кажется, задергался глаз.       — Этот чувак не имеет понятия о людском этикете, или что? — нервно спросил я, уже мысленно забирая его денюжки с уроков по людской анатомии и не только. Ученый, а придурок!       — Мы же договорились на «вы»! — глаза Гастера вспыхнули синим огнем.       — Бля, Гастер! Ты робот, конечно, тебе легче! А я — несовершеннолетний хикка с романом с собственным компьютером!       — А я люблю анимешных мальчиков!       — Тогда отвернитесь!       Это было и вправду странно. Когда я был в полной темноте, разделся и сел на ледяной стол. Было… жутко. И неудобно. Да все сразу. Меня словно расчленить хотели и съесть сырым. Представили это зрелище? Теперь живите с этим, потому что так я себя чувствовал, борясь с желанием открыть глаза, чтобы посмотреть на капельницы. Я никогда не был в больницах и не знаю, какого это. Хотя стоп. Я почувствовал тонкую иглу в запястье, жидкий препарат медленно вливался в мою кровь, и мне показалось, словно я сейчас умру от этой дозы, была боль, потом — покой. И еще вводили, но я уже ничего не чувствовал. Слышал стук колес, щелчок и странные звуки — кажется, пасть закрывалась…       Мне было холодно. Холодно, как если бы я был сейчас на улице, а мир покрыт льдом. Конечно, я убеждал себя, что нахожусь лишь в прохладной камере волшебной машины по извлечению душ. Возможно, поэтому я и замерз… я фактически труп. А может, действительно мертв. И смерть такая холодная, как описывают её в книгах и фильмах. Это был сам мороз космоса. Да, я определенно был мертв. Я не ощущал себя, забывал, не знал, кто я, только память, дежавю напоминали мне короткие четыре буквы: «С», «В», «Я», «Т».       А потом была боль. Разрывающая, острая и обжигающая, словно я был игрушкой, которую чьи-то огромные руки бросали из стороны в сторону, тянули в попытке разорвать, кидали об стены и поджигали. И даже те четыре буквы, за которые я держался, оказались где-то вдали, предав меня.       «Помогите! Прошу, помогите мне!»       Но тут все закончилось. Я ступил босыми ногами на мягкие золотые цветы, вдыхал свежий воздух, смешенный с запахом мягких лепестков. Прохладный ветер дул с Поверхности, проходил по длинной яме, ведущей в Подземелье. Но высокие колонны, тянущиеся к небесам, нежные цветы под ногами, даже ветерок — все это не было реальным, я ощущал эту фальшь. Это лишь игра моего умирающего мозга. Я похлопал глазами — и передо мной появился мальчик. Он словно сошел со старинных пленок древних фильмов о Диком Западе — ковбойская шляпа, облегающая жилетка коричневого цвета над грязно-желтой кофтой с закатанными рукавами, длинными сапогами на потертых штанах. Его волосы были русыми, почти золотыми, и его глаза — светло-карими, будто пустыня.       Я сразу узнал в нем призрака Справедливости, ведь никто больше не обладал такими атрибутами, как пистолет на поясе. Неужели? Значит, моя душа… желтая?       — Как тебя зовут? — спросил я. По спине снова прошел холод. Ага, я был все еще без одежды… странно и даже мерзко.       Мальчишка улыбнулся, глядя на меня, как на придурка. Улыбка, ознаменовавшая то, что я официально, клинически — придурок.       — Меня зовут Майкл, — представился он. — Ты Святослав Рожнов, я за тобой наблюдал по мере сил.       Мне стало еще более неловко, когда я понял, что он был зрителем моих приключений. Всех проб, ошибок, свершений… как я не спас Маффет, зато помог Лохматику погубить короля пустоши, как бок о бок с Дашей справлялся с гвардейцами Рапируса. Ну или раскололся о тайне Саше и Ани, когда те сбегали в Сноудин. Майкл смотрел, не вмешивался… интересно, а у Даши будет такое же видение? А Саша и Аня видели призраков? Какие они?       Словно прочитав мои мысли, Майкл усмехнулся, сказал:       — Ты здесь ненадолго, так что… Джейсон и Мика передают девочкам привет.       — Джейсон и Мика? — нахмурился я. — Кто они?       — Души Храбрости и Настойчивости, дурачок!       Парень скинул с себя жилетку и снял шляпу, кинул мне.       — Если тебе некомфортно, — сказал он. — Держи. Только в реальности на тебе не будет одежды.       Я быстро нарядился во все, что было, и поблагодарил Майкла за это. Кажется, мы уже находили понимание… вернее, Майкл все объяснял и помогал, а я тупо стоял и не вклинивал, что вижу. Да, я общительный человек.       Наконец мы сели на цветы, и я заговорил. Начал с вопроса.       — Раз ты здесь, и я вижу тебя, э, Справедливость… то, выходит, моя душа желтая, да?       Майкл кивнул.       — У меня будет пистолет? — оживленно спросил я, надеясь на положительный ответ. Не такая опасная способность с учетом, что над моей душой будет работать Гастер, а не Тоби Фокс. Моя душа наверняка будет слабее, чем у Майкла.       — Нет, — ответил коротко он. — Поверь, Справедливость — это не только выпускать пули из волшебного пистолета. Твое оружие должно соответствовать тебе. Видишь, в детстве я всегда хотел стать ковбоем…       — И поэтому у тебя револьвер?       — Верно! И раз у нас мало времени, а также я буду редко к тебе являться… короче, — Желтая душа тяжело вздохнула. — Будь осторожен со своими силами. Поверь, то, что с тобой будет происходить… нужно научиться контролировать. Приручить и выучить, как свое чувство долга.       — Долга?       — Правосудия, — исправился Майкл. — Будь справедлив к окружающим, Свят, не противоречь себе и своей душе…       Мир вокруг начал погружаться во тьму. Мягкий свет с Поверхности исчез, земля подо мной рассыпалась в никуда. Я вновь потерял опору. Мне показалось, на долю мгновения я увидел совершенно другую картину. Короля Асгора, сжимающего в руках полыхающий алым трезубец. В моей руке — револьвер, по вискам стекает кровь. она текла бы и по рукам, но пламя прижгло рану через долю секунды после ее появления. Зажат в угол… потерян… вот-вот умру. Папа, прости — я не вернусь домой, я потерял наших лошадей. И… Я потерял себя.       Но потом вдруг строгий голос окликнул меня. Он был таким тихим, что я едва услышал его на окраинах умирающего сознания. Голос становился все громче.       — Вернись. Все закончилось. Святослав, ты не умер. Вернись к нам.       Мир вновь стал обретать четкость. Тусклый свет ламп ударил в глаза, и я зажмурился. Было холодно, но меня била дрожь вовсе не из-за этого. На мое тело было небрежно накинута жесткая простыня, прикрывающая мою наготу.       — Ну слава богам.       Гастер, склонившийся надо мной, выпрямился. Я едва чувствовал свое тело, словно кровь застыла в сосудах. Осторожно, словно опасаясь, что мои руки вдруг выгнутся не в ту сторону, я приподнялся на столе. Даша сидела рядом, и ее лицо было полным отражением моего — ужас и дикое безумие.       — Ну тише, тише, дети. Все прошло хорошо.       — Даша! — Аня, выскочившая неизвестно откуда, буквально налетела на сестру и сжала ее в крепких объятиях. Саша, подошедшая к нам, улыбнулась мне.       — Я думала, ты сдохнешь.       — Тоже рад опять видеть.       Гастер не обращал внимания на наши сопливые нежности и подошел у машине. Из огромной пасти, в которую нас загрузили в начале процедуры, он вытащил глубокий, почти с локоть глубиной, контейнер. В нем тихо колыхалось что-то, напоминающее расплавленный метал или серебристую воду. Ничуть не изменившись в лице, ученый закатил рукав и погрузил руку в него. Все мы уставились на него.       — Галлий, — успокоил нас ученый, шаря рукой по дну. — Всего лишь галлий, он плавится при температуре в восемьдесят шесть градусов*. Он помогает новым амулетам легче перенести контакт со внешней средой.       — Из тебя можно нового Тоби Фокса состряпать, царство ему небесное, — фыркнула Аня, так сильно растрепав волосы Даши, словно хотела их вырвать с корнями. — Ты откуда это знаешь?       — Меня научил пес, — ответил Гастер и наконец вытащил руку из жидкого металла. Ни капли не упало с его стальных пальцев, зато в ладони горело что-то напоминающее большого светлячка. Он так сильно сжал клубок зеленого света, что Даша поморщилась. — Извини, девочка… уже что-то чувствуешь?       — Пустоту внутри… — прошептала она. — Словно оторвали кусок сердца.       Гастер лишь улыбнулся и погрузил вторую ладонь в серебряную массу. Меж его пальцев я видел желтое свечение, иногда испускавшее что-то вроде электрических разрядов. Я прислушался к ощущениям. Знаете, и вправду. В груди не было ничего, только глушь, от которой хотелось плакать.       Аня и Саша, не отрывая глаз, смотрели на души. Кажется, я знал о чем они думают. О своих амулетах, так же ли их создал Тоби Фокс.       — Первый этап завершен, — сказал ученый. — Остался второй… а вы, дети, отдохните немного. Но позже — вон из моей лаборатории!       Как бы это не звучало странно, но усталость и жгучая боль, иногда возникавшая в опустевшей и легкой груди, быстро прошли, и поэтому я смог переодеться и вместе с Дашей покинуть лабораторию Гастера. Тот, кажется, и не планировал отдыхать. Заварив крепкий кофе, ученый стоял у навороченного верстака. На столе я разглядел два блестящих, разноцветных и неровных камня, в диаметре примерно с большой палец. Один, как я упоминал, был зеленым, и на расстоянии трех метров я ощущал исходившее от него спокойствие и умиротворение. Я и не знал, что цвет души Даши окажется зеленым. Либо я многого не знал о подруге, либо кто-то свыше ошибся краской. А второй камень… рядом с ним я чувствовал себя в своей стихии, так сказать. Полноценным существом, и одновременно — человеком, который тянется к объекту своей жизни, но натыкается на пуленепробиваемое стекло.       Мы поднялись на лифте и вскоре вступили в пыльный и грязный кабинет Гастера. На полу, играя в шашки, нас дожидались Аня и Саша. Как в это играть, я не знал, но судя по недовольным физиономиям противников, обе играли средне и не обгоняли. Хотя, странные пометки прямо на шашках были, вроде «К», «Ф», «С», «П». Наверное, они вообще не знали, как играть, и решили симулировать шахматы.       Наконец девушки обернулись к нам, счастливые донельзя, аж доску со всеми фигурами перевернули. Аня обняла сестру снова, а Саша уже поборола свой эгоизм, пожав мне руку. В общем-то, я не был рад видеть подруг, хотелось скорее вернуться в комнату и подремать. Даша, судя по её подавленному виду, мечтала о том же. Поэтому мы все вчетвером отправились прочь из этой комнаты. Коридор был фактически пуст, большая часть монстров разбежалась, чтобы собраться в военный поход. А мне так хотелось поговорить с Охотником! Жуткое желание с ним обговорить произошедшее со мной, но я не знал, поймет ли он… но могут понять Аня и Саша.       Я быстро пересказал им о видении и Майкле, а Даша также добавила про зеленую душу, которую звали Лизи. Девушки внимательно слушали, улыбаясь упоминаниями малознакомых, но приятных призраков, с которыми им пришлось повидаться во время Геноцида Фриск. Когда речь зашла о Мике и Джейсоне, у меня было ощущение, словно Саша и Аня растают розовыми лужицами. Вовремя собравшись, они остановили сей омерзительный процесс и дослушали рассказ до конца. К тому моменту мы уже дошли до нашей комнаты.       — Отлично, — ухмыльнулась Саша. — Значит, этот апельсиновый идиот еще не развоплотился, и я могу набить его призрачную рожу!       — А я обниму Мику… — широченная улыбка озарила лицо Ани. Просто солнце, которого я предпочитал остерегаться. Или вспыхнувшего огня в глазах ревнивой Саши, которая уже собралась искать в карманах железные цепочки и соль. — Ой, ну подумаешь, хочу повидаться с подругой!       — С мертвой подругой! А перед тобой живая стоит!       Мы с Дашей смылись, пока девушки в очередной раз завели разговор об отношениях с друг другом (я был не уверен, о каком типе отношений они говорят, но любой бы пришелся мне не по душе). Их вопли заглушила закрывшаяся дверь, а потом — наши облегченные вздохи. Я так устал, что валился с ног и был готов вырубиться прямо на полу. Руки и ноги волочились за мной лишним грузом. И когда я упал на кровать, мне показалось, будто цель моей жизни выполнена. Мягкая подушка и теплое одеяло обдали мое тело волной сна. Но я отлично слышал, как ворочается Даша, и понял, что все еще не погрузился в страну Морфея.       — Чего ты?..       — Ничего, — вздохнула Кравцова. — Я очень хочу, но не могу…       — Аааа… — тихо протянул я. — Ну… а чего тревожит?       — Я хочу собрать вещи, — я услышал, как Даша привстала на кровати. — И еще… когда ты еще спал, Аня мне кое-что сказала…       — М? — теперь я слышал лишь одним ухом, ведь сон все больше поглощал мое сознание. Последние слова Даши привели меня в шок, а потом — чернота…       — Они хотят отправиться с Сноудин. Снова!

***

      Когда я полностью пришёл в себя, мы с Дашей лежали в обнимку. Это было даже приятно, а потом понял, как жутко это выглядело. Мы почему-то прижались к друг другу…       — Святик… — промямлила Даша, не открывая глаз. — Убери руку.       — Руку? — непонимающе я похлопал глазами. — Чью?       — Ты тупой?.. Свою руку убери…       Я перевёл взгляд ниже торса. Как оказалось, я зачем-то схватился за лодыжку Кравцовой и поблагодарил своего внутреннего лунатика, что не за пятую точку. Но я все равно покраснел, откатился от Даши как можно дальше, а потом поднялся. Голова кружилась, но больше усталости я не чувствовал. Только уже привычную пустоту внутри себя.       Я встал перед зеркалом и попытался привести волосы в порядок. Быть слишком высоким крайне неудобно, когда зеркало как раз на самого низкого. Приходилось наклоняться и находить ракурс, чтобы осмотреть себя. Румянец прошёл — пришла пугающая бледность и круги под глазами. Долбанный панда… и тут я обратил внимание на кое-что. Оно висело на стене, маленькая желтенькая бумажка, криво нарисованные люди, лежащие в обнимку с друг другом. Я перевернул бумажку.       "Привет, ребятки! — больно знакомый почерк. — А я тут вас решила вместе положить. Вы такие милые, когда вместе! И да, Святик, ты извини, я сперва хотела положить твою руку ей на задницу…"       — Саша!!!       От моего крика Даша едва не свалилась с постели, зато проснулась — как раз вовремя, потому что я хотел спросить её о словах насчёт Сноудина, найти рыжую бестию и наведаться к Гастеру. Пора бы привести все в порядок. Об этом я подумал, разорвав записку Горлач и швыряя под кровать. Злоба вскипела в груди. Хотелось эту тупицу укокошить. И я даже не задумывался, почему так реагирую, словно то, что я лежал рядом с Дашей было слишком откровенным и личным…       Через двадцать минут мы уже выглянули из комнаты и потрусили кто куда. Даша сказала, что проверит Гастера, а я направился в тренировочный зал, почему-то полностью уверенный, что кого-то там встречу.       — А что ты там говорила про Сашу с Юдиной? — прежде чем разойтись, спросил я. — Просто… я спал уже, ничего не понял.       Кравцова почесала затылок.       — Тебе это не понравится, но мне кажется, это будет верным ходом в предстоящей мясорубке, — неловко ответила она. — Они хотят отправиться в Сноудин с разрешения Инка, чтобы набрать добровольцев для защиты базы в отсутствие всех боеспособных вояк. Кто-то останется, конечно, но их будет мало, если Эррор, ну… найдёт пристанище Альянса.       Я понял, к чему она ведёт, и похолодел. Набирать добровольцев для обороны в Хотленде — это почти что спросить, кто в Подземелье самоубийца. Те, кто поднимут руки, умрут, как и хотели. Но это же неправильно, нельзя втягивать монстров Сноудина в разборки Инка и Эррора. Если только у наших подруг нет информации о монстрах, что давно хотят надрать его костяной зад.       — Прошлые разы заканчивались катастрофой, — вздохнул я. — Нас пытались сожрать, а сейчас — наказали мытьем полов.       — Я говорила, что Аня хочет спросить разрешение у Инка? — хмыкнула Даша. — Конечно, идея ему тоже может не понравится, но если все пойдёт, как по маслу… Альянс переживёт меньше потерь, чем может быть!       После этого разговора мы разделились. Я ждал девушку в тренировочном зале, где разглядывал рапиры и стопку кинжалов возле немного покоряженных деревянных щитов. Копьё Андайн стояло у двери, так и норовясь упасть на тех, кто захочет войти. Маты были холодными и порванными, и поэтому мне пришлось встать. Глупо. Все глупо. Эта война, эта операция по извлечению душ, поход на Поверхность. Избранные ключеискатели должны прорываться через поле битв армии Эррора и Альянса, что было нелогично. Их может убить… вот так легко. Или Инк надеется на отвлекающий манёвр? Чем страшнее удар мы возьмём на себя, тем меньше неприятностей на пути в Руины будет у путешественников… нет, все равно не понимаю!       Вся эта затея… от нее словно пахло керосином. Знаете это жуткое и неприятное чувство, когда еще ничего не произошло, но ты уже знаешь, что рано или поздно все пойдет в тартарары? И самое противное в этом чувстве — то, что ты не можешь ничего с этим сделать. Скажешь кому — погонят в шею и скажут, что нечего заниматься ерундой.       Даша пришла спустя примерно четверть часа. За это время я успел пересчитать всех занимающихся в зале, количество окон, дверей, пластырей на Монстренке и даже всей тренировочной атрибутики. На самом деле боевые тренировки выглядели откровенно безумными. Сначала здесь были манекены, самые обычные, не живые, но потом Манекены из разных вселенных взбунтовались и потребовали прекратить эксплуатацию их сородичей. Так что вместо манекенов были просто подушки, примотанные скотчем к деревянным столбам.       — Свя-я-я-ят! — взвыла Даша, вихрем влетая в комнату. — А у меня подарочек!       С этими словами она швырнула в меня что-то. Я и опомниться не успел — шарообразный кусок какого-то металла влетел мне в живот, разом выбив воздух из легких. От боли на глаза выступили слезы.       — Ой, прости! — шустрая до тошноты подруга уже подскочила ко мне и помогла подняться с пола. — Я не рассчитала!       — Что это? — булькнул я, поднимая шар. На деле он оказался не тяжелее компьютерной мышки, что меня удивило — все же значит. швырнула его Даша не слабо. Серебристый металл с тонкой, но ощутимо прочной цепочкой, приятно холодящей кожу.       — Не узнаешь? Это наш амулеты! — улыбнулась Даша. Тогда я заметил на ее шее точно такой же. — Гастер «прокачал» их, чтобы уж точно ни один идиот не посмел угрожать нашим жизням. Помнишь ведь, Саша и Аня рассказывали, как Фриск чуть не разбила их амулеты? Уж не знаю как ты, а я не хочу, чтобы со мной произошло подобное. Ну вот, Гастер немного похимичил то ли с рением, то ли с вольфрамом. Скажи же круто?       — Разумно, — улыбнулся я.       Пусть мой амулет был в этой проклятой металлической коробке, я почувствовал, как от прикосновений к нему по всему телу разливается умиротворенное тепло. Спокойствие, пришедшее на смену тревоге… словно моя душа понимала, что именно так и должно быть. Я повесил амулет на шею с удивительным для себя трепетом.       — Лучше? — улыбнулась Даша.       — Лучше.       Да, реклама «Сникерс» в чистом виде, за которую нам не заплатили. Я улыбнулся глупой мысли. Маленький шарик тянул меня вниз, но настроение плавно поднималось.       — А еще я видела Bird!Альфис. Она передала, что Андайн проходит осмотр и поэтому сегодня мы тренируемся самостоятельно, — сказала Даша. — Защищайся!       Она выхватила из чехла на стене кинжал. Вот это оружие нам действительно подходит! Я прекрасно понимал, почему нас учили с другими клинками, менее удобными, но сейчас понимал, что нам выдался шанс потренироваться с самым интересным и, наверное, практичным видом холодного оружия. Он легко двигался в руке, достаточно было повернуть запястье, чтобы сместить лезвие и вместо головы нацелиться в шею. Однако такой прием я не использовал. Каждый помнил слова Андайн — клинок должен быть продолжением руки, твердым, чтобы он не выпал во время боя, а бойцу не сломали запястье.       Эх, было даже жаль, что это был не настоящий кинжал — так, тренировочная бутафория. Кусок дерева со свинцом внутри.       В бою я параллельно изучал приемы и зародыши личной техники Даши. Если я старался наносить колющие удары, которые бы точно превратили внутренние органы противника в кашу, Кравцова действовала с грацией и скоростью. Широкими взмахами она отводила лезвие от себя до того, как оно касалось ее, а ее кинжал то и дело проводил длинные полосы по моей коже. Думаю, если бы оружие было настоящим, такие широкие раны вызвали бы обильное кровотечение. Она словно прекрасно знала, в какую сторону нужно проводить удар, чтобы максимально вспороть артерии и важные вены и не трогать капилляры.       Я повалил Дашу на землю. Удар эфеса в плечо лишил ее равновесия, Танец Воды, как назвали бы его фанаты «Игры Престолов», окончился. Оставалось нанести еще один шуточный удар, чтобы официально провозгласить мою победу…       И тут произошло то, чего ни я, ни Даша не ожидали. В инстинктивном жесте девушка закрыла руками лицо, сжимая в руках деревянный кинжал. И внезапно зеленая вспышка, и мой кинжал отскочил от невидимой преграды. Я с удивлением уставился на подругу. Сначала ничего я не заметил, но потом… светло-зеленый купол. Слабый, дрожащий и то и дело исчезающий, но он защищал девушку.       — Свят? — буркнула Даша. — Можешь бить уже.       А потом открыла глаза. В эту секунду купол сверкнул исчез.       Так вот она… магия души. Сердце затрепетало от вида этого чуда. За время на базе Альянса я видел многое, но именно эта магия поразила меня до глубины души. Неровная, неосознанная… но она все же была. Любой ребенок-монстр смог бы вывернуть фокус получше, и все же. Люди могут колдовать. И это внушало надежду.       Получится ли у меня?

***

      Увы, у меня так ничего и не вышло. Я пыхтел, напрягался, медитировал и повторял все знакомые приемы йоги. Но ничего не выходило. Что уж сказать, не слишком оптимистичное начало. На все это у меня было достаточно времени, пока Даша летала по залу с визгом: «У меня получилось! Где мое письмо в Хогвартс?!». Что уж сказать, забавная она девчушка, хоть и опасная в бою…       — Эй, что вы тут творите? — Голос Жрицы заставил девушку наконец споткнуться и повалиться на гору матов.       — Так, страдаем ерундой, — пожал плечами я. В отличие от Ани и Саши, женщина хоть и пугала, но не внушала того трепета и ужаса, которое описывали они. Хотя я в любом случае не хотел бы попасть под горячую руку лидеру этой АУ… — Вы пришли тренироваться?       — Я тренируюсь семнадцать лет, — хрипло заметила она. — Так что обойдусь. Просто делать нечего.       Вслед за ней вошли и наши знакомые — Яростная, Охотник со своим чудо-чемоданом и Outer!Фриск. Не представляю, как этой девчушке удавалось так плавно и незаметно прилипать к любой компании, причем так, что никто и подумать не мог, что она только подошла, а не шляется с этой группой уже месяц. Какой бы командой ни была — приторно-милые монстры из Candytale или такие гопники, как наши придурки из безымянной АУ, Фриск и вечно бегающая за ней хвостиком Коринна всегда находили способ прилипнуть и ходить за новыми «друзьями».       — Приветик! — Фриск замахала мне рукой. — Как дела? Даша, привет!       Та высунулась из-за горы матов и помахала. Я улыбнулся.       — А где Кори?       — Альфис забрала ее, сказав, что мы плохо влияем на ребенка, — с этими словами Фриск хихикнула. — Вы тренируетесь? Мы тоже пришли тренироваться!       Он схватила из чехла кинжал и торжественно взмахнула им, но тот оказался слишком длинным и девочка, потеряв равновесие, плюхнулась на землю. На лице Жрицы мелькнула насмешливая улыбка. Я, если быть честным, ожидал, что она будет ворчать из-за ребенка среди тяжелого оружия. Но вместо этого она подошла к девочке.       — Возьми оттуда, — она указала на небольшой склад, приютившийся у двери наружу. — Там найдется что-нибудь твоего размера, маленькая воительница.       Кажется, Фриск была немного обижена замечанием «маленькая», — несмотря на то, что так и было, — но, не подав виду, кивнула и побежала на поиски подходящего оружия.       Даша уже с пеной у рта рассказывала о своем чудесном достижении, а монстры с удивлением кивали и хвалили новоявленную «колдунью», требуя еще раз показать чудеса людской магии. Увы, ничего не вышло — сколько бы Даша ни тужилась, ни вставала в позы и не кричала разный бред, начиная от «Алохомора!» и заканчивая индийскими молитвами, чудесные сферы не появились.       «Что ж, — подумал я. — Хоть немного справедливость восстановлена».       То было правдой, к сожалению. Укол зависти от осознания, что у Даши что-то получилось, а я даже не представляю как такое сделать, был больнее удара по голове от все той же Кравцовой.       Мы опять начали тренироваться. Оттачивание приемов отвлекало от не слишком приятных мыслей, и в этом был несомненный плюс тренировок. из минусов было то, что до комнаты меня понесет кто-то из более выносливых друзей… и… стоп. Нет! Нет, шипперы, фу!       Не буду долго говорить, скажу лишь, что сражались мы почти на равных и, как мне сначала показалось, даже не так уж и плохо. Но стоило взглянуть на воинственно кружащих с длинными рапирами Жрицу и Яростную, как вся уверенность в своих навыках рассеялась, как тьма на рассвете. Нет простого желания победить, есть лишь игривый азарт и уверенность. От четкости и лаконичности движений захватывало дух. Дыхание сражающихся было ровным, а лишних движений не было.       К удивлению многих, Яростная смогла выбить из рук Жрицы оружие. Рапира пролетела пару метров и с грохотом упала на пол, но королеву это не смутило. Хватило десяти секунд, чтобы рапира противницы оказалась в руке Жрицы. Острый конец приблизился к поясу кошки и замер в доле сантиметра от него.       — Убила, — улыбнулась Жрица и, отодвинув рапиру, отложила ее в сторону. — Ты опять забыла сделать поправку на то, что я выше тебя.       — Что поделать, не привыкла, — оскалившись, пожала плечами Яростная. — Я, в отличие от некоторых, в росте постоянна.       — Ты бы с шуточками поосторожнее. — Я даже и не понял, пошутила ли так Жрица или нет.       — Ладно-ладно!       Я лежал на скамейке, пока Даша показывала основные приемы Фриск, тут же уцепившейся за новое для нее занятие. Было довольно скучно. Рядом со мной сидел Охотник, перебирающий веревочки на конце своего шарфа. Тот уже по-настоящему разваливался, что уж сказать.       — Чего грустишь? — тихо спросил он самым невинным голосом.       — Ничего, — зевнул я. — Я не грущу.       — Волнуешься из-за грядущей операции?       — Немного.       Он слабо улыбнулся. Его каштановая шерсть сверкала чистотой и была тщательно расчесана, одежда пахла мылом и травой, а в длинные пряди на голове были вплетены синие шелковые ленточки. Но усталость и светлая печаль в пронзительных голубых глазах никуда не делись.       — Запомни-ка одно, мальчик, — сказал он. — Если когда-нибудь тебе потребуется помощь, ты не будешь знать, к кому обратиться за ней… Я всегда буду рядом. Стоит только попросить — и я помогу, на войне, в мире или в смерти.       Он ткнул меня в грудь длинным пальцем.       — И не забывай про это, — улыбнулся он. Я с удивлением вспомнил, что в моем нагрудном кармане до сих пор лежит маленький бутылек со слабительным зельем, аккуратно сунутый туда прачками. А я и совершенно забыл про него… — Когда-нибудь пригодится. А я пока пойду.       Он встал и открыл свой чемодан.       — Эй, клочок меха! Хватит тут головами мериться! — крикнул он Яростной. — Отнесешь меня в комнату?       — Вот что значит лень! — фыркнула Яростная, взмахнув хвостом. — Ладно, что с тобой поделаешь, макака нестриженая!       Охотник хохотнул и ловким движением скрылся в чемодане, захлопнув за собой крышку и оставив нас одних.